Происхождение имени "Русь" является одним из наиболее спорных вопросов в историографии Древней Руси. Были выдвинуты многочисленные гипотезы, связывающие название "Русь" с самыми разнообразными этническими и географическими объектами¹ , но в научном отношении мы можем считаться только с двумя основными концепциями: северною, или балтийскою, и южною, или степною. Первая концепция привлекает сторонников главным образом из рядов последователей так называемой норманской теории, хотя в более редких случаях к ней примыкают и антинорманисты, признающие славянский характер северной Руси или указывающие на ничтожность норманского элемента в процессе образования Русского государства. Вторая концепция направлена против норманизма, а если ее присваивают некоторые норманисты, такие, как Г. Вернадский² , то на основе комбинации южного и северного начал. Норманская теория не может вполне отказаться от первой концепции, так как вместе с нею она теряет почву под ногами.

Концепция северного происхождения имени "Русь" - в ее норманском виде - опирается на двоякого рода аргументацию, лингвистическую и историческую. Первую из них обстоятельно рассмотрел И. П. Шаскольский³ , и нам остается подытожить в нескольких словах выводы широко развернутой на эту тему дискуссии. Согласно Тунману и Шлёцеру, слово "Русь" возникло из финского наименования Ruotsi (Rodsi), обозначающего Швецию, шведский народ, и восходило к шведскому названию морского побережья Рослаген. В результате получилась схема: Ro(d)slagen > Ruotsi > Русь. Эта схема была подвергнута довольно резкой критике. В особенности сомнительной представляется форма ее первого члена, так как Ro(d)slagen не удовлетворяет лингвистов. Они предлагают заменить его каким-либо другим словом, нам нет надобности рассматривать их конкретные предложения. Высказана была, далее, догадка, что Ruotsi есть местное, финское, а не скандинавского происхождения слово⁴ . По-моему, с точки зрения интересующего нас вопроса, собственно, безразлична та или другая этимология первого члена, так как он не оказывает влияния на предполагаемый факт северного

¹ См. В. А. Мошин. Варяго-русский вопрос. "Slavia", 1931, N 10, Praha, стр. 531 - 533; В. П. Шушарин. Современная буржуазная историография Древней Руси. М. 1964, стр. 229 и сл.

² G. Vernadsky. The Origin of the Name Rus. "Sudost-Forschungen", 15, Munchen, 1956.

³ И. П. Шаскольский. Вопрос о происхождении имени Русь в современной буржуазной науке. "Критика новейшей буржуазной историографии". Л. 1967, в особенности стр. 131 -161.

⁴ И. П. Шаскольский. Указ. соч., стр. 152 - 157. В последнее время вопрос Ruotsi - Русь рассмотрел К. -О. Фальк (K. -O. Falk. Kilka uwag o nazwie Rus. "Lingua Posnaniensis", 12/13, 1968). К сожалению, автор упустил из виду, что восточные славяне никогда не называли шведов руссами. Поэтому его выводы нельзя считать убедительными.

стр. 43

происхождения "Руси" и связи этого слова со Швецией. Итак, мы довольствуемся схемой:

X > Ruotsi (Rodsi) > Русь.

Задание сводится к проверке соотношения: Русь < Ruotsi. В свое время в его защиту выступил В. Томсен, хотя и сознавал его слабую сторону. "Может показаться странным, - писал он, - что славяне при переделке имени Русь из финского Ruotsi передали сочетание согласных "ts" звуком "с", а не "ц". Но он тут же рассеивал сомнение следующим соображением: "Достаточно вспомнить, что в славянском языке форма Руць (основа на i) была бы немыслима; в подтверждение ее возможности мы не в состоянии были бы привести ни одной аналогии. Такая форма должна была бы видоизмениться или в Ручь или в Русь, и предпочтение, оказанное именно последней форме, объясняется, может быть, народным словопроизводством, сблизившим имя Русь с созвучным ему прилагательным русый"⁵ . Согласно с этим взглядом, происхождение "Руси" из Ruotsi вполне возможно, хотя и нет между ними полного генетического равенства. Но в последнее время Х. Соренсен, оспаривая этот взгляд, привел аналогию типа отьць, указывающую на возможность существования слов на ць и с основой i⁶ . Если это верно, станет непонятным превращение "Руць" в "Русь". Но, даже принимая полную возможность происхождения "Руси" из Ruotsi, мы не находим довода (и в лингвистическом порядке он едва ли возможен), что так было в действительности, что "Русь" восходит к финскому, а не к какому-нибудь другому корню и что созвучие с Ruotsi не является простою случайностью⁷ . Иначе говоря, лингвистика не может разрешить наш вопрос посредством свойственной ей аргументации, при помощи ее метода. Обратимся теперь к аргументации исторической.

И здесь дело обстоит довольно плохо для северной концепции. Исторические источники (летописи) домонгольского периода показывают существование первичной Руси, как хорошо известно, на юге, в Среднем Поднепровье. И главный источник по истории Древней Руси, "Повесть временных лет", доставляет нам довод в этом направлении, утверждая вслед за более древним источником, что воины Олега, прибывшие вместе с ним в Киев, "прозвашася Русью"⁸ . Это значит, что центр, из которого исходило название, находился в Киеве. Однако "Повесть временных лет" упрекают в противоречивости. Она считается вместе с тем главным свидетелем, принесшим показания в пользу северного происхождения "Руси". Ведь она передвигает местонахождение первичной Руси на другую сторону Балтийского моря и даже отождествляет Русь с варягами. В вводной части этого памятника дается, между прочим, описание расселения варягов. К востоку они простирались от Варяжского (Балтийского) моря "до предела Симова", который в северо-восточном направлении охватывал по тому же источнику Персию и Бактрию (Персиды, Ватрь), - здесь под варягами нужно разуметь купцов варяжского происхождения (иногда наемных воинов), рассеянных мелкими группами среди местного населения Восточной Европы. К западу от того же моря они сидели "до земле Англяньскы и до Волошьскы" - здесь источник имеет в виду

⁵ В. Томсен. Начало Русского государства. ЧОИДР. 1891. 1, стр. 87, прим. 16. Последующие взгляды на этот вопрос см.: И. П. Шаскольский. Указ. соч., стр. 157 и сл.

⁶ H.Ch. Sorensen. The So-Called Varangian-Russian Problem. "Scando-Slavica", 1968, 14, Copenhagen, s. 147.

⁷ Мы в этом отношении согласны с И. П. Шаскольским (см. указ. соч., стр. 158 - 159); ср. H. Lowmianski. Zagadnienie roll Normanow w genezie paristw siowiariskich Warszawa. 1957, str. 140.

⁸ А. А. Шахматов. Повесть временных лет. I. Птгр. 1916, стр. 24 (6390 г.); А. Стендер-Петерсен (A. Stender-Petersen. Zur Rus-Frage. "Varangica". Aarhus. 1953, S. 72) доказывал, что варяги обозначают здесь словенскую (новгородскую) дружину, что явно неправильно (см. Н. Lowmianski. Op. cit., str. 184 - 186).

стр. 44

норманнов, осевших в Данелаг в Англии и (с XI в.) в Южной Италии. После чего мы читаем: "Афетово бо колено и то: Варязи, Свей, Урмане, Гъти, Русь, Агляне, Галичане, Волохове, Римляне, Немьци, Корлязи, Венедици, Фрягове и прочий; тиже приседять от запада к полудьнию, и соседяться племенемь Хамовемь" (которому принадлежала Африка)⁹ .

В общем получается грандиозная картина, включающая значительную часть Европы. Нас интересует место, указанное в ней Руси, - среди скандинавских народов, между шведами, норвежцами и готами, с одной стороны, и аглянами (смешанными со скандинавскими пришельцами) - с другой. Это явно не та Русь, которую тот же источник отождествляете восточнославянскими племенами, а в особенности с их государственным центром Киевом¹⁰ . Историков озадачивает в этом описании также одна из немаловажных подробностей: обход молчанием датчан, сыгравших в раннее средневековье видную экономическую и политическую роль в Европе. Сомнительно, чтобы это был случайный пропуск. Некоторые исследователи полагали, что вместо датчан выступает здесь Русь¹¹ , но вряд ли можно с этим согласиться. Датский элемент не принимал особенного участия в движении русских варягов, а если немцы, участвовавшие в киевском походе Болеслава Храброго в 1018 г., заметили в русской столице, по рассказу Титмара, многочисленных проворных "данов"¹² , это лишь потому, что они имя ближайших соседей империи прилагали к скандинавам вообще. Имена "Руси" и датчан современники не смешивали вопреки сегодняшним интерпретаторам донесения Аль-Якуби о севильском походе Руси. Мне кажется, что правильна догадка С. М. Соловьева, а в последнее время также М. Н. Тихомирова, что "Повесть временных лет" смешивала датчан с англичанами и обозначила их общим наименованием агляне¹³ . Обе страны не только подчинялись долгое время власти одного короля Канута I (умер в 1041 г.), но в Англии развилась многочисленная датская колонизация, в то время как на Ютлавдском полуострове помнили об остатках племени англов¹⁴ . Следовательно, более вероятным будет отнести "Русь" не к Дании, но к какому-нибудь иному объекту на Балтийском море. Действительно, по другим конкретным указаниям "Русь" пребывала на острове Ругии.

Этот остров, вероятно, уже с VII в. был заселен славянами, упомянутыми в первый раз под именем Rugini в англосаксонской хронике Беды Достопочтенного в 731 году¹⁵ . Источники называют их: Rugiani, Ruiani, Roiani, Ruani и т. п.¹⁶ . Довольно поздно и внезапно происходит уподобление этого названия к имени руссов. Два из трех житий Оттона Бамбергского, миссионера Западного Поморья после его завоевания

⁹ А. А. Шахматов. Указ. соч., стр. 4; ср. комментарий: Д. С. Лихачев. Повесть временных лет. 2. М. -Л. 1950, стр. 206 и ел.

¹⁰ О противоречивости этого источника см.: А. Г. Кузьмин. Две концепции начала Руси в Повести временных лет. "История СССР", 1969, N 6.

¹¹ I. Boba. Nomads, Northmen and Slavs. Eastern Europe in the Ninth Century. The Hague Wiesbaden. 1967, pp. 105 - 108.

¹² Thietmari Merseburgensis episcopi Chronicon (Hrsg. R. Hotzmann - W. Trillmich). B. 1958, p. 474 (lib. VIII, cap. 32).

¹³ С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Т. I. М. 1960, стр. 300, прим. 141; М. Н. Тихомиров. Происхождение названий "Русь" и "Русская земля". "Советская этнография". VI - VII. М. -Л. 1947, стр. 69.

¹⁴ G. Labuda. Zrodta skandynawskie i anglosaskie do dziejow Stowiaiiszczyzny. Warszawa. 1961, str. 69 (§ 19). Возможно, что Альфред (и точно так же Повесть временных лет) называл готами ютов, живших на Ютландском полуострове. Ср. G. Labuda. Op. cit., str. 105, прим. 120.

¹⁵ W. Fritze. Beda fiber die Ostseeslaven. "Zeitschrift fur slawische Philologie", 21 (1952), S. 115 - 117; ср. H. Lowmiaiiski. Poczatki Polski. T. 2. Warszawa. 1963, str. 338, прим. 1031.

¹⁶ L. Niederle. Slovanske starozitnosti, T. 3. Praha. 1919, s. 147 и сл.; T. Milewski. Pierwotne nazwy wyspy Rugii i slowiaiiskich jej mieszkaricow. "Slavia Occidentalism, 9. Poznati. 1930, str. 292 - 506; ср. H. Lowmianski. Poczatki Polski. T. 1, прим. 682. str. 238.

стр. 45

Болеславом III Кривоустым, именуют руян: Rutheni, что значит руссы, причем один из авторов (Гереборд) точно так же (Rutheni) называет жителей Руси, руссов¹⁷ . И польские источники пользовались названием Rutheni для обозначения руссов, как это видно из хроники Галла анонима¹⁸ . А. Г. Кузьмин правильно обращает внимание на то, что жития Отгона Бамбергского составлены немногим позже "Повести временных лет"¹⁹ . Кроме того, нужно учесть еще другое обстоятельство: известно, что никто из западных (латинских) авторов до житий Оттона Бамбергского не называл жителей Ругии Rutheni, неизвестно также, чтобы это сближение руян и руссов произошло в каком-нибудь латинском источнике независимо от житий Оттона. Оно было, несомненно, внушено немецким миссионерам их польским окружением во время их пребывания в пределах Польского государства. На польскую - и именно ученую - среду указывает переделка обиходного имени Русь, руссы на книжный термин Rutheni, употребляемый в польской историографии XII в., равно Галлом и Кадлубком.

Однако кажется малоправдоподобным, чтобы сближение Руси с Ругией возникло в Польше: этот малоизвестный в Польше до начала XII в. остров не возбуждал в ней интереса и не оставил следов в польской раннесредневековой историографии: первый, кажется, Кадлубек, упомянул о нем вскользь, рассказывая о родственных связях Мещко III. Скорее всего это сближение было подсказано польским книжникам русскими соседями, возможно, благодаря довольно оживленным связям между польской и русской династиями. Болеслав Кривоустый женился на киевской княжне, дочери Святополка II Сбыславе; брак состоялся в 1102 году²⁰ . Правда, Сбыслава умерла в 1113/1114 году²¹ . Но связи Болеслава с русской династией не прекратились, что подтверждается браком Всеволода Давыдовича Муромского, внука Святослава Ярославовича Черниговского, с одной из дочерей Болеслава в 1124 году²² . Интересно, что в том же году Оттон Бамбергский отправился с первой своей миссией в Поморье, держа путь из Праги через Силезию и Гнезно, где его встретил со своим двором Болеслав Кривоустый, снабдил его всем надобным на дальнейшую дорогу и присоединил к миссии трех священников, своих капелланов, среди которых был и будущий поморский епископ Войтех (Адальберт)²³ .

¹⁷ Ebonis. Vita s. Ottonis episcopi Babenbergensis. - "Monumenta Poloniae historica" ser. nova 7/2. Warszawa. 1969, p. 112, 133 - 135 (Rutheni, Ruthenia); Herbordi. Vita Ottonis episcopi Babenbergensis lib. II, cap. 3, 4. "Monumenta Poloniae historica" (ed. A. Bielowski). 2. Lwow. 1872 (Warszawa. 1961), p. 74 и сл. (Rutheni, Ruthenia в значении: руссы, Русь); pp. 30, 31, 123 и сл. (Rutheni в значении жителей острова Ругии).

¹⁸ Galli Anonymi. Chronica et gesta ducum sive principum Polonorum. "Monumenta Poloniae historica", n. s. 2. Cracoviae. 1952, p. 21, lib. 1, cap. 7: Rex Ruthenorum и т. д. в значении руссов, тогда как страна получает название Russia.

¹⁹ А. Г. Кузьмин. "Варяги" и "Русь" на Балтийском море. "Вопросы истории", 1970, N 10, стр. 30.

²⁰ А. А. Шахматов. Указ. соч., стр. 322 (6610 г.). Об этом браке см.: B. Wlodarski. Rus w planach Boleslawa Krzywoustego (1102 - 1138). "Zeszyty Naukowe UMK w Toruniu", nauki hum. -spot. 20. Toruri. 1966, str. 42.

²¹ Последнюю сводку генеалогических данных русской династии составил: W. Dworzaczek. Genealogia Tablice. Warszawa. 1959, табл. 31 (Сбыслава), 29 (Всеволод Давыдович).

²² Ипатьевская летопись. "Полное собрание русских летописей". Т. II. СПБ. 1908 (М. 1962), стб. 288 (6632 г.): "Томъ же лете ведоша Ляховицю Мюрому за Давыдовича Всеволода". Что это "ляховица" была дочерью Болеслава III, доказал: O. Balzer. Genealogia Piastow. Krakow. 1895, str. 137 и сл.

²³ Путь Оттона через Польшу в Поморье подробно описал Herbordus. II, cap, 8, 9, 42 (pp. 77 - 78, 100). Хода миссии касаются в особенности: К. Maleczyriski. Bolestaw Krzywousty. Krakow. 1948, str. 123 - 138; W. Dziewulski. Stosunek Ottona Bamberskiego do organizacji koscielnej terenow zachodio-pomorskich. "Zapiski Historyczne", 23/1 - 3, 1957, 1958, str. 119 и сл.; G. Labuda. Poczatki organizacji koscielnej na Pomorzu i na Kujawach w XI i XII wieku. "Zapiski Historyczne", 33/3, 1969, str. 43- 59. Об Оттоне: K. Liman. Otto, bp. Bambergu. "Slownik starozytnosci slowianskich", 3. 1967, str. 559 - 660 (здесь указана литература).

стр. 46

В миссии Войтех исполнял функции переводчика, он сопутствовал Оттону также в его второй миссии, предпринятой в 1128 г., когда был поставлен вопрос о христианизации Ругии и в связи с этим появился в житиях термин Ruthenia, Rutheni для обозначения острова и его жителей²⁴ . Весьма возможно, что Войтех сыграл роль посредника между русскими и польскими книжниками и бамбергской агиографией. Не исключен еще другой способ передачи терминологии: по торговому пути, шедшему из Киева через Краков в Регенсбург²⁵ . Но и в этом случае термин не попал прямо в Германию, поелику не оставил в ней следов, но был передан на краковском этапе польским книжникам, а затем бамбергскому духовенству. Таким образом, сказанное прежде о Войтехе остается в силе.

До сих пор мы пришли к совершенно четкому отрицательному заключению: название Ruthenia для Ругии не является плодом немецкой книжности, что можно пересказать в положительной формулировке: оно возникло где-то на востоке от Германии - и добавить, что, вероятно, в Киеве. В дальнейшем мы будем пытаться превратить эту догадку в уверенность. Из нескольких, большей частью хорошо известных, хотя и не использованных с этой целью, фактов вытекает, что отождествление руссов с ругами было свойственно именно Киеву. В первый раз оно проявилось в так называемом Раффельштеттенском таможенном уставе, изданном в 904 - 905 гг., где упомянуты, между прочим, славяне, которые приходят "из ругов или богеманов" и торгуют в области реки Рот и местности Рид, это означает по обеим сторонам нижнего течения Инна в южных направлениях от придунайского Пассау²⁶ . Проникновение славянских купцов в эти окрестности объясняется, вероятно, их стремлением приблизиться к местам добывания соли²⁷ . Исследователи расшифровывали этих ругов большей частью как руссов, но были и другие предположения, в том числе и такое, что надо в них видеть придунайских жителей Северного Норика, в котором пребывали некоторое время древние ругии. Действительно, на этой территории встречаются местные названия, производные от этнонима "ругии". Однако уже в каролингскую эпоху этот этноним исчез из живого языка как определение тех или других групп населения или областей. Раффельштеттенский устав мог бы воспользоваться этим названием в качестве книжного термина, как это полагает Э. Цельнер, но и это употребление не находит подтверждения в других источниках. Если даже признать, что этот книжный термин в нашем уставе не исключен, его появление здесь все-таки будет казаться весьма маловероятным.

Другое дело с руссами. Сомнения, вызванные отдаленностью Руси от среднего течения Дуная²⁸ , необоснованны, так как уже в IX-X вв. существовала между ними торговая связь. Баварский географ, состав-

²⁴ См. сноску 17.

²⁵ О пересекающем Польшу торговом пути из Западной Европы на Русь говорит Gallus. Op. cit., p. 6. Об этой торговле см.: В. Г. Васильевский. Древняя торговля Киева с Регенсбургом. "Журнал министерства народного просвещения" (ЖМНП), 1888, июль; общее обозрение торговых связей см.: B. Widera. Die wirtschaftlichen Beziehungen zwischen Deutschland und der Kiever Rus' in der ersten Halfte des 11. Jahrhunderts. "Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft", Beiheft 1. B. 1954.

²⁶ "Codex diplomaticus et epistolaris Regni Bohemiae" ed. G. Friedrich, 1 Praha. 1904 - 1907, N 31 (p. 35).

²⁷ Русские купцы вывозили соль, конечно, не в свою страну, но, вероятно, в Моравию, где не было местной добычи.

²⁸ Сомневался в возможности отождествления ругов с руссами в подробном разборе этого вопроса: E. Zollner. Rugier oder Russen in der Raffelstettener Zollurkunrie? "Mitteilungen des Institute firr osterreichische Geschichtsforschung 60". Graz-Koln. 1952; к этому мнению склонялся: J. Dobias. Seit wann bilden die natiirlichen Grenzen von Bohmen auch seine politische Grenze? "Historica", 6. Praha. 1963, S. 21, прим. 43; с противоположной точки зрения рассмотрел тот же вопрос А. В. Флоровский: Чехи и восточные славяне. 1. Praha. 1935, стр. 159 - 164.

стр. 47

ленный около 845 - 846 г. в том же Регенсбурге, приводит имена племен или народов, живших вдоль дороги, шедшей из Регенсбурга к Каспию, - бужан, уличей, руссов, хазар²⁹ , что указывает на торговые отношения, налаженные в этом направлении. В начале X в. среди придворных чешской княгини Драгомиры встречаются имена Тунна и Гомон, звучавшие как германские. Можно предположить, что они обозначали тех русских варягов, которые участвовали в русско-регенсбургской торговле и каким-то образом попали в Прагу³⁰ . Хорошо известно также сообщение Ибрагима ибн-Якуба о русских купцах, приезжавших из Кракова (это значит через Краков из Киева) в Прагу. Одним словом, нет повода сомневаться в том, что это русские купцы в придунайских странах называли себя ругами. Действительно, под этим именем руссы выступали в разных других западных источниках.

Продолжение хроники Регинона, написанное трирским максиминским монахом (затем с 968 г. архиепископом магдебургским) Адальбертом, сообщает о прибытии в 959 г. к королю Оттону I посольства от Елены, королевы ругов, окрещенной в Константинополе, с просьбой назначить ее народу епископа и священников. Оттон удовлетворил это желание, и епископом ругов был поставлен сперва монах Либуший (960 г.), а затем автор повествования Адальберт, который отправился в страну ругов (962 г.), но там не достиг успеха и вернулся к себе на родину³¹ . Нет сомнения, что речь идет об Ольге, русской княгине, принявшей крестное имя Елены; тем самым под ругами здесь можно разуметь только руссов. Снова возникает вопрос: в каком центре произошла замена имени руссы на руги, немецком или же русском? Ф. Крузе заметил, что продолжатель Регинона является единственным источником, приписавшим это посольство ругам³² . Это верно, поскольку Ольгу считают королевой ругов только источники, черпающие сведения из продолжателя Регинона, как Анналист Саксон или Магдебургские Анналы³³ , или же зависящие от самого Адальберта (непосредственно или опосредованно), как письмо Оттона I к тому же Адальберту от 968 г. или подделка письма Иоанна XIV, а также позднейшие Gesta archiepiscoporum Magdeburgensium³⁴ . В то же время другие немецкие источники, сообщающие о посольстве Ольги 959 г. независимо от Адальберта и его продолжения Регинона, передают имя Руси, а не Ругии³⁵ . Ясно, что Адальберт узнал

²⁹ H. Lowmiaiiski. O poehodzeniu Geografa bawarskiego. "Roczniki Historyczne". 20. 1951 - 1952. Poznari. 1955, str. 25 - 26; ср. ejusd. Kilka krytycznych uwag o poczatkach Polski. "Roczniki Historyczne". 18. 1949, str. 364; Z. Wojciechowski. Studia historyczne. Warszawa. 1955, str. 161.

³⁰ H. Lowmiaiiski. Poczatki Polski. T. 4, str. 421.

³¹ Reginonis abbatis Prumiensis Chronicon cum continuatione Treverensi, rec. F. Kurze. Hannoverae. 1890, p. 170 (959 г.); Адальберт систематически употребляет название "руги", которое повторяется у него еще троекратно, стр. 170 (960 г.), 172 (962 г.), 127 (966 г.). Об этом посольстве см.: В. П. Шушарин. Древнерусское государство в западно- и восточноевропейских средневековых памятниках. "Древнерусское государство и его международное значение". М. 1965, стр. 421 - 423 (там же указана литература вопроса).

³² Ф. Крузе. Происходят ли руссы от вендов или именно от ругов, обитавших в Северной Германии? ЖМНП. 1843, июль, стр. 50 (автор полемизировал с утверждением Святного, что Рюрик происходил из славянской Ругии).

³³ Анналист Саксон (Annalista Saxo. "Scriptores (Monumenta Germ, historica)", 6. Hannoverae. 1844, p. 615) переписал дословно из предложения Регинона. Почти то же пишут Магдебургские Анналы (Annales Magdeburgenses. "Scriptores. MGH" 16 1859 p. 147 (959 г.).

³⁴ См. письмо императора Оттона I к саксонским феодалам от 968 г. Urkundenbuch des Erzstifts Magdeburg 1 (bearb. v. F. Israel, W. Mollenberg). Magdeburg. 1937, N 67, S. 97, и подложный привилей Иоанна XIV, там же, N 130 (стр. 185). Из этих писем, должно быть, черпали данные Gesta archiepiscoporum Magdeburgensium ("Scriptores. MGH", 14, 1883, p. 381).

³⁵ Так Annales Hildesheimenses, Annales Quedlinburgenses, Lamberti annales повторяют идентично за (пропавшими) Annales Hersfeidenses "Scriptores. MGH", 3, 1839, p. 60. То же. Thietmar. Op. cit., II, cap. 22, p. 56.

стр. 48

о ругах во время своего пребывания в Киеве и оттуда перенес этот термин в Германию, где странное название не получило, впрочем, более широкого распространения.

Не менее показательно третье появление ругов в западных источниках: на этот раз на фоне русско-английских отношений. В 1016 г. умер английский король Эдмунд Железнобокий во время борьбы с Канутом I Датским. Сыновья умершего короля Эдуард и Эдмунд (по другим сведениям, Эдуин) были изгнаны из Англии Канутом (по другим сведениям, спаслись от него бегством). Первым упомянул об этом факте Адам Бременский (писавший около 1074 - 1080 гг.) и сообщил при этом, что они отправились на Русь³⁶ . Адам был хорошо осведомлен о северных делах, поэтому его известие заслуживает внимания, но он не знал о дальнейшей судьбе королевичей. Соглашается с ним и пополняет его данные официальный английский источник, так называемые Законы Эдуарда Исповедника, составленные в 1130 - 1150 г. (вероятно, в 1130- 1135 гг.). Этот источник упоминает только об одном сыне Эдмунда - Эдуарде, спасшемся бегством в землю ругов, "которую мы называем Руссцией". Король этой земли Малесклод, осведомившись, кто он такой, задержал его у себя пристойно, а сам Эдуард нашел там для себя супругу благородного происхождения, от которой у него родились сын и две дочери³⁷ . Легко угадать, откуда почерпнуты источником эти сведения. Из обоих братьев первым умер Эдмунд (как известно из других источников), в то время как Эдуард оставался на чужбине около 40 лет, до 1056 г., когда возвратился к своему дяде, английскому королю Эдуарду Исповеднику, но вскоре после прибытия в Англию умер³⁸ . Несомненно, наш источник опирается на показания вернувшегося из изгнания Эдуарда, и этим объясняется, что он хранит молчание о втором брате, вероятно, давно умершем и не оставившем потомства. Другие источники, в особенности самый старший из них, Флорентий Уорчестерский (умер в 1118 г.), довольно сбивчивы и не заслуживают полного доверия; они не упоминают явно о Руси, но говорят о Венгрии как месте изгнания. Согласно Флорентию, Канут отослал братьев к королю славян, который, в свою очередь, направил их к королю венгерскому Соломону. В Венгрии Эдуард женился на Агафий, будто бы дочери брата германского императора Генриха. Под "королем славян" нужно, конечно, разуметь русского князя (Ярослава). Подробности о Венгрии не точны, например, Соломон (1068 - 1074 гг.) воцарился уже после смерти Эдуарда, но пребывание королевичей в Венгрии во время сорокалетнего изгнания весьма возможно³⁹ . Тем более нет повода сомневаться в пре-

³⁶ Magistri Adam Bremensis Gesta Hammaburgensis ecclesiae Pontificum. eri. B. Schmeidler. Hannoverae et Lipsiac, 1917, lib. fl, cap. 53, p. 114. См. об этом: F.M. Stenton. Anglo-Saxon England (изд. 2). Oxford 1946/1962, p. 391; а в особенности: G. Labuda. Fragmenty dziejow Slowianszczyzny Zachodniej, 2. Poznari. 1964, str. 178 - 180 (разбор источников).

³⁷ Leges Edwardi Confessoris. Die Gesetze dcr Angelsachsen hrsg. v. F. Liebermann 1. Halle. 1903, S. 664. Сравнение с Адамом Бременским (см. сноску 36) и Гильомом Жюмьежским (см. сноску 41) убеждает меня, что здесь речь идет о Руси, а не о Ругии (как полагает А. Г. Кузьмин), тем более, что Ругня не была соответствующим местом ссылки королевичей, как маленький островок (1 тыс. кв. км) и слишком близкий к Дании. Пребывания сыновей Эдуарда на Руси касается А. Г. Алексеев. Англосаксонская параллель к "Поучению Владимира Мономаха". "Труды Отделения древнерусской литературы". 2. М. -Л. 1955; ср. В. Т. Пашуто. Внешняя политика Древней Руси. М. 1968, стр. 134 - 135.

³⁸ F. M. Stenton. Op. cit., pp. 552, 563.

³⁹ Florentii. Wigorniensis monachi Chronicon ex chronicis 1. Londini. 1848, p. 181; тоже. "Scriptores. MGH", 13. Hannoverae. 1881,.pp. 125 - 126 (1017 г.). Опираясь главным образом на этот источник и не учитывая Leges Edwardi Confessoris, Л. Кочи (L. Koczy. Polska i Skanriynawia za pierwszych Piastow. Poznari. 1934. str. 110 - 112) доказывал, что "славяне" (Suani) этого источника (Ruzzia Адама Бременского) обозначают Польшу, а Русь и Венгрию источники будто бы смешивали. Ср. P. Breslau. Jahrbiicher des Deutschen Reichs unter Konrad II. 1. Leipzig. 1879, S. 101, прим. 1.

стр. 49

бывании обоих братьев у Ярослава Мудрого, хотя его имя нередко в искаженной форме Малесклод, где, впрочем, "склод" соответствует славянскому "слав". Для нас особенно интересно в Законах Эдуарда Исповедника противопоставление принятой в Англии формы Russcia необыкновенной форме Rugi. Из предыдущего положения вытекает с очевидностью, откуда взялась эта форма, чуждая английской терминологии. Это Эдуард передал в своих показаниях имя, услышанное во время своего пребывания на Руси и в ее столице Киеве.

Около этого времени имя ругов проникло также во Францию благодаря сношениям с двором Ярослава Мудрого, который выдал свою дочь Анну замуж за французского короля Генриха I (1051 г.). Известие об этом факте передал, между прочим, Гильом Жюмьежский, прозванный Calculus (Камешек), умерший около 1090 г. автор истории норманнов. О событиях XI в. он писал на основании устной традиции и собственных переживаний⁴⁰ . По его рассказу, Генрих женился на Матильде, дочери короля ругов Юлиюсклодия, и имел от нее двух сыновей, Филиппа и Гуго, а также одну дочь⁴¹ . Гильом знал об этой супруге Генриха I понаслышке, спутал ее имя (Анна) с именем первой жены того же короля, Матильды, исказил наравне с английским источником имя Ярослава; тем не менее верно передал название ругов. Иначе, чем Эдуард, Гильом получил сведения не из первых рук, но, как видно, посредством русского окружения Анны, которая взяла с собой из Киева многочисленную свиту⁴² . Мы не видим никакой другой возможности присвоения этого термина Гильомом, с тем, конечно, что между ним и свитой Анны можно предположить какие-то посредствующие звенья.

Таким образом, и вопрос наименования острова Ругии Ruthenia в житиях Оттона Бамбергского и четырехкратное выступление ругов в западных источниках (два раза в Германии, один раз в Англии, один раз во Франции) находят свою, так сказать, природную развязку на Руси, а в частности в Киеве. Мы нигде не натолкнулись на следы автономных западных центров распространения этого термина. По всей вероятности, Киев являлся его "прародиной". Следует еще напомнить, что смешение Руси с Ругией проникло, как видно, и в арабские источники, которым были известны в X в. три центра Руси: Киев, Славия (то есть Словенский Новгород) и еще какой-то третий, загадочный. И. Хрбек, а также В. Б. Валинбахов⁴³ находили этот третий центр в Ругии, с чем можно согла-

Но это основано на неверном заключении, вытекающем из факта, что сын короля Стефана Эмерик именовался dux Ruizorum (1031 г.), что в действительности означало, что он стоял во главе marchia Ruthenorum - Закарпатской Руси (Украины). См., например V. Chaloupecky. Stare Slovensko. Bratislava. 1923, str. 40, 123, 274 (правда, М. де Фердинанди доказывал, что это осевшие в Венгрии рукс-аланы (Q. Vernadsky. Op. cit, S. 173 и прим. 25), но можно опасаться, что это фантастическая догадка). Пребывание сыновей Эдмунда в Польше правильно отрицает Г. Лабуда (G. Labuda. Op. cit.). О пребывании сыновей Эдмунда в Венгрии см.: S. Fest. The Sons of Edmund Ironside, Anglosaxon King, at the Court of Saint Stephen. "Archivum Europae Centro-Orientalis", 4, Budapest - Leipzig. 1938. Автор не учитывает показания Leges Edwardi Confessoris и недооценивает русского аспекта вопроса. Агафию он считает дочерью Стефана I.

⁴⁰ W. Wattenbach, R. Hollzmann. Deutschland Qeschichtsquellen im Mittelalter 2. Weimar. 1967 (1943), S. 785.

⁴¹ Willehelmi Calculi Gemeticensis monachi Historiae Northmannorum libri octo. - J. -P. Migne. Patrologiae cursus compl. ser. latina, 149. Parisiis. 1882, lib. VII, cap. 28. (стб. 1868); A. V. Soloviev. "Reges" et "regnum Russiae" au Moyen Age. "Byzantion". 36. Bruxelles. 1966, pp. 151 -152. А. В. Соловьев не отмечает наименования "руги" в связи с этим браком.

⁴² О браке Анны см.: Д. И. Дробинский. Русь и Восточная Европа во французском средневековом эпосе. "Исторические записки". Т. 26. М. 1946, стр. 111 - 113; У. М. Шекера. Київська Русь XI ст. у міжнародних відносинах. Київ. 1967, стр. 140 - 141 (там же ссылки на литературу).

⁴³ J. Hrbek. Der dritte Stamm der Rus nach arabischen Quellen. "Archiv orientalni", 25. Praha. 1957; W. B. Wilinbachow. Przyczynek do zagadnienia trzech osrodkow dawnei Rusi. "Materialy Zahodnio-Pomorskie", 7. Szczecin. 1961, str. 526.

стр. 50

ситься при том условии, что это был центр фиктивный, созданный в лексическом порядке.

Отождествление руссов и ругав произошло в славянских пределах, в славянском городе Киеве... Но не в славянской среде. Термины "Ругия", "Руги" неизвестны русскому летописанию, неизвестны вообще русской средневековой словесности. Получается удивительная картина: западные книжники охотно перенимали из Киева имя ругов в значении руссов (известное порицание термина "руги" мы заметили лишь в английском официальном источнике), тогда как киевский литературный центр не выражал свое одобрение и не воспринял искусственный термин (с известным исключением, о котором ниже). Термин мог возникнуть только среди киевского пришлого элемента, это значит, среди норманнов, которые с начала IX в. оседали в Киеве и состояли из служилых варягов, купцов, скандинавских выходцев, искавших на Руси убежища и т. п. Кажется, что отождествление руссов с ругами произошло после прибытия Олега в Киев в конце (не раньше!) IX в., незадолго до составления Раффельштеттенского устава (903 - 904 гг.). Все воины Олега независимо от их этнического происхождения приняли тогда местное название руссов, означающее, по-видимому, до конца, скажем, VIII в., местное, сплошь славянское население, а с начала IX в., как это видно из Вертинской летописи⁴⁴ , также осевших в Киеве норманнов.

Таким образом, Русь приобрела уже в начале IX в. двойную этническую окраску, обозначая равно местное славянское население, так и норманских пришельцев. Такое этническое содержание этого названия застали в Киеве воины Олега. Среди варяжских соратников этого князя возникла идея, что название "руссы" (или, точнее, "руссины") тождественно с названием "руги" (имевшим в 731 г., как мы видели, форму Rugini) ввиду частичного созвучия этих слов (аллитерации). Сближению этих названий могло способствовать и то, что множественное число ругъ (поскольку эта форма была тогда в употреблении) звучало рузи, как бог - бози, варяг - варязи⁴⁵ . Норманнам было, вероятно, известно, что в Ругии пребывало некогда германское племя, они также знали хорошо, что в их время этот остров был населен славянами. Это значит, в Ругии чередовались в хронологическом порядке те же два этнические элемента, которые жили рядом также в Киеве в IX веке. Так среди варяжских руссов создавалось убеждение в тождественности руссов и ругов. Славянские руссы относились с недоверием к этой искусственной комбинации, так как среди них, надо думать, удерживалась традиция местного происхождения имени "Русь". Но со временем и они сделали половинчатую уступку, а именно, не отрекаясь от традиции местного происхождения славянской Руси, он и признали ругийское происхождение "варяжской" Руси. Эту точку зрения восприняла "Повесть временных лет" в своем донесении о северных славянских и финских племенах:

"И идоша за море къ Варягомъ, къ Руси: сице бо зъвахуся ти Варязи Русь, яко се друзии зовуются (Свей, друзии же Урмане и Агляне, инии Гъти, тако и си... И избьрашася трие братия съ роды своими, и пояша по собе вьсю Русь, и придоша..."⁴⁶ .

Они взяли с собою "всю Русь" - это значит всех варяжских жителей Ругии. Автору "Повести" было хорошо известно, что в его время в Ругии живут исключительно славяне; следовательно, вся варяжская Русь удалилась за море во главе с Рюриком. Автору было здесь незачем упоминать о славянской поднепровской Руси. Я полагаю возможным разрешить таким образом проблему "двух концепций начала Руси", о кото-

⁴⁴ Annales Bertiniani (rec. G. Waitz). Hannverae. 1883, pp. 19 - 20 (839 г.).

⁴⁵ Ср., например, Н. Ван-Вейк. История старославянского языка. М. 1957, стр. 100.

⁴⁶ А. А. Шахматов. Указ. соч., стр. 19.

стр. 51

рых в последнее время так интересно писал А. Г. Кузьмин⁴⁷ . В основе одной концепции лежал исторический факт, известный летописанию по традиции, в основе другой - норманская комбинация, переданная русскому летописанию, которое, впрочем, исключало славянский элемент из Северной Руси⁴⁸ . В западные источники эта фикция попала в период Олега - Ярослава Мудрого благодаря посредничеству того норманского элемента, который, возобновляясь постоянно новыми пришельцами, сохранял пока в некоторой своей частице особый этнический характер и особые традиции. Отождествление Ругии с Русью, известное из житий Оттона Бамбергского, принадлежит более позднему периоду, когда произошло летописное видоизменение первичной норманской концепции⁴⁹ .

⁴⁷ А. Г. Кузьмин. Две концепции, стр. 81 - 105.

⁴⁸ Воспринимая византийско-варяжские мотивы, которые рассмотрел в особенности А. Стендер-Петерсен (Ad. Stender-Petersen. Die Varagersage als Quelle der altmssischen Chronik (Acta Jutlandica 6/1). Kebenhavn. 1934), русское летописание (а несомненно, и русский фольклор) относилось к ним критически и с разбором, как видно из приведенного примера. Истоки народных эпических сказаний следует все-таки искать в местном фольклоре (Б. А. Рыбаков. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи, М. 1963, стр. 9 - 38).

⁴⁹ Мы не хотели бы обойти здесь молчанием интересный вопрос, существовала ли Поморская Русь. В последнее время А. Г. Кузьмин ("Варяги" и "Русь", стр. 43- 45) дает положительный ответ на это, основываясь главным образом на остроумных догадках. Мне кажется, что только два источника заслуживают в этом плане внимания. Одним из них является Ибрагим ибн-Якуб, который в своем донесении о пруссах рассказывает: "Переправляются (нападая) на них руссы на суднах с запада". (Relacja Ibrahima ibn Jakuba z podrozy do krajow slowianskich w przekladzie al-Bekriego (Wydal T. Kowalski). Krakow. 1946, str. 50). Второй источник - это Рагевин (умер в 1177 г.), секретарь и продолжатель хроники Оттона Фрейзигенского, описавший географическое положение Польши: Ottonis et Rahewini Gesta Friderici I imperatoris (rec. G. Waitz). Hannoverae et Lipsiae. 1912, p. 167 (lib. Ill, cap. 3). Однако интерпретация этих источников в том смысле, что к северу от Польши простиралась Поморская Русь, не находит подтверждения в географической терминологии местных источников Поморья и его составных частей: название Русь им неизвестно. Ср., например, L. Niederle. Op. cit., S. 151 - 155; G. Labuda. Historia Pomorza 1/1. Poznan. 1969, str. 27 - 30. У Ибрагима, по-видимому, произошла ошибка: вместо "с востока" он (или Аль-Бекри) написал "с запада"; у Рагевина замечается путаница: к северу от Польши, как он сообщает, простиралось море, следовательно, граница с "рутенами" начиналась к востоку от Поморья, но там жили пруссы. Очевидно, Рагевин спутал имя руссов и пруссов.

Постоянный адрес данной публикации: