Автор: Капитан 1 ранга в отставке Г. ПРАВИЛЕНКО.

ОБ ЭТОМ НЕДЮЖИННОЙ СИЛЫ МОРЯКЕ НА ЭСКАДРЕННОМ МИНОНОСЦЕ "СВИРЕПЫЙ" ХОДИЛИ ЛЕГЕНДЫ

ЗВАЛИ его Дмитрием Алексеевым, а в матросской среде просто Митькой. О нем подробно писал мне машинист-турбинист Анатолий Иванович Ручкин. Отличался Дмитрий своим необыкновенным аппетитом, огромной силой, глубоким знанием своей специальности и удивительным спокойствием. На спор со старшим поваром Семеном Червяковым Митька на глазах у своих товарищей "уплел" бачок макарон по-флотски, который обычно выдавался на шесть человек.

Думаете, он был могучего роста? Нет, всего лишь 170 сантиметров, но полуторной ширины и толщины. Широкие Митькины кости были обтянуты дубленой кожей, под которой были рельефно обозначены жилы и мышцы. Его обезжиренное и костлявое тело имело феноменальный вес - 87 кг и не знало сытости, а, как оказалось, в период войны не ведало страха.

Обладая огромной физической силой, он мог в шутку уложить двоих, а то и троих матросов крест-накрест, как дрова, и сам взгромоздиться сверху, ко всеобщему восхищению моряков. Он мог запросто поднять стокилограммовую бочку селедки. Однажды ему на стенке трое моряков взгромоздили на плечи 120-килограммовый куль риса. Митька с этим грузом поднялся по трапу, перешел палубу штабного корабля "Вирония", у которого был пришвартован "Свирепый", поднялся на палубу эсминца, прошел до полубака, поднялся на него и опустил куль у провизионки.

В то же время это был исключительно грамотный котельный машинист. Обладая чрезвычайной выдержкой и хладнокровием, Дмитрий Алексеев был лучшим специалистом, несшим вахту на горении. Никто не мог быстрее его безо всякой шапки дыма экстренно поднять пар в котле. Про его спокойствие и невозмутимость на корабле ходило немало шуток.

Однажды перед смотром готовности корабля к выходу в море прибыли проверяющие из штаба. Командир БЧ-5 предупредил командиров боевых постов, что вводные проверяющих не выполнять до команды "фактически". Во время экстренного подъема пара в третье котельное отделение вошло несколько штабников. Митька молчаливой глыбой стоял перед фронтом котла и следил за форсунками. Один из проверяющих обратился к нему с вопросом: какой диаметр сопла у форсунки? Митька не дрогнул. Тогда проверяющий потрогал его за плечо и повторил вопрос. И вновь - ни звука. Проверяющий обратился к старшине команды Капитону Зайцеву - почему, дескать, матрос молчит. Старшина ответил: а вы, мол, скомандуйте ему "фактически". Командир подал эту команду, на что Митька так громогласно рявкнул "Пять миллиметров!", что проверяющие вздрогнули и оставили котельное отделение.

В боевой обстановке никакие бомбежки, тревоги и артобстрелы не производили из него устрашающего впечатления. Он тоже был внимателен и абсолютно спокоен. Даже в тот критический момент, когда тридцатого сентября 1941 года вражеский снаряд угодил в основание левого зенитного орудия, пронизал радиорубку и взорвался в орудийной опорной тумбе, и на корабле возник большой пожар, Дмитрий Алексеев сохранил спокойствие и продолжал нести вахту в котельном отделении, хотя огонь бушевал в соседнем помещении, буквально над ним.

В условиях войны на эсминце не раз выходили из строя механизмы. Когда требовалось вскрыть их, ремонтировать, проводить ревизии, командир БЧ-5 инженер-капитан 3 ранга П. Тахтай непременно звал Дмитрия Алексеева. Это был один из знающих, надежных моряков, обладавших большой физической силой.

В послевоенные годы, когда был создан совет ветеранов "Свирепого" и проводились их встречи, ни разу на них не присутствовал Дмитрий Алексеев, он как бы потерялся. Но котельный машинист Георгий Глухарев утверждал, что в период самых опасных боев за Ленинград Дмитрий Алексеев отпросился все же на сухопутный фронт. Возможно, там и закончил свой боевой путь этот удивительный моряк. Но это лишь предположение.

Permanent link to this publication: