Боевые действия 60-й армии в районе Воронежа для многих воронежцев и интересующихся военной историей ассоциируются с именем генерала И. Д. Черняховского, в честь которого в городе названы улица и привокзальная площадь, на которой установлен памятник выдающемуся военачальнику. Однако немногие жители города знают, что 60-й армией до 25 июля 1942 г. командовал генерал-лейтенант М. А. Антонюк. Под его руководством войска вовремя подошли к северной окраине Воронежа и спасли положение, частично вытеснив противника с занимаемых рубежей в ходе первой наступательной операции.

Максим Антонович Антонюк родился 7(19) октября 1895 г. в белорусской деревне Мацы Гродненской губернии. До Октябрьской революции окончил высшее начальное училище, московскую школу прапорщиков и курсы подрывников, попал на Северный фронт первой мировой, где дослужился до поручика. В октябре 1917 г. молодой офицер перешел на сторону большевиков, вступив в Красную гвардию, а затем 1918 г. в РККА и РКП(б). В годы гражданской войны воевал против немцев на Царицынском и Южном фронтах, командовал полком, бригадой в 44-й стрелковой дивизии Н. Щорса. Был трижды ранен. За личную храбрость и боевые заслуги награжден орденом Красного Знамени¹. В 1924 г. Антонюк окончил Военную академию РККА, а в 1929 г. курсы усовершенствования высшего начсостава. В 1935 г. ему было присвоено воинское звание комкора. Произошло это после Киевских маневров, сценарий которых утверждал нарком обороны К. Е. Ворошилов, позже щедро поощривший командиров, отличившихся на учениях. Командир 8-го стрелкового корпуса Антонюк стал одним из тех, кого нарком отметил особо. Через год, в конце 1936 г., Ворошилов перевел Антонюка на самостоятельный участок работы, поставив во главе Сибирского военного округа. Однако уже через год он оказался в должности старшего преподавателя тактики Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе. 1940 год стал, по мнению историка Д. Дьякова, самым успешным в военной карьере Антонюка. Именно в тот год, едва в РККА ввели генеральские звания, он сразу же стал генерал-лейтенантом (позже оказалось, что это звание станет наивыс-

Шендриков Евгений Александрович - кандидат исторических наук, доцент Воронежского государственного аграрного университета им. К. Д. Глинки.

шим в его военной карьере), был назначен начальником пехоты РККА, а с августа заместителем генерал-инспектора пехоты Красной армии.

В первые месяцы Великой Отечественной войны Антонюк находился рядом с Ворошиловым. Он был одним из тех, кто непосредственно исполнял приказы маршала на полях сражений новой войны. Пожалуй, именно это обстоятельство и нанесло роковой удар по всей военной репутации генерала Антонюка. После поражения на Северо-Западном направлении Ворошилов был удален из действующей армии, как "не оправдавший себя на порученной ему работе на фронте". В отличие от него, Антонюк в опалу не попал². Он был назначен командующим 3-й резервной армии.

17 апреля 1942 г. на основании директивы Ставки Верховного Главного Командования началось формирование 3-й резервной армии, которая 7 июля директивой Ставки была переименована в 60-ю армию³. Антонюк прибыл в расположение 3-й резервной армии 25 июня 1942 года. К этому времени должность командующего армией исполнял начальник штаба армии генерал-майор С. Н. Крылов, который после приезда нового командующего вернулся к исполнению прежних обязанностей⁴. Членом Военного Совета был армейский комиссар 2 ранга Ф. Ф. Кузнецов, начальником политотдела - бригадный комиссар К. П. Исаев. В состав армии вошли 107, 159, 161, 195, 206, 232-я и 303-я стрелковые дивизии, которые в начале июля 1942 г. выдвигались в район Воронежа. Позднее в состав армии вошли 121-я стрелковая дивизия, 17, 18-й и 25-й танковые корпуса. Общее число личного состава в 60-й армии на 10 июля 1942 г. составляло 94 989 человек⁵. Таким образом, по количеству сил и средств это было весьма мощное оперативное объединение.

Вступив в командование 3-й резервной армией, Антонюк сразу столкнулся со многими трудностями. Что касается соединений и частей, вошедших в армию, то для некоторых из них предстоящий участок боевых действий был новым и, естественно, незнакомым. Лишь часть из них в предшествующий период вела здесь боевые действия в составе войск 40-й армии. Причем среди их командиров и политработников далеко не у всех имелся опыт подготовки и ведения операций. Как отмечали военные историки В. В. Гуркин и А. И. Круглое, "формирование большого количества дивизий и бригад в Красной армии в 1941 - 1942 гг. имело и отрицательные последствия. Вновь формировавшиеся соединения нельзя было по объективным причинам укомплектовать высококвалифицированными офицерскими кадрами во всех тактических звеньях (от взвода до бригады, дивизии), в штатные структуры закладывалась более низкая, чем у противника, техническая оснащенность ... что снижало боевые возможности сформированных соединений и вело к повышению потерь в личном составе и вооружении"⁶.

Кроме того, для подготовки наступления в отведенное крайне ограниченное время также нужен был большой опыт, которым не обладали многие командиры и политработники не только вновь прибывших, но и ранее участвовавших в боях соединений и частей. Такое уменье пришло позднее. Летом же 1942 г. оно еще только накапливалось. Нужно также отметить, что к моменту создания 3-й резервной армии и начала подготовки первой ее армейской наступательной операции в составе имевшихся у нее войск было значительное число еще необстрелянных бойцов, в основном 1922 - 1923 гг. рождения. Незначительную часть составляли солдаты, ранее побывавшие в боевых действиях, а также вернувшиеся после излечения из госпиталя⁷. Наконец, нельзя не подчеркнуть, что подготовка армейского наступления проводилась в самом начале сколачивания воинского коллектива - важного и сложного процесса, призванного превратить десятки отдельных соединений и частей в единый, четко и слаженно взаимодействующий боевой организм.

Нужно было одновременно организовать и наладить работу тыла вновь созданной армии, буквально в считанные дни обеспечить подвоз всего необходимого для организации и ведения наступления. От преодоления всех этих и многих других трудностей в значительной степени зависело успешное выполнение поставленной задачи.

До 2 июля 1942 г. 3-я резервная армия продолжала заниматься боевой и политической подготовкой. Одновременно с этим командный состав производил рекогносцировку своих полос, участков и районов обороны. Согласно директиве Ставки ВГК, армия имела задачу оборонять рубеж р. Дон, обратив особое внимание на направления: 1) Лев Толстой - Раненбург; 2) Лебедянь - Раненбург; 3) Елец - Липецк⁸.

К рассматриваемому времени войскам противника на воронежском направлении было приказано в кратчайший срок захватить Воронеж. После этого они должны были передать часть своих соединений, особенно подвижных, группировке, действовавшей на сталинградском направлении, а остальными силами прикрыть последнюю от ударов Красной армии с севера вдоль правого берега Дона. Сорвать этот замысел врага и должны были армии левого крыла Брянского и правого крыла Воронежского фронтов. Ставка Верховного Главнокомандования потребовала от них усиления активных боевых действий с тем, чтобы сковать противостоящего врага и воспрепятствовать переброске части его сил под Сталинград⁹.

Ввиду осложнившейся обстановки на воронежском направлении, согласно приказу командующего 3-й резервной армии N1 от 3 июля 1942 г. она должна была перейти к обороне рубежа по р. Дон - Долгое, Богословка, Ольховец, Стрельцы, Докторово, Водопьяново, Задонск, (иск) Донская Негачевка, в готовности во взаимодействии с войсками Брянского фронта и 6-й резервной армией нанести поражение противнику при выдвижении его на липецком и воронежском направлениях. Ввиду того, что авиация противника усиленно патрулировала район полосы обороны армии, ее частям было приказано совершать марш только в ночное время, вследствие чего они могли закончить сосредоточение к 7 июля. Как отмечалось в журнале боевых действий 60-й армии, в результате "совершаемого марша к оборонительным рубежам, в некоторых случаях форсированного марша, личный состав дивизий в значительном количестве устал, имел большое количество потертостей ног, вследствие чего части армии вступили в бой с опозданием. Армия вступила в бой по частям, по мере их подхода"¹⁰.

Как отмечает исследователь А. И. Гринько, противник первым вышел к реке, и задача армии Антонюка состояла теперь в том, чтобы остановить врага на естественном водном рубеже. В связи с этим создавалась возможность для расширения полосы обороны и смещения ее влево, ближе к Воронежу. Такой приказ и последовал из Москвы. Это потребовало перестройки боевого порядка выдвигавшейся к Дону армии. Так, 159-я дивизия, выходившая уже к Фоминой-Негачевке, повернула южнее, а ее 558-й стрелковый полк, находившийся во втором эшелоне, получил задачу срочно выдвинуться на левый фланг группировки для прикрытия стыка с соседом слева¹¹.

"Его (Антонюка. - Е. Ш.) новую армию, - пишет Дьяков, - первоначально предполагалось использовать в боях западнее Дона, но реализовать эту идею оказалось абсолютно невозможно. Массовое отступление 40-й советской армии, вызванное бездарными действиями ее командующего, генерала М. А. Парсегова, позволили противнику столь стремительно выйти к реке, что запланированная для дислокации 60-й армии территория в реальности оказалась уже глубоким вражеским тылом. Командующий Воронежским фронтом генерал Ф. И. Голиков абсолютно не ориентировался в обста-

новке, и Антонюк вынужден был самостоятельно ставить задачу перед своими войсками. В таких условиях командарм отдал единственно возможный приказ: любой ценой остановить врага на естественном водном рубеже. Тактически это нарушало планы Ставки, так как смещало первоначально намеченную полосу обороны влево, ближе к Воронежу. Ситуация осложнялась еще и тем, что по ходу необходимо было очень быстро провести перестроение боевого порядка"¹².

Тем временем противник, несмотря на жестокое сопротивление советских войск, прорвал оборону и 7 июля овладел правобережной частью Воронежа. Ставка Верховного Главнокомандования не могла с этим смириться, поэтому 9 июля приказала Воронежскому фронту "не позднее утра 11 июля нанести решительный удар между р. Дон и р. Воронеж из района Севрюковка - Рамонь на юг в направлении на Подгорное, Малышево, с задачей в течение 11 и 12 июля совершенно очистить восточный берег р. Дон в районе Подклетное - Семилуки - Малышево - Воронеж и все пространство между р. Дон и р. Воронеж от противника и прочно закрепиться на р. Дон, обеспечив за собой переправы через него"¹³.

Вечером 10 июля на станцию Графская прибыли первые эшелоны 195-й стрелковой дивизии. В районе Липецка разгружались эшелоны других частей и соединений 60-й армии. Уже подходили к Усмани головные батальоны 107-й стрелковой дивизии. За ними следовали бригады 25-го танкового корпуса, дивизионы 210-го и 1156-го артиллерийских полков, 36-го гвардейского полка реактивных минометов. Со стороны Мичуринска в направлении Рамони шли полки 161-й стрелковой дивизии. Поскольку в этот день создалась угроза прорыва вражеских танков через Дон на участке Вериловка - Гнездилово, а также в районе Землянска, туда, вслед за 159-й, были направлены 167-я и 193-я стрелковые дивизии.

В ходе развертывания 60-й армии левая граница ее полосы все время смещалась к югу. Армии предстояло включить в свой состав и части, обороняющиеся теперь в междуречье Дона и Воронежа. Ее осевой магистралью должно было стать Задонское шоссе. Утром 12 июля соединения 60-й армии готовились нанести удар по противнику с рубежа Новоподклетное - Отрожка в южном направлении. На сосредоточение ударной группировки и подготовку наступления отводились одни сутки¹⁴.

Таким образом, после многочисленных переходов воины армии прибыли к месту наступления очень уставшими. Положение ухудшалось и тем, что "имеющийся автовзвод обеспечить подвоз боеприпасов не мог, что в значительной степени отражалось на ходе боя. До прихода автобатальона, боеприпасы доставлялись с перебоями". Не успев передислоцировать части армии, командарм был вынужден принимать в состав 60-й армии новые соединения. Ввиду создавшейся обстановки к 10 июля 1942 г. в районе Воронежа, а именно - переправы противника через р. Дон в районе Семилуки и Малышево и овладении им плацдармом Подклетное и частью г. Воронеж, Шилово, Малышево, 60-й армии (находящейся в ударной группе Воронежского фронта) было приказано, прочно удерживая восточный берег Дона, быть готовой правофланговыми частями во взаимодействии с группой Лизюкова, действующей справа, наступать в юго-восточном направлении вдоль западного берега Дона; на левом фланге с утра 12 июля нанести удар из района Ямное, Новоподклетное, (иск) Отрожка на юг в направлении на Подгорное - Малышево с задачей к исходу 13 июля совершенно очистить восточный берег Дона. В результате армия Антонюка должна была прочно закрепиться на восточном берегу Дона, обеспечив за собой переправы и быть в готовности к развитию наступления западнее Дона¹⁵.

"12 июля, - пишет Дьяков, - ударная танковая группировка 60-й армии вступила в бой. Для ее солдат и офицеров начался двухнедельный пери-

од беспрерывных сражений. Сосредоточив почти все свои подразделения в междуречье Дон - Воронеж, Антонюк отдал приказ правофланговым соединениям прочно удерживать восточный берег Дона на участке от Горожанки до Подклетного. Левый же фланг армии командарм рискнул использовать для наступления. Атакуя противника из районов Ямное, СХИ, Отрожка, Антонюк планировал очистить от немцев восточный берег Дона и захватить переправы у Семилук и Малышева.

14 июля новый командующий Воронежским фронтом генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин приказал подразделениям 60-й армии осуществлять беспрерывные частные наступательные операции в самом Воронеже, правобережье которого было занято немцами еще 7 июля. Ватутин потребовал от Антонюка полного освобождения города с ходу.

В ходе наступления войска 60-й армии ворвались на северную окраину Воронежа, закрепив за собой городок Воронежского сельскохозяйственного института. Кстати говоря, это были первые бои на воронежской земле, в которых советские войска побеждали немцев. И разрабатывал план этих сражений и руководил ими генерал Максим Антонюк"¹⁶.

Преодолевая упорное сопротивление противника, войска 60-й армии медленно продвигались вперед. 14 июля 161-я стрелковая дивизия освободила Подгорное и, развивая успех, повела наступление на Подклетное и Семилуки. Остальные части значительных результатов не добились. 16 июля Антонюк издал директиву, в которой констатировалось следующее: "1) недостаточно твердое руководство со стороны отдельных командиров соединений своими частями; 2) отмечена активность в боях 121-й сд, служащей примером для остальных соединений армии, и наоборот, действия 195-й и 161-й сд являются отрицательным примером, где отсутствует наступательный подъем; 3) отмечено, что танковые части не ведут за собой пехоту, оглядываясь назад, а после нескольких часов боя, стремятся уйти за боевые порядки пехоты, оставляя пехоту на поле боя без поддержки; 4) наблюдается ослабление или даже прекращение артнаступления в период развития атаки и наступления; 5) слабое применение огневых средств пехоты, в том числе всех минометов, в результате чего, пехота часто остается без огневой поддержки; 6) заняв новые рубежи, пехота очень слабо закрепляет их, плохо окапывается, в результате чего несет большие потери и вдобавок к этому, будучи плохо управляемой, начинает отходить самовольно; 7) боевые порядки пехоты очень скучены. На основании всего вышеизложенного командующий армией приказал: Немедленно устранить все недочеты, организовать четкое взаимодействие; организовать более жесткое руководство и более активные действия. В срок выполнять поставленные задачи"¹⁷.

Однако за сутки исправить все недочеты командиры соединений не смогли, что снова привело к неудачному продвижению вперед. Незначительный успех армии вызвал недовольство не только Ставки ВГК, но и Ватутина. В итоге 17 июля Антонюку поступила шифрограмма от Верховного Главнокомандующего (копию получил командующий фронтом), в которой говорилось: "Вы повторяете свою ошибку, проделанную Вами на Ленинградском фронте южнее Ладоги: две-три попытки наступательной вспышки, а потом - оборона. Учтите, что Ставка не может терпеть того, что произошло на Ленинградском фронте под Вашим руководством. Не оборона нужна нам, а наступление и овладение Воронежем. Если Вы на это не способны, то заявите прямо и честно, чтобы заменить Вас более способным командующим"¹⁸.

Генерал находился в сложной ситуации. С одной стороны, давление Ставки, с другой - глухой ропот подчиненных, не понимавших действий командующего армией. В который раз Антонюк, проанализировав причины

неудач, обратился к командирам соединений с разъяснениями и наставлениями. 19 июля он издал приказ, в котором отмечал, что "несмотря на бой в городе, части 195-й и 121-й сд не полностью применяют минометы всех калибров. Командиры частей, вместо тактически правильного использования минометов, придерживаются шаблонно-штатного объединения средств вооружения. Противотанковые и пехотные ручные фанаты не получили еще широкого применения. Группы истребителей, усиленные саперами с подрывным имуществом, не выделяются и в тыл врага ночью не забрасываются. Пехотные подразделения не стремятся брать очаги сопротивления маневром с охватом флангов, блокировать и одновременно развивать удар дальше. Нет глубокого построения боевого порядка пехоты, танков, артиллерии, минометов. Наблюдается скученность боевых порядков. Ампулометы совершенно не применяются"¹⁹.

Несмотря на требования командарма устранить вышеперечисленные недостатки, они исправлены не были, что привело к очередной неудаче. Она произошла 19 июля. "Ватутин приказал Антонюку разбить противника мощным ударом с запада из района Подгорного в обход Воронежа. Провести эту операцию командарм поручил танковому корпусу молодого генерала И. Д. Черняховского. Однако в самом планировании наступления был допущен серьезный просчет. Дело в том, что Антонюк решил предварить атаку так называемой ускоренной артподготовкой, когда огонь по обороне противника ведется при незначительной плотности артиллерии. Немецкие же части находились под прикрытием мощнейших укреплений, построенных... советскими войсками еще весной 1942 года. Естественно, что в таких условиях ускоренная артподготовка не дала абсолютно никаких результатов. Атака советских войск натолкнулась на мощное огневое сопротивление противника. Наши танкисты понесли огромные потери и были вынуждены отступить. За невыполнение приказа Антонюк жестко отчитал командира корпуса. Вспыльчивый Черняховский мгновенно отправился в поисках справедливости в штаб фронта, где неожиданно встретил не только командующего Н. Ф. Ватутина, но и начальника Генштаба РККА А. М. Василевского. Им он и выдал все, что накипело в душе в отношении командарма: Антонюк, мол, совершенно не понимает роли танков, рассматривая их всего лишь как придаток стрелковых дивизий; он мало заботится о поддержке действия танкового корпуса артиллерией и авиацией, и вообще, командарм действует по старинке, совершенно не учитывая опыт войны в применении массированного удара танков... Речь молодого командира произвела впечатление на начальника Генштаба. Это был период, когда обострившаяся на фронтах ситуация вынудила Ставку убирать из действующей армии военачальников старой школы, отдавая судьбу страны в руки молодых командиров. Директива об этом, принятая Сталиным в ярости и отчаянии, мгновенно начала осуществляться на всех этажах советской военной машины"²⁰.

Пока обдумывалось решение по замене Антонюка на посту командующего 60-й армией, он пытался во что бы то ни стало выполнить приказ Ставки. Но как и прежде, войска несли огромные потери, а продвинуться дальше не могли.

23 июля 1942 г. Антонюк издал приказ войскам 60-й армии, в котором подвел итоги июльского наступления: "Войска 60 армии, выполняя поставленную директивой Военного Совета Воронежского фронта задачу по уничтожению Воронежской группировки противника, на протяжении 10 дней ведут упорную борьбу с немецко-фашистскими войсками, освобождая нашу советскую, временно оккупированную врагом территорию. Опыт этой десятидневной борьбы показал, что соединения, отдельные части, командиры и бойцы армии правильно поняли свою ответственность перед страной за освобождение района г. Воронеж. Продвигаясь вперед, частям армии прихо-

дится преодолевать упорное сопротивление противника. Это стремление вперед, являясь положительным фактором в действиях наших войск, не дает полностью своих результатов только потому, что не все соединения и части армии закрепляют и удерживают за собою обратно отвоеванную территорию. Если части 121-й, 195 и 303 стрелковых дивизий своей целью ставят только движение вперед и закрепление за собой захваченных рубежей и пунктов, отражая частные контратаки противника, то наоборот, 161-я и 107-я стрелковые дивизии на протяжении последних дней свое движение вперед не сопровождают закреплением достигнутых результатов. Это приводит к тому, что части этих дивизий, успешно наступая с утра, но не закрепляясь, к концу дня отходили в исходное положение. В итоге - топтание на месте и излишние потери личного состава. Таким образом, налицо полное игнорирование и не выполнение требований приказа Ставки Главного Командования N 270²¹.

В танковых соединениях, приданных армии, до сих пор существует положение, когда боевая машина, израсходовав на поле боя свой запас огнеприпасов или горючего, уходит самостоятельно на исходные позиции на дозаправку и пополнение огнеприпасами. Отдельные танки и даже целые танковые подразделения, оказавшиеся впереди своей пехоты с наступлением темноты, независимо от наличия у них огнеприпасов и горючего, на ночь вместо организации обороны на достигнутом рубеже и удержания его, во что бы то ни стало, до подхода нашей пехоты, уходят обратно, боясь быть уничтоженными противником ночью. Эти факты говорят о том, что танкисты, вооруженные первоклассной техникой, не только грубо нарушают приказ Ставки N 270, но отходя назад, создают у пехоты впечатление об отходе танков, а это, в свою очередь, создает неверное впечатление об обстановке. Такое положение в танковых частях не случайно. Из ряда бесед, проведенных с командирами и водителями боевых машин в частях 25-го танкового корпуса, установлено, что такие действия танкистов, связанные с отходом назад на пополнение горючим, огнеприпасами или на ночь, в связи с отставанием иногда нашей пехоты, считается нормальным.

Старшие танковые начальники при постановке боевых задач танкам на бой ориентируют подчиненных на необходимость отхода танков за боевые порядки своей пехоты. Так, например: а) бывший командир танкового батальона 111 танковой бригады (тбр) капитан Притьков при постановке боевой задачи танкам 19 июля ориентировал [их на] необходимость отхода танков с наступлением темноты от шоссе Воронеж - Подклетное, если к этому времени не подойдет наша пехота; б) лейтенант т. Клодиенко - командир танка 111 тбр после боя в 1 км севернее шоссе Воронеж - Подклетное в 1.00 20 июля видя, что наша пехота не подошла, оставил занимаемый пункт и ушел обратно; в) случаи ухода танков с поля боя в дневное время на дозаправку и пополнение огнеприпасами - явление повседневное, как показывает опыт.

В целях успешного ведения боя приказываю: 1. Под личную ответственность командиров и комиссаров дивизий и частей ни под каким предлогом, независимо от сложившейся обстановки, не оставлять без приказа вышестоящего начальника достигнутого рубежа или пункта. Самовольный отход назад рассматривать как дезертирство с поля боя, с которым вести самую решительную борьбу. Внушить командирам и бойцам, что вклинивание в боевые порядки противника и удержание захваченных отдельных пунктов и рубежей за собою обеспечивает успех наступления в последующем. 2. Командирам 17, 18, 25 танковых корпусов: а) организовать пополнение огнеприпасами и горючим боевых машин непосредственно на поле боя, используя склады частей и укрытия (подчеркнутое написано неразборчиво синим карандашом. - Е. Ш.) При невозможности - танки для пополнения отводить не на исходные пози-

ции, как это практикуется до сих пор, а непосредственно за боевые порядки первых эшелонов пехоты на поле боя, где и производить дозаправку и пополнение огнеприпасами или выдвигать пехоту и располагать впереди танков для их прикрытия (подчеркнутое дописано синим карандашом. - Е. Ш.). Танковые подразделения и части, оказавшиеся на поле боя впереди своей пехоты, с наступлением темноты не отводить обратно на исходные позиции, а организовать пополнение огнеприпасами и горючим на месте и [обеспечить] охрану танков ночью на достигнутых рубежах, выбрасывая для этой цели пехоту. Требую точного и беспрекословного выполнения требований приказа Ставки Главнокомандования N 270. Предупреждаю, что нарушение требований приказа Ставки N 270 и самовольное оставление на поле боя достигнутых пунктов и рубежей, будет рассматриваться как тягчайшее преступление, и виновные будут предаваться суду военного трибунала. 3. Прокурору армии срочно расследовать факт отхода танков с шоссе Воронеж - Подклетное и результаты доложить Военному Совету. 4. Получение подтвердить и о принятых мерах немедленно донести"²².

Несмотря на суровый тон приказа, он не произвел существенных изменений. К 25 июля 60-я армия исчерпала свои наступательные возможности. Двенадцать суток непрерывных упорных боев давали о себе знать. Армия была обескровлена и нуждалась не только в пополнении, но и в отдыхе. Однако рассчитывать на пополнение из резервов Ставки не приходилось. Обстановка на юге все более осложнялась. Противник захватил Донбасс, овладел Ростовом, а в большой излучине Дона подходил к Калачу. Создалась непосредственная угроза Сталинграду и Кавказу. Успех немецко-фашистских войск на юге требовал от Воронежского фронта высокой активности. Нужно было не давать фашистам покоя на Верхнем Дону, оттягивать сюда их резервы, перемалывать живую силу и технику врага²³. Поэтому Ставка по настоянию командующего Воронежским фронтом генерал-лейтенанта Ватутина приняла окончательное решение заменить командующего 60-й армией.

"Наши неудачи сыграли роковую роль в судьбе генерала Антонюка, - вспоминал позже комиссар 17-го танкового корпуса В. Г. Гуляев. - Мне хорошо запомнилось заседание Военного Совета армии, на которое были вызваны все командиры и комиссары объединений. Антонюк открыл его со спокойной уверенностью солдата, честно выполнившего свой долг и готового начать все сначала ради достижения поставленной цели. И как раз в этот момент позвонил по ВЧ Верховный. Командующий прервался на полуслове и поспешил к аппарату. Вернулся он скоро, чуть бледный и чрезвычайно взволнованный.

- Черняховский, вас... - Антонюк жестом показал на дверь, за которой находился телефон, связывающий армию прямо с Москвой.

Участники совещания молча переглядывались. Каждый, по-видимому, строил про себя всякого рода догадки. Молчал и Антонюк. Лишь когда вернулся Иван Данилович, он объявил, что Черняховский назначен командующим 60-й армией, и тут же уступил ему свое председательское место..."²⁴.

24 июля Антонюк издал последний приказ по войскам 60-й армии, в котором говорилось: "Сего числа командование 60 армией сдал генерал-майору Черняховскому. Основание: телеграфное распоряжение Ставки"²⁵.

Оценивая результаты июльского наступления 60-й армии, Маршал Советского Союза А. М. Василевский позднее писал: "Так, 12 июля 1942 г. была предпринята частная наступательная операция силами 60-й армии Воронежского фронта с целью освободить Воронеж, в результате которой удалось лишь освободить небольшой район в северной части города. Не принесла желаемого успеха и совместная операция, проведенная в середине июля с той же целью силами 38-й армии Брянского и 60-й армии Воронежского фронтов. Основной причиной неудачи в этих операциях явилось отсутствие

в войсках достаточного опыта в подготовке и ведении наступления и недооценка сил противника. И все же эти операции сыграли положительную роль, так как сковывали здесь значительные силы врага"²⁶.

Не оправдывая Антонюка, у которого, бесспорно, были ошибки, все же следует привести и другие объективные причины неудач не только 60-й армии, но всего Воронежского фронта в целом. Так, некоторые исследователи утверждают, что советские войска по численности и по огневым средствам значительно превосходили немецкие. Однако архивные документы и ряд исторических исследований опровергают эту точку зрения. В частности, Гуркин и Круглое, оценивая боевую мощь советской и немецкой дивизий, писали следующее: "Формирование большого количества дивизий и бригад в 1941 - 1942 гг., к сожалению, не обеспечивалось достаточным техническим оснащением. Стрелковые дивизии, составлявшие основную часть группировок войск фронтов, в первой половине Великой Отечественной войны значительно уступали по огневой мощи, маневренности, численности немецким пехотным соединениям"²⁷. В одной из бесед с историком В. А. Анфиловым Маршал Советского Союза Г. К. Жуков заметил: "Надо смотреть правде в глаза и, не стесняясь, признать, что в начале войны противник был значительно сильнее и опытнее нас, лучше подготовлен, выучен, вооружен, оснащен. Мы же учились в ходе войны, выучились и стали бить немцев. Вы стесняетесь писать о неустойчивости и бегстве наших войск, заменяя это "вынужденным отходом". Это не так. Войска были и неустойчивыми, бежали, впадали в панику. Были дивизии, которые дрались храбро и стойко, а рядом соседи бежали после первого же натиска противника. Обо всем этом надо писать. Современный читатель, в том числе молодой, не должен думать, что все зависит только от начальника. Нет, победа зависит ото всех, от каждого человека, от его личной стойкости в бою"²⁸.

Нельзя при анализе причин неудач не учитывать и тот факт, что большая часть солдат и офицеров Красной армии в 1942 г. воевала устаревшими методами. Биограф И. Д. Черняховского отмечал, что "подчиненные ему соединения нередко ведут боевые действия теми же методами и способами, которыми пользовались еще в гражданскую войну. Личная отвага, удаль, рукопашная схватка, воспетые в народной песне... Бойцы искали близкой встречи с врагом, а противник, не дожидаясь рукопашной, открывал губительный огонь"²⁹. К сожалению, только в октябре полученный опыт лег в основу двух приказов НКО СССР N 306 от 8.10.1942 г. о совершенствовании тактики наступательного боя и боевых порядков подразделений, частей и соединений в наступлении и N 325 от 16.10.1942 г. о боевом применении танковых и механизированных частей и соединений³⁰. А 9 ноября 1942 г. приказом НКО СССР N 347 был утвержден и введен в действие новый Боевой устав пехоты Красной армии. Только теперь некоторые положения Боевого устава, существующие с 1927-го и 1938 г., впервые назвали устаревшими и способными принести большой вред.

Не умаляя заслуг Черняховского, следует все же отметить, что ему также не удалось выполнить задачу по разгрому воронежской группировки противника ни в ходе августовской, ни в ходе сентябрьской наступательных операций. Только после тщательной подготовки, продолжавшейся с октября 1942 г. по январь 1943 г., в ходе которой учились как личный состав армии, так и ее командующий, войска 60-й армии смогли выполнить поставленную задачу.

Однако столько времени у Антонюка не было: "в очередной раз генерал стал жертвой масштабной кампании в отечественных Вооруженных силах. Злая ирония состояла в том, что дважды назначенный командующим армиями в начальный период войны, Максим Антонович Антонюк оба раза оставался в той должности всего по две недели... Естественно, что подобное роковое обстоятельство окончательно погубило его военную карьеру. Неудач-

ники никому не нужны, и с 24 июля 1942 г. генерал Антонюк никакого реального участия в войне больше не принимал. Отсутствие боевых заслуг, а также личной преданности Сталину привели к тому, что его имя очень скоро было забыто"³¹.

В дальнейшем Антонюк являлся заместителем командующего и командующим 2-й резервной армии, оперативной группой, был заместителем командующего войсками фронта. После войны он занимал пост заместителя командующего войсками военного округа по ВУЗам³². "Когда распался Советский Союз и все бывшие республики начали составлять свою национальную историю, то генерал Максим Антонюк был включен в разряд самых именитых полководцев Республики Беларусь всех времен и народов. На самом деле, его биография - это клубок роковых случайностей и нереализованных планов"³³.

Примечания

1. ДЬЯКОВ Д. Командармы Воронежского фронта. - Подъем. 2008, N 11, с. 137.

2. Там же, с. 138 - 139.

3. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО) ф. 417, оп. 10564, д. 92, л. 1об., 3об.; Сталинградская битва. Хроника, факты, люди. В 2 кн. М. 2002. Кн. 1, с. 160.

4. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 92, л. 1об.

5. БИРЮЛИН И. Ф. Верхний и Средний Дон в Великой Отечественной войне. Партийно-политическая работа в войсках и прифронтовых районах (июнь 1942 г. - март 1943 г.). Воронеж. 1970, с. 39.

6. ГУРКИН В. В., КРУГЛОВ А. И. Генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейн: "Ошибка, в которую впал Гитлер". - Военно-исторический журнал. 1995, N3, с. 59.

7. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 237, л. 1.

8. Там же, д. 92, л. 2.

9. В сражениях за Победу. Боевой путь 38-й армии в годы Великой Отечественной войны 1941 - 1945. М. 1974, с. 136.

10. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 92, л. 2об.

11. ГРИНЬКО А. В боях за Воронеж. Воронеж. 1985, с. 63 - 64.

12. ДЬЯКОВ Д. Ук. соч., с. 139.

13. Сталинградская битва. Кн. 1, с. 169.

14. ГРИНЬКО А. Ук. соч., с. 112.

15. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 92, л. 4, 4об., 5об.

16. ДЬЯКОВ Д. Ук. соч., с. 139.

17. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 92, л. 9 - 9об.

18. Русский архив. Великая Отечественная. Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 год. Т. 16(5 - 2). М. 1996, с. 313.

19. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 92, л. 13об. -14.

20. ДЬЯКОВ Д. Ук. соч., с. 140.

21. Речь идет о приказе Ставки Верховного Главнокомандования N270 от 16 августа 1941 г. "О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий". См. подробнее: Великая Отечественная война, 1941 - 1945. События. Люди. Документы. М. 1990, с. 424; СМЫСЛОВ О. С. Окопная правда войны. М. 2008, с. 198.

22. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 7, л. 2 - 4.

23. ГРИНЬКО А. Ук. соч., с. 143 - 144.

24. ГУЛЯЕВ В. Г. Человек в броне. М. 1964, с. 121 - 122.

25. ЦАМО, ф. 417, оп. 10564, д. 7, л. 5.

26. Ради жизни на земле. Воронеж. 1970, с. 32.

27. ГУРКИН В. В., КРУГЛОВ А. И. Ук. соч., с. 55.

28. АНФИЛОВ В. А. "...Разговор закончился угрозой Сталина". - Военно-исторический журнал. 1995, N 3, с. 42.

29. ШАРИПОВ А. А. Черняховский. М. 1972, с. 158.

30. Новейшая военная энциклопедия. М. 2007, с. 1224.

31. ДЬЯКОВ Д. Ук. соч., с. 140 - 141.

32. Воронежский фронт: история, люди, победы. Историко-монографическое исследование. Воронеж. 2005, с. 384; ДЬЯКОВ Д. Ук. соч., с. 137 - 141; http://www.hrono.ru/biograf/bio_a/antonjuk_na.html.

33. ДЬЯКОВ Д. Ук. соч., с. 137.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Е. А. Шендриков:

Комментарии: