Гуманизмом принято называть систему взглядов, признающих самоценность личности человека, его права на счастье, нормальную жизнь, свободу и развитие природных способностей, а в рамках всего человечества - самоценность равенства людей, справедливых отношений между ними. В наши дни высшей нормой гуманизма является борьба за существование человечества, против термоядерных конфликтов и милитаризма, за мир во всем мире. Сам термин "гуманизм", введенный в научное употребление учеными прошлого столетия, восходит к античному humanitas (человеческая природа) и к ренессансному humanismus. Эти понятия широко утвердились еще в эпоху Возрождения.

В обыденном сознании гуманизм как раз и ассоциируется чаще всего с Возрождением, причем нередко оба термина употребляются как идентичные. Тут приходят на память прежде всего имена великих итальянцев Франческо Петрарки, Джованни Боккаччо и Рафаэля, француза Франсуа Рабле, голландца Эразма Роттердамского, англичанина Уильяма Шекспира, немца Альбрехта Дюрера, испанца Мигеля де Сервантеса (о чьем бессмертном "Дон Кихоте" Ф. М. Достоевский сказал, что "во всем мире нет сильнее и глубже этого сочинения")¹ . В Испании Возрождение запоздало по сравнению с итальянским на целое столетие, хотя первые контакты испанцев с итальянскими гуманистами начались еще в XIV в.; поздний же испанский гуманизм датируется примерно серединой XVII столетия (периодом расцвета культуры барокко). Отчасти совпадает гуманизм по времени и с Реформацией в Европе, однако тоже далеко не всегда. Вообще же история каждой страны всюду наложила на гуманистическое движение той поры свой особый отпечаток.

О сложности и противоречивости такого явления, как испанский гуманизм, свидетельствует хотя бы тот факт, что ни один из крупных западных специалистов не написал исчерпывающей монографии о нем как едином явлении (в та время как книг об итальянском гуманизме написано на разных языках сотни). Так, отдельные вопросы творчества Сервантеса как гуманиста ставит книга Х. Маравалля; имеется также ряд других работ² . Однако капитальное исследование творчества Сервантеса именно как замечательного гуманиста по-прежнему отсутствует. Трудности, стоящие перед автором данного очерка, заключаются не только в разбросанности отрывочного материала об испанских гуманистах, но и в наличии несовпадающих мнений, кого же в принципе считать в Испании XV-XVII вв. гуманистами? Одни причисляют к таковым всех, занимавшихся дисциплинами гуманитарного профиля и пропагандой классического наследия, хотя бы даже с целью укрепления авторитета церкви (с чем нельзя согласиться, ибо для католицизма, особенно той поры, был свойствен как раз антигуманизм); другие считают гуманистами прежде всего тех, кто изучал проблемы личности человека и его взаимоотношения с окружающим миром (не сбрасывая со счетов занятий

¹ Достоевский ф. М. Полн. собр. соч. Т. 22. М. 1981, с. 92.

² Державин К. Н. Сервантес. М. 1958; Сервантесовские чтения. Л. 1985; Castro A. El pensamiento de Cervantes. Barcelona. 1972; MaravallJ. A. Utopia y contrautopia en el "Quijote". Santiago de Compostela. 1976.

стр. 112

гуманитарными дисциплинами). Существует небольшой круг лиц, которых традиционно причисляют к гуманистам все исследователи; но далее мнения специалистов расходятся.

Чтобы понять причину подобной разницы во взглядах, необходимо проследить, как вообще развивались взгляды на проблему гуманизма. Как раз в спорах испанских ученых и именно по проблемам национального гуманизма отчасти отразилось содержание дискуссий мировой науки о гуманизме как о глобальном явлении. Отсюда же проистекает разница в отношении к испанскому гуманизму как местному явлению: одни, принимая за эталон достижения итальянского гуманизма, считают испанский гуманизм малозначительным фактом или вообще отрицают его наличие, мотивируя это отсутствием в Испании культурных достижений, адекватных по масштабу итальянским; другие, признавая гуманизм позитивным явлением в истории каждого народа и указывая, что история Испании выглядит без; гуманизма усеченной, стремятся, напротив, подогнать под его рамки все мало-мальски возможное, не обращая внимания на противоречивость различных явлений. А иные авторы просто уходят от проблемы и избегают употребления этого-термина, когда пишут об Испании той поры, и характеризуют направление деятельности какого-то лица как "аристотелизм" и т. п. Особенно часто используется при этом термин "эразмизм".

Мысль о глобальном месте гуманизма в истории мировой культуры стала: предметом исследований еще в XIX веке. Швейцарский историк Я. Буркхардт, представитель т. н. культурно-исторического направления, считал важнейшей чертой гуманизма идею сильной героической личности³ . В противоположность Буркхардту другие авторы особое внимание акцентировали на освоении гуманизмом античного наследия. Например: "По мысли Фойгта, у гуманистов было детское стремление реформировать политический и моральный мир по образцу древности.... Фойгт находит даже черты донкихотства у деятелей Возрождения" (хотя такой мысли нельзя найти ни в одном гуманистическом произведении); "подражание сводилось исключительно к форме. Что касается до конфликта, то он действительно существовал, только виною этому была не древность: новые идеалы, основанные на новых потребностях, сталкивались со старой моралью" ⁴ . Из русских ученых, занимавшихся до социалистической революции проблемами гуманизма, следует выделить А. Н. Веселовского и М. С. Корелина. "Итальянский гуманизм аристократичен, - писал первый, - обособленность интеллектуальной среды, сознание высоких целей должны были поднимать самосознание мыслителя, поэта, эгоизм личности, сторонившейся от толпы в целях духовного преуспеяния и в наивной надежде, что перерождение человека пересоздаст и общество"; при всем том, что Веселовский придавал большое значение литературе на вольгаре (народном итальянском языке), он считал, что за гуманизмом "остается эпитет классического, латинского. 'Именно классики... помогли объективизироваться в самонаблюдении, в большей свободе от средневекового общественного и церковного предания; они не только давали критерий и формулу для решения вопросов, на которые это-предание не отвечало.., но и сами ставили вопросы, возбуждая теоретическую деятельность ума"⁵ . Веселовский обоснованно рассматривал развитие гуманистической идеологии во взаимосвязи с эволюцией общественно- политической мысли. Как раз эта черта была характерной и для испанского гуманизма. М. С. Корелин, проживший много лет в Италии, где изучал первоисточники, характеризует в своих трудах гуманизм как "движение, освободившее личность и культуру от порабощения католической церковью и положившее прочное начало новой, независимой науке, светской философии, литературе, школе и самостоятельному искусству"⁶ . Но, как отмечают советские медиевисты, у Корелина "переворот в воззрениях об-

³ Буркхардт Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. Т. 2. СПб. 1906, с. 25.

⁴ Корелин М. Ранний итальянский гуманизм и его историография. Т. I. СПб-1914, с. 203 - 205.

⁵ Веселовский А. Н. Боккаччо, его среда и современники. СПб. 1894,. с. 628 - 629.

⁶ Корелин М. С. Очерки итальянского Возрождения. М. 1896, с. 2 - 3.

стр. 113

разованного общества... не затронул сознания широких народных масс... Неизученность степени взаимосвязи гуманистической идеологии с идеями и настроениями различных слоев и прослоек итальянского общества вела к недооценке социальной роли гуманизма"⁷ . "Гуманисты не были органом какого-либо общественного класса, а их идеи о человеческой природе... не обусловливались социальными переменами, происходившими в современном им обществе"⁸ , - полагал Корелин; поэтому общая оценка им гуманизма несовершенна, хотя у него встречается ряд метких наблюдений.

Среди западноевропейских ученых 1920 - 1930-х годов, изучавших гуманизм, шриметна фигура клерикального историка Дж. Тоффанина, который прямо противопоставил понятия "гуманизм" и "Возрождение". Родоначальниками гуманизма он считал "отцов церкви" и усматривал его специфику в гармоничном единстве античной науки и христианства, использовании древней образованности для обоснования веры. Возрождение же в понимании Тоффанина было в XVI в. процессом независимого от теологии развития натурфилософии и опытных наук, протекавшим помимо и вопреки гуманизму. Таким образом, "Тоффанин не только снял проблему целостности ренессансной идеологии, но пытался резко сузить сферу проявления передовой мысли Возрождения"⁹ . Позицию Тоффанина важно отметить здесь потому, что к ней близки взгляды на гуманизм большинства испанских специалистов. Сравним ее, например, с мнением испанского теолога Г. де Вильослады: "Часто Возрождение и гуманизм употребляются как синонимы, хотя эти термины различаются, и весьма существенно. Гуманизм - аристократическое течение,.. питающее образование и культуру изучением гуманитарных дисциплин, "беря за образец греко-латинских классиков. Если он получил сверхъестественную направленность под воздействием веры и христианского учения, мы имеем христианский гуманизм; если не, то мы имеем светский, натуралистический и языческий... Многие считают гуманизмом только этот последний, - Клемпнер вообще отрицал Возрождение в Испании, так как не видел освобождения земного от догматических цепей... Тоффанин же считает гуманизмом только то, что имеет отношение к римско-католической церкви, а все еретическое - антигуманизмом" ¹⁰ . Испанский ученый Г. Фрайле вообще считает "предрассудком" взгляд на гуманизм как на открытие истинного духовного мира человека, полагая настоящим лишь "ученый" гуманизм¹¹ . Противоположной точки зрения придерживаются иные авторы, рассматривающие гуманизм прежде всего как "философию человека" и считающие главным в гуманизме "индивидуалистические стремления человека быть самому себе господином и не желающего ставить свое поведение в зависимость от чужого мнения"; "христианство не есть гуманизм, христианский гуманизм невозможен вообще" ¹². Эти примеры свидетельствуют о том, что и в консервативном историографическом лагере нет единства позиций по данному вопросу.

Все большее место занимают общие проблемы гуманизма, вплоть до наших дней, в советской историографии последнего времени. Так, фундаментальный труд о значении гуманизма для развития социалистических идей создал В. П. Волгин; методологию гуманизма позднего средневековья анализировал С. Д. Сказкин; широкий круг вопросов об истоках, сущности и эволюции гуманизма затрагивает В. И. Рутенбург; ряд работ по истории развития гуманистических идей в Италии принадлежит перу Л. М. Брагиной и А. Х. Горфункеля; проблеме человека, его нравственных идеалов и его положения в мире посвящены монографии Н. В. Резякиной и Л. М. Баткина; об Ульрихе фон Гуттене писал В. М. Володарский; вышли в свет впервые переведенные на русский язык сочинения некоторых

⁷ Брагина Л. М. Итальянский гуманизм. М. 1977, с. 11 - 12.

⁸ Корелин М. С. Ранний итальянский гуманизм и его историография. М. 1892, с. 1085 - 1086.

⁹ Брагина Л. М. Ук. соч., с. 13.

¹⁰ Historia general de la literatures hispanicas. Vol. 2. Barcelona. 1951, p. 319.

¹¹ Fraile G. Historia de la filosofia espafiola desde la epoca romana hasta fines del siglo XVII. Madrid. 1971, p. 202.

¹² Parker A. Valor actual del humanismo espanol. Madrid. 1952, p. 20; Paniker R. Humanismo y cruz. Madrid. 1963, p. 8.

стр. 114

итальянских гуманистов; имеется также много статей, касающихся отдельных сторон гуманизма ¹³ .

Гуманистическое движение в разных странах, равно как Возрождение, имело и общие черты, и различия. Об основных чертах Возрождения разных стран и народов писал Ф. Энгельс: "Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености... Но что особенно характерно для них, так это то, что они. почти все живут в самой гуще интересов своего времени, принимают живое участие в практической борьбе,.. кто словом и пером, кто мечом, а кто и тем и другим вместе. Отсюда та полнота и сила характера, которые делают их цельными людьми" ¹⁴ . Сказанное может быть, хотя и отчасти, отнесено к испанским гуманистам, (особенно второй половины XVI - начала XVII в., в силу специфики той эпохи).

Теперь - о различиях по странам. Вот некоторые философско-психологические черты итальянского гуманизма в его связи с Возрождением: этот "гуманизм быстро начинает перерастать возрожденческие формы мысли. Так, Ренессанс не был материализмом, а гуманисты иной раз пробовали переходить на чисто материалистические позиции... Ренессанс не был язычеством, но некоторые гуманисты заходили довольно далеко в заигрывании с античной религией. Ренессанс не был проповедью абсолютной монархии. А некоторые гуманисты тоже слишком далеко заходили со своим культом сильной личности, граничившим с теорией именно, абсолютистской государственности" ¹⁵ . Перейдем к немецкому гуманизму: "Совсем другую картину представляет собою северный, и в частности, немецкий гуманизма Скажем с самого начала, что немецкий гуманизм, тоже основанный на стихийном; индивидуализме, старался меньше всего проявлять свою стихийность, а, наоборот, искать в самом человеческом индивидууме пусть субъективные, но зато категорически необходимые формы жизни личности, природы и общества. В конце концов это привело к протестантизму, который... ощутил в человеческом субъекте.... столь необходимые и абсолютные категории, которые не только воспрепятствовали проявлению какого-нибудь светского свободомыслия, но прямо привели к совершенно новой и небывалой религии, именно к лютеранству. Почти на каждом деятеле Реформации можно проследить, как пламенный взлет духа постепенно переходил в свою противоположность и завершался какой-то суровой и неподвижной метафизикой" ¹⁶ .

Во Франции расцвет гуманистической мысли совпал с первой половиной правления Франциска I (1515 - 1547 гг.): туда шел тогда усиленный экспорт итальянской ренессансной культуры. На французской службе состояли Л. да Винчи, А. дель Сарто, Б. Челлини и другие видные итальянцы. Франциск I основал в 1530 г. Коллеж-де-Франс, преподавание в котором, в отличие от Сорбонны, было" основано не на богословии, а на филологии и который сразу стал центром гуманистического знания. Но и во Франции с середины 1530-х годов, в связи с общим наступлением европейской реакции, наметился переворот, положивший конец свобо-

¹³ Волгин В. П. Гуманизм и социализм. М. 1955; Сказкин С. Д. Средневековая культура. Зарождение буржуазной идеологии и гуманизма. М. 1941; его же. К вопросу о методологии истории Возрождения и гуманизма. В кн.: Средние века. Вып. XI. М. 1958; Рутенбург В. И. Титаны Возрождения. Л. 1976; Брагина Л. М. Ук. соч.; Горфункель А. Х. Гуманизм и натурфилософия итальянского Возрождения. М. 1977; Ревякина Н. В. Проблемы человека в итальянском гуманизме. М. 1977; Баткин Л. М. Итальянские гуманисты: стиль жизни, стиль мышления. М. 1978; Володарский В. М. Ульрих фон Гуттен - выдающийся немецкий гуманист, борец против католической церкви. Канд. дисс. М. 1964; Сочинения итальянских гуманистов эпохи Возрождения. М. 1985; Итальянский гуманизм эпохи Возрождения. Саратов. 1985; От Эразма Роттердамского до Бертрана Рассела. М. 1969; Гуманизм: проблемы методологии и истории. Владимир. 1977; Культура эпохи Возрождения и Реформация. Л. 1981; Культура эпохи Возрождения. Л. 1986; и др.

¹⁴ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 20, с. 346, 347.

¹⁵ Лосев А. Ф. Эстетика Возрождения. М. 1978, с. 365 - 366 (подробнее о чертах итальянского гуманизма см. также в вышеназванных работах).

¹⁶ Там же, с. 367, 369. Не все специалисты согласны с этими определениями А. Ф. Лосева. См. также о немецком гуманизме: Kleinschmidt K. Ulrich von Hutten: Bitter, Humanist und Patriot. Brl. 1955.

стр. 115

домыслию, как религиозному, так и научно-философскому ¹⁷ . Английские гуманисты придавали огромное значение проблеме церкви: уничтожая ее политическое могущество, королевская власть облегчала борьбу за освобождение разума от церковной схоластики. Благодаря тому, что Возрождение в Англии несколько запоздало, английские гуманисты сумели воспользоваться идейным наследием гуманистов других стран. Но и в Англии поздний гуманизм был окрашен в пессимистические тона: главным врагом становился уже не феодальный мир, а новое общество, в котором зарождалась капиталистическая собственность и господствовала только нажива. Особенно остро проявляется эта раздвоенность мироощущения у Шекспира¹⁸ .

Развитие испанского гуманизма можно расчленить на два периода: с середины XV по конец XVI в.; с конца XVI по середину XVII века. Первый приходится на эпоху Реконкисты с последующим завоеванием Испанией колоний в Новом Свете и господства на мировой арене; второй падает на время начавшегося упадка Испании и утраты ею былого могущества. Испанские гуманисты как бы делились на две большие "партии": гуманисты в узком смысле слова, для кого следование античности превратилось в самоцель, в некую абсолютную норму; и гуманисты в широком смысле слова, воспитывавшиеся на античных образцах, но видевшие в них "лишь подспорье для достижения основной цели... утверждения свободы и прав человеческой личности" ¹⁹ . Испанский гуманизм XV и большей части XVI в. в значительной мере принадлежал именно к первому типу, причем (и в этом состоит его особенность) его достижения использовались и для укрепления авторитета католицизма, человеческие же идеи нередко находили тогда свое выражение в литературно-поэтических образах²⁰ . В ученых сочинениях эти идеи начали появляться лишь в середине XVI в., достигнув вершины (творчество Б. Грасиана) в XVII столетии. Но данный факт не служит, как нам кажется, препятствием для того, чтобы объединять соответствующих деятелей обоих периодов под общим флагом гуманизма, хотя это до сих пор и не делалось еще гни одним зарубежным исследователем²¹ .

Советская наука пока не проявляла повышенного интереса к испанскому гуманизму. Небезынтересная статья, дававшая оценку творениям Х. Л. Вивеса, Антонио де Гевары и Х. Уарте, вышла еще до войны²² . Можно упомянуть также предисловие к переведенному на русский язык труду Уарте²³ . Имеются и некоторые другие работы²⁴ . Однако вообще-то русский читатель впервые познакомился с "Карманным оракулом" Грасиана, "Марком Аврелием" Гевары и "Путеводителем к премудрости" Вивеса еще в XVIII столетии, причем последняя работа -была издана как учебное пособие для слушателей Славяно-греко-латинской академии с параллельным текстом на латинском языке оригинала и на русском и в одном переплете с книгой Эразма "Молодым детям наука" ²⁵ .

Начальные достижения испанского ученого гуманизма относятся еще к XV столетию. Для развития ученого гуманизма в Испании уже имелась солидная база: между 1400 и 1500 гг. там возникло 20 университетов, к 1619 г. их число достигло 32;

¹⁷ Какабадзе Д. А. Франсуа Рабле как представитель боевого гуманизма. Канд. дисс. Тбилиси. 1955; Бахтин М. Творчество Ф. Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М. 1965.

¹⁸ Аникст А. А. Творчество Шекспира. М. 1963; Барг М. А. Шекспир и история. М. 1979.

¹⁹ История зарубежной литературы. Средние века. Возрождение. М. 1978, с. 190 - 191.

²⁰ Там же, с. 376.

²¹ Из последних работ см.: Агости Э. П. Возрожденный Тантал. М. 1969; Batllori M. Der katalanisch-aragonische Humanismus vom 14. bis 16. Jahrhundert. Basel. 1977; Gil Fernandez L. Panorama social del humanismo espafiol (1500 - 1800). Madrid. 1981; Bigalli D. Immagini del principe: ricerche su politica e umanesimo nel Portogallo e nella Spagna del Cinquecento. Milano. 1985.

²² Александров Г. Из истории испанской философии. - Под знаменем марксизма, 1939, N 2.

²³ Уарте Х. Исследование способностей к наукам. М. 1960.

²⁴ Культура Испании. М. 1940; Iberica: культура народов Пиренейского полуострова. Л. 1983; и др.

²⁵ О хорошем знании книг Сервантеса в России см.: Turkevich L. Cervantes in Russia. Princeton. 1950.

стр. 116

к ним следует добавить множество грамматических школ. Правда, в 1632 г. была предпринята попытка уменьшить их количество, чтобы тяга к науке не отвлекала стольких людей: от повседневных работ. Самым значительным центром ученого гуманизма стал университет Алькала-де-Энарес близ Мадрида, основанный в 1508 г. Х. де Сиснеросом, которого ряд испанских ученых и считает основоположником испанского гуманизма. У нас он более известен как фанатичный церковный деятель, участвовавший в походах против мавров, в их массовой христианизации и предавший огню множество арабских рукописей религиозного содержания; но при всем том не следует умалять значения деятельности Сиснероса для испанской культуры. А за образец устава для своего университета он взял устав Парижского, однако увеличил время, отведенное на преподавание гуманитарных дисциплин. Секретареус у Сиснероса был видный эразмист Х. де Вергара, причем Сиснерос выразил пожелание пригласить к себе самого Эразма, но тот ответил, что Испания его не! прельщает. Срок обучения в университете был четырехлетним.

Сиснерос не жалел средств на жалованье преподавателям, однако требовал от них полной самоотдачи учебному курсу. Редко кто из преподавателей выдерживал нагрузку, и вследствие того в университете остались лишь самые преданные науке профессора. Франциск I, взятый в плен императором (и испанским королем) Карлом V и осмотревший Алькала-де-Энарес, воскликнул: "Сиснерос создал то, за что я нипочем бы не взялся, боясь провала. Парижский университет, гордость моего королевства, создан хлопотами многих королей, а здесь все сделано одним человеком"²⁶ . Наиболее значительным мероприятием, проведенным в те годы в Алькала, было издание "Biblia poliglota" (Священное писание на многих языках), к работе над которой были привлечены лучшие силы. Папа Лев X предоставил с этой целью греческие кодексы из библиотеки Ватикана, а одним из итогов работы стал выпущенный в 1514 г. Новый Завет на греческом языке.

Нередко приходится читать о враждебном отношении королевского двора и испанской знати к гуманистам, о преследовании в Испании гуманистических идей. Такое мнение наметилось, видимо, в результате традиционно критического отношения либеральной историографии к королевской власти и аристократии как к чему-то всегда реакционному, а к гуманизму - как к силе, обязательно противостоящей этому реакционному. С одной стороны, не всякая оппозиция сливалась с гуманизмом. С другой - факты притеснения гуманистов имели место и в Испании (например, преследование Грасиана "братьями" по иезуитскому ордену), как и повсюду. Но, как правило, гуманисты в Испании пользовались покровительством короля и аристократии, нередко занимали высокие придворные должности. В XV-XVI вв. в Испанию приезжает ряд гуманистов из Италии. Среди них - Л. Маринео (1460 - 1533 гг.) и М. де Антьера (1441 - 1526 гг.), обладавшие большим авторитетом при дворе; выходцы из Перузы братья Алехандро и Антонио Геральдинос воспитывали в гуманистическом духе наследников испанского престола. Пропаганда классического наследия принесла свои плоды: в Европе XV-XVI вв. "на каждого англичанина - специалиста в области классических древностей приходилось десять испанцев" ²⁷ . Одних только известных женщин-гуманисток насчитывалось там 39; среди них: Ф. де Небриха, дочь гуманиста А. де Небрихи; наставница королевы Изабеллы Б. Галиндо по прозвищу "Латинянка"; толедская сочинительница Л. Сигеа.

Арагонцы и каталонцы вступили в контакт с итальянским гуманизмом раньше, чем кастильцы. Король Альфонс V Арагонский был восторженным поклонником Сенеки (вообще среди испанских гуманистов не было почти никого, кто не увлекался бы творчеством этого философа, уроженца римской Испании), а когда в 1443 г. он вступил в Неаполь, то превратил свою неаполитанскую резиденцию в один из блестящих гуманистических центров. Там познакомились с идеями гуманизма такие деятели испанской культуры, как епископ Херонский (умер в 1484 г.), Ф. де Кордова, дон Карлос Арагонский (1421 - 1461 гг.); последний перевел на испанский язык ряд сочинений знаменитого Л. Бруни. Относительно рано

²⁶ Historia general. Vol. 2, p. 333.

²⁷ Ibid, p. 323.

стр. 117

познакомилась с гуманизмом и Кастилия. "Парадным входом в наше Возрождение" назвал М. Пелайо литературное движение, развивавшееся при дворе короля Хуана II Кастильского (1406 - 1454 гг.). Там жили два известных, хотя и враждовавших между собой, но одинаково преданных античным классикам и активных в политической жизни гуманиста: дон А. де Луна (1388 - 1453 гг.), написавший в подражение Дж. Боккаччо "Книгу об остроумных и ловких женщинах", и дон И. Лопес де Мендоса, автор "Сонетов на италийский манер". Главной фигурой в этом гуманистическом центре был дипломат А. Гарсия де Картахена (1384- 1456 гг.). В течение шести лет он, выполняя дипломатическую миссию в Италии, встречался со многими учеными, включая Э. С. Пикколомини, провозглашенного в 1442 г. "королем поэтов", и в течение многих лет переписывался с Бруни. Вернувшись на родину в 1440 г., Картахена создал гуманистический центр в Бургосе.

Значительного расцвета достиг испанский ученый гуманизм в правление завершителей Реконкисты и покровителей Х. Колумба, "королей-католиков" Фернандо и Изабеллы, боровшихся за политическое и религиозное единство Испании. Их политика привела к подъему культурной жизни в стране. Как раз к тому времени относится творчество замечательного лингвиста А. де Небрихи (1442 - 1522 гг.). Он учился в Саламанке, 10 лет провел в Болонье и получил там образование под сильным влиянием Л. Баллы, борца с монашеством, врача- схоластика, доказавшего подложность церковной фальшивки - "Константинова дара" и ставшего тем самым одним из предшественников исторической критики текстов. Главный труд Небрихи как гуманиста - "Латинский и кастильский словарь"; представляют интерес также его "Лексикон гражданских прав", нарративные сочинения "История Наваррской войны" и "История королей- католиков". Целью своей деятельности Небриха считал искоренение варварства, т. е. употребления "плохой латыни"; его творчество сыграло большую роль и в нормировании канонов родного, кастильского языка.

Предшественником Небрихи был один из основоположников испанского гуманинизма А. де Паленсия (1423 - 1490 гг.), получивший образование в Италии. За свои исторические сочинения он приобрел прозвище "кастильского Тацита". Назовем помимо того его "Универсальный латинский и романский словарь". Проблема человека, его достоинство и положение в мире постоянно волновали испанских гуманистов, например, Э. Переса де Олива (1492 - 1532 гг.), воспитанника университета в Саламанке. В 1526 - 1531 гг. он преподавал философию и мораль в Саламанке и Париже, стал ректором Саламанкского университета. Его главный труд "Диалог о человеческом достоинстве", был завершен посмертно Ф. Сервантесом де Саласаром; посмертно же опубликована и другая его работа - "Речь о возможностях души и их благом использовании". "Диалог о человеческом достоинстве" представляет собой спор трех лиц. Первый участник перечисляет человеческие беды и невзгоды; второй оппонирует ему, подчеркивая величие человеческого существа, столь хорошо оснащенного для существования в этом мире; третий - их арбитр. Главное в "Диалоге" - вопрос о моральной свободе человека, который сам может решить, кем ему быть - "камнем, растением или ангелом". Указывая, как нелегко человеку управлять самим собою, автор отмечает, что при всем том человек легко берется управлять другими: "О наших собственных делах нам трудно судить из-за пристрастия, а вот в дела других мы суемся легко, потому что смотрим на других с точки зрения своего образа мыслей". Благодаря Оливе тема человеческого достоинства приобрела в ренессансной Испании достаточно завершенную форму (независимо от сходных работ итальянца Петрарки).

Из гуманистов, связанных с университетом Алькала-де-Энарес, наиболее известны братья Вальдес: Альфонсо (ок. 1490 - 1532 гг.), которого называли "большим эразмистом, чем сам Эразм", и Хуан (1501 - 1551 гг.), автор "Диалога о языке". Первый был секретарем Карла V, ведавшим перепискою на латинском языке. Еще в юности он познакомился с гуманистом П. Мартиром де Англерия, обучившим его языкам и литературе. В сочинениях Альфонсо выделяется "Диалог Меркурия и Харона", носящий антиклерикальный характер. Лодка Харона - сатира на тогдашнее общество: большинство лиц духовного звания, переправлявшихся на ней в загробный мир, как оказалось, исповедовали "неправильную" религию, за-

стр. 118

нимаясь лишь внешними церемониями и обрядами. Автором высмеиваются папские буллы и индульгенции, служащие выколачиванию денег и сбивающие людей с истинно христианского пути. Это сочинение вызвало недовольство инквизиционной цензуры. Альфонсо, почувствовав себя неуютно, переехал в Неаполь, где создал гуманистический кружок, куда входили представители самого изысканного общества, в том числе Юлия Гонзага (знаменитая среди художников "Красавица") и Виттория Колонна, платоническая возлюбленная скульптора, архитектора и художника Микеланджело Буонарроти. Главный же труд Хуана де Вальдеса "Диалог о языке"²⁸ сыграл большую роль в борьбе за чистоту кастильского языка. Автор подверг лингвистическому разбору современные ему произведения, чтобы дать им оценку с точки зрения соответствия представлениям о языковых нормах. Наиболее крупной фигурой среди испанских ученых гуманистов единодушно признается Х. Луис Вивес (1492 - 1540 гг.). Он практически не жил в Испании: получив образование в Париже, переехал в Брюгге, потом преподавал в Оксфорде. Английский король Генрих VIII назначил его воспитателем принцессы Марии. Когда встал вопрос о разводе королевской четы, он выступил против и вернулся в Брюгге, где опубликовал 20-томную "Энциклопедию" и ряд других трудов. Вивес был близким другом Эразма Роттердамского. Его "Энциклопедия" подвергает критике состояние тогдашней испанской науки: автор сетует на упадок искусств, обилие словопрений, научный снобизм, утилитаризм, используемый для достижения почестей, знатности и материальной выгоды. Предметом его недовольства стала также чрезмерная легкость, с которой добывались ученые степени и звания. Вивес выступал за обновление науки, хотя и такое, чтобы не доводить дело до разрыва с научными достижениями прошлого. В целом его учение построено на основе трудов Аристотеля с элементами платонизма и стоицизма. Он материалистически отмечал, что природа первична по отношению к людским творениям и потому находится выше отражающего природу искусства: "Всё, что есть в искусстве, уже имелось прежде в природе, равно как жемчужины извлекаются из раковин, драгоценные камни обретаются среди песка". Сами искусства возникли в процессе наблюдений за природой: "Из одной группы взятых фактов мышление создало универсальный закон, который, находя подтверждение в разных других закономерностях, был признан постоянным и верным. Эти знания передавались следующим поколениям, которые добавляли к ним свои, накопленные в результате наблюдений. Однако цель и способ использования знаний оставались прежними. Эта сумма знаний, добытых людьми большого и блестящего ума, породила новые отрасли знаний"²⁹ . Так путем наблюдений и экспериментов сформировались все науки и искусства.

Трактат Вивеса "О душе и жизни" дал основание считать его "отцом психологии Нового времени". Им анализируются физиологические функции организма, а также различные чувства: любовь, ненависть, радость, удовольствие, смех, симпатия, уважение, желание, сострадание, презрение, гнев, зависть, месть, жестокость, плач, страх, надежда, сила и гордость. Известен Вивес и как педагог. В каждом из его трудов можно найти элементы современных методов обучения. Не обойдена им: и политическая жизнь своего времени. Об этом свидетельствуют работы "О положении и тревогах Европы", "О мире между императором и галльским королем Франциском", "О разногласиях в Европе и о турецкой войне", "Об условии жизни христиан под властью турок", "О согласии и разногласии в роде человеческом". Для Вивеса идеалом являлся мир, свободный от ужасов войны. Но, будучи большим реалистом, нежели Эразм, он все же призывал европейцев объединиться для защиты от османской опасности ³⁰ .

Серьезным авторитетом среди испанских гуманистов пользовался Х. Уарте де Сан Хуан (1529 - 1588 гг.), наваррец, доктор медицины. Наибольшую славу принес ему трактат "Исследование умов для выяснения их пригодности к наукам", вы-

²⁸ Переведенные из него на русский язык отрывки см.: Испанская эстетика: Ренессанс, барокко, Просвещение. М. 1977, с. 91 - 100.

²⁹ Piraile G. Historia de la filosofia espanola desde la epoca romana, p. 228.

³⁰ О сильном воздействии идей Эразма на испанских гуманистов см.: Bataillon M. Erasme et l'Espagne. P. 1937; Pfeiffer R. Humanitas Erasmiana. Lnd. S. a.

стр. 119

державший десятки изданий и еще при жизни автора переведенный на ряд языков. В 1583 г. по инициативе инквизиции его внесли в "Индекс запрещенных книг", что не помешало сыну автора подготовить затем новое издание. Крупным гуманистом был и другой испанский врач, великий Мигель Сервет (1511 - 1553 гг.),писавший о существовании малого круга кровообращения и предугадавший его физиологический смысл за столетие до открытия самого кровообращения англичанином У. Гарвеем. Сервет изучал древние языки, математику и философию в Саламанке и Париже, где познакомился с одним из идеологов протестантизма Ж. Кальвином, с которым он сначала дружил. Но, когда Сервет выпустил книгу "Восстановление христианства", Кальвин, с которым у Сервета уже возникла эпистолярная полемика по религиозным вопросам, заключил его в тюрьму, а книгу сжег. Сервету удалось бежать. Он направился в Неаполь, однако, проезжая через Женеву, столкнулся там с Кальвином, который не замедлил отправить его на костер как еретика.

Вот еще несколько авторов, которые сыграли важную роль в становлении испанского гуманизма. С. Фокс Морсильо (1528 - 1559 гг.) учился в Испании, затем жил в Нидерландах и был приглашен Филиппом II на родину в качестве воспитателя наследника - дона Карлоса (ставшего впоследствии героем трагедии Ф. Шиллера), но в дороге погиб в результате кораблекрушения. За короткую жизнь он успел создать множество произведений, среди которых: "О философском изучении разума", "Компендиум философской этики, составленный из сочинений Платона, Аристотеля...", "О натурфилософии, избранное из Платона и Аристотеля" и пр. Сравнивая их учения, Морсильо комментировал последние с христианских позиций. А пытаясь решить проблему взаимодействия между материальным телом и душой, он пришел к выводу, что существуют промежуточные, "полуматериальные" элементы, служащие для связи невещественной души с материальным миром. Л. де Леон (1527 - 1591 гг.) более известен как поэт³¹ . "В настоящее время, - пишут испанские специалисты, - он считается у нас одним из наиболее выдающихся мыслителей Золотого века" ³² . Интересна его "теория имен", согласно которой имя является отражением объективной реальности, которую оно обозначает. Эта теория получила развитие в книге "Имена Христа", где Христос показан не как бог-сын, а как образчик человека. Каждый человек, согласно де Леону, духовно связан с другими людьми и со всеми частями света и потому может рассчитывать на всеобщее единодушие. Этот образ мышления получил название "мистического гуманизма" ³³ . Г. Матаморос (1490 - 1572 гг.), заведовавший кафедрой гуманитарных дисциплин в Алькала, известен тем, что составил "Апологетический трактат об испанских ученых мужах" - энциклопедию испанских ученых с римской эпохи до середины XVI в., носящую характер панегирика гуманизму.

Проблема человека волновала в XVI в. многих испанских мыслителей. Но ренессансный миф о человеке как носителе природной силы и могущества не был отражен в научных сочинениях в той же мере, как в произведениях художественной литературы. Среди последних следует выделить два памятника: "Амадис Галльский"³⁴ , ренессансно-рыцарский роман, опубликованный в 1508 г., и "Селестину" Ф. де Рохаса³⁵ (издана около 1492 г.). Амадис, снискавший огромную популярность во многих странах Европы, полностью отвечал ренессансному человеческому идеалу. Он всесилен: нет такого противника, которого он не мог бы одолеть в честном поединке, причем чем с более могущественным противником он сражается, тем сильнее возвышается в глазах окружающих. Особую роль для Амадиса, как для всякого ренессансного человека, играла любовь. Ради любимой герой готов был на все. Идеалом человека здесь являлся "рыцарь без страха и уп-

³¹ Переводы см.: Хрестоматия по западноевропейской литературе. Эпоха Возрождения. М. 1947, с. 668.

³² Abellan J. L., Gomez L. M. El pensamiento espanol. Madrid. 1977, p. 213.

³³ Ibid., p. 214.

³⁴ См. подробнее: Лосев С. С. Амадис Галльский как историко- культурное явление. - Вопросы истории, 1984, N 12.

³⁵ Ренессанс, барокко, классицизм. М. 1966, с. 126.

стр. 120

река", лишенный недостатков и совершенствующийся за счет умножения добродетелей. Данный идеал важен потому, что помогает понять, как формировался затем рыцарский и человеческий идеал Сервантеса; объясняет позицию его как гуманиста.

Мотив трагического разлада человека Возрождения и реальной действительности уже звучал в Испании за три четверти столетия до Шекспира и Сервантеса - в "Селестине" Рохаса. Налицо гуманистические мотивы, особенно тема страстной любви. Еретизм прослеживается здесь сильнее, чем в каком-либо другом произведении того периода. "Конечно, - говорит герой, - если огонь чистилища таков (как тот, что сжигает его сердце), то я желал бы более, чтобы мой дух был вместе с духами неразумных животных, чем посредством этого огня приобщиться к славе святых". Его слугу потрясают столь крамольные речи: "То, что ты говоришь, противоречит христианской религии. - Какое мне дело? - Ты не христианин? - Я мелибеец, обожаю Мелибею, верю в Мелибею и люблю Мелибею!"³⁶ . Но "Селестина", в отличие от "Амадиса", пронизана и трагическими мотивами. Каждый персонаж обречен в ней на смерть. Это определенный символ: уже тогда испанское Возрождение демонстрировало разрыв между поступками славной личности и реальной действительностью.

Творчество Сервантеса - высшее достижение испанского гуманизма. Сущность образа дон Кихота, всегда вызывавшего столько споров, заключается в трагическом противоречии между его самосознанием и жизненными возможностями. С одной стороны, это сугубо возрожденческий человек. С другой - уже исчезла та социально-историческая обстановка, которая превращала рыцарство в силу, некогда самоотверженно защищавшую высокие идеалы. Вот почему Сервантес его всячески превозносит и даже преклоняется перед ним. Дон Кихот, как и другие титаны Возрождения, и реальные, и литературные, жил в своем, отличном от действительности, измерении и стоял над мелочами бытия. Он отстаивал свое право жить так, как хочет. Сервантес, показав неуместность рыцарства в новой исторической обстановке, пронизанной духом раннебуржуазного накопительства, как бы говорил, что невозможно с помощью одних отвлеченных представлений построить сей мир по некоему образцу; вот "несбыточная утопия, сбившая с толку стольких непрактичных испанцев"; зеркалом дон Кихота "наоборот" представал Санчо Панса: если первый с высоты своего седла заново выносил приговор, изменяя законы, то Санчо "не только удивляет людей остроумием, но и выпускает ряд законов, которые хотел бы издать сам Сервантес" ³⁷ .

Отказываясь от огнестрельного оружия, дон Кихот показывал, что целью борьбы он ставит "не конец государства и не победу в военно-техническом отношении, а гуманистический, моральный идеал: силу и добродетель как индивидуальные ценности собственной личности" ³⁸ . Он стремился восстановить странствующее рыцарство не как институт, а как образ жизни индивидуума, ибо иного способа самосовершенствования не знал. Многие гуманисты стояли за самосовершенствование, но видели к нему иной путь. Сервантес же считал путь дон Кихота если и не самым лучшим, то заслуживающим уважения. Вообще ничто так не характеризует гуманистическую миссию Сервантеса, как его постоянное стремление защитить человеческое достоинство и свободу: "Свобода, Санчо, есть один из драгоценнейших даров, который послан человеку небесами; с ней не могут сравниться сокровища, которые заключает в себе земля и скрывает море... Лишение 'Свободы есть величайшее зло, какое только может обрушиться на человека" (ч. II, гл. 58). В этих словах - ключ к пониманию героя как средоточия протеста против несвободы, которую навязывала человеку действительность той эпохи. Другим путем сохранить самобытность был образ действий героя "Карманного оракула" Грасиана; но он предполагал видимое приспособление к действительности, а не выступление против нее. "Каждый - кузнец своей судьбы", - утверждает дон

³⁶ Частичный перевод: Хрестоматия по западноевропейской литературе, с. 619.

³⁷ Шкловский В. Художественная проза. Размышления и разборы. М. 1959, с. 272.

³⁸ Maravall J. A. Op. cit., p. 140.

стр. 121

Кихот (ч. II, гл. 66); "Знай, Санчо, что человек не может стоять выше, чем другой, если не совершает больше деяний, чем другой" (ч. I, гл. 5).

Противоречия между личностью и действительностью резко обострились в XVII столетии. Осознание социального кризиса породило мироощущение какого-то беспорядка ("порвалась связь времен" - Шекспир), "безумства" мира. Когда человек так говорит, он подразумевает конкретные случаи из собственного жизненного" опыта. Главной причиной такого мышления западноевропейцев явилась тогда Тридцатилетняя война (1618 - 1648 гг.), а для испанцев еще и потеря страною авторитета на международной арене и упадок экономики. Тогдашний человек перестал ощущать себя центром мироздания, почувствовав всю сложность и противоречия жизни. Этот новый гуманизм, рождавшийся в новых же условиях, называют трагическим гуманизмом. Он основан на представлении о человеческой личности как о сложном и многоплановом явлении, непрерывно развивающемся и изменяющемся, полном противоречий и постоянной борьбы с окружающим обществом, столь же сложным, противоречивым и многоплановым. Личность XVII в. уже несамоценна, как личность эпохи Ренессанса по XVI столетие; она "зависит от окружения, от природы и от людской массы"³⁹ . Наибольшее воплощение эта тенденция получила в творчестве Б. Грасиана (1601 - 1658 гг.), чей "Карманный оракул"⁴⁰ завоевал огромную популярность у читателя и оказался первым вышедшим в России произведением крупного испанского автора за полстолетия до' переводов на русский язык Сервантеса.

Гуманизм Грасиана неоднозначен. Налицо переход от идеалов гуманизма к эпохе барокко. Почти все писавшие о творчестве Грасиана считают основной чертой его творчества стойкий пессимизм. Но последний бывает двух видов: тот, который заставляет опускать руки и признавать себя бессильным перед окружающей действительностью, и тот, который заставляет искать, как в этих условиях добиться все же положительных результатов. Творчество Грасиана порождено кризисом, но не пронизано кризисом. В порочности своей эпохи Грасиан не сомневался, но зато данное обстоятельство давало ему основания ставить себя выше окружающей действительности. Главное для грасианова героя - стремление к совершенству, что роднит его с гуманистическим идеалом XVI века. Однако в творчестве Грасиана появляются и новые мотивы, которые не встречались в ученом гуманизме столетием раньше. Речь идет о секуляризации мышления. Оно наиболее отчетливо проявляется в самом крупном произведении Грасиана - "Критиконе". Хотя цитаты из Библии составляют в нем седьмую часть всех цитат, они даются между прочим, как нечто всем известное. У него не встречается ни одной цитаты из произведений канонизированных церковью ученых (Фома Аквинский, Августин Блаженный и пр.), зато во множестве имеются цитаты из популярнейших у гуманистов античных авторов ⁴¹ .

В чем же заключалась секуляризация (отделение) мышления? В том, что человек умирает, а дело его, мысли его живут. Стремление к бессмертию великих идей - вот главное, что характеризует испанский гуманизм XVII века. Способ достижения этого в корне отличается от того, что предлагала церковь. На Острове Бессмертия, показанном в "Критиконе", нет ни одного святого, пророка, мученика или церковного деятеля. Не удалось достичь Острова Бессмертия также многим правителям, прославившимся своей жестокостью. Зато деятели культуры и искусства встречаются там в изобилии. Паруса лодки, на которой приплыли герои романа на остров, сделаны из холстов Веласкеса, "первого живописца нашего времени"; там - и Тициан, и Микеланджело, и сугубо житейские, материальные, пущенные в ход людьми средства достижения исторического бессмертия: бочка Диогена, походная палатка Александра Македонского, мост Цезаря через Рубикон. Творчеству Грасиана было близко творчество Д. де Сааведры Фахардо (1584-

³⁹ Виппер Б. Р. Искусство XVII века и проблема стиля барокко. В кн.: Ренессанс, барокко, классицизм, с. 253 - 254.

⁴⁰ Грасиан Б. Карманный оракул. Критикой. М. 1981.

⁴¹ Kraub W. Gracians Lebenslehre. Frankfurt a. M. 1947; Romera-Navarro M. y Furt J. M. El Discrete de Baltasar Grecian. Buenos Aires. 1960; Foster V. R. Baltasar Gracian. Boston. 1975; Senabre R. Gracian y El Criticon. Salamanca. 1979.

стр. 122

1648 гг.), автора книги "Политические замыслы, или идеи христианского правителя". В ту эпоху тема "доброго правителя" приобрела в творчестве испанских гуманистов-историков особую актуальность. Ведь тогда "Испания, подобно Турции, оставалась скоплением дурно управляемых республик с номинальным сувереном во главе"⁴² и нуждалась в прочной центральной власти. Творчество Фахардо, однако, проникнуто еще большим пессимизмом, чем у Грасиана: "Человек вечно настроен против себе подобных. Пещеры зверей не нуждаются в охране, а людям не хватает уже трех средств для защиты спокойствия городов: крепости стен, высоты валов и глубины рвов с водой, они еще оснащают их огнедышащими бомбардами и пушками. Чтобы спали одни, необходимо, чтобы бодрствовали другие. Каких только инструментов не выдумано для уничтожения жизни, как будто она сама по себе не коротка и не подвержена разным случайностям природы!"⁴³ . Популярная у Фахардо другая тема, тема обучения, была необходима ему для пропаганды педагогических идей: "Просвещение улучшает добрых, делает добрых из недобрых". Но, в отличие от Грасиана, считавшего, что мудрость побеждает всё, по мнению Фахардо, и просвещение не всесильно: "Бывают такие человеческие чудовища, каких: не исправит никакое просвещение" ⁴⁴ .

Сравним это с позицией, которую занимал столетием ранее историк-гуманист А. де Гевара (ум. 1545 г.), автор монографии об античном императоре-философе Марке Аврелии. Его цель заключалась в сборе всего накопленного передовым средневековым европейским сознанием (затем в большей части относимым к гуманизму), чтобы предложить это как руководство к действию⁴⁵ . У него еще сохранялся оптимистический взгляд на человека. Тем временем гуманистическая мысль девальвировала политическую власть, видя в ней источник тирании и насилия. Та эпоха характеризовалась подъемом в Европе городских восстаний, носивших антимонархические тенденции. Гевара же, хотя и не доходил до антимонархизма, не избегал критики властей. Республика, по его мнению, есть противоположность тирании - то, что называют "справедливой монархией". Заслуживают внимания и некоторые другие историки-гуманисты. Среди них - Х. П. Мартир Рисо, автора книг "Жизнь Сенеки", "Жизнь Мецената", "Компас государя" и иных. Это типичный представитель позднего гуманизма, который еще существовал в Испании до середины XVII века. Контрреформация наложила на него заметный отпечаток. Хотя Рисо испытывал традиционное влечение к гуманитарным дисциплинам, видя в них условия для развития личности, большее место в его творчестве занимают переводы с живых языков и полемика с другими авторами⁴⁶ . В частности, он полемизировал с драматургом Л. де Вега.

Картина позднего испанского гуманизма была бы неполной, если не упомянуть об искусстве той эпохи, прежде всего о творчестве Д. Веласкеса (1599 - 1660 гг.), художника, увлеченного античностью (он оставил 15 крупных полотен на мифологические темы). Живя и работая в Италии, Веласкес постоянно приобретал греческие и римские скульптуры. Но, поскольку уже изменилось отношение гуманистов к природе и обществу, он стремился не к подражанию античным образцам (подобно былым художникам Высокого Возрождения, например Боттичелли, мечтавшему воссоздать утраченные полотна древности), а к тому, чтобы превзойти их. Теперь к художнику относились как к существу, способному на ограниченном пространстве холста сотворить по своему представлению "человечное". "Миф о Прометее, - писал еще Пико делла Мирандола, - отмечает высшее человеческое достоинство - быть скульптором, ваяющим самого себя"⁴⁷ . Л. де Гранада восхищался "искусностью и умелостью наших рук, способных создать новый, рукотворный мир, едва ли не столь же разнообразный и богатый, как естественный мир,

⁴² Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 10, с. 432.

⁴³ El pensamiento vivo de Saavedra Fajardo. Buenos Aires. 1944, p. 132.

⁴⁴ Ibid., p. 29.

⁴⁵ Maravall J. A. Los topicos del humanismo como programa imperial. En: Carlos V y el pensamiento politico del Renacimiento. Madrid. 1960, p. 183.

⁴⁶ Maravall J. A. Estudios de historia del pensamiento espanol. Siglo XVII. Madrid. 1975, p. 259.

⁴⁷ Maravall J. A. Velasquez y el espiritu de la modernidad. Madrid. 1960, p. 185.

стр. 123

сотворенный Богом"⁴⁸ . "Вторым Богом" считал художника А. Дюрер. Все это полностью относится и к Веласкесу. Искусство Нового времени "не есть нечто антиклассическое или неклассическое. Это - способ продолжать быть классическим, только в иной манере"⁴⁹ . Веласкес не стремился подражать тому, что сделала природа, а старался создать то, что "должна была" произвести природа. Он поэтому не воспроизводил, а как бы заново создавал действительность⁵⁰ . Человек же у Веласкеса оценивался не по общественному положению, а за личные свойства. "Человеческое", имеющее самостоятельное значение, он раскрывал в каждом индивидууме ⁵¹ .

Необходимо сказать также о гуманистических чертах в творчестве Ф. де Кеведо и "Попе де Вега. Л. Ф. де Вега Карпьо (1562 - 1635 гг.), выдающийся драматург, прозаик и поэт, был автором многих сотен пьес, более 20 поэм, пасторального романа "Аркадия", выдержанного в форме диалога романа "Доротея", авантюрного романа "Странник в собственном отечестве", ряда новелл, трактатов и пр.. Им сформулированы основные принципы драмы той эпохи. Одна из его пьес, "Великий герцог Московский", касается событий, связанных с Лжедмитрием I. Наибольший социальный резонанс получила его пьеса "Овечий источник", направленная на защиту угнетенных крестьян и против феодального произвола. Идеалы гуманизма, поддержанные в сочинениях де Вега, повлияли затем через его произведения на драматическое и театральное искусство всей Западной Европы⁵² . Ф. де Кеведо-и-Вильегас (1580 - 1645 гг.), сатирик и борец за свободу взглядов, преследовался властями и инквизицией, ряд лет провел в заключении. Как писатель он отразил кризис ренессансного гуманизма (трактат "Политика бога"): обличая социальные пороки, он уже не верил в возможность "гармоничного" человека и был пессимистом. Широко известны его бытовые новеллы и плутовской роман "История жизни пройдохи по имени дон Паблос"⁵³ .

Каковы же характерные черты испанского гуманизма в целом? Во-первых, он, особенно в XVII в., обращал повышенное внимание на человека. В XVI в., в условиях подъема и укрепления позиций Испании на мировой арене, завоевания ею заморских территорий, стране требовались мужественные, готовые к подвигам люди. Тогда гуманистическая направленность художественных произведений (рыцарские романы) сыграла большую роль в формировании человеческого идеала. А в изменившихся условиях XVII в., когда развернулась борьба "всех против всех" и личность стала более уязвимой, гуманисты поднялись на ее защиту. Сервантес выступил против посягательств на свободу; Грасиан разработал тактику сопротивления угнетению и указал пути к самосовершенствованию в новых условиях. Во-вторых, испанскому гуманизму сильнее, чем гуманизму в других странах, присуща близость к практике. Испанские гуманисты в большинстве своем были не только авторами теоретических сочинений, но и видными педагогами. Многие из них занимали государственные посты. К их мнению прислушивались правители. Наконец, и здесь гуманисты тоже сыграли огромную роль в развитии родного языка (общеевропейское явление).

В Испании деятельность гуманистов протекала в условиях засилья католической церкви, которая "превратилась в самое несокрушимое орудие абсолютизма" ⁵⁴ . Вот почему испанский гуманизм, в отличие от итальянского, не мог превратиться в оппозицию церковной идеологии, и секуляризация общественной

⁴⁸ Biblioteca de autores espanoles. Vol. VI. Madrid. 1927, p. 245.

⁴⁹ Maravall J. A. Estudios, p. 361.

⁵⁰ Maravall J. A. Velasquez, p. 191.

⁵¹ Каптерева Т. П. Веласкес и испанский портрет XVII века. М. 1956; Левина И. М. Искусство Испании XVI-XVII веков. М. 1966.

⁵² Плавский З. И. Лопе де Вега. Л. - М. 1960; Узин В. С. Общественная проблематика драматургии Сервантеса и Лопе де Вега. М. 1963; Балашов Н. И. Испанская классическая драма. М. 1975; Штейн А. Л. Литература испанского барокко. М. 1983.

⁵³ Брежнева Н. В. Идейно-художественная направленность "сновидений" Франсиско де Кеведо и концепция христианского гуманизма в Испании. Л. 1985; Gendreau M. Heritage et creation: recherches sur l'humanisme de Quevedo. Lille 1977.

⁵⁴ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 10, с. 431.

стр. 124

мысли оказалась там лишь частичной. Более того, испанская церковь вообще постаралась использовать достижения гуманизма (искажая их) в собственных целях, пожаловав, между прочим, многим гуманистам высшие духовные звания. Но при всем том испанский гуманизм отнюдь не стал опорой реакционных церковных кругов и не позволил лучшим умам страны подпасть под их влияние. Вклад гуманистов в учение о личности и ее достоинстве содействовал эмансипации человека, что в конечном счете вело к ослаблению авторитета церкви. Поскольку в Испании существовало много сильных центров распространения гуманитарных знаний, это количество затем переросло в качество. Ученый гуманизм сыграл большую роль в развитии испанской культуры в целом, питая своими соками ее Золотой век. Чем же объяснить отсутствие широкого внимания к испанскому гуманизму в специальной литературе? Прежде всего тем, что термин "гуманизм" порою понимается слишком узко. Потом тем, что религиозный оттенок испанского гуманизма долгое время ставил под сомнение вообще наличие в Испании эпохи Возрождения и гуманизма⁵⁵ . Не последнюю роль в недооценке испанского гуманизма сыграли и его сравнительно запоздалый характер, и наличие в нем меньшего количества ярких имен, чем в итальянском, и, наконец, то, что он слабо выходил за стены дворцов и университетов, не превратившись в широкое общественное движение. Но, не будь в Испании гуманистического движения, не было бы и великих деятелей испанской культуры, оказавших сильное влияние на развитие мировой цивилизации. Испанский гуманизм был главной силой, противостоявшей в те века на национальной почве абсолютистско-католической реакции и сдерживавшей ее наступление на все общество и на каждую человеческую личность в частности. В этом и: состоит прежде всего историческое значение деятельности его наиболее ярких представителей.

⁵⁵ О соответствующей дискуссии в целом: Ренессанс, барокко, классицизм. М. 1966; Горфункель А. Х. К спорам о Возрождении. - Средние века. Вып. 46. М. 1983.

Permanent link to this publication: