Прошедшая 9 - 11 мая 2000 г. в Центре литовской народной культуры в Вильнюсе конференция, посвященная проблеме изображения человека в традиционной культуре, имела статус международной: в ее работе принимали участие фольклористы из России, Украины и Белоруссии, Польши, Болгарии, Румынии, США. Организация конференции отличалась необыкновенным радушием и доброжелательностью. Приехавшую из Москвы делегацию (М. Завьялова, Е. Вельмезова, С. Рыжакова, А. Аникин, Т. Михайлова) встречала на вокзале председатель оргкомитета Рита Балкуте и повезла показывать огромную картотеку в Институте литовской литературы и фольклора. После этого нас отвезли в Центр литовской народной культуры, а затем в

стр. 121

отдел этнологии Института истории Литвы. Атмосфера дружелюбия, созданная организаторами конференции, способствовала установлению новых научных контактов.

В том, что касается собственно научной части конференции, то не представляется возможным подробно перечислять имена и названия докладов всех участников, которых было более 40. Остановимся лишь на наиболее запомнившихся, отражавших основные тенденции и направления исследований.

Оргкомитетом был намечен достаточно широкий спектр тем и проблем, в той или иной степени связанных с осмыслением человека в традиционной культуре: человек как модель вселенной, человек и его взаимоотношения с мифологическими, внешне- антропоморфными, персонажами и человек и мир болезни.

Первой теме было посвящено пленарное заседание (проходившее в городской ратуше). Кроме достаточно традиционных примеров народных представлений о сотворении мира из перво-человека (миф о Пуруше и др.), участники могли услышать и рассказы об аналогичных мотивах в балтийской народной культуре. Особенно интересным было выступление И. Вайшкунаса, посвященное теме связи человека и вселенной, в котором докладчик, по специальности - астроном, рассказывал о существующих в Литве верованиях, согласно которым светила - это части тела гигантов, населявших Землю в прежние времена. Доклад профессора Люблинского университета Е. Бартминского, посвященный теме "доли" и "счастья" в польской культуре, неожиданным образом оказался также вписанным в данную проблематику, поскольку в нем анализировалась своеобразная "реификация" (термин мой. - Т. М.) абстрактных, связанных с общей идеей Судьбы, понятий в виде конкретных предметов, в первую очередь - хлеба. Как показал Е. Бартминский, "доля" изначально мыслится как выделенная каждому часть некой общей космической благой субстанции, возникшей в результате чего-то, что можно было бы назвать "испарением", дыханием перво-человека вселенной. Непрерывно высвобождаясь во внешний мир по мере "реализации судьбы" каждого конкретного человека, субстанция "доли" столь же непрерывно возвращается в мир людей, воплощаясь в ритуале в форме сакрального, особым образом распределяемого (либо - обретаемого случайно) предмета. Представляется, что данный подход к проблеме "осмысления категории судьбы" очень интересен, однако присущ далеко не только польской традиционной культуре (ср., например, воплощение "доли" в каравае, характерное для русской народной культуры, или ритуальное распределение "меда судьбы" у древних германцев). Однако задача подобных конференций как раз и состоит в предоставлении возможности обмена мнениями специалистов, изучающих сходную проблематику, но владеющих разным фактическим материалом.

В еще большей степени это может быть отнесено к докладам, посвященным теме взаимоотношений человека с мифологическими персонажами, часто встречающимися в фольклорных преданиях. Впрочем, несмотря на очевидную универсальность темы, некоторую "национальную специфику" в данном случае отметить все же можно. Как было ярко продемонстрировано при помощи схем и планов (дома, двора и окружающей местности) в докладе В. Капачаускаса "Взаимоотношения человека с окружающей средой" литовский крестьянин оказывается с самого рождения окруженным десятками разнообразных существ, которые занимают свои традиционные места обитания как внутри дома, так и во дворе, в поле, в лесу, у колодца, на перекрестке и проч. Поэтому практически каждый его шаг требует определенных магических действий, направленных на сохранение космического равновесия. Чем это можно объяснить? Консервативностью культуры "малого народа"? Сравнительно поздним принятием христианства в Литве? Данные объяснения кажутся слишком простыми, и проблема "степени концентрации" представителей низшей мифологии и выявление "предпочтительных локусов" их обитания для каждой национальной культуры представляется очень перспективной.

Тема человека и "мира болезни", затронутая в большом количестве докладов, касалась, естественно, не только описаний разного рода способов диагностики и лечения нетрадиционными методами, но и представлений о границах собственно человеческой личности в народных верованиях. Так, в понятие "человек" оказывались вовлеченными и его духовные эманации (например, песня, как "часть тела" латыша в докладе С. Рыжаковой). Большая часть докладов была посвящена не столько физическому состоянию человека, сколько его психике - так, например, особая роль плакальщиц на похоронах объяснялась потребностью вызвать слезы у присутствующих и высвободить "тоску" (доклад

стр. 122

Р. Норинкявичуте "Психологический аспект плача" сопровождался показом видеоматериалов, неожиданно вызвавших аналогичный эффект у присутствующих в зале);

благотворное влияние на психику могут оказывать народные музыкальные инструменты (доклады Д. Рачюнайте и Я. Стэншевски). Необычайное оживление аудитории вызвал доклад Г. Аучиникаса "Плохие глаза в традиционной культуре":

вера в "дурной глаз" и особое отрицательное действие "перехваливания" оказались не только распространенными практически в любой национальной народной культуре, но и актуальными в настоящее время "пережитками", вызывающими определенную модель культурного поведения - на комплимент до сих пор принято "оправдываться", видимо, из боязни быть невольно сглаженным. Интересен был рассказ О. Кись о методах снятия порчи, практикуемых и в современной городской среде в Западной Украине (в центре обряда -выливание на перекрестке воды, на которую перенесено вредоносное начало). Известный специалист по "киевским ведьмам" и русалкам, она постоянно активно выступала в прениях по другим докладам.

Особую группу докладов составляли рассказы о личности врача-знахаря, о передаче по наследству способности к врачеванию, о различных способах "диагностики" в народной медицине, об особом отношении к лекарям в традиционной культуре и проч. (доклады В. Лобача, Д. Рачюнайте, Р. Соуканд, Р. Будриса и др.). На этом фоне такой, казалось бы, распространенный элемент народной медицины как заговор неожиданным образом оказался почти обойденным вниманием, ему было посвящено лишь два доклада - М. Завьяловой и Е. Вельмезовой. Видимо, как показывают более конкретные полевые исследования, в современных народных методах врачевания собственно заговор перестает быть актуальным и постепенно вытесняется другими методами (травы, особое воздействие на психику больного, невербальная магия и проч.), что само по себе, как кажется, требует особой интерпретации. Сказанное, естественно, не умаляет научной ценности названных докладов и не означает, что заговор перестает быть актуальным для исследования, однако следует понимать, что заговорный текст может (и должен) послужить материалом для дальнейшего диахронического подхода. Иными словами, на примере заговора прослеживается не только сохранность архаического пласта, но и развитие жесткой формулы, ее варьирование, либо - постепенное отмирание. По форме, например, относительно поздние литовские заговоры поразительно близки к древнегерманским, но идентичны ли они функционально? И, следовательно, можно ли ставить между ними знак равенства?

Теме "человека" в "народной культуре" был посвящен только один доклад -подробный и очень интересный рассказ О. Кись о сексуальном воспитании юных украинок.

Постоянный адрес данной публикации: