Внутри "Повести временных лет" в XI-XII веках начал складываться древнерусский жанр воинской повести, который получил свое развитие в составе всех летописей, вплоть до XVII века. Объектами изображения воинской повести были поход, сражение, осада города. Структура повести делилась на три части: подготовка битвы, описание боя, рассказ о последствиях сражения. Воинская повесть имела и свои стилистические закономерности, в частности, описание событий с помощью воинских формул - более или менее устойчивых словесных оборотов, характеризующих разные моменты военного похода.

Летописное воинское повествование имело три основные формы:

погодную запись (представляющую собой краткое сообщение о событии); повесть информативного типа, лаконично рассказывающую о ключевых этапах развития событий и не проявляющую интереса к персонажам, участвующим в них; повесть событийного типа, не только

стр. 57

подробно передающую ход действия, но и рисующую образ главного героя - предводителя похода, а иногда и других персонажей.

Уже в XII веке каждое из крупных княжеств начинает развивать свою летописную традицию, и значительное место среди повествований занимают рассказы о битвах русских князей с внешними врагами, а также междоусобных походах. При этом летописцы разных княжеств по- своему рассказывают даже об одних и тех же событиях. В повестях начинает проявляться пристрастие авторов к одной из борющихся сторон, а также отдается предпочтение изображению того или иного этапа развития событий, более или менее подробно рассказывается о главных героях. Авторы пользуются определенным набором воинских формул.

Самая ранняя из дошедших до нас летописей - Новгородская I летопись старшего извода конца XIII-XIV веков (младший извод -XV в.), представляющая собой большой интерес, поскольку она основана на древнем местном новгородском своде и существенно отличается от летописей других княжеств.

Новгородские летописцы мало рассказывали о между княжеских отношениях, приводивших к междоусобицами. Князья для них вообще не были столь важными персонажами, как для авторов из других княжеств. Ведь Новгород был вечевой республикой, князя здесь приглашали и могли принять или изгнать. Поэтому и в воинских повестях князья не занимают значительного места, они характеризуются только через поступки; почти нет героев, которые оценивались бы летописцами. В этом отношении новгородские воинские повести более всего соответствуют классическому представлению о жанре, как направленном на изображение прежде всего событий, а не героев.

Как и в других летописях, новгородские воинские повести тесно связаны с погодными записями о военных событиях и как бы вырастают из них. Погодные записи отличаются краткостью: "В то же лето приходиша емь и воеваша область Новгородьскую; избиша я ладожане 400, и не пустиша ни мужа" (Здесь и далее цитируется Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М. - Л., 1950; емь - одно из финно- угорских племен, соседей Новгорода).

В отличие от других летописей, в новгородской погодные записи иногда фиксируют неожиданные детали и эмоциональные оценки событий. Так, под 1066 годом находится запись о приходе на Новгород Всеслава Полоцкого: "Приде Всеслав и възя Новъгород, с женами и с детми; и колоколы съима у святыя Софеи. О, велика бяше беда в час тыи! и понекадила съима". Сочетание горестного восклицания автора, сожалеющего о судьбе захваченного города, с упоминанием снятых колоколов и паникадил не только не встречается в летописях других княжеств, но и говорит о том, что автор этих строк принадлежал к духовному сословию.

стр. 58

Часто в погодных записях не упоминаются даже имена князей и воевод - предводителей походов, например, под 1318 годом записано:

"Ходиша новгородци войною за море, в Полную реку, и много воеваша, и взята Людерев город Сумьского князя и пискупль; и придопш в Новъгород вси здорови". В этой записи новгородское войско выступает как единое целое, автор не упоминает его воевод или князя. В то же время здесь обнаруживаем чрезвычайно широко распространенную в Новгородской летописи формулу-концовку "и придоша вси здорови [вариант - здрави}", которая означала наименьшие потери войска в походе. Интересно, что это излюбленная формула именно новгородских авторов, употребляемая и в погодных записях, и в воинских повестях. Нами найден 21 эпизод, в которых она была использована в Новгородской, тогда как в других летописях встречается очень редко (в Киевской и в Галицко-Волынской летописях - 2, в Лаврентьевской - 4). Это не случайно: новгородцы, заботившиеся о чести и славе своей земли, в первую очередь думали о том, чтобы урон не был нанесен их землякам.

Информативная повесть в Новгородской летописи тесно соприкасается с погодной записью, отличаясь от нее лишь большей распространенностью. Это преобладающий тип воинских повестей в данной летописи. Из трех структурных частей в нем наиболее пространной оказывается либо первая (подготовка боя), либо третья (последствия битвы). Эта особенность ярко проявляется в повести 1016 года о сражении Ярослава Мудрого со Святополком Окаянным на Днепре у Любича. Повесть сохранилась не только в Новгородской, но и в Лаврентьевской и в Ипатьевской летописях. В сравнении с ними ясно выступает своеобразие новгородской повести.

Общая сюжетная основа одинакова во всех трех памятниках. Предысторию составляет рассказ о расправе Ярослава с новгородцами, перебившими бесчинствовавшую варяжскую дружину, служившую князю. В ту же ночь Ярослав получил известие от сестры Предславы о смерти Владимира и убийстве Святополком Бориса и Глеба (завязка основного сюжета). Князь собрал вече, и новгородцы согласились пойти с ним против Святополка. Святополк, собрав "бещисла множество вой", встал у Днепра близ Любича, а Ярослав на другом берегу, и стояли три месяца, не решаясь вступить в бой. Наконец Ярослав переправился через реку и началась битва. Святополк был побежден и бежал, а Ярослав стал княжить в Киеве.

Мотивировка вступления Ярослава в бой после долгих колебаний различна в летописях. Лаврентьевская и Ипатьевская приводят эпизод о том, как воевода Святополка посмеялся над новгородцами, которые решили на следующий день биться, угрожая расправой тем, кто не пойдет с ними. В Новгородской летописи сохранена сцена насмешки воеводы (который только здесь назван по прозвищу - Волчий Хвост) над новгородцами, но снят рассказ о решении дружины. Вместо него -

стр. 59

приведена мотивировка событий с помощью дополнительного эпизода легендарного характера, использующего загадку-иносказание. Днепр уже начал замерзать, и Ярослав послал гонца к некоему "мужу в приязнь" в стане врага с вопросом: "Что ты тому велиши творити? меду мало варено, а дружины много". И получил ответ: "даче меду мало, а дружины много, да к вечеру въдати". И Ярослав вечером отдал приказ переправляться через Днепр. Лаврентьевская и Ипатьевская летописи сообщают, что Ярослав переправился "заутра... противу свету", но Новгородская дает еще одну деталь, подтверждающую, что битва была ночью: Ярослав приказал дружине: "знаменаитеся, повивайте себе убрусы голову", чтобы воины в темноте отличали своих по надетым на голову платкам или полотенцам.

Центральная часть повести - описание битвы - ограничивается в Новгородской летописи одной фразой: "И бысть сечи зле, и до света победиша Святопълка". В других двух летописях более подробно рассказано о том, что печенеги не могли помочь Святополку и его войско было оттеснено к озеру, лед под воинами обломился, и Ярослав победил.

Рассказ о последствиях сражения в Лаврентьевской и Ипатьевской летописях краткий: сообщается о бегстве Святополка "в ляхы" и во- княжении Ярослава "на столе отъни и дедни". В Новгородской это повествование более пространно: Святополк бежал не "в ляхы", а "в пе- ченегы", "а Ярослав иде Кыеву и седе на столе отця своего Володими- ра, и нача все свое делити: старостам по 10 гривен, а смердом по гривне, а новгородьчем по 10 всем, и отпусти я домовь вся". В этой части проявляется практичность новгородского летописца, упоминающего не только о награждении князем воинов, но и о размерах этой награды.

Стилистически новгородская повесть проще, чем рассказ двух других летописей. В ней шире используется прямая речь героев, отражающая специфику живого разговорного языка. Немногочисленные формулы воинского повествования одни и те же во всех трех источниках ("бещисла множество вой" у Святополка, в описании битвы использован оборот "бысть сеча зла"),

Таким образом, уже этот ранний фрагмент Новгородской летописи позволяет говорить о некоторых особенностях воинской повести: точном детальном воспроизведении хода событий, большем внимании автора не к описанию битвы, а к ее подготовке и последствиям, широком использовании прямой речи и не очень значительной роли формул.

Некоторые новые особенности новгородского повествования обнаруживаются при сопоставлении повести о Жданской битве под 1134 годом с погодной записью о том же событии под 1135 годом в Лаврентьевской летописи, подчеркивающей победу суздальцев в битве с новгородцами.

Автор отрывка в Новгородской летописи обращает внимание на

стр. 60

природные условия похода, эмоционально оценивая их: "и сташа денье зли: мраз, въялиця, страшно зело!". Само описание битвы вновь укладывается в одну фразу: "И бишася на Ждани горе, и много ся зла ство-ри". Более пространно описываются результаты битвы: "И убиша посадника Новгородьскаго Иванка, мужа храбра зело, месяца генъваря в 26, и Петрила Микулъциця и много добрых муж, а суждальць боле, и створше мир, придоша опять". В этом фрагменте очень характерно упоминание летописца о том, что суздальцев убили больше, чем новгородцев. Автор не хотел прямо писать о поражении; из его слов трудно установить, каков же был финал битвы. И только в рассказе об уходе из Новгорода в Киев митрополита (новгородцы не отпустили его до битвы) звучат слова, которые можно рассматривать как сбывшееся пророчество о неудаче будущего похода. Митрополит предупреждал:

"Не ходите, мене Бог послушаеть". Таким образом, только по косвенным признакам из новгородской повести можно узнать о поражении новгородцев, тогда как владимирская погодная запись прямо указывает на этот факт.

В этой повести видим и еще одну характерную черту новгородского стиля - точную датировку событии: начало похода "месяця декабря в 31", гибель посадника "месяця генъваря в 26" и отъезд митрополита в Киев "месяця феурря в 10, в мясопустную неделю".

Под 1240 годом в Новгородской летописи находится повесть о Невской битве. В первой ее части подробно перечисляются силы врагов и сразу же говорится о Божьей помощи новгородцам, что предопределяет исход событий. В описании битвы подробно указано на ее время:

"месяця июля в 15, на память святаго Кюрика и Улиты, в неделю на Сбор святых отець 630, иже в Халкидоне". и вновь упоминается помощь божественных сил. О битве рассказывается кратко. В последней части перечисляются огромные потери врагов: "и множество много их паде, и накладше корабля два вятшнх мужь.., а прок их, ископавше яму, вметаша в ню бещисла". Далее автор поименно называет часть павших новгородцев, а потом замечает: "а всех 20 мужь с Ладожаны, или мне [меньше. - Н.Т.], Бог весть". Завершается повесть любимым новгородским сообщением о том, что "придоша вси здрави в своя си, схранени Богом и святою Софьею и молитвами всех святых".

Главный герой Киевской битвы - князь Александр Ярославич - в повести упомянут, но не показан в действии и не характеризуется автором. Возможно, именно это обстоятельство и привело к замене в летописи младшего извода этого фрагмента первой частью "Жития Александра Невского", в котором подробно описываются битва и подвиги шести дружинников Александра, а он сам является главным героем событий и его роль подчеркнута в повествовании.

Воинских повестей событийного типа в Новгородской летописи очень мало, причем и они, как правило, отличаются минимальным

стр. 61

вниманием к личности главного героя. Образцом такой повести может служить рассказ о Ледовом побоище 1242 года. Первая часть повести необычно краткая и сообщает о выступлении Александра и его брата Андрея в поход. В центральной части использован редкий для данной летописи принцип цепочного построения: автор повествует сначала о битве передового отряда новгородцев с чудью, а затем о битве на Чудском озере.

Битва передового отряда с чудью описана кратко, большее внимание обращено на гибель и бегство русских воинов: "и убиша ту Дома-ша, брата посаднича, мужа честна, и инех с нимь избиша, а инех руками изъимаша, а инии к князю прибегоша в полк". Конструкция "инех ... инех" представляет собой формулу, распространенную в воинских повестях всех княжеств, в том числе и в Новгородской летописи.

Сама битва на Чудском озере описана подробнее: сказано, как поставил войска Александр, описана атака врагов, ход битвы прослежен хотя и не в деталях, но достаточно последовательно: "... и наехаша на полк немци и чюдь, и прошибошася свиньею сквозе полк, и бысть сеча ту велика немцемь и чюди. Бог же и святая Софья и святою мученику Бориса и Глеба, еюже ради Новгородци кровь свою прольяша, тех святых великыми молитвами пособи Бог князю Александру; а немци ту падоша, а чюдь даша плеща; и гоняче биша их на 7-ми верст по леду до Суболичьскаго берега; и паде чюди бещисла, а немець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгород. А бишася месяца априля в 5, на память святаго мученика Феодула, на похвалу святыя Богородица, в субботу". В этом описании видим наиболее полный набор воинских формул (они подчеркнуты в тексте), причем все они встречаются в новгородских повестях неоднократно.

Несмотря на то, что автор прямо не оценивает Александра Ярославича, поступки его показаны на протяжении всего повествования, справедливость его борьбы с немцами подчеркнута неоднократным упоминанием помощи святых в битве, а финал повести - рассказ о посольстве немцев, сообщивших о'возвращении захваченных ими русских земель и обмене пленными - подтверждает значение Ледового побоища для судьбы Северной Руси. Таким образом, личность главного героя в этой повести показана с максимальной для Новгородской летописи подробностью, хотя и совсем не так полно, как в летописях других княжеств.

Особо следует упомянуть формулы, используемые новгородскими воинскими повестями. Круг их в летописи старшего извода очень ограничен, и большинство формул появляется в небольшом количестве случаев. Помимо упоминавшейся широко распространенной формулы придоша здрави ecu, особенно часто используется выражение Божьей помощи, причем в числе споспешествующих воинам небесных сил постоянно появляется покровительница Новгорода - Святая София; -

стр. 62

широко применяется и обозначение больших потерь бещисла, бещисльное число, множьство много и характеристика участи побежденных оборотом инии ... инии (рвы...инии}. Меньше, но все же распространены формулы много ся зла створи, взяша на щит, даша (еда) плеща (бежал с поля битвы), не пустиша ни мужа, взя мир на всей воли (правде) своей. Как мы видим, все упомянутые обороты характеризуют не саму битву, а ее последствия. Из формул же, описывающих битву, регулярно появляются лишь две: бысть сеча зла и в силе тяжце (велице), да и те по количеству случаев значительно уступают другим летописям.

Причины этих стилистических особенностей лежат, очевидно, прежде всего в личностях летописцев. Исследователи полагают, что в основу Новгородской летописи положен свод, ведшийся при дворе епископа (См.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. XI - первая половина XIV в. Л., 1987). Следовательно, записывали в него сведения духовные лица, чаще всего далекие от непосредственного хода военных событий, не интересовавшиеся деталями битв. В каждом военном известии их волновало прежде всего то влияние, которое данное событие оказывало на жизнь Новгорода и его жителей. Отсюда ярко выраженная местная точка зрения на происходящее, заставлявшая авторов радоваться победам новгородского войска и по возможности не отображать его неудачи. Летописцы должны были описывать реальные бытовые последствия войн для города, иногда преувеличивать число противников, погибших и взятых в плен, и преуменьшать количество павших новгородцев, подчеркивая славу и честь своих воинов. В конечном счете, для летописцев этого княжества важным оказывался не ход военных действий, который так красочно описывали писатели в южных летописях, а итог событий - чтобы оставался свободным и славным Новгород Великий, а воины вернулись "здрави вси".

Permanent link to this publication: