Вып. I. Редакция: А. М. Еголин (главный редактор), Н. Ф. Бельчиков, И. С. Зильберштейн и С. А. Макашин. Изд-во Академии наук СССР. М. 1954. 800 стр.

Тематические сборники "Литературное наследство", выпуск которых был начат 23 года назад, являются одним из наиболее содержательных документальных изданий, одинаково ценным для изучения как истории литературы, так и истории общественной мысли.

Положительной особенностью сборников "Литературное наследство" является публикация новых материалов, извлекаемых не только из центральных, но и из местных архивохранилищ, а также частных собраний.

Наряду с публикациями в сборниках широко представлены сообщения более узкие по своей тематике, но основывающиеся на новых документах, а также историко-библиографические обзоры материалов по проблеме тематического сборника.

В рецензируемый том включены новые материалы и исследования о К. Ф. Ры-

лееве и В. К. Кюхельбекере, дан раздел "Декабристы - критики "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина", а также обзор "Затерянные и утраченные произведения декабристов".

В новых текстах К. Ф. Рылеева большой интерес представляют материалы, отражающие его работу над историей Украины. Помимо новых текстов поэмы "Войнаровский", черновых вариантов поэмы "Наливайко", первостепенное значение для освещения вопроса о работе Рылеева над историей Украины имеет материал, приведенный в статье А. Г. Цейтлина "Неосуществленный замысел трагедии "Хмельницкий".

Проследив, как эволюционировала у Рылеева тема Богдана Хмельницкого от думы, написанной в 1822 г., к поэме, над которой он начал работать в 1825 г., А. Г. Цейтлин переходит к рассмотрению замысла трагедии "Богдан Хмельницкий", возникшего, очевидно, летом 1825 года. "Драматическая форма, - как справедливо указывает автор статьи, - давала... возможность полнее раскрыть политические страсти, столкнуть между собой сильные характеры, изобразить историю Украины на самом бурном этапе ее национально-освободительной борьбы" (стр. 58 - 59).

В этой связи большой интерес представляет свидетельство Ф. Глинки о намерении Рылеева "объехать разные места Малороссии, где действовал сей гетман, чтоб дать историческую правдоподобность своему сочинению". Вполне вероятным представляется предположение А. Г. Цейтлина, что поездку на Украину Рылеев использовал бы для укрепления связи Северного и Южного обществ (стр. 59).

Публикуемые в статье Цейтлина отрывки из драматического произведения К. Ф. Рылеева, очевидно, пролог к трагедии "Богдан Хмельницкий", над которым он работал уже в период активной подготовки к восстанию, дают основание для ряда выводов первостепенной важности.

Автор статьи подчеркивает то обстоятельство, что в противоположность думе трагедию о Хмельницком Рылеев начинает с изображения социального фона. Среди крестьян зреет мысль о необходимости широкого восстания, возглавляемого популярным руководителем. В этих условиях появление Богдана Хмельницкого "обусловливалось теперь не обстоятельствами его личной жизни (как это в известной мере было в думе "Богдан Хмельницкий"), а народным восстанием" (стр. 66).

Ценный материал для изучения русско-украинских культурных связей в первой четверги XIX в. дает сообщение Л. Н. Назаровой "Неосуществленный замысел Рылеева "Исторический словарь русских писателей". Этот замысел, очевидно, относится еще к 1819 г., то есть к острогожскому периоду жизни Рылеева. Приведенные автором материалы дают полное основание утверждать, что уже в те годы Рылеев проявлял большой интерес к украинской литературе.

Помещенные в рецензируемом томе новые тексты, впервые публикуемые письма Рылеева и письма к нему, воспоминания, документы дают ценный материал для изучения творчества, а также формирования политических взглядов и деятельности этого выдающегося русского поэта и революционера. Весьма содержателен и ряд небольших статей, посвященных выяснению авторства, уточнению текста произведений, написанных Рылеевым самостоятельно и в соавторстве с А. Бестужевым.

Особо следует остановиться на помешенной в этом разделе большой публикации "Рылеев на следствии", подготовленной к печати Т. Г. Снытко. Замысел, положенный в основу подбора материала для этой публикации, заслуживает одобрения. Как справедливо отмечает Т. Г. Снытко, до сего времени в научный оборот вошла только часть следственных материалов о К. Ф. Рылееве, опубликованная в сборниках "Восстание декабристов", а именно: следственное дело самого Рылеева и показания о нем тех наиболее видных членов Тайного общества, дела которых были включены в издание, начатое Центрархивом и продолжаемое Главным архивным управлением. Между тем в делах ряда малоактивных членов Тайного общества или привлекавшихся по этому делу лиц содержатся показания Рылеева по отдельным конкретным вопросам, а также показания о нем, которые не вошли в вышеупомянутое издание, поскольку в целом эти дела большого интереса не представляют. Поставив перед собой задачу ввести в научный оборот разбросанные в многочисленных делах следственной комиссии неизвестные материалы самого Рылеева и о нем, Т. Г. Снытко разделил свою публикацию на две части: 1) "Показания Рылеева" и 2) "Свидетельства декабристов о Рылееве". Нельзя сказать, что первая часть публикации полностью оправ-

дывает надежды, которые вызывает появление в печати новых, показаний Рылеева, заимствованных из неопубликованных дел следственной комиссии. Большая часть показаний однотипна и касается преимущественно вопроса о связи того или иного лица с Тайным обществом. На эти вопросы Рылеев обычно давал отрицательный ответ. Однако и эти данные, как справедливо отмечает Т. Г. Снытко, дают представление о поведении Рылеева на: следствии, о том, как он "настойчиво отрицал участие в декабристском движении тех лиц, о которых Следственная комиссия сведениями не располагала".

Вторая часть публикации, "Свидетельства декабристов о Рылееве", вызывает ряд серьезных возражений. В подзаголовке всей публикации указано: "Из неопубликованных следственных дел о декабристах". Во вступительной статье автор отмечает, что хотя часть публикуемых документов уже была использована в исследовательских работах, это обстоятельство, конечно, не дает никаких оснований исключать их из публикации. Однако наряду с новыми и ценными документами в этой части публикации помещены в виде отрывков хрестоматийного типа материалы, которые не только уже приводились в литературе в сокращенном виде, но и были опубликованы целиком. Так, например, показания Г. Батенькова от 1 февраля и 22 марта 1826 г., приведенные авторами в отрывках, напечатаны полностью Довнар-Запольским в сборнике "Мемуары декабристов"¹ . Там же целиком напечатано и письмо Г. Батенькова в следственную комиссию, написанное 22 марта 1826 года. Письмо А. Булатова, которое приводится в рецензируемом 59-м томе в отрывках, полностью помещено в "Мемуарах декабристов" (стр. 218 - 267)² , точно так же, как и письмо А. Поджио к В. Левашеву (стр. 199 - 212). Что касается отрывка из письма Д. И. Завалишина в следственную комиссию от 16 мая 1826 г., то оно тоже полностью напечатано в сборнике "Восстание декабристов"³ .

Категорические возражения вызывает принцип обращения Т. Г. Снытко с источником. Давая документы в купюрах, он, видимо, руководствовался стремлением включить в свою публикацию лишь то, что непосредственно имеет отношение к Рылееву, и произвел при этом совершенно недопустимую правку материалов. Так, в отрывке из письма Д. И. Завалишина в следственную комиссию дается весьма нелестный отзыв о Рылееве. Как известно, Завалишин в своих показаниях вообще старался всю вину свалить на Рылеева и всячески оклеветать его. Все эти факты лишь характеризуют моральный облик Завалишина и его поведение на следствии, по отнюдь не порочат и не могут, конечно, опорочить Рылеева. Однако Т. Г. Снытко в характеристике, даваемой Завалишиным Рылееву, вместо "презренный человек" печатает "человек"; такие "поправки" обеляют не Рылеева, который в этом совершенно не нуждается, а Завалишина! Очевидно, по этим же причинам при публикации письма А. Булатова выпал отрывок, где приводится положительная оценка Рылеевым Трубецкого. Недопустимы и такие явно тенденциозные пропуски, которые сделаны в показаниях Батенькова от 22 марта 1826 г., где опущено весьма важное положение, характеризующее отношение Рылеева к республиканскому строю.

В разделе, посвященном Кюхельбекеру, в первую очередь необходимо отметить публикацию лекции "О русской литературе и языке", прочитанной Кюхельбекером в 1821 г. в Париже (публикация и предисловие П. С. Бейсова, статья Б. В. Томашевского).

Текст этой лекции, за которую В. К. Кюхельбекер был выслан из Парижа, а затем, уже по возвращении на родину, подвергся гонениям, до последнего времени считался утраченным. Многолетние бесплодные поиски этого документа привели некоторых исследователей к заключению, что он не был привезен в Россию. Только в 1951 г. в фондах Симбирской архивной комиссии, хранящихся в рукописном отделе Ульяновского краеведческого музея (куда попала часть архива А. И. Тургенева), документ был обнаружен. Он имеет огромное значение не

¹ См. М. В. Довнар-Запольский. Мемуары декабристов. Киев. 1906, стр. 159 - 188.

² В публикации Довнар-Запольского адресатом этого письма назван великий князь Михаил Павлович. Судя по обращению и по отдельным местам текста, так оно в действительности и было. Однако Т. Г. Снытко по неизвестным причинам указывает, что этот документ Булатов адресовал царю.

³ См. "Восстание декабристов". Материалы. Т. III. Центрархив. Гиз. 1927, стр. 404 - 405.

только для изучения истории русского языкознания (что раскрыто в статье Томашевского), но и для истории развития русской политической мысли в период формирования Северного и Южного обществ декабристов.

Как справедливо указывает в предисловии П. С. Бейсов, целью выступления Кюхельбекера перед парижской аудиторией было стремление "доказать необходимость политических преобразований в самодержавной России". Однако, как нам представляется, заключительные слова этой лекции трактуются в предисловии неверно. Вряд ли здесь имело место "напоминание" царю о его обещании (при открытии польского сейма) дать России конституцию, хотя Кюхельбекер и выражал надежду, что Александр I "сломит, наконец, тиранство знати, столь же наглой, как и жестокой, и в этом будет его наивысшее право на признательность грядущих поколений".

Эта фраза скорей должна была явиться тем "мостиком", который дал бы возможность после столь открытого выступления против российских порядков возвратиться на родину.

К 1821 г. передовые круги русского общества уже изжили какие бы то ни было иллюзии, связанные с политикой "заигрывания с либерализмом" Александра I.

К моменту своего выступления в Париже (июнь 1821 г.) Кюхельбекер не мог не знать и о роли Александра I на Троппау-Лайбахском конгрессе. Нельзя игнорировать и то обстоятельство, что еще раньше, до отъезда за границу, Кюхельбекер весьма недвусмысленно именовал его "Тиберием". Наконец, самое, пожалуй, важное обстоятельство - это то, что в лекции всячески подчеркивается превосходство республиканского строя. "Воспоминания о независимости и о народном правлении, - заявил Кюхельбекер, - остались в народе Новгорода и стали достоянием всей Руси".

Из других материалов раздела, посвященного Кюхельбекеру, помимо новых текстов, неизданной переписки и мемуаров, следует отметить содержательную работу Э. Э. Найдича "Новое о трагедии Кюхельбекера "Аргивяне"" и базирующееся на новых документах сообщение Г. М. Дейча "Розыски Кюхельбекера в Псковской губернии в декабре 1825 г.".

Третий раздел тома, "Декабристы - критики "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина", состоит из двух публикаций: "Декабрист Михаил Орлов - критик "Истории" Н. М. Карамзина" (публикация и комментарии Л. Я. Вильде, вступительная статья М. В. Нечкиной) и "Записка Никиты Муравьева "Мысли об истории государства Российского" Н. М. Карамзина" (публикация, вступительная статья и комментарии И. Н. Медведевой).

Два письма М. Орлова П. Вяземскому, датируемые 1818 г., представляют большой интерес для изучения исторических воззрений декабристов и их борьбы с реакционной историографией того времени. Основные критические замечания Орлова были направлены против проповедовавшейся Карамзиным норманистической схемы происхождения русской государственности. Для Орлова, как справедливо отмечает М. В. Нечкина, этот спор имел сугубо практическое значение, ибо, борясь против ложной норманской концепции Карамзина, он тем самым "боролся против самодержавия".

Записка Никиты Муравьева, первая часть которой была известна по отдельным отрывкам, а вторая использована в монографии Н. М. Дружинина⁴ , публикуется полностью в рецензируемом томе "Литературного наследства". Записка представляет выдающееся явление среди исторических работ декабристов. Она дает возможность судить не только об исторических интересах Н. Муравьева, о его специальных занятиях в этой области, но и о политической направленности той борьбы с официальной исторической концепцией происхождения и развития русского государства, которая велась в годы кануна восстания. Не случайно события 14 декабря 1825 г. один из современников расценивал как критику вооруженной рукой тех взглядов, которые проповедовались Карамзиным в "Истории государства Российского".

59-й том "Литературного наследства" завершается обширным обзором М. К. Азадовского "Затерянные и утраченные произведения декабристов". Как указывает автор, в своей работе он стремился "объединить сведения о тех произведениях декабристов, которые, вследствие самых разнообразных причин, до нас не дошли, но о которых известно из каких-либо упоминаний о них в разных источниках". Следует отметить, что работа Азадовского является ценнейшим сводом всех сведений, разбросанных в архивах, мемуарных источниках, напечатанных материалах, обо всем том, что было написано членами тайных обществ в самых разно-

⁴ Н. М. Дружинин. Декабрист Никита Муравьев. Изд. Всесоюзного общества политкаторжан. М. 1933.

образных жанрах и что в настоящее время либо безвозвратно утрачено, либо еще не обнаружено. Однако было бы неверным считать, что перед нами только добросовестная сводка сведений. Попутно с данными об утраченных материалах автор тщательно анализирует и те характеристики, которые в той или иной связи давались этим документам в нашей исторической литературе. Эти критические замечания в сочетании с попыткой на основе всех имеющихся сведений реконструировать содержание важнейших материалов для истории движения декабристов заслуживают большого внимания. Нельзя не согласиться с соображениями М. К. Азадовского по поводу авторства манифеста к русскому народу и с приведенными им убедительными доказательствами об участии Рылеева в его составлении (стр. 675). То же самое следует отметить и по поводу анализа выступлений М. Орлова на заседаниях "Арзамаса", а также других замечаний и тонких наблюдений по отдельным вопросам истории декабристского движения, содержащихся в этой работе.

Нет сомнения, что рецензируемое издание займет значительное место в обширной литературе, посвященной событиям 1825 года. Это ценный вклад, дающий возможность поставить ряд новых вопросов и еще дальше продвинуть изучение истории движения декабристов, над которым так много и плодотворно трудятся советские историки и литературоведы.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - С. Б. ОКУНЬ:

Комментарии: