В N 2 нашего журнала было опубликовано интервью с Чрезвычайным и Полномочным послом Судана в России г-ном Чол Денг Алаком, в котором затронута и проблема Дарфура. Ответы господина посла по проблеме, которая в настоящее время привлекает повышенное внимание мировых СМИ, показались нам настолько интересными, что мы сочли необходимым выделить их в отдельную публикацию.

Азия и Африка сегодня: Г-н посол, расскажите, пожалуйста, о недавнем визите в Москву специального посланника президента Судана. В прессе писали, что он является в то же время министром внутренних дел Вашей страны.

Ч. Д. Алак: Да, так писали, но на самом деле Абдель Рахим Мохаммед Хусейн является министром обороны Судана. Но поскольку он приезжал в качестве специального представителя президента, то основным его партнером в переговорах был не министр обороны, а министр иностранных дел России г-н С. Лавров. Мохаммед Хусейн передал личное послание президента Судана Омара аль-Башира к Его Превосходительству президенту В. Путину. Переговоры между Мохаммедом Хусейном и С. Лавровым касались проблемы Дарфура. Наш министр разъяснил позицию Судана по этой проблеме и почему мы отказываемся принимать у себя так называемые международные силы ООН. Мне показалось, что г-н Лавров с пониманием отнесся к нашим доводам и понял, почему Судан не хочет принимать эти войска в том виде и с теми полномочиями, как это нам навязывают. Тем не менее, он предложил еще раз внимательно проанализировать принятую СБ ООН резолюцию N 1706, чтобы, следуя ее духу, достичь взаимопонимания и наладить сотрудничество с ООН и в то же время оградить суверенитет Судана.

АиАС: Появилось ли что-то новое в позиции Судана по Дарфуру?

Ч. Д. Алак: Замечу, что это уже второй визит Мохаммеда Хусейна в Россию в качестве специального посланника. Когда он приезжал в первый раз (кстати, тогда он как раз был министром внутренних дел), ситуация в Дарфуре не была такой, как сейчас. С одной стороны, в мае 2006 г. было подписано соглашение в Абудже, и, с нашей точки зрения, это позитивный момент. С другой стороны, была принята резолюция N 1706, в которой говорится о необходимости отправки в Дарфур войск ООН, с чем мы не согласны. Однако на нас оказывается давление. В этой ситуации Судан счел нужным направить во влиятельные и дружественно расположенные к нам страны специальных представителей, чтобы разъяснить нашу позицию. Вот чем была вызвана необходимость приезда в Москву специального посланника.

АиАС: А как, по Вашему мнению, действительно ли необходимо сейчас в Дарфуре присутствие "голубых касок"? Поможет ли их присутствие урегулировать ситуацию или, напротив, способно еще больше дестабилизировать ее?

Ч. Д. Алак: Откровенно говоря, мы, конечно, боимся. Хотя мы не против ООН и никогда не были против ООН - мы же члены этой организации и всегда готовы сотрудничать с ООН. Однако мы опасаемся, что если в Судане, в одной из его провинций, появятся иностранные войска, появятся люди, которым не знакомы ни обычаи, ни традиции страны, ни специфика ситуации, которая сложилась в Дарфуре, то их присутствие может только осложнить положение. Ведь это еще большой вопрос, как примет их местное население. Мы боимся, как бы там не произошло то, что происходит сегодня в некоторых странах, где уже есть иностранные войска, в частности, в Ираке или Афганистане. И тогда уж точно будет хуже. Это не поможет, а только ухудшит положение. Вот почему мы в этом плане очень осторожны.

АиАС: Но ведь в Ираке не войска ООН, а войска НАТО, оккупационные войска, войска противника, по крайней мере, в глазах части иракского населения.

Ч. Д. Алак: Ну, это вопрос о словах - ООН или не ООН. Все равно, какие-то иностранные войска в стране будут. Причем, согласно мандату ООН, у них будут особые полномочия (по крайней мере, так предполагается). Согласно резолюции N 1706, ооновскому контингенту предлагается передать в зоне их ответственности самые широкие права и полномочия. Такие обширные, что, можно сказать, в Дарфуре не будет суданского правительства. Они будут отвечать и за полицию, и за охрану правопорядка и за соблюдение законности - за все!

АиАС: Вы хотите сказать, что войска ООН будут не просто разграничивать противоборствующие стороны, как, например, на границе Эфиопии и Эритреи, а пользоваться широкими административными полномочиями?

Ч. Д. Алак: Именно. Предполагается назначить туда представителя ООН, и этот уполномоченный будет там, в Дарфуре, по сути, как нашим президентом!

АиАС: То есть правительство Судана эту территорию фактически перестанет самостоятельно контролировать?

Ч. Д. Алак: Получается, что так. И если там что-то произойдет, то у нас не будет даже юридических прав вмешаться. Даже назначение судей на местах предполагается по представлению уполномоченного ООН. Получается, как будто оккупация. И местное население реагирует на эту резолюцию очень негативно.

стр. 61

АиАС: В этой связи можно вспомнить и сравнительно недавний прецедент с Косово. После того, как НАТО ввело туда свои войска, Косово фактически отделилось от Сербии.

Ч. Д. Алак: Да, тоже похоже. И этот вопрос нас всех тревожит.

АиАС: Вы были непосредственным участником гражданской войны на стороне Джона Гаранта и, возможно, лучше других знаете: являются ли нынешние события в Дарфуре своеобразным эхом, отголоском той ситуации или же это совсем другое?

Ч. Д. Алак: Где-то сначала, когда события в Дарфуре только начинались, я бы, пожалуй, сказал "да". Но то, до чего ситуация дошла сейчас, - это уже совсем другое дело. Но проблема Дарфура - реальная проблема. Просто ситуацию в Дарфуре надо знать реально, знать, с чего она там началась!

АиАС: А не могли бы Вы коротко напомнить об этом?

Ч. Д. Алак: Дарфур - это весьма значительная по территории провинция, сравнимая по площади с Францией. Эта провинция включает в себя разные климатические зоны. Северная и, отчасти, восточная ее часть - это почти пустыня. В центральных районах Дарфура - на нагорье Гебельмара - климат, схожий с климатом Средиземноморья. Это высокое нагорье с приятным, нежарким климатом, изобилующее водой. Южные районы Дарфура - это саванна.

Это, так сказать, география. Но на географические особенности накладывается еще человеческий фактор - проживание там разных этнических групп арабского и африканского происхождения, хотя это разделение очень условно, потому что люди там уже в значительной степени перемешались и часто даже трудно определить, кто араб, а кто африканец. Разве только по тому, что у каждого в сердце, кем сам человек себя осознает. Это второй компонент проблемы Дарфура - этнорасовый, этнокультурный.

Третий ее компонент - многолетняя засуха, начавшаяся в этой провинции еще в конце 1980-х гг. и продолжавшаяся больше 10 лет. Более всего пострадали от нее северные и восточные районы провинции, населенные скотоводами преимущественно арабского происхождения. Многолетняя засуха привела к опустошению традиционных пастбищ, массовому падежу скота. Скотоводы стали передвигаться с севера на юг, в более благоприятную климатическую зону, которую населяют земледельческие народы, преимущественно африканского происхождения. Скотоводы с огромными стадами крупного рогатого скота (до 18 млн. голов) пришли на сельскохозяйственные угодья южан-земледельцев, вытесняя их. Это, естественно, вызвало конфликт - столкновение между земледельцами и скотоводами. Вот что лежит в основе этого конфликта - нехватка ресурсов, прежде всего воды. Вода лежит в основе этого конфликта.

Считается, что поскольку большинство скотоводов принадлежит к арабскому населению, а земледельцы в большинстве считаются африканского происхождения, то это - этнорассовый конфликт. Но я лично с этим не согласен, потому что даже внешне не всегда скажешь, кто там араб, а кто африканец, все одинаковые, осталась скорее традиция. И сегодня между этими двумя группами происходят столкновения, которые продолжаются уже длительное время.

Многие скотоводы, потерявшие из-за засухи скот и средства к существованию, стали, по существу, нищими. Но у них было оружие, которое они получали из Ливии, из Чада. Не имея ни денег, ни средств к существованию, но имея оружие, кем они могли еще стать, кроме как грабителями? Они нападают на проходящие по их территории грузовики и захватывают грузы силой. Они стали "профессиональными" вооруженными грабителями, которые из года в год живут разбоем на дорогах. Но, повторяю, все это изначально произошло из-за многолетней засухи, потому что пока есть вода, и скотовод, и земледелец могут найти возможность чем-то жить. А когда воды нет - это катастрофа. Что делать скотоводу, если у него пал от безводья скот? Особенно, если у него есть оружие.

АиАС: Что в этой ситуации делает правительство Судана?

Ч. Д. Алак: Правительство Судана предпринимает усилия по освоению значительных водных ресурсов, которые имеются под Сахарой. И в Дарфуре тоже имеются значительные подземные запасы воды, хотя эти воды и находятся на значительной глубине. По сути, это огромное подземное море под Сахарой, под территорией Ливии, Судана и Чада. Исламский банк развития уже выделил Судану деньги на освоение водных ресурсов Дарфура, но осуществлению этих проектов мешает нестабильная ситуация в провинции. Получается замкнутый круг: засуха и безводье провоцируют конфликт, а конфликт мешает радикально решить проблему засухи, проблему нехватки воды.

АиАС: А как разорвать этот порочный круг? Что делать сначала: добыть воду или остановить конфликт?

Ч. Д. Алак: - Конечно, лучше, если это будет возможно, - остановить конфликт. Сейчас наше правительство делает и то, и другое. И вообще, старается ускоренно развивать эту провинцию во всех отношениях, в том числе в сфере образования. Так, когда нынешнее суданское правительство пришло к власти, на весь Дарфур было только три школы высшей ступени*.

А сейчас в Дарфуре 250 школ высшей ступени! Почти 400 начальных и неполных средних школ, а также 3 университета. На развитие Дарфура государство выделяет почти 1/6 национального бюджета. Правительство сознательно идет на это, чтобы как можно быстрее успокоить и нормализовать там ситуацию, хотя в Судане есть и другие области, где населению экономически тоже очень сложно.

АиАС: А как Вы лично оцениваете нынешнюю ситуацию в Дарфуре? Напряженность там за последний год снизилась или пока остается на прежнем уровне?

Ч. Д. Алак: Ситуация там отличалась изменчивостью: то немного получше, то вновь похуже, но сейчас преобладает позитивная тенденция к постепенной нормализации. У нас есть поговорка: "если ты достиг дна, ниже не опустишься". Так что теперь, надо надеяться, будет только лучше.

* Так в Судане, Эфиопии и ряде других африканских стран называется средняя школа - 12-летка.

Permanent link to this publication: