Система международного интеллектуального сотрудничества, сложившаяся в межвоенное двадцатилетие, в последнее время привлекает все большее внимание исследователей¹. В центре внимания находятся культурные инициативы, осуществлявшиеся под эгидой Лиги Наций. Интеллектуальное сотрудничество воспринималось многими ее членами как действенный способ формирования общественного мнения в пользу Лиги и ее политики². В начале 1922 г. в ее составе была создана Комиссия международного интеллектуального сотрудничества. Испытывая постоянные трудности с финансированием, комиссия (председателем которой был в то время французский философ А. Бергсон) обратилась за финансовой поддержкой к правительствам стран, участниц Лиги Наций. Первым на этот призыв в июле 1924 г. откликнулось французское правительство, "Левый блок"³.

Французское правительство предложило организовать в составе Лиги Наций Международный институт интеллектуального сотрудничества (Парижский институт) и согласилось его финансировать. С одной стороны, это предложение соответствовало общему направлению политики правительства на установление разрядки в Европе, с другой - имело целью укрепить положение Франции в интеллектуальной жизни Европы и получить из этого определенные культурные и политические дивиденды. На пятой сессии Ассамблеи Лиги Наций в мае 1925 г. устав этого института был утвержден. А в июле его ратифицировал парламент Франции. Институт располагался на территории Пале-Рояль и имел двойное подчинение - Комиссии и французскому правительству. В январе 1926 г. Парижский институт начал свою деятельность. С 1934 г. с институтом на регулярной основе через Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (создано еще в 1925 г.) сотрудничал СССР⁴. Институт очень скоро стал базой для работы целого ряда комитетов и бюро: в 1929 г. при нем был основан Институт исследований по международным отношениям, в 1931 г. - Постоянный международный комитет писателей и художников, куда входили Т. Манн, П. Валери, К. Чапек, Б. Барток. Однако, одним из первых, еще в июле 1926 г. при Парижском институте было образовано Международ-

Ананьев Виталий Геннадьевич - кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры музеологии исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

¹ См., например: Фокин В. И. Международный культурный обмен и СССР в 20 - 30-е годы. СПб., 1999; Internationalism Reconfigured: Transnational Ideas and Movements Between the World Wars. London, 2011; Laqua D.Transnational Intellectual Cooperation, the League of Nations, and the Problem of Order. - Journal of Global History, 2011, v. 6, N 2, p. 223 - 247.

² О позиции по этому вопросу одного из влиятельнейших интеллектуалов своего времени, специалиста в области классической литературы, профессора из Оксфорда Дж. Г. Мюррея см.: West F. Gilbert Murray. A Life. London - Canberra - New York, 1984, p. 193 - 199.

³ Renoliet J. - J. L'UNESCO oubliee: l'Organisation de Cooperation Intellectuelle (1921 - 1946). - 60 ans d'histoire de l'UNESCO. Actes du colloque international, Paris, 16 - 18 november 2005. Paris, 2007, p. 63.

⁴ Фокин В. И. Указ. соч., с. 107.

ное бюро музеев. В его уставе отмечалось, что бюро должно концентрировать свою деятельность на музеях, коллекциях и произведениях искусства, исторических постройках, археологических вопросах и произведениях народного искусства⁵. Деятельность этой международной организации практически не изучена. При этом ее значение для развития музейного мира было чрезвычайно велико. Это была первая международная музейная организация. Она инициировала проведение первых музееведческих конференций, выпуск целого ряда изданий, имеющих важное методологическое значение и т.д.⁶ Цель данной работы - на основании впервые вводимых в научный оборот архивных материалов из фонда Альтонского музея в Гамбурге⁷ и малоизвестных печатных источников не только охарактеризовать основные направления работы Международного бюро музеев в годы Второй мировой войны, но и показать то значение, которое придавалось ему немецкой стороной в деле построения "новой Европы". Следовательно - уточнить наши представления о международном культурном сотрудничестве в военной Европе и том месте, которое отводилось музеям и культурному наследию в целом в общей схеме создания "нового порядка".

Руководство Парижского института не предусмотрело эвакуацию, поэтому поражение Франции и немецкая оккупация самым непосредственным образом сказались на его положении. Уже 9 июня 1940 г., по инструкции Министерства иностранных дел (МИД), А. Бонне, директор института с 1933 г., переправил персонал и архивы института в Геранд, возле Ла Боль, а затем в Бордо. Управление интеллектуальными делами он поручил внутреннему комитету, уполномоченному обеспечивать возобновление работ в случае возможности. 19 июня 1940 г. А. Бонне покинул Бордо и отправился в Лондон, затем в США, где установил контакты со "Свободной Францией". Деятельность института оказалась официально приостановленной⁸. Впрочем, так как июнь совпадал со временем обычных отпусков, на первых порах эта остановка оставалась не столь заметной. Например, генеральный секретарь Международного бюро музеев, Э. Фундукидис "нашел бюро закрытым" лишь в начале октября 1940 г., когда вернулся из отпуска, проведенного на Лазурном берегу⁹. Сразу же начали предприниматься попытки восстановить деятельность института.

Между немецким и французским правительствами шли переговоры о том, чтобы дать институту временный устав и управление, ввиду отказа директора от занимаемой должности. Э. Фундукидис всячески пытался вновь развернуть деятельность своего бюро, даже путем отделения его от института. Он настаивал на сохранении предусмотренных предшествовавшим уставом частичной финансовой и полной административной самостоятельности бюро в рамках института. Опираясь на довоенные профессиональные связи, он пытался найти поддержку у влиятельных немецких коллег. Уже в конце 1940 г. он возобновил переписку с немецким искусствоведом Р. Граулем, долгие годы бывшим директором лейпцигского Музея декоративно-прикладного искусства. Его Э. Фундукидис пытался привлечь к делу восстановления деятельности бюро на

⁵ Statute de l'Office international des Musees. - Mouseion: revue international de museographie, 1931, N 1 - 2 (13 - 14), p. 143.

⁶ Подробнее см.: Ананьев В. Г. История формирования и основные направления деятельности Международного бюро музеев. - Вестник РГГУ, 2012, N 11 (91), серия "Культурология. Искусствоведение. Музеология", с. 224 - 232.

⁷ Доктор Н. Горгус, бывшая в то время помощником куратора этого музея, обнаружила несколько лет назад в архиве музея ряд писем, напрямую связанных с данной темой. Она была столь любезна, что предоставила копии писем в наше распоряжение, за что мы ей искренне признательны.

⁸ RenolietJ. - J. L'UNESCO oubliee: La Societe des Nations et la cooperation intellectuelle (1919 - 1946). Paris, 1999, p. 151.

⁹ Archive von Altonaer Museum (AAM), NL 9 Verhandlungen wegen eines internationalen Museumsamtes Paris Berlin, 1. 7. Расшифровка рукописных текстов на французском языке стала возможной благодаря помощи В. Г. Бондарчук (Музей "Исаакиевский собор"), которой мы искренне благодарны.

прежних условиях почти полной автономии. Он писал Р. Граулю: "По сведениям, которые я получил в Париже и в Виши, ваша страна в высшей степени интересуется работой нашей организации. Но, как я объяснял ранее в ходе встречи, которая была у меня в Париже с нашим другом, доктором Крюссом, - персоны, которые с немецкой стороны ведут переговоры, это профессор Бербер и его представитель в Париже, доктор Гэптинг, директор немецкого института. У меня впечатление, что ни тот, ни другой, но особенно второй из них, не имеют - и это мне казалось естественным - точного понимания ситуации, в которой находится бюро, его прошлого и его работ. Иначе они, - я убежден в этом, - утвердили бы продолжение его работ и особенно его публикаций, сугубо технический характер которых представляет достаточный залог для доверия"¹⁰

Понимая, что одна аполитичность изданий бюро не может в военное время стать достаточным аргументом в пользу восстановления его деятельности, Э. Фундукидис напомнил немецкому коллеге и о том, как удачно складывалось сотрудничество бюро с немецкими учеными в предшествующий период. "Мы старались, - отмечал он, - даже в период разгара военных действий, оставаться объективными и беспристрастными, и продолжать осведомлять наших читателей по всему миру о художественной и музеографической жизни даже в странах, с которыми мы не могли более иметь прямых контактов. Что же касается периода, последовавшего за выходом вашей страны из нашей организации, вы знаете, с какой неукоснительностью я старался поддерживать участие специалистов и ученых Вашей страны в работах бюро. В этот период не появилось ни одной публикации, в которой не была бы представлена ваша страна"¹¹. Надеясь на посредничество, он просил Р. Грауля привлечь к этому делу и еще одного своего давнего знакомого, директора Альтонского музея в Гамбурге О. Леманна.

Переписка Э. Фундукидиса с О. Леманном возобновилась на рубеже 1940 - 1941 гг. Сохранилось несколько писем из Парижа в Гамбург¹². О. Леманн выступил в роли своеобразного консультанта немецких властей по вопросу о возобновлении деятельности бюро. Эта его деятельность нашла отражение в переписке ученого с "высокими" берлинскими инстанциями, сохранившейся в архиве Альтонского музея и не привлекавшей до сих пор внимания ученых. Вероятно, начало этих переговоров можно отнести к концу 1940-началу 1941 г., так как уже в письме от 3 февраля 1941 г. к профессору Р. Шмидту, занимавшему с 1928 г. должность директора берлинского Музея-замка, О. Леманн, находившийся на курорте в Бад-Мергентхайме, упоминал о приложенных тем "стараниях" "относительно дел Международного бюро музеев"¹³. Это не странно, ведь Парижский институт, частью которого было бюро, вызывал живой интерес немецкой стороны, рассматривавшей его в качестве инструмента пропаганды либерально-демократических взглядов, выгодных французской политике, который после оккупации Франции следует переориентировать на работу в интересах политики Рейха. Международное бюро музеев также воспринималось в качестве важного орудия идеологической борьбы¹⁴.

Как писал О. Леманн: "...теперь наша задача состоит в том, чтобы в области музейного дела обеспечить Германии то положение, на которое она с полным правом может претендовать, как только музей охарактеризуют как важное звено в цепи организаций

¹⁰ Ibid., 1. 8.

¹¹ Ibid., 1. 8 - 9.

¹² Ibid., 1. 5 - 6; AAM, NL 9 Tagung in Royaumont bei Paris, 18. - 20.5.1939, 1. 5. Ср. в письме Э. Фундукидиса к О. Леманну от 9 января 1941 г.: "Надеюсь, что за это время вы получили копию письма, которое я отправил проф. Граулю и в котором я объяснял неприятную ситуацию с нашим бюро и необходимость похлопотать перед д-ром Гептингом о том, чтобы он изменил отношение к этому бюро. Он, конечно, был очень плохо осведомлен о его работах. Иначе он не инициировал бы его закрытие".

¹³ ААМ, NL 9 Tagung in Royaumont bei Paris, 18. - 20.5.1939,1. 1.

¹⁴ Eckard M. Das Deutsche Institut in Paris 1940 - 1944: ein Beitrag zu den deutsch-franzosischen Kulturbeziehungen und zur auswartigen Kulturpolitik des Dritten Reiches. Stuttgart, 1993, S. 86 - 87.

народного образования". В таком понимании музея, по мысли ученого, Германия находилась в уникальном положении среди прочих европейских государств. Ей следовало "и далее развивать эту задачу музеев в духе национал-социалистического государственного управления, чтобы она стала не только общим достоянием в Германии, но и в других странах". Цель этого движения: "Чтобы музеи стали духовной собственностью не определенных классов, а полным духовным достоянием всего народа". Любопытно, что единственным примером сходного же отношения к музеям ученый называет музеи Скандинавии: "То, что музеи в Швеции, Норвегии и Дании сделали для распространения народного образования, в особенности же в области фольклористики, отечественной древней истории и тем самым для национальной гордости, столь значительно, что эти успехи могут быть примером для Германии". В этом отношении такие страны, как Англия или Франция были далеко позади: первая - "из-за заносчивого характера англичан, которые смотрят на все английское как на естественным образом лучшее", вторая - хотя и несколько улучшила свое положение в конце 30-х годов XX в., когда в ней "особенно подчеркивали ценность малой родины по сравнению с общемировой культурой Парижа", все же остается далекой от идеала¹⁵.

Опыт Германии оказывается ценным и потому, что может служить примером для развития музейного дела в Восточной и Центральной Европе. Уже и сейчас "в Бухаресте и Клаузенбурге также возникли образцовые музеи по немецкой идее... Музей естественной истории моего друга Антипара¹⁶ в Бухаресте работает полностью в немецком русле, Вужар¹⁷ создал в Клаузенбурге достойный подражания музей, но это - только единичные явления, которые под влиянием исходящего из Германии движения могли бы стать всеобщими"¹⁸. Как видим, уже в начале Второй мировой войны немецкая сторона в своей политике относительно культурного наследия других государств предполагала не только реквизицию и перемещение такового в Германию, но и использование его на местах в своих идеологических целях. Для этого необходимо было не только переустройство музеев по немецкому образцу¹⁹, но и создание соответствующей структуры, которая могла бы организовать музейный мир новой Европы и "выполнить задачу, которая обеспечит превосходство немецкого духа". Простого возрождения Международного бюро музеев было недостаточно, и возникла идея создания новой структуры, находящейся под непосредственным контролем немецкой стороны. О. Леманн писал о "господине тайном советнике Роте" как об авторе этой идеи. В архиве ученого сохранился отпуск его письма, датированного 15 мая 1941 г., и адресованного в МИД "господину тайному советнику, советнику посольства доктору Роту". Вероятно, это и был автор проекта "немецкого варианта" Международного бюро музеев²⁰.

Дело с созданием такой структуры осложнялось еще и тем, что даже политические союзники Германии воспринимались в этой сфере как потенциальные конкуренты. О. Леманн писал: "Этот процесс не следует торопить, тем не менее, важно своевременно позаботиться, чтобы в эту затею не вмешалась Италия. Из частных замечаний Бодре-

¹⁵ AAM, NL 9 Tagung in Royaumont bei Paris, 18. - 20.5.1939,1. 1 - 2.

¹⁶ Так в тексте, вероятно, имеется в виду известный румынский биолог, исследователь дунайской и черноморской фауны, Григоре Антипа, бывший директором бухарестского Музея естественной истории с 1892 по 1944 гг.

¹⁷ Вероятно, Ромулус Вуйа - румынский этнолог, антрополог и этнограф, автор книги "Этнографический музей Трансильвании" (Бухарест, 1928), разработавший в 1929 г. проект этнографического музея-парка в Клуже.

¹⁸ AAM, NL 9 Tagung in Royaumont bei Paris, 18. - 20.5.1939,1. 2.

¹⁹ О нем см.: Грщкевич В. П. История музейного дела в новейший период. СПб., 2009, с. 27 - 28.

²⁰ Отпуск представляет собой почти слепую копию машинописи. Прочесть угасающий текст удалось только благодаря помощи Е. Б. Маровой (филологический факультет СПбГУ), которой мы признательны за помощь с немецкими текстами.

ро²¹, думаю, можно заключить, что Италия очень озабочена тем, чтобы обеспечить себе центральное положение в области музейного дела, это касается, по меньшей мере, этнографических музеев и музеев народного творчества, что, принимая во внимание немецкое понимание задачи музеев, весьма достойно сожаления, ибо итальянец - слишком большой поклонник внешней формы, чтобы он на самом деле мог предложить что-либо в немецком духе"²².

Необходимо было не только создать соответствующую структуру, но и наладить ее работу. Для этого был необходим опытный и надежный человек. Неудивительно, что внимание представителей Германии привлекала и фигура генерального секретаря бюро грека Э. Фундукидиса, бессменно осуществлявшего фактическое руководство бюро с момента его основания в 1926 г. В письме к Р. Шмидту О. Леманн писал о своем коллеге весьма сдержанно, хотя и подчеркивал его деловые качества. Он отмечал: "Если мне, в конце концов, полностью безразличны позиция и возможное положение Фундукидиса, то я определенно думаю, что он может стать очень дельным сотрудником, потому что ему не чужды те мысли в том виде, в каком я их представляю". Упоминал он и о том, что "в области музейного дела и искусства своими статьями он завоевал себе лидирующее положение в Париже"²³. Гораздо более подробной и комплиментарной оказалась характеристика, данная им парижскому коллеге в уже упоминавшемся письме к доктору Роту, написанном в ответ на запрос от 9 мая 1941 г. Будучи президентом Международной комиссии по народному искусству при бюро, О. Леманн был знаком с Э. Фундукидисом с 1928 г., и общался с ним регулярно вплоть до 1933 г., когда Германия прекратила сотрудничество со структурами Лиги Наций. О. Леманн писал в МИД: "Я всегда рекомендовал его как в высшей степени надежного и добросовестного человека, который блестяще знал немецкую науку и искусство и также старался в рамках своих служебных обязанностей генерального секретаря Международного бюро музеев обеспечить немецким музеям подобающее положение"²⁴.

В письме из Берлина, вероятно, требовалась характеристика на Э. Фундукидиса, о котором, судя по всему, немецким властям удалось узнать не так уж и много. По крайней мере, О. Леманн писал не только о том, что тот "не говорит бегло по-немецки, однако, мы в Германии всегда разговаривали с ним на немецком языке", или подтверждал возможность организации в прошлом Э. Фундукидисом ряда выставок в Германии, но и пытался ответить на вопросы о том, где его коллега учился (этого О. Леманн не знал и отсылал корреспондента за справкой к Р. Граулю), когда получил докторскую степень ("Как он получил степень доктора, я не знаю; на мой взгляд, едва ли можно предполагать, что он присвоил себе эту степень, не имея на то права"), и даже, как относился к собственной национальной принадлежности ("Из своего греческого происхождения он никогда не делал секрета, напротив всегда и очень решительно признавал свою принадлежность к греческому народу")²⁵. Заканчивается эта характеристика утверждением гораздо более решительным, чем то, что содержалось в письме к Р. Шмидту: "Тот факт, что господин Ф. благодаря своим знаниям и своему охватывающему весь мир кругу знакомств является очень ценным сотрудником, не подлежит для меня сомнению. Я бы со спокойной совестью рекомендовал его"²⁶. Однако, вероятно, эти слова авторитетного ученого власти до конца так и не убедили. Они продолжали проверять Э. Фундукидиса и пытались найти хотя бы какие-нибудь свидетельства его лояльности не только музейному делу, но и Рейху.

²¹ Имеется в виду итальянский философ и политик Э. Бодреро, ставший преемником О. Леманна на посту главы Международной комиссии по народному искусству при Международном бюро музеев. Он оставил эту должность после выхода Италии из Лиги Наций.

²² AAM, NL 9 Tagung in Royaumont bei Paris, 18. - 20.5.1939,1. 2.

²³ Ibid., 1. 3.

²⁴ AAM, NL 9 Verhandlungen wegen eines internationalen Museumsamtes Paris Berlin, 1. 2 - 3.

²⁵ Ibidem.

²⁶ Ibid., 1. 3.

В октябре 1942 г. немецкой стороне стало известно, что будто бы в 1923 г. Э. Фундукидис был ранен во время марша Гитлера к Фельдхеррнхалле. Немцы послали своего представителя, дабы выяснить обстоятельства этого дела. Оказалось, что слух соответствует фактам, так как Э. Фундукидис действительно в 1923 г. учился в Мюнхене. Однако немецкий интервьюер должен был разочарованно констатировать, что ранение произошло из-за того, что грек присоединился к маршу из чистого любопытства и "сам он этому факту особого значения не придает и рассматривает его как чистую случайность"²⁷. Кто знает, как сложилась бы судьба ученого, будь создана новая структура, которая могла бы "оказывать решающее влияние в области музейного дела в европейских интересах, чтобы и в этом отношении сделать Германию духовным центром"²⁸. Она, однако, так и не появилась, хотя О. Леманн и указывал, что "возможность сделать Германию руководящим центром в музейном деле, кажется мне, оправдывает обстоятельнейшую и одновременно быструю подготовку"²⁹ этого начинания. Э. Фундукидис остался на своем посту, но полным доверием у представителей оккупационных властей никогда не пользовался.

Такое настороженное отношение немецкой стороны к музейным кругам Парижа было отнюдь не случайным. Достаточно вспомнить, что первая организованная группа, призванная противодействовать оккупационным властям, была сформирована на территории Франции именно из числа музейных сотрудников - это была, так называемая, группа Музея человека, инициатором создания которой был Б. Вильде, поэт и этнограф³⁰. Подпольная газета, издававшаяся группой, называлась "Сопротивление" - название, впоследствии распространившееся на всю систему организованного противодействия немецкому режиму³¹. Важную роль в сохранении от разрушения культурного наследия Франции сыграл и тогдашний директор национальных музеев Франции Ж. Жайар, который принимал на хранение в музеи (иногда - нелегально) предметы из частных коллекций, принадлежавших покинувшим страну или подвергавшимся преследованиям лицам еврейского происхождения. Так, например, им была оформлена фиктивная покупка коллекции барона Ротшильда, единственной целью которой было сохранение коллекции под защитой национальных музеев, в других случаях - документы на покупку оформлялись задним числом, якобы будучи подписанными еще до оккупации и т.д.³² Вместе с тем, практически любая деятельность официального института вела к почти неизбежному сотрудничеству или с властями Виши, или с немецкой стороной.

Любопытно отметить, что против активизации деятельности бюро в военное время выступали представители самого Парижского института. Они аргументировали это тем, что в существующих условиях бюро было бы вынуждено выбирать между Европой и Америкой. Отдавая предпочтение последней, оно отказывалось бы тем самым от любых отношений с Германией и странами, которые та оккупировала или с которыми была в союзе. Напротив, ограничиваясь Европой, оно навлекло бы на себя обвинение в том, что служит "европейской политике, возглавляемой Германией и направленной против ее врагов" и "должно было бы отказаться от сотрудничества с неевропейскими странами". Но в октябре 1942 г. из-за разногласий внутри правительства Виши Э. Фундукидису удалось все же получить "полномочия и финансовое содействие Министерства национального образования, позволяющие ему вновь открыть бюро музеев при Дирек-

²⁷ Eckard M. Op. cit., S. 86.

²⁸ AAM, NL 9 Tagung in Royaumont bei Paris, 18. - 20.5.1939,1. 2.

²⁹ Ibid., 1. 3.

³⁰ См. воспоминания одной из участниц этой группы: Humbert A. Resistance. Memoirs of Occupied France. London, 2009.

³¹ Campbell Karlsgodt E. Defending National Treasures: French Art and Heritage Under Vichy. Stanford, 2011, p. 267. О деятельности этой организации, получившей так же название "Кружок Вильде", см.: The Vilde Affair: Beginnings of the French Resistance. Boston, 1977.

³² Dorleac L.B. Art of the Defeat, France 1940 - 1944. Los Angeles (Ca.), 2008, p. 24 - 25.

ции Искусств", которая хотела бы получить от немцев в свое распоряжение помещения Парижского института, "чтобы разместить в них, наряду с другими бюро французской администрации, офис Международного бюро музеев". В октябре 1942 г., а затем в мае и июне 1944 г., представители института ходатайствовали в МИД, чтобы избежать этой конфискации помещений. Однако подобное решение было принято, но вступить в силу не успело: в августе 1944 г. Париж восстал, и немцы были вынуждены бежать из города³³. Институт и бюро получили возможность восстановить свою деятельность.

Следует отметить, что, хотя официально бюро и не функционировало на протяжении 4 лет оккупации, неофициальная работа в нем все же продолжалась. Как отмечал в своем отчете за период с июня 1940 по январь 1945 г. Э. Фундукидис: "Будучи почти полностью изолированным от иностранных государств, бюро сконцентрировало свою деятельность на работах в области документации"³⁴. Оно подготовило несколько публикаций, которые вышли в свет уже после оккупации Парижа. Среди них можно отметить два английских издания учебников, подготовленных бюро еще раньше: "Учебник по консервации и реставрации живописи" и учебник, посвященный технике археологических раскопок. Кроме того, были опубликованы два номера журнала "Музейон" (49 и 50), содержащие статьи, большая часть которых была собрана еще до оккупации. Ко всем 50-ти номерам журнала были подготовлены указатели, включающие алфавитный указатель их содержания и упоминающихся имен собственных. Указатели были подготовлены и для 100 выпусков ежемесячного приложения к журналу "Музейон", вышедших к июню 1940 г., а так же для двух сборников статей под общим заглавием "Музеография", опубликованных в 1935 г. и ставших важнейшей вехой в развитии мировой науки о музеях. Наконец, бюро издало первый том в новой серии "Международные проблемы искусства и археологии". В него вошел ряд исследований, посвященных проблемам юридического, административного и технического характера, которые возникали в международных отношениях в связи с памятниками искусства, археологии и этнографии. Были составлены два справочника (русско-франко-английский и греко-франко-английский), содержащие технические термины, используемые в византийской археологии, литургии и искусстве³⁵.

Естественно, бюро не могло не откликнуться на одну из самых актуальных в то время проблем - проблему, связанную с реституцией и разрушением культурных ценностей. По этому вопросу предпринимался ряд консультаций с юристами, и даже была проведена специальная встреча, на которой обсуждалась данная проблема. Следует отметить, что уже в 1939 - 1940 гг. бюро посвятило два выпуска своих "Сборников по сравнительному законодательству и международному праву" проблеме защиты национального и исторического достояния (N 1) и проблеме памятников и произведений искусства во время войны и в мирных договорах (N 2). Правительства некоторых стран сами обратились к бюро с предложением принять участие в возвращении утраченных ими во время оккупации ценностей³⁶. Более того, бюро разработало проект Комиссии по поиску, сохранению и репатриации произведений искусства и исторических документов, незаконно перемещенных с оккупированных врагом территорий. Предполагалось, что комиссия будет включать представителей национальных комитетов по воз-

³³ Renoliet J. - J. L'UNESCO oubliee: La Societe des Nations..., p. 157.

³⁴ Отчет был издан в Париже ограниченным тиражом, вероятно, в 1945 г. Впоследствии лишь незначительная его часть вошла в общий отчет о работе Лиги Наций в военное время. См.: Report on the Work of the League during the War Submitted to the Assembly by the Acting Secretary-General. Geneva, 1945, p. 126 - 127. Я признателен доктору И. Кацариду и господину М. Картеракису за присланную копию отчета, обнаруженного ими в коллекции Ж. Дуке библиотеки Национального института истории искусств (Париж). См.: The Work of the International Museums Office and Associated Organizations during the Period June 1940-January 1945 by E. Foundoukidis. Paris, [1945], p. 7.

³⁵ The Work of the International Museums Office and Associated Organizations during the Period June 1940-January 1945 by E. Foundoukidis, p. 7 - 8.

³⁶ Ibid., p. 9.

вращению таких предметов и тех государств, участие которых в работе комиссии будет признано необходимым. Она должна была отвечать за координацию работ национальных комитетов и организацию деятельности по выявлению и возвращению соответствующих предметов, разработать общую процедуру, проанализировать существующие юридические материалы и, при необходимости, предложить дополнения к ним. Касательно исторических памятников бюро сконцентрировало свое внимание на двух основных вопросах. Во-первых, для тех технических специалистов, которые оказались вовлечены в работу по восстановлению пострадавших в годы войны памятников, был составлен алфавитный указатель всех работ по консервации и реставрации исторических монументов, опубликованных бюро. Во-вторых, начались работы по сбору материалов для составления свода памятников и произведений искусства, пострадавших в ходе войны³⁷. Как отмечалось в отчете бюро: "Эта работа займет много времени, но будучи законченной станет детальным описанием того ущерба, который нанесла война в сфере памятников и произведений искусства"³⁸. К сожалению, она так никогда и не была завершена.

Не оставляло бюро и разработку сугубо академических вопросов, связанных с искусствоведением и науками о культуре. Так, например, после публикации сравнительного исследования на тему "Проблема остроконечных арок в готической архитектуре", в военное время им начали разрабатываться две новые темы, одна, посвященная двум аспектам истории искусства: примитивизму и классицизму, а другая - сравнительному исследованию литературы и пластических искусств, как средств выражения человеческой мысли и эмоций. В области фольклора непосредственно перед началом Второй мировой войны бюро опубликовало второй том материалов, посвященных музыкальному фольклору, и работало над проблемой методологии фольклорных исследований. Именно эта тема была ближе всего к научным интересам Э. Фундукидиса. Ее разработкой ученый занимался в послевоенное время. После войны он стал секретарем Международной комиссии по фольклору и народному искусству, созданной при Международной комиссии по философии и историческим наукам ЮНЕСКО, и занимал эту должность вплоть до 1953 г.³⁹

Предполагалось, что наиболее полно на требования времени сумеет ответить самая молодая из организаций, созданных в рамках Международного бюро музеев - Международный исследовательский центр по архитектуре и городскому планированию. Он был основан в 1937 г. Еще в довоенное время центр начал "работу над весьма актуальной проблемой сохранения остатков прошлого и их приспособления к требованиям современного городского планирования". После окончания войны проблемы городского планирования оказывались актуальными для многих государств. Центр был единственной организацией, которая на международном уровне занималась проблемами современного городского планирования и разработала обширную программу исследования в этой области⁴⁰. Однако и она так и не была осуществлена.

18 апреля 1946 г. Лига Наций была ликвидирована, а уже в ноябре 1946 г. в Париже прошла первая конференция ЮНЕСКО, новой международной организации, призванной координировать кооперацию различных государств в сфере культуры, науки и образования. В то же самое время, на встрече представителей музейного мира в Лувре было принято решение о создании новой музейной организации - Международного совета музеев. Совету были переданы библиотека и архив Международного бюро музеев, а сама эта организация прекратила свое существование.

³⁷ Ibid., p. 10.

³⁸ Ibid., р. 11.

³⁹ Thompson S. A Folklorist's Progress. Reflections of a Scholar's Life. Bloomington, 1996, p. 274 - 275, 294.

⁴⁰ The Work of the International Museums Office and Associated Organizations during the Period June 1940-January 1945 by E. Foundoukidis, p. 11 - 12.

Similar publications: L^Russia L^World Y G

Publisher:

Россия Онлайн → Contacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World) • Google • Yandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. Г. АНАНЬЕВ, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНОГО БЮРО МУЗЕЕВ В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ: ИЗ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ // Moscow: Libmonster Russia (LIBMONSTER.RU). Updated: 07.02.2020. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ-МЕЖДУНАРОДНОГО-БЮРО-МУЗЕЕВ-В-ГОДЫ-ВТОРОЙ-МИРОВОЙ-ВОЙНЫ-ИЗ-ИСТОРИИ-КУЛЬТУРНОГО-СОТРУДНИЧЕСТВА-В-ВОЕННОЕ-ВРЕМЯ (date of access: 16.07.2026).

Found source (search robot):

Publication author(s) - В. Г. АНАНЬЕВ:

В. Г. АНАНЬЕВ → other publications, search: Libmonster Russia • Libmonster World • Google • Yandex

Comments: