Эта статья написана на основе рассекреченных в последние годы документов архивов России, а также опубликованных в Китае документов и мемуаров и затрагивает такие темы, как подоплека платформ, которые отстаивали в 1950 г. Китай и СССР при заключении нового договора (Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи от 14 февраля 1950г. - Прим. ред.), и влияние на дальневосточную политику СССР результатов урегулирования имевшего место конфликта интересов.

Разные представления в Китае и СССР относительно союзного договора

Победоносный исход китайской революции коренным образом изменил ситуацию на Дальнем Востоке, вынудив Советский Союз среди прочего пересмотреть свою позицию в отношении Китая. Чтобы усилить способность противостоять Соединенным Штатам в обстановке холодной войны, И.В. Сталин, без сомнения, нуждался в восточном блоке, в котором новый Китай был бы союзником СССР. Только что завоевавшая власть в стране Коммунистическая партия Китая, исходя из идеологических интересов, соображений безопасности, интересов экономического строительства в будущем и т.д., разумеется, также нуждалась в поддержании тесных союзнических отношений с Советским Союзом. В этом смысле Сталин и Мао Цзэдун имели общие цели и чаяния. Однако каким образом в юридической форме претворить в жизнь эти цели и намерения - по этому вопросу в Китае и Советском Союзе были разные представления. Форма и методы воплощения надежды Сталина на союз с новым Китаем не предусматривали торпедирования ялтинской системы и обретенных Советским Союзом завоеваний в Северо-Восточном Китае. Мао Цзэдун же задумывался о том, как создать внешнеполитический имидж самостоятельного и независимого нового Китая, как обеспечить его экономические интересы в китайско-советском договоре, как добиться того, чтобы демократические партии,

Шэнь Чжихуа, Председатель Пекинской Ассоциации изучения истории Востока, научный сотрудник Пекинского университета.

стр. 120

группы и нация в целом приняли просоветскую платформу КПК. Этот узел противоречий отражался в вопросе о том, заключать ли новый договор о союзе и, если да, то в каком виде.

Наиболее ранние контакты китайской и советской сторон по этому вопросу состоялись в начале 1949 г. во время секретной поездки члена Политбюро ЦК ВКП(б) А.И. Микояна в Сибайпо. Хотя на тогдашних встречах не ставился вопрос об аннулировании китайско-советского союзного договора 1945 г., а обсуждение началось с некоторых конкретных проблем Синьцзяна, Монголии и Северо-Восточного Китая, тем не менее именно они затрагивали вопросы суверенитета и сталкивающихся интересов Китая и СССР.

Согласно документам из российских архивов, во время переговоров в Сибайпо советская сторона придерживалась той же тактики, что и на переговорах с гоминьдановским правительством в 1945 г., то есть за уступки в синьцзянском вопросе обеспечить интересы СССР в вопросах о Монголии и Северо-Восточном Китае ¹ . Когда Мао Цзэдун намекнул на вмешательство Советского Союза в синьцзянский вопрос, Микоян сразу же заявил, что Советский Союз не имеет никаких требований или поползновений в этом вопросе. Когда же Мао Цзэдун попробовал прозондировать вопрос об объединении Монголии, Микоян недвусмысленно заявил о твердой позиции СССР не поддерживать объединение Внутренней и Внешней Монголии. Что касается вопроса об аренде Порт-Артура (Люйшунь), то стороны после взаимного прощупывания позиций пришли к единому мнению, что советские войска временно сохранят за собой эту военно- морскую базу, которая будет возвращена Китаю после заключения мирного договора с Японией и вывода из Японии американских войск. Однако у Микояна тогда сложилось впечатление, что у Мао Цзэдуна "есть свои тактические соображения, которые он не раскрывал" ² .

Суть вопроса о Северо-Восточном Китае заключалась в возвращении Китаю прав собственности на Китайско- Чанчуньскую железную дорогу (КЧЖД). Этой проблемой был также в наибольшей степени озабочен Сталин. Если говорить о том, что утверждение в морском порту и незамерзающей гавани, дающей выход в Тихий океан, было ядром российской стратегии на Дальнем Востоке, то КЧЖД представляла собой жизненно важную линию этой стратегии. Сталин очень опасался, что Мао Цзэдун дезавуирует соглашение 1945 г. о КЧЖД, и во время переговоров неоднократно в своих радиограммах спрашивал представителя ВКП(б) при ЦК КПК И.В. Ковалева: "Каково истинное отношение китайских товарищей к договору о Китайско-Чанчуньской железной дороге, считают ли они его по-настоящему равноправным?" ³ . Микоян на переговорах откровенно говорил руководителю КПК, что Советский Союз не считает неравноправным соглашение относительно КЧЖД. Мао Цзэдун ответил Микояну уклончиво, что некоторые трения, существующие в вопросе о возвращении прав на имущество КЧЖД, можно решить на месте, и согласился, чтобы Гао Ган и Ковалев вместе изучили эту проблему ⁴ . Однако Сталин уже знал от Ковалева: Гао Ган и Чэнь Юнь внешне признали соглашение о КЧЖД равноправным и удовлетворительным, но "фактически китайцы втихомолку думают о необходимости взять железную дорогу под свой полный контроль, они всеми средствами забирают право управления этой железной дорогой из рук советских." ⁵ . Поэтому с точки зрения Москвы лучше всего было бы пока отложить решение на этот счет.

Через несколько месяцев Лю Шаоци совершил секретную поездку в Москву с целью дальнейшего прояснения вопроса о том, как решить проблему китайско-советского договора. В письменном докладе Сталину Лю Шаоци, отметив, что правительство нового Китая желает сохранить действующий китайско-советский договор, вместе с тем поставил вопрос о трех вариантах подхода к нему:

стр. 121

1) Правительство нового Китая объявляет, что оно полностью признает продолжение действенности договора и не вносит в него никаких поправок. 2) В соответствии с духом прежнего договора представители правительств двух стран подписывают новый договор о дружбе и союзе между Китаем и СССР. 3) Представители правительств двух стран обмениваются меморандумами о временном сохранении договора в прежнем виде, но вместе с тем готовятся в надлежащее время заключить новый договор. В это время Сталин по-прежнему не торопился ответить на поставленный китайской стороной вопрос. Его резолюция на докладе Лю Шаоци гласила: "Вернуться к этому вопросу после того, как Мао Цзэдун прибудет в Москву" ⁶ . Очевидно, что лидеры Китая и Советского Союза хотели прощупать позиции друг друга на начинавшихся в скором времени внешнеполитических переговорах.

Прошел лишь месяц после образования нового Китая, когда Мао Цзэдун 8 ноября 1949 г. направил телеграмму в Москву, выразив желание посетить Советский Союз и подчеркнув при этом, что во время визита он хотел бы обсудить вопрос о китайско-советском договоре. В телеграмме также говорилось, что если нужно будет заключить договор, то Чжоу Эньлай прибудет в Москву для его подписания ⁷ . На следующий день ЦК КПК в телеграмме китайскому послу в СССР Ван Цзясяну также разъяснил эту цель ⁸ . Одновременно Ковалев в докладе Сталину тоже сообщил: Мао Цзэдун сказал ему, что он рассчитывает на трехмесячную поездку. В первый месяц пребывания в Советском Союзе он хотел бы провести переговоры со Сталиным и заключить новый китайско-советский договор. Второй месяц посвятить поездке в Восточную Европу, а в третий месяц отдохнуть и полечиться на юге Советского Союза. Поэтому китайцы надеются, что Сталин поставит вопрос о китайско-советском договоре в свою повестку дня ⁹ . По-видимому, отправляясь в Москву, Мао Цзэдун намеревался, во-первых, заключить союз с СССР и, во-вторых, оформить союзнические отношения в форме нового договора. Это намерение было совершенно очевидно ¹⁰ .

Мао Цзэдун настаивает на заключении нового китайско-советского договора

16 декабря 1949 г. сразу же после прибытия в Москву состоялись официальные переговоры Мао Цзэдуна со Сталиным. Однако первый диалог двух лидеров о китайско- советском договоре 1945 г. зашел в тупик. Когда Мао Цзэдун заговорил о том, что после поездки Лю Шаоци в Советский Союз ЦК КПК изучил вопрос о "Договоре о дружбе и союзе между Китаем и СССР", Сталин немедленно прервал его, заявив: "Этот договор заключен между Советским Союзом и Китаем в соответствии с ялтинскими соглашениями", поэтому СССР "решил временно не менять никаких статей этого договора, поскольку измени хотя бы одну статью, это, возможно, дало бы юридическую зацепку для США и Англии поставить вопрос о ревизии статей соглашений о Курильских островах, Южнокурильских островах и других статей". Однако можно "поискать приемлемый способ, формально сохранив, но в действительности изменив действующий договор". Таким образом, Сталин сразу же объявил, что Советский Союз не готов заключить новый договор, а Мао Цзэдун не смог ясно выразить точку зрения китайской стороны" ¹¹ . В телеграмме Лю Шаоци от 18 декабря Мао Цзэдун высказал свое понимание результатов этих переговоров: Советский Союз "не намерен изменять легитимность действующего китайско-советского договора", аренда Советским Союзом Порт-Артура на 30 лет "формально не может быть пересмотрена", однако можно опубликовать заявление о согласии Советского Союза на вывод оттуда своих войск. В телеграмме также содержалось положение, не зафиксированное в российском архиве: хотя

стр. 122

Мао Цзэдун заявил, что китайское общественное мнение считает, что действующий договор уже утратил свое значение, Сталин по-прежнему настаивал на том, что его изменение потребует примерно двух лет. Он также настаивал на отсутствии необходимости для Чжоу Эньлая приезжать в Москву. В такой обстановке Мао Цзэдун предложил Политбюро ЦК КПК обсудить этот вопрос и высказать мнение о том, как поступить ¹² .

21 декабря Лю Шаоци, Чжоу Эньлай и Чжу Дэ в ответной коллективной телеграмме передали мнение Политбюро о результатах обсуждения, то есть, что, в соответствии с советской позицией Чжоу Эньлаю "нет необходимости" ехать в Москву ¹³ . Однако Мао Цзэдун не прекращал своих усилий. Чтобы продемонстрировать позицию китайской стороны, он 22 декабря пригласил на беседу Ковалева и потребовал новой встречи со Сталиным, четко заявив о двух проектах решения проблем. Во-первых, о решении вопроса китайско-советского договора и целого ряда других вопросов и о необходимости приезда Чжоу Эньлая в Москву для проведения процедуры подписания. Во-вторых, о проведении многоаспектных консультаций по различным вопросам, но пока без соответствующей процедуры подписания ¹⁴ . Несмотря на то, что Мао Цзэдун питал чрезвычайно большие надежды на эти переговоры ¹⁵ , тем не менее на состоявшейся 24 декабря встрече Сталин абсолютно проигнорировал вопрос о китайско-советском договоре, и Мао Цзэдун был этим до крайности разочарован ¹⁶ . На этот раз Мао Цзэдун действительно разгневался. Он отверг предложение И.В. Ковалева и Н.Т. Федоренко отправиться в путешествие по всему Советскому Союзу, предпочтя "отоспаться на даче" ¹⁷ . В этот момент атмосфера в Москве сложилась тяжелая и напряженная. Сталин ожидал, что Мао Цзэдун изменит свою позицию, а Мао Цзэдун предпринимал шаги, чтобы вынудить Сталина к уступкам.

Через 8 дней появились и результаты. В 8 часов вечера 2 января 1950 г. В.М. Молотов и А.И. Микоян явились на дачу, где остановился Мао Цзэдун, чтобы специально разъяснить новую позицию Советского Союза: он был согласен заключить новый китайско-советский договор ¹⁸ . Согласно записи в дневнике Ван Дунсина, 3 января Мао Цзэдун пребывал "в особенно хорошем настроении", "разговаривал и смеялся" ¹⁹ . Что касается причины, по которой Сталин пошел на уступки, то, пожалуй, главное соображение было связано с тем, что в условиях уже сложившейся ситуации холодной войны чрезвычайно важным фактором для безопасности СССР в регионе Дальнего Востока и для его стратегических интересов в Азии был вопрос о том, присоединится или нет Китай к социалистическому лагерю во главе с Советским Союзом. Позиция же, занятая Мао Цзэдуном, и его поведение, несомненно, усиливали опасения Сталина.

1 января, когда советский посол в Китае Рощин, выполняя указание, посетил Мао Цзэдуна, последний заявил, что по состоянию здоровья он "собирался неделю полностью посвятить отдыху" и отменил планы посещения различных районов СССР, что он "не намерен осматривать заводы, не намерен делать доклады, не намерен также выступать с публичными речами". Кроме того, он на месяц раньше намеченного собирается вернуться в Китай. В то же время Мао Цзэдун намеренно дал понять: китайское правительство готовится к переговорам с Бирмой и Индией по вопросу об установлении дипломатических отношений и, кроме того, "вскоре Англия и другие страны британского содружества также предпримут ясные шаги в вопросе о признании Китайской Народной Республики" ²⁰ . Очевидно, что Мао Цзэдун языком восточной дипломатии выражал Сталину свое недовольство и оказывал на Москву давление на фоне распространявшихся на Западе слухов, будто Мао Цзэдун находится "под домашним арестом", а китайско-советские отношения оказались в напряженном состоянии ²¹ . Как бы то ни было, когда китайско-советские перего-

стр. 123

воры зашли в тупик, в отношениях Китая с другими странами и особенно с западными державами произошел поворот, что было, без сомнения, потрясением для Сталина. Он почувствовал, что это - предвестник разрядки в китайско- американских отношениях ²² . Обдумав возможные сдвиги в международных отношениях и угрозу интересам Советского Союза в Азии, которую представляло бы сближение Китая с силами Запада, Сталин в любом случае не мог допустить возвращения Мао Цзэдуна в Китай с пустыми руками ²³ .

Скрупулезное проектирование Советским Союзом союзного договора

Однако тогдашние уступки со стороны СССР были лишь поверхностными. Коренная цель Сталина состояла в том, чтобы и создать союз с Китаем, и сохранить уже полученные Советским Союзом приобретения по договору 1945 г. Руководствуясь именно таким курсом, советская сторона приступила к напряженной работе по подготовке проектов договора и соответствующих соглашений.

В составленных 5-9 января Министерством иностранных дел СССР двух первоначальных проектах договора ясно указывалось: "Заключенные 14 августа 1945 г. соглашения о КЧЖД, Порт-Артуре и Дальнем продолжают оставаться в силе" ²⁴ . Поскольку Сталин ранее согласился на вывод советских войск из военно-морской базы Порт-Артур после заключения мирного договора с Японией, министерство иностранных дел тоже немало поломало голову, вертя свою заготовку так и сяк, пока, наконец, не предложило следующую формулу: "Находящиеся в настоящее время в Порт-Артуре и Дальнем советские войска в течение 2-3 лет после вступления в силу настоящего договора полностью выводятся в пределы Советского Союза, вывод войск начнется в 1950 г.", при этом говорилось, что после заключения мирного договора с Японией соглашение о Порт-Артуре и Дальнем пересматривается. Было и еще одно изменение, заслуживающее внимания, а именно: в окончательном варианте название договора в проекте как "Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи" было изменено на "Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи" ²⁵ . Так как Мао Цзэдун на переговорах 16 декабря и 6 января использовал название "договор о дружбе и союзе", министр иностранных дел А.Я. Вышинский, определяя окончательное название договора, возможно, принял во внимание эту формулировку китайской стороны ²⁶ .

Чтобы сохранить в новом договоре частично содержание старого, главным образом в вопросах о КЧЖД и Дальнем, специалист по договорному праву МИД СССР В.Н. Дурденевский специально изучил международно-правовые преценденты и соответствующие международные договоры в поиске юридических обоснований. В меморандуме, направленном Вышинскому 13 января, он предложил: "Оптимальным для сохранения части старого договора, не входя в противоречие с новым договором, было бы сделать дополнительное пояснение. Такое дополнительное пояснение можно внести в текст нового договора или же подписать протокол и специальную ноту" ²⁷ . Поскольку Китай уже заявил, что не будет в ближайшее время возвращать себе Порт-Артур, стратегические интересы СССР на Дальнем Востоке заключались главным образом в обеспечении права контроля над КЧЖД и ее конечным пунктом - Дальним. Именно поэтому Москва уделяла чрезвычайно большое внимание соглашению о КЧЖД и Дальнем. Ее метод состоял в том, чтобы отделить этот вопрос от договора как такового (включая и вопрос о Порт-Артуре) и ставить его отдельно. Вышинский передал 16 января Молотову "Протокол о признании сохраняющим силу соглашения о Китайско-Чанчуньской железной дороге" и проект

стр. 124

"Заявления" того же содержания, в которых специально указывалось, что "срок действия данного протокола определяется точно в соответствии со сроком, указанным в соглашении о Китайско-Чанчуньской железной дороге, заключенном в Москве 14 августа 1945 г.". Одновременно он предложил, чтобы при подписании китайско-советского договора было сделано заявление в форме "дополнительной статьи": "Заключение данного договора не возлагает на советскую и китайскую сторону обязательства за долги каждой из сторон по прежнему договору" ²⁸ .

19 января министерство путей сообщения СССР предложило текст проекта соглашения о КЧЖД и Дальнем, в котором говорилось: заново определить состав имущества КЧЖД, то есть включить предприятия, построенные и реконструированные японцами на южной магистрали (Харбин - Дальний), не принадлежавшей ранее КЧЖД, в состав имущества железной дороги; освободить от уплаты таможенных пошлин, всех специальных налогов и других налогов на грузовые перевозки импортируемых товаров, которые необходимы КЧЖД и принадлежащим ей предприятиям и учреждениям; руководство гаванью Дальнего, не включенной в качестве составной части в КЧЖД, возлагается на представителя советской стороны; создать руководимую военно-морским министерством СССР совместную китайско-советскую дальневосточную компанию морских перевозок. Министр путей сообщения Б.П.Бещев в заключительной части своего доклада специально разъяснил, что включение прежде относившегося к южно-маньчжурской железной дороге участка в имущество КЧЖД исходит из экономических интересов - ежегодно эта железная дорога способна создавать прибыль примерно в 160 млн рублей. Переданное 21 января решение Совета министров СССР о КЧЖД, а также проекты двух протоколов предусматривали проведение переговоров с китайской стороной на основе вышеупомянутых документов ²⁹ .

ЦК ВКП(б) 22 января утвердил проекты 12 документов, составленных специальными комиссиями ³⁰ . Особого внимания заслуживает тот факт, что они включали в себя все вопросы, которые могли затрагиваться на китайско-российских переговорах, однако сами соглашения о Порт-Артуре и Дальнем и соглашение о КЧЖД отсутствовали. Причина этого заключалась в том, что советская сторона считала абсолютно ненужным составление заново проектов этих двух соглашений - прежнее соглашение о КЧЖД продолжало оставаться в силе, а прежнее соглашение о Порт-Артуре и соглашение о Дальнем должны были рассматриваться вновь после заключения мирного договора с Японией. Предложенные же Советским Союзом части, подлежащие изменению, уже были реализованы в соответствующих двух протоколах. Такова была полная картина представлений и ожиданий советской стороны перед началом официальных переговоров о китайско-советском договоре. Ожидалась реакция на это только что прибывшего в Москву Чжоу Эньлая.

Серьезные уступки, на которые был вынужден пойти Сталин

Чжоу Эньлай во главе огромной китайской правительственной делегации 20 января прибыл в Москву и 22 января принял участие в третьей официальной встрече Сталина и Мао Цзэдуна. На этих переговорах Мао Цзэдун и Сталин пришли к единому мнению по нескольким принципиальным вопросам: заключить новый китайско-советский договор; впредь до заключения мирного договора с Японией соглашение о Порт- Артуре должно по-прежнему оставаться в силе, а после этого советские войска будут выведены из Порт-Артура; юридически сохранить в силе соглашение о КЧЖД, а на деле внести в него надлежащие поправки; Советский Союз отказывается от прав на Дальний; руководящие должности на КЧЖД по очереди будут занимать китайская и со-

стр. 125

ветская стороны; конкретные переговоры поручить провести Микояну, Вышинскому, Чжоу Эньлаю и Ли Фучуню ³¹ .

23 января делегации Китая и СССР провели переговоры, впервые обсудив представленный советской стороной проект "Китайско-советского договора о дружбе, союзе и взаимной помощи". В 23 часа 24 января этот проект после внесения поправок китайской стороной был передан советской стороне. Детальное сопоставление проектов обеих сторон показывает, что проект с поправками китайской стороны, кроме перестановки местами абзацев и добавления прилагательных, ни в названии, ни по содержанию не имел каких-либо существенных отличий от проекта советской стороны ³² . После этого стороны дважды вносили исправления в текст договора, но это также были отдельные редакционные поправки и перестановки ³³ . Это вполне объяснимо, поскольку содержащиеся в договоре положения о предотвращении агрессии Японии и ее союзников, об усилении двусторонней координации и сотрудничества отвечали общим чаяниям и требованиям китайской и советской сторон. То, что действительно затрагивало острый конфликт между сторонами, крылось в конкретных практических вопросах.

После двухдневных изучений и обсуждений китайская сторона 26 января предложила подготовленный под председательством Чжоу Эньлая проект "Соглашения о Порт- Артуре, Дальнем и Китайско-Чанчуньской железной дороге". Прежде всего данный проект формально отличался от советского проекта: несколько важных вопросов, затрагивавших серьезные интересы, ставились для разрешения в едином соглашении. Фактически это было равносильно отрицанию мнения советской стороны, предусматривавшего новое рассмотрение вопроса о соответствующих соглашениях после заключения мирного договора с Японией. Китайский проект требовал немедленного пакетного разрешения вопроса о новом рассмотрении всех соглашений. По содержанию расхождения между позициями сторон оказались еще более глубокими. В проекте китайской стороны в статью, касавшуюся вывода советских войск из Порт-Артура после заключения мирного договора с Японией, было добавлено дополнительное условие: если "по каким-то причинам задержится заключение мирного договора с Японией, а срок действия данного соглашения превысит три года и соответствующий договор не будет заключен, то советские войска немедленно выводятся из района Порт- Артур". Наиболее важной была постановка китайской стороной проблемы, которая в советском проекте абсолютно не мыслилась. Главное здесь состояло, во-первых, в том, что Советский Союз отказывался от аренды Порт-Артура как военно-морской базы, отказывался от всех правооснований и интересов в Дальнем и на КЧЖД и одновременно заявлял, что все вышеуказанные права и обязанности возвращаются Китайской Народной Республике. Во-вторых, все имущество в Дальнем и районе Порт-Артура, которое в настоящее время находится во временном распоряжении или аренде Советского Союза, принимается правительством Китая. В- третьих, через три года после заключения мирного договора с Японией или истечения срока действия данного соглашения правительство СССР немедленно передает на безвозмездной основе в собственность Китая КЧЖД и все принадлежащее ей имущество. ³⁴

За исключением вопроса о выводе войск из Порт-Артура, проект китайской стороны почти полностью отвергал прежние предложения советской стороны. Для последней это было совершенно неожиданным, и по получении проекта Чжоу Эньлая она провела его напряженное изучение и неоднократно вносила поправки. Автор данной статьи обнаружил в документах российского архива четыре варианта разных поправок к проекту китайской стороны. Несмотря на трудности чтения правки, вносимой от руки часто неразборчивым

стр. 126

почерком, удалось установить редакционные исправления, вносимые различными людьми. Мест, которые вычеркивались или правились, оказалось чрезвычайно много. В особенности в экземпляре текста, правленном Сталиным, где видны его гнев и раздражение ³⁵ . Тем не менее после хладнокровных обсуждений и серьезных размышлений Сталин все-таки принял решение пойти на уступки. Переданный советской стороной 28 февраля Ши Чжэ вариант поправок к соглашению был уже очень близок к тексту проекта китайской стороны. В этом проекте соглашения советской стороны не ставился вопрос об отказе СССР от всех прав и интересов в Порт-Артуре, Дальнем и на КЧЖД и была добавлена статья о том, что Китай "компенсирует расходы Советского Союза на восстановление и строительство объектов в Порт-Артуре с 1945 года". Кроме того, советская сторона приняла статью о Порт-Артуре (за исключением передачи имущества), а также статью о том, что администрация в Дальнем полностью переходит под юрисдикцию Китая, и о том, что вся собственность (Порт- Артур исключался) немедленно отходит китайскому правительству. Особенно примечательным было принятие советской стороной статьи о безвозмездной передаче Китаю прав и всего имущества КЧЖД после заключения мирного договора с Японией или же не позднее конца 1952 г. Однако в протокол к данному соглашению, переданный одновременно советской стороной, были добавлены три пункта: товары и сырье, ввозимые и вывозимые Советским Союзом из Порт- Артура, освобождаются от всех пошлин; вышеупомянутые товары и сырье освобождаются от китайского таможенного контроля, советские войска и военные материалы могут свободно перевозиться по КЧЖД, и тарифы за их транспортировку исчисляются по действующим ценам на перевозку китайских войск36.

31 января китайская сторона вновь высказалась по поводу советского проекта, предложив включить в него положение о том, что китайские войска и военные материалы также могут свободно перевозиться по сибирской железной дороге Советского Союза ³⁷ . Этого советская сторона уже не могла вынести. Поэтому на китайско-советских переговорах 31 января-2 февраля произошла острая полемика. Микоян считал, что переброска китайских войск из Маньчжурии в Синьцзян по советской железной дороге лишена какого бы то ни было практического смысла и целесообразности, что предложение китайской стороны по сути дела является "контрпредложением", направленным против советских предложений, "специфической формой завуалированного выступления против этого советского предложения", поэтому в нем "нет никакой необходимости, и оно абсолютно неприемлемо". Если же китайская сторона будет на нем настаивать, то придется вновь вернуться к вопросу о сроках действия соглашения о КЧЖД. Чжоу Эньлай и Мао Цзэдун, посоветовавшись, сняли это требование ³⁸ .

11-13 февраля китайские и советские представители начали новый раунд переговоров. Очевидно, для предотвращения экспансии США в Северо-Восточной Азии, вызванной уходом советских сил из северо-восточного региона, Советский Союз представил новый проект соглашения, в котором предусматривалось, что в регионе советского Дальнего Востока и на территории среднеазиатских республик, а также в пределах китайской Маньчжурии и Синьцзяна не должны предоставляться иностранцам концессии и позволяться капиталу и гражданам третьих стран в прямой или косвенной форме участвовать в предпринимательской деятельности. Это и было так называемое "Дополнительное соглашение". Китайская сторона приняла его, и на переговорах Чжоу Эньлай заявил, что товарищ Мао Цзэдун согласен с проектом этого соглашения и что имеется несколько небольших чисто редакционных замечаний. Чжоу Эньлай заявил также, что Китай готовится предпринять экономиче-

стр. 127

ские меры, чтобы постепенно сократить экономическую деятельность иностранных компаний и организаций в пределах Северо-Восточного Китая и Синьцзяна ³⁹ .

Глубинные соображения Сталина, касающиеся китайско-советских отношений

В политическом и военном плане установление союзнических отношений между Китаем и СССР, без сомнения, было благоприятным для обеих сторон. Но с экономической и внешнеполитической точек зрения понимание этого вопроса каждой из сторон было неодинаковым. Следует отметить, что официально подписанные 14 февраля китайско-советский договор о дружбе, союзе и взаимной помощи, а также связанные с ним документы в целом все-таки отвечали чаяниям Китая, так как в общем итоге обеспечивали его суверенитет и экономические интересы, а также открывали перед новым Китаем широкие возможности для аннулирования всех неравноправных договоров. Что касается позиции Сталина, то для него заключение договора означало, что после 1952 г. Советский Союз лишался бы обладания выходом в Тихий океан и незамерзающим портом, а это было стратегической целью СССР на Дальнем Востоке, достигнутой в результате осуществления Ялтинских соглашений и китайско-советского договора 1945 г. Неужели Сталину действительно хотелось принести в жертву стратегические интересы Советского Союза, которые он вынашивал многие годы и достижение которых было столь нелегким? ⁴⁰ И если Сталин смог пойти на такие серьезные уступки, то какие же чрезвычайные причины или глубинные соображения вынудили его сделать это?

Во-первых, одним из двух важнейших факторов, под влиянием которых формулировались стратегические цели СССР на Дальнем Востоке, являлась проблема Монголии. Она была успешно снята в ходе китайско-советских переговоров. В результате Сталин избавился от одной своей головной боли. Однако он понимал также, что китайская сторона уступку в монгольской проблеме обуславливает разрешением проблемы КЧЖД.

Хотя Мао Цзэдун в Сибайпо пообещал больше не выдвигать вопрос об объединении Монголии, тем не менее Сталин действительно не имел гарантий, что на официальных переговорах этот вопрос не будет поднят и что Китай не поставит его в прежнем виде. Поэтому Советский Союз провел в этом плане всю необходимую подготовку. По просьбе министерства иностранных дел Дурденевский 16 января доложил Вышинскому, что для него уже приготовлены текст протокола всенародного референдума о независимости Монголии от ноября 1945 г., коммюнике о ратификации признания независимости и подготовке обмена дипломатическими представителями, а также тексты нот, которыми обменялись Китай и Монголия 14 февраля 1946 г. ⁴¹ Но все эти материалы, приготовленные советской стороной, не были пущены в ход, поскольку китайская сторона в тот раз так и не подняла вопрос о Монголии. Однако пока советская сторона ломала голову над переданными ей китайской стороной 26 января протоколами о КЧЖД, Порт- Артуре и Дальнем, Чжоу Эньлай внезапно поставил вопрос о Монголии ⁴² . Для Сталина оказалось совершенно неожиданным то, что китайская сторона по собственной инициативе заявила о признании свершившимся фактом независимости Внешней Монголии (МНР. - Прим. ред.) и предложила путем обмена нотами решить этот щекотливый для СССР вопрос. Однако только после ознакомления с составленным китайской стороной текстом ноты Сталин понял, что скрывается за этим шагом Чжоу Эньлая. Суть ноты состояла в том, что китайское заявление о независимости Внешней Монголии должно было быть обнародовано одновременно с объявлением китайской

стр. 128

и советской сторонами об аннулировании договора 1945 г. в специальном пункте "Китайско-советского договора о дружбе, союзе и взаимной помощи" ⁴³ . Иными словами, успешное разрешение вопроса о Монголии было увязано с аннулированием китайско-советского договора 1945 г., а также других соглашений и всех приложений к нему. В противном случае не мог бы быть оформлен новый китайско-советский союзный договор. Это и поставило Сталина в положение, когда он вынужден был делать выбор между Монголией и Северо-Восточным Китаем.

Во-вторых, в международной политической обстановке, когда уже возникло состояние холодной войны между СССР и США, включение Китая в социалистический лагерь во главе с Советским Союзом было стратегическим замыслом Сталина с целью установления контроля и влияния СССР в Азии для противостояния США. Вместе с тем это был основной стимул для установления союзнических отношений Советского Союза с Китаем. Если сопоставить стратегические цели в политической и внешнеполитической областях, то экономические интересы СССР в Северо-Восточном Китае следует отвести на второе место, Северо-Восточный Китай, естественно, был несопоставим со значением всего Китая для обеспечения безопасности дальневосточного региона СССР.

Сталин не доверял Мао Цзэдуну, он постоянно опасался, что КПК может пойти по пути Тито, но особенно его терзали тяжкие думы по поводу развития отношений нового Китая с США ⁴⁴ . Между тем имевшаяся у Советского Союза разведывательная информация полностью подтверждала, что Соединенные Штаты всемерно стремятся вбить клин в китайско-советские отношения и подстрекают новый Китай освободиться от советского контроля и влияния. Ответственный сотрудник разведывательного ведомства КПК Ли Кэнун 17 ноября 1949 г. в одной беседе, состоявшейся в советском посольстве, рассказал, что у США имелся план "превращения КПК во второй титовский блок", а первоочередной задачей деятельности разведывательных органов США в Китае было "разрушение дружбы между Китаем и СССР". Центр тяжести американской пропаганды, по словам Ли Кэнуна, лежит в "провокационном изображении китайско-советской торговли как грабежа китайского зерна и природных ресурсов", в нападках на китайско-советский договор 1945 г. как на "неравноправный договор империалистического характера, который привел к потере Китаем северо-восточной части, а также всего промышленного оборудования в Маньчжурии" ⁴⁵ . 17 января 1950 г. советское посольство в Китае вновь докладывало о провокационных планах США по поводу китайско-советских отношений: согласно надежной информации, "в настоящее время американский империализм в своей политике в отношении Китая сугубое внимание уделяет проблеме китайско-советских отношений. Свои надежды США возлагают на то, что после признания ими народного правительства можно будет с помощью торговли добиться экономической зависимости Китая от них, чтобы затем оказывать на него политическое давление. США боятся участия Китая в социалистической системе, возглавляемой Советским Союзом". Сейчас США используют возможности, открывающиеся в связи с признанием Китая Англией, прощупывая перспективы развития торговых связей с КНР и получая через англичан необходимую информацию "в качестве моста для установления в будущем связей с народным правительством" ⁴⁶ . Нет сомнений, что такие сообщения сильно беспокоили Сталина. Особенно это проявилось после того, как до Москвы дошло публичное выступление Д. Ачесона 12 января. Сталин тогда пришел в еще большее волнение и немедленно послал Молотова и Вышинского встретиться с Мао Цзэдуном. Он выразил надежду, что Китай и СССР вместе отреагируют на него, и попросил китайское правительство первым выступить с заявлением ⁴⁷ . Почему Мао Цзэдун в ответ настоял на том,

стр. 129

чтобы китайское заявление делалось от имени руководителя Главного управления по делам печати, до сих пор остается неясным. Однако Сталин был очень недоволен и упрекал Мао Цзэдуна в дезорганизации намечавшихся шагов. Тем не менее, это в полной мере демонстрирует то внимание, которое уделял Сталин к данному вопросу ⁴⁸ . Если бы из-за расхождения экономических интересов разрушились политические отношения между Китаем и Советским Союзом, это нанесло бы невосполнимый ущерб глобальной стратегии СССР. Как бы то ни было, Сталин не мог допустить, чтобы американцы помешали планам установления союзнических отношений между СССР и Китаем ⁴⁹ .

В-третьих, очень возможно, что Сталин имел еще более точный и далеко идущий замысел: пожертвовать интересами СССР в Северо-Восточном Китае, ради осуществления своих стратегических целей. Ядро такого замысла - изменить политику на Корейском полуострове, то есть от оборонительной стратегии на 38-й параллели перейти к наступательной, но сделать это так, чтобы формально не наносился ущерб интересам США.

Коль скоро Сталину пришлось принять условия Мао Цзэдуна при заключении договора и коль скоро он не желал лишиться выхода к Тихому океану и незамерзающей гавани и ему понадобилось искать спасительные меры для обеспечения или сохранения возможности реализации этой традиционной стратегии СССР в регионе Дальнего Востока, то лишь контроль Москвы над Корейским полуостровом мог бы в той или иной степени удовлетворить стремление Сталина. Фактом является то, что когда Чжоу Эньлай предложил в китайском проекте пакетное решение проблемы Северо-Востока и вынудил Москву сделать выбор, выступление государственного секретаря США и телеграммы посольства СССР в Пхеньяне привлекли внимание Сталина и предоставили ему шанс и путь для разрешения этого противоречия. 12 января Ачесон в частности заявил, что в сферу военной обороны США на Дальнем Востоке не входит Южная Корея; 19 января советский посол в КНДР Т.Ф. Штыков доложил, что Ким Ир Сен неоднократно и в резкой форме требовал встречи со Сталиным для обсуждения проблемы объединения Кореи ⁵⁰ . До этого в Советском Союзе не хотели, чтобы на Дальнем Востоке началась война, способная вызвать прямое столкновение с США. В сентябре 1949 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло специальное решение, запрещавшее Северной Корее проводить военные мероприятия вблизи 38-й параллели ⁵¹ . Тем не менее, уже 30 января, то есть через два дня после получения проекта китайской стороны, Сталин пересмотрел свои намерения. Он лично телеграфировал в Пхеньян, выразив недвусмысленное желание провести прямые переговоры с Ким Ир Сеном ⁵² . Сталин вполне мог предвидеть, что возникновение вооруженного конфликта на Корейском полуострове, вне зависимости от его исхода, обеспечит стратегические цели, которые вынашивал СССР на Дальнем Востоке, - получить выход к Тихому океану и незамерзающий порт. В случае победоносного исхода войны Советский Союз мог бы установить контроль над всем Корейским полуостровом, а Инчхон, Пусан и другие южнокорейские порты заменили бы Порт-Артур и Дальний ⁵³ . Речь Ачесона привела Сталина к мысли, что действия Советского Союза не будут угрожать США. И чем бы ни окончилась война, СССР по-прежнему добьется желаемого, так как напряженная ситуация в Северо-Восточной Азии заставит Китай просить, чтобы советские войска оставались в Порт-Артуре и Дальнем. Одновременно, благодаря существующей договоренности между Китаем и СССР, в случае возникновения военной ситуации советские войска имели бы право использовать КЧЖД, и таким образом железнодорожная магистраль, само собой разумеется, также продолжала бы оставаться в руках Советского Союза.

стр. 130

Хотя в настоящее время пока нет прямых свидетельств наличия у Сталина указанных замыслов и побуждений ⁵⁴ , вышеупомянутые предположения отнюдь не лишены исторических оснований. Еще 29 июня 1945 г. в докладе 2-го Дальневосточного отдела МИД СССР говорилось о значимости стратегического положения Корейского полуострова для обеспечения безопасности дальневосточных районов Советского Союза ⁵⁵ . В сентябре того же года министерство иностранных дел СССР выступило с конкретным предложением: поскольку в отношении Кореи осуществляется опека, то "ее три стратегических района - Пусан, Чеджу и Инчхон должны контролироваться советским военным командованием", если же это требование встретит возражения, то "предложить, чтобы СССР и Китай установили совместный военный контроль над этими стратегическими районами". В другом докладе министерства иностранных дел указывалось, что при заключении соглашения об опеке "Пусан, Чхонджин, остров Чеджудо и Инчхон должны считаться стратегическими районами, подлежавшими разделу. Эти районы чрезвычайно важны для обеспечения надежного сообщения и прохода по морю находящихся в совместном использовании Советского Союза и Китайской Республики военно-морской базы в Порт- Артуре", "они должны находиться под особым военным контролем, осуществляемым советским правительством" ⁵⁶ . Лишь из-за того, что заключенный в 1945г. "Китайско-советский договор о дружбе и союзе" позволил в основном реализовать стратегические цели СССР на Дальнем Востоке и Советский Союз в то время не хотел возникновения конфликта с США в Азии, Сталин отказался от требований, затрагивавших стратегические цели в Южной Корее. Вплоть до посещения Мао Цзэдуном Советского Союза Сталин стоял за сохранение прежнего китайско-советского договора, что способно было гарантировать уже обеспеченные интересы СССР в Северо-Восточной Азии и снимало необходимость провоцировать кризис в Корее, который мог вызвать столкновение с США. Однако когда Сталин почувствовал, что стратегическим интересам СССР на Дальнем Востоке угрожает опасность, на повестку дня, естественно, был поставлен вопрос о взятии под контроль стратегических целей на Корейском полуострове ⁵⁷ .

В общем, стратегический курс СССР на Дальнем Востоке стал предметом пристального и всестороннего внимания Сталина в ходе урегулирования конфликта экономических интересов при установлении союза с Мао Цзэдуном. В результате тщательного анализа и планирования Советский Союз путем заключения военного и политического союза с Китаем смог добиться его вступления в восточный блок Москвы и наряду с этим обеспечить свои стратегические интересы на Дальнем Востоке.

-------

1. Изложение хода переговоров о китайско-советском договоре 1945 г. см: Китайско-советский союз и изменение советской политики в отношении Синьцзяна (1944-1950 гг.) // Цзиньдайши яньцзю. 1999. N 3. (на кит. яз.)

2. Дедовский A.M. Секретная миссия А.И. Микояна в Китай, январь-февраль 1949 г. // Проблемы Дальнего Востока. 1995. N 2. С. 106-107; N 3. С. 101.

3. Ковалев И.В. Диалог Сталина с Мао Цзэдуном // Проблемы Дальнего Востока. 1992. N 1-2-3. С. 86.

4. Дедовский. A.M. Указ. соч. // Проблемы Дальнего Востока. 1995. N 3. С. 101.

5. Ковалев И.В.. Указ. соч. Проблемы Дальнего Востока. 1991. N 6. С. 86; Goncharov S., Lewis I., Xue Litai. Uncertain Partner: Stalin, Мао, and the Korean War. Stanford, 1993. P. 63. О противоречиях между КПК и СССР по проблеме КЧЖД накануне образования КНР подробнее см: Историческое исследование экономического фона китайско-советского союза // Дандэ вэньсянь [Партийные документы] 2001. N 2 (на кит. яз.).

6. АПРФ, ф. 45, oп. 1. д. 328, лл. 11-50.

стр. 131

7. АПРФ, ф. 0100, oп. 42a, п. 288, д. 19, лл. 81-85 (цит. по: Кулик Б. Китайская Народная Республика в период становления, 1949-1952 гг. // Проблемы Дальнего Восто-каю. 1994. N 6. С. 75.

8. Чжунгун Чжунъян вэньсянь яньцзюши [Отдел документации ЦК КПК] Цзяньго илай Мао Цзэдун вэньгао [Рукописи Мао Цзэдуна со времени образования КНР]. Пекин, 1987. Т. 1. С. 131.(на кит. яз.)

9. Ковалев И.В. Указ. соч. // Проблемы Дальнего Востока. 1991. N 6, 1992. N1-2-3 .

10. До сих пор большинство исследователей, основываясь на мемуарах Ши Чжэ, полагали, что причиной безрадостной атмосферы при начале китайско-советских переговоров в Москве были непонимание Сталиным намерений Мао Цзэдуна или же недоразумение, возникшее между сторонами. Сейчас подобные предположения, по-видимому, можно назвать безосновательными. Что касается утверждений российских ученых о лечении как главной причине поездки Мао Цзэдуна в Советский Союз, то это звучит еще нелепее.

11. АПРФ, ф. 45, oп. 1, д. 329, л. 9-17.

12. Чжунхуа жэньминь гунхэго вайцзяоши (1949-1956). [История внешней политики Китайской Народной Республики 1949-1956] / Гл. ред. Бэй Цзяньчжан // Пекин, 1994. С. 18. (на кит. яз.)

13. Отдел документации ЦК КПК. Лю Шаоци няньпу (1898- 1969) [Лю Шаоци. Биографическая хроника. 1898-1969] (кит. яз.) // Пекин, 1996. Т. 2. С. 235.

14. Ковалев И.В. Указ. соч. // Проблемы Дальнего Востока. 1991. N 6, 1992. N1-2-3.

15. См. Рукописи Мао Цзэдуна со времени образования КНР. Т. 1. С. 197 (на кит. яз.).

16. История внешней политики Китайской Народной Республики 1949-1956. С. 18. (на кит. яз.) К сожалению, в опубликованных сейчас архивами КНР и России документах и материалах нет ничего об этих переговорах.

17. Юдин П. Мао Цзэдун о китайской политике Коминтерна и Сталина. // Проблемы Дальнего Востока. 1994. N 5. С. 105-106.

18. Рукописи Мао Цзэдуна со времени образования КНР. Т. 1 (на кит. яз.) С. 212.

19. Ван Дунсин. Ван Дунсин жицзи. (Дневник Ван Дунсина) (на кит. яз.) // Пекин. 1993. С. 173.

20. АВПРФ, ф. 0100, oп. 43, п. 10, д. 302, лл. 1-4.

21. После того, как Сталин согласился заключить новый договор с Китаем, Мао Цзэдун дал указание китайскому министерству иностранных дел отложить ответ Англии на пожелание установить дипломатические отношения с КНР // Рукописи Мао Цзэдуна со времени образования КНР. Т. 1. С. 249.

22. Goncharov S., Lewis J., Xue Litai. Op. cit. P. 21.

23. Впоследствии Мао Цзэдун, касаясь этого вопроса, говорил; "Позиция Сталина изменилась, и нам, возможно, помогли в этом индийцы и англичане". См: Юдин П. Указ. соч. // Проблемы Дальнего Востока. 1994. N 5. С. 106.

24. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 235, с. 12-15, 18-19.

25. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 235, л. 20-25, 26-29, 30-34, 1-4.

26. В это время Чжоу Эньлай еще не приехал в Москву, и в тот момент, тем более, не мог быть передан проект договора китайской стороны. Поэтому утверждение Ши Чжэ в его мемуарах о том, что Чжоу Эньлай предложил добавить в название "Китайско-советского договора о дружбе и союзе" 1945 г. слова - "и взаимной помощи", - является сомнительным. Ши Чжэ. Цзай лиши цзюйжэнь шэньбянь. [Рядом с гигантами истории] (на кит. яз.) // Пекин, 1987. С. 448.

27. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 235, л. 117-121.

28. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 235, л. 5-7.

29. АВПРФ ф. 07, oп. 23а, п. 20, д. 248, л. 4-13, 20-28.

30. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 235, л. 41-50.

31. АВПРФ, ф. 45, oп. 1, д. 329, л. 29-38.

32. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 235, л. 38-40. Согласно положениям соответствующих китайских мемуаров и исследовательских работ, первоначальный вариант Китайско- советского договора был составлен или Чжоу Эньлаем, или советской стороной на основе идей Чжоу Эньлая. См.: Рядом с гигантами истории. С. 448;. Чжоу Эньлай няньпу [Чжоу Эньлай. Биографическая хроника 1949-1956]. Пекин, 1997. Т. 1. С. 23; История внешней политики Китайской Народной Республики. 1949-1956. С. 22. Считается, что основанием для таких предположений является наличие телеграммы

стр. 132

Чжоу Эньлая того времени, в которой говорится о китайской стороне как авторе проекта договора. Однако автору данной статьи пока неизвестен текст первоначального варианта, и поэтому он считает, что тогдашнее высказывание Чжоу мог сделать, исходя из каких-то политических соображений. Следует отметить, что воспоминания непосредственного участника китайско-советских переговоров заместителя министра иностранных дел У Сюцюаня совпадают с материалами российских архивов. Он признает, что "самый первоначальный вариант договора был подготовлен советской стороной и не претерпел принципиальных изменений" // У Сюцюань. Хуйи юй хуайнянь. [Воспоминания и думы] (на кит. яз.) // Пекин, 1991. С. 237.

33. АВПРФ, ф. 3, oп. 65, д. 369, лл. 7-10; АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 324, лл. 8-15.

34. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 20, д. 248, л. 38-55.

35. Автор статьи выражает глубокую признательность российскому ученому и дипломату С.Н.Гончарову за громадную помощь в работе над рукописными пометками и исправлениями, имевшимися на упомянутых документах российских архивов.

36. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 20, д. 248, л. 74-79.

37. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 234, л. 17-22.

38. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 234, л. 8-13, 29-34, 50-55.

39. Подлинник "Дополнительного соглашения", поправки и замечания в нему китайской стороны см.: АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 234, л. 64-69. В этом вопросе архивные записи отличаются от некоторых версий, ранее распространенных в Китае. В китайских материалах говорилось, что Мао Цзэдун сначала не хотел заключать это соглашение и лишь под настойчивым нажимом Сталина "ради общих интересов единства Китая и СССР ему пришлось пойти на уступки". См. Ши Чжэ. Указ. соч. С. 446. Впоследствии Мао Цзэдун также называл Северо-Восточный Китай и Синьцзян "колониями" Советского Союза. Этот вопрос, по мнению автора статьи, нуждается в дальнейшем исследовании.

40. Сталин сопоставлял достижения СССР в войне с Японией с поражением царской России в японо-русской войне. Он говорил, что поражение 1904 г. было черным пятном в российской истории и что "мы, люди старшего поколения, ждали этого дня уже 40 лет", с тем чтобы смыть это пятно. // Сыдалинь вэньсюань. 1934-1952 [Избранные сочинения Сталина]. Т. 2 (на кит. яз.). Пекин, 1962. С. 438-439.

41. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, д. 235, л. 123.

42. О волнении Сталина, когда Чжоу Эньлай внезапно поставил вопрос о Монголии, см. Ши Чжэ. Указ. соч. С. 450.

43. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 234, л. 16.

44. Как отметил позднее С.Л. Тихвинский, Сталина не оставляли сомнения: не потому ли Соединенные Штаты в период гражданской войны в Китае не развязали вооруженную интервенцию, что между КПК и американским правительством существовало нечто вроде тайного соглашения. См.: Чжан Байцзуя. Синь Чжунго вайцзяо фан-чжэнь [Внешнеполитический курс нового Китая] // Гоши яньцзю цанькао цзыляо [Справочные материалы для изучения истории страны] (на кит. яз.). 1993. N 2. С. 59.

45. АВПРФ, ф. 0100, oп. 42, п. 288, д. 19, л. 99-102.

46. АВПРФ, ф. 0100, oп. 43, п. 315, д. 142, л. 53-54.

47. АВПРФ, ф. 07, oп. 23а, п. 18, д. 239, л. 1-7.

48. Ши Чжэ. Указ. соч. С. 454-456. Запись беседы 17 января свидетельствует: утверждение Ши Чжэ, что Мао Цзэдун сделал заявление не от имени китайского правительства, является "недоразумением". Очевидно, он ошибся в своих воспоминаниях, т.к. в записи беседы ясно говорится, что Мао Цзэдун особо отметил, что говорит "от имени правительства", то есть имелось в виду министерство иностранных дел.

49. Как отмечают некоторые ученые, США были как бы "третьим негласным участников в беседах Сталина и Мао Цзэдуна". См. "Goncharov S., Lewis J., Xue Litai. Op. cit. P. 104.

50. Диань Айцисунь. Айцисунь хуйилу (Дин Ачесон. Мемуары Ачесона) (на кит. яз.) // Шанхай, 1978. С. 233; АВПРФ, ф. 059а, оп. 5а, п. 3, д. 11, лл. 87-91.

51. АПРФ, ф. 3, oп. 65, д. 776, л. 33-38.

52. АВПРФ, ф. 059а, oп. 5а, п. 3, д. 11, л. 92. Подробно об изменении корейской политики Советского Союза см.: Чаосянь чжаньчжэн баофа-ды лиши чжэньсян [Подлинная история развязывания войны в Корее] // Эрши и шицзи. 2000, февраль (на кит. яз.).

стр. 133

53. Порты Южной Кореи являются такими же незамерзающими, как Люйшунь и Да-лянь, и чтобы соединить железную дорогу между СССР и КНДР, стороны в марте 1949 г. договорились построить 58-километровую ветку Красино- Аволь. См.: АПРФ, ф. 45, oп.1, д. 346, л. 13-23.

54. Кстати сказать, если учитывать практику Сталина и порядок принятия внешнеполитических решений в СССР, то весьма возможно отсутствие прямых доказательств в этом отношении. Даже если в Советском Союзе есть документы, открыто свидетельствующие о мотивах изменения политики в отношении Кореи, тем не менее невозможно утверждать, что изложенное в них было мыслями Сталина.

55. АВПРФ, ф. 0430, oп. 2, п. 18, д. 5, л. 1-7.

56. АВПРФ, ф. 04311, oп. 1, п. 52, д. 8, л. 40-43, 44-45. (См. Kathryn Wethersby. Soviet Union in Korea and the Outbreak of the Korean War, 1945-1950: New Evidence from Russian Archives, Cold War International History Project Working Paper. N 8. 1993. P. 9-11.).

57. Конечно, существует также проблема оценки реакции США на военный конфликт на Корейском полуострове. Взгляды автора статьи по этому вопросу подробно изложены в книге: Мао Цзэдун, Сыдалинь юй ханьчжань [Мао Цзэдун, Сталин и корейская война]. Сянган. Глава IV (на кит. яз.).

Перевод с китайского языка В. Барышникова

Постоянный адрес данной публикации: