Оружие вместо Корана дали подростку в Чечне

Идея этой страницы возникла после того, как наш корреспондент по Ставропольскому краю прислал вот такой материал:

У Руслана - короткая стрижка и веселые зеленые глаза. Он говорит, что зелеными глазами его наградил отец-азербайджанец. За окном, несмотря на октябрь, тридцатиградусная жара, но у парня сильный насморк. В махачкалинской камере было холодно, поясняет он, простыл. Ему 17 лет.

Время от времени он выходит на улицу подышать свежим воздухом. От долгого сидения в помещении у него кружится голова, чего прежде не случалось. Передвигается он заметно прихрамывая - болит распухшая нога. У него перебит нос и сломано ребро - это показал рентген в местной больнице. Руслан рассказывает, что его и его товарищей крепко избили в Дагестане, куда они заехали 15 сентября, возвращаясь из чеченского лагеря иорданца Хоттаба в родные села на Ставрополье...

Автобиографию Руслан делит на два отрезка: до смерти матери и после. Пока жива была, все в их доме ладилось. Четверо сыновей помогали родителям и дедушке с бабушкой управляться на большом подворье. В нем блеяла сотня овец и мычало несколько коров, пестрела птица. В новые времена семья научилась неплохо зарабатывать на коммерции. Из поездок в родное селение отца возвращались с ящиками ароматной айвы и сочных гранатов. Плоды хорошо расходились на рынках степных селений.

Руслану удавалось сочетать нагрузки по дому с учебой в школе. Педагоги хвалили его за усердие и романтический склад души.

- Первой умерла у нас бабушка, а затем, после долгой болезни, мама, - говорит Руслан. - И в доме начался бардак. Коммерция стала приносить отцу одни убытки. Скот поворовали. Вшестером мы жили на пособие в 800 рублей и дедушкину пенсию. Даже в школу часто нечего стало надеть.

Учеба после вереницы пропущенных уроков превращалась в тягость. С трудом дотерпел до экзаменов в девятом классе.

Утешение находил в мечети. После молитвы во дворе собиралась ватага ребят: играли в футбол, состязались в борьбе. Иногда мулла организовывал для спортивной команды поездки в соседние села на товарищеские встречи. После соревнований участников угощали конфетами и пирожными.

Может быть, поэтому предложение некоего Амира из карачаевского селения Учкекен весьма заинтересовало Руслана. С Амиром они познакомились нынешним летом в сельской мечети. (Произошло это вскоре после того, как отец Руслана привел в дом мачеху.) Заметив в руках парня исламскую брошюрку, гость спросил: "Хочешь учиться?" И рассказал, как сам выучился на муллу в чеченском "Институте ислама", освоив там в совершенстве арабский язык и Коран. Для этого, пояснил Амир, не нужно больших денег. Все, что требуется от будущего студента, - добраться до ногайского селения Сары-Су в Шелковском районе Чечни, где новобранцев собирает некий Ислам с улицы 8 Марта...

Из Сары-Су Руслана вместе с еще одним ставропольским соискателем сана муллы доставили на "УАЗе" в окрестности горного селения Сержень-юрт. На воротах учебного центра абитуриенты увидели надпись: "Институт ислама". Территория была огорожена бетонными плитами и металлической сеткой, на выходах стояли охранники-автоматчики. Новобранцев встретил араб Абу-Мухаммед, ставший, по словам Руслана, их фактическим хозяином. Выдали матрацы и указали комнату в двухэтажном корпусе, где на полу они и разместились. Наутро студентам, которых оказалось около десятка, дали тетради и ручки, а затем чеченец в военной форме повел их на занятия.

- Вместо учебников нам сразу же показали гору оружия и сказали, что все это мы должны внимательно изучить, - вспоминает Руслан. - Там были автоматы, пулеметы, гранатометы, минометы. Мы начали возмущаться. Но чеченец сказал, что у нас теперь нет выхода.

Через несколько дней студенты убедились, что выхода действительно нет. Один из товарищей по несчастью, тезка Руслана, не желая оказаться пушечным мясом, стал подговаривать сверстников на побег. И был услышан чеченцем-охранником. Последний предложил недовольному повторить свои слова и тут же самолично в присутствии всех расстрелял. Однако после этого тактику по отношению к непокорной группе хозяева "института" изменили.

- Чеченец-охранник сказал, что теперь мы будем по жизни работать, - говорит Руслан. - Нас стали использовать на уборке большой территории учебного центра, на прополке сорняков. Регулярно привлекали к разгрузке "КамАЗов" с продуктами - рисом, мукой, сахаром. Мешки мы перетаскивали в склад из красного кирпича.

- Сколько всего студентов было в центре?

- Около трехсот. Примерно столько я видел каждый день в столовой на обеде.

- Чем занимались?

- Задавать вопросы и откровенничать было не принято. Я даже не знал имени чеченца, который к нам в эти два месяца был приставлен. Но боевые стрельбы видел. Из автомата упражнялись прямо на территории центра. С гранатометами уходили подальше, к горе, и там ставили мишени.

- Руководителем этого центра называют Хоттаба.

- Мне показалось, что главным там был Абу-Мухаммед. А Хоттаба и Басаева мы видели всего лишь раз. Они приехали на "Нивах", коротко поговорили с Абу-Мухаммедом и тут же укатили.

14 сентября Руслан вместе с двумя соплеменниками из Нефтекумского района Ставрополья решил бежать. Выпросили на дорожные расходы сто рублей у ногайцев - курсантов лагеря. Последние даже не интересовались, зачем парням деньги. "Ногаец ногайцу всегда поможет", - говорит Руслан. Абу-Мухаммед якобы разрешил друзьям сходить через речку на рынок Сержень-юрта для покупки носков и белья. Там они сели в попутную машину до Сары-Су, а оттуда с беженцами доехали до ногайского райцентра Терекли-Мектеб в Дагестане. Там-то их и "вычислили" местные милиционеры...

Руслан недоумевает, почему стражи порядка - ногайцы были столь жестоки с ними, соплеменниками. По его словам, именно они едва не отправили на тот свет несостоявшихся студентов-исламистов. Из Терекли-Мектеба задержанных отвезли в Махачкалу, где с ними работала следственная бригада. А затем - на родину.

Не все в "чеченской истории" Руслана показалось мне убедительным. Вспоминая два месяца в Ичкерии, собеседник, разговорчивый и открытый, вдруг начинал тщательно подыскивать фразы. Понять его несложно: любое неосторожное слово может ему дорого обойтись.

Ныне Руслан, давший подписку о невыезде, регулярно является на допросы к прокурору, который расследует уголовное дело по ч. 2 ст. 208 УК ("Участие в незаконных вооруженных формированиях"). В родительский дом после возвращения на родину парень не наведался ни разу. Живет у тетки в Нефтекумске. Та считает, что парню пока нежелательно показываться в селе: огласка может возбудить местных дагестанцев, и парня доконают. Да и поездки на допросы из села - дорогое удовольствие. После того как парень поправится, тетя хочет найти ему в городе какую-нибудь работу. Хоть грузчиком. Так он дотянет до армии. Через несколько месяцев ему исполнится 18. Если прокуратура сочтет его объяснения искренними, тюремный срок ему не грозит...

Ставропольский край

Светлана Алексиевич вбросила навсегда: "У войны - не женское лицо". Есть другая трагическая пара - дети и война.

Дети на войне могут быть героями, пленниками, заложниками, свидетелями. Но всегда, при любых условиях и обстоятельствах, они ее безвинные жертвы.

Permanent link to this publication: