С. Б. ДРУЖИЛОВСКИЙ, Профессор МГИМО (У) МИД РФ

В нынешнем году не было недостатка в предсказаниях относительно сроков нападения США на Исламскую Республику Иран. В начале апреля 2007 г. сразу несколько авторитетных СМИ, в том числе в России, назвали 6 апреля датой начала военной операции США против Ирана под кодовым названием "Укус".

Удивительно, но в самом Иране этому не придали никакого значения. Например, на строительстве АЭС в Бушере, которая в качестве одной из составляющих иранской ядерной программы может в случае американского вторжения стать объектом авиаудара, продолжают трудиться свыше 2000 российских специалистов. Работает в обычном режиме и российское посольство, продолжаются занятия в школе для детей посольских работников. Сами иранцы восприняли нагнетаемые слухи как коллективный психоз мировых СМИ и указывали на то, что сами же американские официальные лица категорически отрицали накануне 6 апреля возможность немедленного применения силы против Ирана.

Но даже после того, как в "назначенный день" американского вторжения в Иран не произошло, сообщения о готовности США нанести удар по иранским ядерным объектам (а возможно, и не только по ним) продолжали появляться на страницах мировых СМИ. Одно из последних заявлений такого рода озвучил генерал ВВС США в отставке Томас Макинерни, который, выступая по американскому телеканалу Fox News в начале сентября 2007 г., заявил, что для начала военной операции против Ирана все готово. По его сведениям, "в первые 48 часов операции будут нанесены удары по 2500 целям на территории ИРИ, а затем мы позволим иранскому народу вернуть свою страну обратно". При этом телеканал, со ссылкой на источники в Белом доме, сообщил, что на сей раз военную операцию против Ирана предполагается осуществить летом 2008 г.¹

Возникает закономерный вопрос: что стоит за непрекращающимися инсинуациями о неизбежности военного столкновения США и Ирана, и почему американские (а за ними и мировые) СМИ распространяют информацию, которая по идее должна быть абсолютно засекречена, а разглашение - строжайше пресекаться компетентными органами?

Ответ видится в том, что к силовому решению иранской проблемы США в настоящее время не готовы и потому охотно допускают утечку "информации" о подобного рода приготовлениях. Увязнув в военных конфликтах в Ираке и Афганистане, истратив миллиарды долларов на содержание военных контингентов в этих странах, понеся ощутимые людские потери и серьезно пошатнув свой международный авторитет, американские стратеги вряд ли в ближайшее время отважатся на осуществление новой военной авантюры.

Мнение некоторых экспертов о том, что США нанесут только точечные удары по так называемым "ядерным объектам" на территории ИРИ, также представляется неубедительным, учитывая то, что разрушать пока, в общем-то, нечего. Атомная промышленность Ирана находится в зачаточном состоянии, и лишь желание некоторых СМИ сделать из мухи слона превращают его в ядерного монстра, каковым он отнюдь не является. Если основываться на информации МАГАТЭ, которое регулярно публикует свои доклады по итогам постоянного мониторинга иранской ядерной программы, становится очевидным, что ни о каком создании атомной бомбы в этой стране на данном этапе речь не идет.

В настоящее время Иран выходит на уровень лишь низкого обогащения урана (менее 5%) на своем предприятии в Натанзе, где по данным МАГАТЭ действуют 300 газовых центрифуг, приспособленных для этих целей. Президент ИРИ М. Ахмадинежад недавно заявил, что Иран приступает к промышленному обогащению урана, установив в Натанзе еще 2700 центрифуг. На эту "ошеломляющую новость" сразу последовали скептические заявления специалистов по атомной энергии, которые озвучил руководитель РОСАТОМА Сергей Кириенко, заявивший, что "мало построить большое количество центрифуг, надо еще суметь наладить их работу, что сделать технически крайне сложно", и пока нет необходимости драматизировать ситуацию. Косвенно эти слова подтвердил и глава МАГАТЭ Мухаммед аль-Барадеи. После проверки заявления иранского президента специальной инспекцией МАГАТЭ он сообщил, что из 3 тыс. центрифуг, которые действительно установили в Натанзе иранские ядерщики, работают в настоящее время только 100, что в принципе исключает какие-либо серьезные подвижки в иранской ядерной программе, поскольку "строительство Ираном завода по обогащению урана находится в начальной стадии"².

Между тем, специалистам известно, что для серьезной заявки на промышленное обогащение урана необходимо задействовать не менее 50 тыс. таких центрифуг. К этому можно добавить и тот факт, что первая иранская АЭС все еще не введена в строй, а отработанный уран, по соглашению с РФ, должен вывозиться в нашу страну. Иранские заявления о готовности самим создать ядерный

стр. 6

реактор совершенно несостоятельны, особенно после того как Совет директоров МАГАТЭ в феврале 2007 г. принял решение о замораживании или ограничении участия этой организации на 22 из 55 проектах сотрудничества с Ираном³.

Таким образом, иранская ядерная бомба предстает таким же блефом, как и оружие массового уничтожения у свергнутого США режима Саддама Хусейна. Впрочем, есть и отличие: тогда вслед за воздушными ударами по иракским объектам началась сухопутная операция войск США и их союзников, что в случае с Ираном отрицают даже самые смелые аналитики. И это понятно, поскольку даже без атомной бомбы иранская армия представляет сегодня собой серьезную силу, которая будет самоотверженно противостоять агрессору, даже неся большие потери.

Несмотря на все усилия, американцам не удается сделать из Ирана объект единодушного международного осуждения, и совсем не исключено, что в случае предполагаемого военного вторжения США пришлось бы действовать там в одиночку. И тогда эта военная операция будет серьезно отличаться от военного вторжения проамериканской коалиции в Ирак и, тем более, от международно признанной антиталибской операции в Афганистане.

Можно с достаточной долей уверенности утверждать, что, кроме Израиля, вряд ли кто-то еще поддержит американское вторжение в Иран. Даже Великобритания, самый преданный европейский союзник США, скорее всего, не рискнет повторить свой иракский опыт, который стоил политической карьеры премьер-министру Т. Блэру, вынужденному уйти в досрочную отставку после предъявленных ему обвинений в фальсификации данных об иракских средствах массового уничтожения накануне вторжения в Ирак в 2003 г.

В еще меньшей степени в роли американских партнеров в случае военного конфликта с Ираном могут выступить ФРГ, Франция или Испания. Италия же вообще постоянно подчеркивает свою заинтересованность в развитии отношений с ИРИ и крайне негативно воспринимает любые попытки обсуждать военные акции против этой страны.

Даже Израиль, несмотря на свою антииранскую риторику, должен будет учитывать возможную реакцию исламского мира на его участие в агрессии против одного из влиятельнейших мусульманских государств, и нет сомнений, что в Израиле многие к этому относятся серьезно. Интересно, например, мнение бывшего председателя Консультативного совета национальной безопасности Израиля генерал-майора Узи Дайана, который недавно заявил, что "надо предотвратить получение Ираном ядерных возможностей, поскольку Иран видит в Израиле врага. Но при этом только США будут в состоянии решить этот вопрос, поскольку только они могут наиболее эффективно использовать здесь политику "кнута и пряника"⁴. Очевидно, что высокопоставленный израильский генерал, признавая целесообразность и даже готовность Израиля противостоять ядерному усилению Ирана, перекладывает ответственность на принятие этого решения на усмотрение американцев. Это уже явно другой подход по сравнению с тем, который в свое время демонстрировал Израиль в отношении Ирака и его ядерных программ, когда в 1981 г. разбомбил иракский ядерный реактор. Однако ни в начале 90-х, ни в 2003 г. Израиль не принимал непосредственного участия в американских вторжениях в Ирак. Тем более это трудно предположить в случае с Ираном, который уже обеспечил себе надежных союзников в лице ХАМАС и "Хезболла" на ближайших подступах к израильской границе. А то, что эти организации обладают реальными военными возможностями, показал, и достаточно наглядно, последний конфликт лета 2006 г. Попытка израильской армии уничтожить военную структуру "Хезболла" в Ливане окончилась неудачей.

Таким образом, с высокой долей уверенности можно утверждать, что ни сами США, ни тем более их ближайшие союзники не готовы сегодня к вооруженному вторжению в Иран. Но если таковое все же случится, то с еще большей долей уверенности можно сказать, что в этом случае США не получат поддержки ни в ООН, ни со стороны международного сообщества в целом. Даже по вопросу о санкциях против ИРИ среди членов СБ ООН, как известно, выявились серьезные разногласия. Кроме того, здесь стоит напомнить о поддержке, которую получил Иран на 60-й сессии ГА ООН в октябре 2005 г. при голосовании по предложенной им резолюции, в которой страны, обладающие ядерными технологиями, призывались к выполнению своих обязательств по ДНЯО как в части оказания помощи мирным атомным программам других участников договора, так и в плане сокращения собственных военных ядерных арсеналов. Несмотря на беспрецедентный прессинг, который оказывали некоторые западные делегации на участников голосования, его итоги нельзя расценить иначе, как крупную дипломатическую победу ИРИ. Из общего числа принявших участие в голосовании за резолюцию высказались 70 государств, против - 52 и 22 - воздержались.

В то же время необходимо понимать, что в арсенале американской политики имеются для оказания давления на недружественные им страны не только военные средства. Военные операции США в Ираке и Афганистане стали знаковыми во внешней политике республиканца Дж. Буша, и с некоторых пор в мировом общественном мнении они начали рассматриваться как доминанта американской внешней политики. Однако именно провалы нынешней администрации в Ираке и Афганистане серьезно изменили политический облик законодательной власти в США и, вероятно, отразятся на предстоящих в 2008 г. президентских выборах.

Это понимает и нынешняя американская администрация, которая в последнее время предприняла "чистку" своих рядов от наиболее одиозных сторонников применения силовых методов в мировой политике. А сам президент и глава внешнеполитического ведомства США К. Райс в последнее время все чаще заявляют о готовности вступить в диалог с иранскими представителями, а последняя даже согласилась на переговоры со своим иранским коллегой, заявив, правда, что переговоры будут ограничены исключительно вопросами урегулирования в Ираке.

Данные обстоятельства можно было бы рассматривать как

стр. 7

желание США воспользоваться призывами иранского руководства вступить с ним в прямой диалог с целью политического урегулирования затянувшегося американо-иранского конфликта.

Препятствует этому, однако, то, что в окружении нынешнего американского президента (как в значительной степени и в стане оппозиционных ему демократов) доминирует позиция, согласно которой Иран рассматривается как центральное звено изобретенной американскими стратегами мировой "оси зла". Хотя эту позицию разделяют далеко не все ведущие американские политики, тем не менее, все же следует признать, что такой консолидации в политическом и общественном мнении не было в США даже во время американского вторжения в Ирак.

Нынешний Иран рассматривается в США не только как вызов американской модели демократии, но и как страна, унизившая национальное достоинство США в период революционных событий 1978 - 1979 гг. (напомним, это было в период правления в Вашингтоне демократов). Разрыв ирано-американских дипломатических отношений произошел после захвата в 1979 г. американского посольства в Иране, и ни разу после этого США не отказывались от желания осуществить возмездие за это беспрецедентное в современной американской истории событие.

Конечно, свою роль в ирано-американском противостоянии играет и иранская нефть, которую нефтяные корпорации США не прочь поставить под свой контроль. Но дело далеко не только в этом. Сам характер исламской революции вызвал в США серьезную озабоченность. Это была некая новая разновидность национально-освободительной революции с ярко выраженным антиамериканским акцентом, которая при этом победила под чисто исламскими лозунгами и без какой-либо видимой опоры на внешние силы.

В тот период господства двухполярного мира США было куда привычнее иметь дело с другой моделью, когда в той или иной части света время от времени происходили "национальные революции", в результате чего к власти приходили режимы, заявлявшие о своем социалистическом (понимай, просоветском) выборе и отказе следовать "западному диктату". Примеров тут можно назвать немало. Это революции на Кубе, в Анголе, Эфиопии, Гренаде, Мозамбике, Никарагуа, Афганистане, Южном Йемене и т.д. Эти революции изначально или сразу после утверждения нового "революционного" режима ориентировались на помощь и поддержку СССР, и получали их от него.

Однако руководство ИРИ сразу же заявило, что для него одинаково неприемлемы как американская, так и советская модель, и при этом сделало недвусмысленный акцент на особый исламский характер политического и экономического курса страны. Иранская революция не укладывалось в американскую схему, согласно которой принято было считать, что стремление развивающихся стран к самостоятельности и экономической независимости инспирируется исключительно СССР и является побочным результатом "холодной войны", и уйдет в небытие вместе с ней.

Успех иранского революционного эксперимента опроверг эту схему и, более того, стал примером, подталкивающим все новые и новые исламские страны к попытке его повторения. Оживление политического ислама по всему мусульманскому миру в конце XX - начале XXI вв. неоспоримое тому свидетельство. Нет необходимости доказывать, что такая перспектива открыто противостоит американской идее глобализации и распространения американских ценностей на весь мир.

Именно поэтому среди американского истеблишмента нет серьезных разногласий по вопросу о необходимости смены иранского режима. Вопрос лишь в сроках и методах. Сроки явно поджимают. Тегеранский режим отметил свою 28-ю годовщину, и сегодня исламский Иран предстает как уверенная в себе региональная держава с достаточно устойчивыми экономическими показателями, обеспечиваемыми как высокими ценами на нефть, так и конкретными целевыми программами экономической реконструкции.

При этом иранские экономические и социальные достижения реализовывались на фоне серьезных потрясений, которым с первых лет существования подверглась ИРИ. Речь идет о преодолении послереволюционной анархии и разрухи, борьбе с сепаратистскими движениями за сохранение унитарной политической системы многонационального иранского государства. Иран, хотя и с большим напряжением сил, но все-таки выдержал самое серьезное для него испытание - восьмилетнюю войну с Ираком. При этом он успешно противостоял американской блокаде, политическим и экономическим демаршам западноевропейских стран, а также давлению ряда подконтрольных США международных организаций, включая МВФ, Всемирный банк, а в последние годы и МАГАТЭ.

Все это сильно тормозило выполнение социально-экономических программ, но не сломило стремление иранского руководства развиваться по выбранному пути. Достигнутые Ираном успехи во многом способствовали активизации исламских партий и движений в других мусульманских странах. В качестве примеров можно привести парламентские выборы в Алжире в 1991 г., когда победившая на них исламистская партия не смогла прийти к власти только из-за вмешательства военных, победу исламистской Партии справедливости и развития в Турции (кстати, впервые приведший турецких исламистов к власти в 1996 г. Н. Эрбакан свой первый официальный визит в качестве премьер-министра совершил именно в Иран), а также победу ХАМАС в Палестине. С достаточной долей уверенности можно прогнозировать развитие подобных процессов и в ряде других мусульманских стран.

Временной фактор, таким образом, работает против США, желающих пресечь начавшиеся в исламском мире деструктивные, с их точки зрения, процессы. Но если США и дальше будут отказываться от признания многополярности и многовариантности существующего мира, вопрос неизменно будет сводиться только к тому, какими методами ликвидировать тот или иной неугодный ему режим, и, в особенности иранский, который стал примером успешного суверенного развития для других исламских (и не только) государств и народов.

В сложившихся условиях самой многообещающей может по-

стр. 8

казаться попытка подорвать этот режим изнутри. Похоже, американские стратеги сделали ставку именно на этот вариант.

29 июля 2005 г. палата представителей Конгресса США подавляющим большинством голосов (351 - за, 78 - против) приняла "Закон о распространении демократии и демократических ценностей в недемократических странах". Администрация Буша тут же запросила у Конгресса на поддержку демократии в Иране 75 млн. долл. (для сравнения: в том же 2005 г. на поддержку демократии в России Конгресс ассигновал 43 млн. долл.)⁵.

Кстати, именно после принятия этого закона на постсоветском пространстве началась череда "оранжевых" революций. Это, однако, говорит только о том, что пережившие их государства оказались не готовыми к подобному американскому "мирному" вторжению. Иран же оказался к этому готов и сумел достаточно быстро нейтрализовать первые же обрушившиеся на него удары.

В арсенале мер информационно-психологического давления на Иран одно из первых мест занимает распространение слухов о скором военном вторжении в эту страну, направленных на то, чтобы вызвать панику. Непрекращающаяся демонизация исламского Ирана в американских СМИ (а отчасти, и мировых), постоянные угрозы в его адрес призваны сформировать в мировом общественном мнении представление о неизбежности скорого крушения исламского режима.

Таким образом, если события в регионе будут развиваться в благоприятном для США направлении, нанесение военного удара по Ирану будет воспринято мировым общественным мнением не как нечто экстраординарное, а как давно ожидавшаяся и неизбежная акция. Это развяжет руки американскому руководству.

Вторая причина распространения слухов имеет экономическую подоплеку. Ведь, если Иран вскоре подвергнется массированному военному удару, это должно, по идее, стать серьезным предостерегающим сигналом для потенциальных инвесторов и ограничить число желающих сотрудничать с иранским режимом и вкладывать средства в экономику ИРИ.

Эта политика уже дает свои результаты. В последние годы у Ирана срываются или пробуксовывают крупные международные проекты, прежде всего, газовые. Занимая второе место в мире по разведанным запасам газа (26 - 28 трлн. куб. м), Иран поставляет на внешние рынки не более 1% от добываемых ежегодно 140 млрд. куб. м газа⁶. И это несмотря на то, что протяженность магистральных газопроводов в Иране составляет 22 тыс. км и многие из них подходят к границам имеющих газовый дефицит республик Закавказья и Центральной Азии, а в перспективе могут быть продолжены также в сторону государств Южной и Юго-Восточной Азии.

Уже несколько лет обсуждается вопрос о строительстве газопровода из Ирана в Индию через Пакистан. Причем иранцам удалось преодолеть известную индо-пакистанскую вражду и добиться согласия обеих стран на реализацию крайне важного для них проекта. Но негативная позиция США, которые оказывают откровенное давление как на пакистанское, так и на индийское правительства, до сих пор срывала сроки начала реализации этого проекта.

Известна и неуверенная политика российского "Газпрома", который также продолжительное время ведет с иранской стороной "плодотворные" переговоры, но мало что делает для ускорения развития российско-иранских газовых проектов, поскольку так или иначе вынужден действовать с оглядкой на позицию Вашингтона (ведь иранский проект у "Газпрома" далеко не единственный).

Любопытно также, чем закончится история с так называемым "газовым ОПЕК", идея создания которого принадлежит Ирану. После поездки президента РФ В. Путина в арабские страны Персидского залива в феврале 2007 г. эта идея, казалось, начала приобретать реальные очертания. На встрече газовых экспортеров в Катаре в апреле нынешнего года все участники, включая Россию, согласились с тем, что необходимо принять конкретные меры для проработки данного вопроса. Однако вскоре после этого решения палата представителей Конгресса США одобрила законопроект, запрещающий зарубежным государствам создавать газовые организации по типу ОПЕК. Закон дает властям США разрешение на судебное преследование правительств таких государств⁷. Разве это не ультиматум? Мало, кто после этого рискнет ассоциировать себя с иранским предложением, бросив вызов ведущей державе современности.

В результате антииранских санкций колоссальные потери несут и сами американские корпорации, многие из которых в поисках высоких доходов идут на риск и изыскивают различные лазейки для того, чтобы преодолеть пресловутую поправку Д'Амато, вводящую запрет на размещение крупных иностранных инвестиций в ИРИ. По сведениям сенатского комитета США по торговле, несмотря на санкции, с Ираном продолжают работать примерно 35 американских компаний, включая "Халибертон", крупнейшую американскую корпорацию, производящую нефтяное оборудование, "Дженерал электрик" и ряд других известных компаний. Товарооборот между двумя странами достиг в 2006 г. 242 млн. долл. Характерно, что после опубликования этих данных сенат тут же представил к рассмотрению законопроект, призванный ликвидировать "лазейки", позволявшие крупному американскому бизнесу сотрудничать с Ираном⁸.

В последнее время в Иране участились террористические акты, о которых там не вспоминали с начала 80-х гг. Они происходят на национальных окраинах, чаще всего в районах, населенных белуджами, курдами и арабами. В 2005 г. была попытка покушения на президента ИРИ М. Ахмадинежада во время его поездки в Иранский Белуджистан. Затем сразу в нескольких периферийных провинциях Ирана последовала целая серия взрывов. Ответственность за эти акции взяли на себя экстремистские националистические организации, дислоцирующиеся за рубежом и призывающие отдельные этнические группы к восстанию против центрального правительства. Спрашивается, откуда появилось "второе дыхание" у этих организаций, еще недавно себя практически никак не проявлявших?

Кроме того, неожиданно напомнил о себе проживающий в США сын свергнутого иранского монарха Реза Пехлеви II. Он заявил, что начал формировать коа-

стр. 9

лицию, выступающую против власти исламских фундаменталистов в Иране, и призвал администрацию Буша перейти от слов к делу и низвергнуть тегеранский режим. Реза Пехлеви заверил, что иранский народ якобы готов активно бороться с властью нынешнего президента М. Ахмадинежада, и в этой борьбе США и другие страны должны активно поддерживать группы иранских диссидентов, оказать им практическую помощь, обучить навыкам ведения пропагандистской работы.

По мнению некоторых экспертов, заявление Резы Пехлеви не случайно совпало с обострением межэтнических противоречий в Иране. Оно на руку Вашингтону, который на самом деле много делает для поддержки оппозиционных иранских групп⁹.

Активизировался и еще один давний противник исламского режима - Организация моджахединов иранского народа (ОМИН), которая в свое время воевала против Ирана на стороне Саддама Хусейна, а после его свержения перешла на службу к новым хозяевам. Несмотря на официальный запрет США на деятельность этой организации в Ираке, есть достоверные свидетельства того, что боевики ОМИН в этой стране сохраняют свою боеспособность и жестоко расправляются с теми, кто согласился принять амнистию, объявленную рядовым членам этой организации правительством ИРИ¹⁰.

В контексте необъявленной войны против Ирана можно рассматривать и массированные попытки американских СМИ воздействовать на сознание иранской молодежи, составляющей подавляющее большинство населения страны. Любое недовольство молодых иранцев, которые время от времени выступают с различными требованиями, часто очень далекими от американских ожиданий, воспринимается в США как признание несостоятельности исламского режима и всемерно одобряется.

Что касается Ирана, то его руководители, похоже, полностью осознают обозначившуюся угрозу и стараются, по мере возможности, минимизировать ее последствия, а временами переходят в успешные контратаки. Так, заразительным примером для многих стран-экспортеров энергоресурсов может оказаться инициатива Ирана по переводу своих расчетов с зарубежными покупателями с доллара на евро. В настоящее время Иран не только ведет торги на созданной им нефтяной бирже в европейской валюте, но и перевел 70% своих золотовалютных резервов (порядка 50 млрд. долл.) из долларов в евро и золото¹¹. Пока трудно говорить о том, какое влияние это может оказать на мировые финансовые рынки, однако очевидно, что если Иран поддержат и другие страны-экспортеры, то неустойчивый уже сегодня американский доллар ждут еще более тяжелые времена.

Иран постоянно наращивает добычу нефти и газа и, несмотря на американские препоны, все решительней вторгается на рынки наиболее перспективных покупателей энергетического сырья. Так, известно, что Иран заключил сделку с КНР на поставку своей нефти на 70 млрд. долл.¹² Иранский газ пошел в азербайджанскую Нахичевань, а в ближайшее время начнет поступать в Армению.

Несмотря на позицию Вашингтона, остается высокая вероятность достижения согласия всех сторон в вопросе о строительстве магистрального газопровода из Ирана в Индию через территорию Пакистана. Ведь после вступления в строй гигантского газового месторождения Южный Парс газоэкспортные возможности Ирана возрастут многократно, и некоторые страны, в том числе не только азиатские, но и европейские, могут не устоять перед соблазном получить дешевый иранский газ как альтернативу газу российскому¹³.

В этом же ряду следует рассматривать и ядерную политику Ирана. Заявляя о готовности развивать исключительно мирную ядерную программу, Иран в то же время делает все для поддержания своей обороноспособности на современном уровне. В настоящее время ИРИ, даже не имея оружия массового уничтожения, удается проводить политику, которая заставляет его соседей относиться к нему как к неофициальному региональному лидеру, а влиятельные западные державы - вести с Тегераном диалог на равных.

Так, Италия, после того как европейская тройка в лице Англии, Франции и Германии уполномочила себя от имени Евросоюза вести переговоры с ИРИ о его ядерной программе, демонстративно пошла на сближение с Ираном и стала подвергать критике негибкую политику "тройки". В результате довольно скоро Италия превратилась в ведущего европейского торгово-экономического партнера Ирана.

В своем противостоянии США Иран достаточно удачно разыгрывает афганскую и, особенно, иракскую карты. Трудно оценить степень влияния Ирана на внутриполитические процессы в этих странах, но неоднократные заявления иранских лидеров о том, что без их участия никакого умиротворения в этих странах достичь не удастся, безусловно, имеют под собой почву. И с этим обстоятельством американцам нельзя не считаться, зная о влиянии, которое Иран оказывает на шиитские общины в Ираке и в Афганистане.

Таким образом, можно утверждать, что эскалация напряженности в американо-иранских отношениях приобрела новую направленность и динамику, что может быть чревато дальнейшими осложнениями. В то же время, если до конца президентского срока Дж. Буша США не удастся дестабилизировать внутриполитическую обстановку в Иране, вызвав там серьезные антиправительственные выступления, то уже следующей американской администрации, по всей видимости, придется менять тактику и, возможно, серьезно задуматься о поисках политического решения затянувшегося конфликта с Ираном.

¹ http://www.lenta.ru/news/2007/09/13

² http:// www.lenta.ru/news/2007/04/12

³ http://www.lenta.ru/news/2007/02/09

⁴ A Nuclear Iran. Summary of the Presentations. Jerusalem, 2005, p. 3.

⁵ Данилов Д. "Как выткать иранский бархат".. АПН, 03.04.2006.

⁶ http://www.iran.ru/news/24 05 2006

⁷ http://www/lenta.ru/news/2007/05/23

⁸ http://www.rusnovosti.ru/news/2007 05 02/08/57369

⁹ Коммерсантъ. N 96, 31.05.2006.

¹⁰ http://www.iran.ni/news/02/11/2005.

¹¹ http://www.rosbalt.ru/2007/01/1728 1823.html

¹² Иран меняет газ на атом. RBC-Daily. 2.11.2004 - www.antcm.ru/mmediainf.asp

¹³ Иран действительно может себе позволить продавать газ по более низким ценам, поскольку себестоимость его добычи в ИРИ намного ниже, чем в России, а газового ОПЕК, который бы согласовывал и регулировал цены на газ, нет.

Постоянный адрес данной публикации: