М. Изд-во АН СССР. 1962. 470 стр. Тираж 4000. Цена 2 руб. 2 коп.*

Важным участком исторического исследования, которому в годы культа личности был нанесен значительный ущерб, является разработка проблемы истоков научного коммунизма и в более широком смысле - истории социалистических учений. Пренебрежительный, нигилистический подход к домарксовым социалистическим учениям, предъявление к прогрессивным мыслителям прошлого (которые при всей своей незрелости в немалой степени отражали революционный опыт народных масс и воплощали лучшие черты демократической традиции своей эпохи) внеисторических требований, реализация которых была возможна лишь на современном уровне развития марксистско-ленинской науки, искажение ленинского учения о трех источниках марксизма - все это сковывало творческий поиск историков, сужало диапазон их исследований, приводило порой к односторонним оценкам отдельных утопических систем. Плодотворный вклад в дело ликвидации этих извращений вносит созданная в 1958 г. при Институте истории АН СССР Группа по изучению истории социалистических идей. Рецензируемая книга является определенным итогом первых лет ее работы, причем итог этот обнадеживающий. Советская историография пополнилась серией глубоких исследований о развитии великой освободительной теории эксплуатируемых классов на разных ее ступенях, а также об их борьбе с реакционными идейными течениями. Хочется отметить широкий хронологический и тематический диапазон помещенных в сборнике статей (от анализа средневековой английской утопии до историографического разбора современных зарубежных работ) и участие в нем наряду с советскими учеными ряда прогрессивных зарубежных историков. Остановимся на статьях, на наш взгляд, наиболее интересных. Несколько объединенных внутренней связью работ, вошедших в сборник, посвящено вопросу об историческом месте и вкладе утопического социализма и некоторых раннесоциалистических теорий в формирование научных представлений о бесклассовом коммунистическом обществе и путях его достижения. Статья лауреата Ленинской премии акад. В. П. Волгина "Наследие утопического социализма" показывает, что такие содержащиеся в социальных построениях крупнейших утопистов выводы, как идея организации общественного хозяйства в национальном масштабе, его централизованный характер и коммунистический принцип производства (постановка и решение вопроса об общей собственности на орудия и средства производства), положение о труде как обязанности каждого члена общества, элементы верного подхода к вопросу о распределении в условиях коммунизма, а также ряд важных мыслей о роли революции и диктатуры в борьбе за новое общество (бабувисты), - все это в дальнейшем послужило полезным материалом при создании К. Марксом и Ф. Энгельсом теории научного коммунизма. Н. Е. Застенкер в полемике с новейшими работами буржуазных исследователей ярко воссоздает идейную обстановку эпохи, когда складывалось учение Сен-Симона, определяет историческое место и существеннейшую черту мыслителя-стремление привести свою идеальную общественную конструкцию в наибольшее соответствие с интересами и нуждами угнетенного и страдающего пролетариата. Он определяет важный вклад Сен-Симона в развитие научных представлений об обществе, показывает диалектические черты в его учении, своеобразный историзм, понимание им огромной роли экономики и промышленного производства как основы нового общества - источника (при его "правильном" использовании) богатств и изобилия для трудящихся масс.

Эволюцию социалистической идеи в Англии прослеживает А. Мортон (Лондон). Зарождение этой идеи он связывает со смутными чаяниями зависимого крестьянства, затем выделяет ее у ранних теоретиков эпохи промышленного переворота, повернувших против буржуазии трудовую теорию классиков английской политэкономии, и доводит развитие ее вплоть до чартистских мыслителей. Интересно поставлен А. Мортоном вопрос о двух главных тенденциях в развитии передовой мысли того вре-

* Коллектив авторов: академик [В. П. Волгин], М. А. Барг, Дж. Берти, Л. С. Гордон, Н. Е. Застенкер, [Я. М. Захер], И. И. Зильберфарб, Е. П. Кандель, Н. Ю. Колпинский, А. Е. Коротеева, Г. С. Кучеренко, А. Мортон, К. Оберманн, Б. А. Рожков, С. С. Сафронов, Г. Фердер, Ф. А. Хейфец, Э. Хобсбаум, Г. Цизе.

мени - в направлении наиболее полного раскрытия принципа политической демократии в интересах трудящихся масс и социалистической (в собственном смысле этого слова) тенденции в подходе к проблеме бедности и богатства. Указывая на прямую связь между двумя этими направлениями, он обоснованно замечает: "Возникновение вопроса о демократии ведет в конечном итоге к развитию социалистических идей, так как только при социализме может быть окончательно обеспечена демократия..." (стр. 40). Отмечая, что английская политэкономия, учение ранних английских социалистов, богатый опыт классовой борьбы в Англии и непосредственное изучение К. Марксом и Ф. Энгельсом всех аспектов социально-экономического развития этой страны оказали непосредственное влияние на разработку идей научного коммунизма, автор называет самым важным практическим шагом в борьбе за социализм сплочение всего английского рабочего класса под знаменем чартистской Хартии (стр. 56). Следует сказать, однако, что его оценка вклада чартистов в становление пролетарской теории кажется нам неполной. Ведь помимо "чисто политических требований" (там же), о которых пишет А. Мортон, чартисты уже на начальных этапах движения выдвигали широкую социально-экономическую программу земельного передела и уравнения доходов в промышленности, а некоторые их далеко идущие требования (например, "полного продукта труда" для рабочего) таили в себе смертельную угрозу существованию капиталистической прибыли. В следующей группе статей вводится в научный оборот материал о ряде ранее мало известных или вообще неизвестных утопических систем, а также содержится анализ социальных воззрений некоторых видных революционных мыслителей прошлого, творчество которых до сих пор изучено недостаточно полно или вовсе не подвергалось специальному исследованию. Итальянский историк Дж. Берти рассматривает выросшую на предреволюционной итальянской почве 40-х годов XIX в. не знакомую нам ранее социальную утопию, пропагандировавшую коренное общественное переустройство во имя "объединенного труда и всемирного коммунизма". Ее автором был выдающийся сицилийский революционер врач Микеле Фодера, злодейски умерщвленный в 1848 г. Л. С. Гордон прибавляет к уже известным нам авторам французских утопий XVIII в. еще одно имя - Франсуа Тифэн Деларош (автор ряда сочинений, в которых он эволюционировал с умеренно-эгалитаристских позиций к коммунистическому идеалу). В статье М. А. Барга "Социальная утопия Уинстенли" анализируется памфлет вождя диггеров "Закон свободы". В нем идеалы коммунистического переустройства общества выступают как чаяния неимущих слоев городского и деревенского плебса периода буржуазной революции. В отличие от более или менее абстрактных утопий XVI - XVIII вв., учение Уинстенли прочно связано с исторической почвой и является как бы непосредственным выводом из анализа социально-экономических процессов, совершавшихся в современной мыслителю Англии. С основными идеологическими установками "отца аграрного закона" П. Доливье, наиболее отчетливо выразившего устремления крестьянских масс в ходе французской буржуазной революции конца XVIII в., знакомит нас С. С. Сафронов. Но автор, на наш взгляд, чересчур прямолинейно судит об идейной эволюции мыслителя, исходя из простого разбора в хронологическом порядке его главных работ. К тому же социально-экономической программе Доливье он уделил мало внимания, в связи с чем центр тяжести статьи неправомерно смещается, а развернутые, интересные выводы приобретают как бы самостоятельное значение и кажутся не вполне подготовленными предшествующим изложением. Резко обозначившаяся в ходе французской революции 1789 - 1794 гг. плебейская струя, революционное движение, не удовлетворявшееся провозглашенным буржуазией формальным равенством и требовавшее равенства социального, явилось почвой, породившей идею нового миропорядка. Важным этапом этого движения была деятельность "бешеных", идеи которых анализирует Я. М. Захер. Удачной попыткой воссоздать во всей полноте творческий путь и систему взглядов известного французского атеиста и революционера конца XVIII в. С. Марешаля представляется нам обстоятельная статья Г. С. Кучеренко "Социально-политические взгляды Сильвена Марешаля. (К вопросу о влиянии Жана Мелье на атеистическую и социалистическую мысль Франции XVIII в.)". К сожалению, автору недостает ясности при оценке отношения мыслителя к французской революции и ее деятелям (на стр. 178 - 180 встречаются противоречивые определения). Непонятно также, почему о присущих

Марешалю раннеанархистских тенденциях, довольно распространенных в то время и уже отражавших до известной степени разочарование отдельных мыслителей и социальных групп в буржуазном правопорядке (например, У. Годвин в Англии), автор упоминает весьма глухо, лишь в библиографическом введении к статье. Не вполне реализован, на наш взгляд, и подзаголовок статьи: вопрос о генезисе воззрений Марешаля в связи с усвоением им идейного наследия Мелье оказался отодвинутым, по существу, на третий план. Важной теме борьбы К. Маркса и Ф. Энпельса за победу научного коммунизма на конгрессах I Интернационала, против прудонизма и бакунизма посвящены хорошо документированные статьи Ф. А. Хейфец ("К вопросу об идейных разногласиях на Базельском конгрессе Международного Товарищества Рабочих") и А. Е. Коротеевой ("Идейно-теоретическая борьба Маркса и Энгельса против бакунизма накануне Гаагского конгресса I Интернационала"). Нам кажется явно неточным вывод заслуживающей в целом внимания статьи Б. А. Рожкова "Идейная борьба между чартистами и оуэнистами" о том, что оуэновский утопический коммунизм нашел дорогу к английскому рабочему классу и обрел в нем материальную силу (стр. 289), В доказательство автор ссылается на такие факты, как образование в рабочем движении Англии течения оуэнистов и принятие чартистами коммунизма в качестве конечной цели борьбы (там же). Этих аргументов, однако, недостаточно: число рабочих - последователей Оуэна в годы чартизма было ничтожно малым; ни о каком практическом подходе к осуществлению своих целей думать им не приходилось; в сближении же чартистской программы с научным социализмом решающую роль сыграло прямое влияние К. Маркса и Ф. Энгельса на передовых английских рабочих. Вместе с тем существенный вопрос об уже наметившемся в начале 1840-х годов, в ходе острых идейных схваток, плодотворном синтезе принципов революционного чартизма с конечным социалистическим идеалом (отдельные факты об этом, кстати сказать, есть в статье, стр. 237), к сожалению, остался вне рамок исследования. Историография в сборнике представлена рядом работ, из которых хочется выделить написанный Э. Хобсбаумом (Лондон) обзор появившихся в Англии после второй мировой войны трудов по истории утопического социализма в этой стране. Привлечение актором большого материала, новизна постановки проблем в ходе анализа литературы - отличительные черты статьи. Острую полемику против фальсификации истории формирования научного коммунизма буржуазными и правосоциалистскими авторами ведет Е. П. Кандель в статье "Некоторые вопросы истории формирования научного коммунизма в освещении современной буржуазной и реформистской литературы". Эта работа, находящаяся практически на стыке двух общественных наук - истории и философии (так как автор полемизирует и с буржуазными философами, широко используя арсенал марксистско-ленинской философской мысли), - наглядное свидетельство плодотворности подобного синтезирующего подхода.

К сожалению, хорошо изданная книга не свободна от обидных опечаток: на стр. 89 в названии статьи неверно приведена дата (XVII в. вместо XVIII); в "Содержании" вместо "Фодера" злачится "Федера"; на стр. 154 - 155 трижды перепутаны инициалы И. А. Никитиной.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. Д. КОЛПАКОВ:

Комментарии: