Академия наук СССР. Башкирский филиал. Институт истории, языка и литературы. Под редакцией А. П. Смирнова, Н. В. Устюгова, А. И. Харисова, Г. Ф. Шафикова, Р. Г. Кузеева. Башкирское книжное изд-во. Уфа, 1956, 300 стр. Тираж 10000. Цена 12 руб. 50 коп.

Выход в свет "Очерков по истории Башкирской АССР" - большое событие в изучении истории башкирского народа. "Очерки" являются, по существу, первым систематическим трудом, излагающим жизнь башкир с древнейших времен до XVIII в. включительно. Попытки создать более или менее общие работы по истории Башкирии (как, например, исследования В. И. Филоненко, А. Ф. Рязанова и др.)¹ не увенчались успехом: эти работы не отвечают требованиям современной исторической науки. Широта тематики и сложность стоявших перед автором проблем требовали специальных знаний в различных областях: истории, археологии, языковедения, этнографии. Решение подобных задач стало возможным благодаря привлечению к работе над "Очерками" большого коллектива исследователей, изучающих историю Башкирии.

Авторский коллектив сумел не только обобщить все ранее сделанное в этой области, но и на основе документальных данных поставить, а в большинстве случаев и правильно разрешить ряд новых дискуссионных проблем.

Вместе с тем в рассматриваемой книге удалось избежать типичного для коллективных работ недостатка: некоторой несогласованности и обособленности отдельных статей. В "Очерках по истории Башкирской АССР" чувствуется единство замысла и серьезная редакторская работа.

Не вызывает возражения принятая в "Очерках" периодизация. Однако разные периоды истории освещаются неравномерно, что объясняется недостаточным количеством, а иногда и полным отсутствием источников по древнейшей истории Башкирии. Так, если главы третья - пятая, охватывающие время с конца XVI по XVIII в. включительно, построены на большой документальной базе, то первая глава ("Древнейший период истории Башкирии. Первобытно-общинный строй"), а в значительной части вторая глава ("Зарождение феодальных отношений. Монголо-татарское иго и борьба с ним. Присоединение Башкирии к Русскому государству") не только не имеют такой базы, но написаны в известной мере на основании общей схемы исторического развития, а также по источникам, говорящим о явлениях более позднего времени.

Несмотря на это, первые главы представляют значительный интерес, как попытка на основании изучения имеющегося археологического материала и разрозненных сведений, содержащихся в сочинениях древнегреческих и арабских писателей, восстановить в общих чертах древнейшие периоды башкирской истории.

"Очерки" в целом дают представление с последовательном развитии истории производительных сил края. На протяжении веков кочевое скотоводство оставалось основным занятием башкирского населения. Однако данные археологических раскопок свидетельствуют о наличии с древнейших времен на территории современной Башкирии также и земледельческих районов. На большом конкретном материале показана основная линия развития производительных сил - постепенное и неуклонное расширение земледелия как за счет перехода к нему самих башкир, так и благодаря притоку в край в XVII - XVIII вв. нового земледельческого населения.

С большой убедительностью показан в "Очерках" тот огромный толчок, который получило развитие производительных сил края после включения его в состав Русского государства. В Башкирии появилась металлургическая промышленность, зародились мукомольный и ряд обрабатывающих промыслов, увеличился обмен.

В книге четко прослежен путь социального развития башкир от первобытнообщинного строя к раннефеодальным, а затем и к позднефеодальным отношениям. В области развития производительных сил и производственных отношений большое внимание уделено особенностям зарождения феодализма в недрах первобытно-общинного строя башкир. Хорошо показана отличительная черта этого процесса, а именно - его чрезвычайная замедленность, из которой вытекали особенности сложившихся феодаль-

¹ В. И. Филоненко. Башкиры. "Вестник Оренбургского учебного округа". 1913 г., NN 2, 5 - 8; 1914 г., NN 2, 5, 8; А. Ф. Рязанов. Оренбургский край. Оренбург. 1928.

ных отношений в башкирском обществе: живучесть родовых институтов, использованных позже башкирскими феодалами для эксплуатации трудящихся. Наиболее наглядно это сказалось в феодальном землевладении, сохранявшем видимость общинного владения землей. Верно вскрыта и причина застойности патриархальных пережитков в феодальных отношениях, обусловленная отсталостью кочевого скотоводческого хозяйства башкир.

Одним из больших достоинств "Очерков" является то, что их авторы не ограничивают историю края историей его коренного населения - башкир. История Башкирии рассматривается прежде всего на широком историческом фоне: в главе первой в непосредственной связи с образованием и влиянием Булгарского государства; в главе второй - с монголо-татарским завоеванием и пребыванием башкирских племен под властью Золотой Орды; в главах третьей - пятой - с присоединением Башкирии к России и включением ее в сферу общероссийской жизни.

В книге убедительно показано экономическое, политическое и культурное влияние этих государственных объединений на историческое развитие как башкирского народа, так и края в целом, хотя по своей форме и содержанию оно не было одинаковым. Если Булгарское государство, стоявшее на более высокой ступени развития по сравнению с башкирскими племенами IX - XIII вв., имело на них, несомненно, положительное влияние, то завоевание Башкирии монголо-татарами привело лишь к разорению и порабощению башкирского населения, к отсталости его экономической и политической жизни. Раннефеодальное государство, каким являлась Золотая Орда, объединившее под своей властью как оседлые народы, так и кочевые скотоводческие племена, подчинив население Башкирии, насаждало в ней жестокие порядки, тяжесть которых ярко рисуется на страницах "Очерков".

В "Очерках" приведено много материала, характеризующего развитие Башкирии в составе Русского государства. Авторы дают правильную оценку добровольному присоединению Башкирии к России как прогрессивному явлению, положившему конец грабительским действиям ногайских, казанских и сибирских феодалов, объединившему разрозненные части края и давшему мощный толчок развитию его производительных сил.

Правда, присоединение Башкирии к Русскому государству не привело к немедленному включению ее в сферу общегосударственной жизни. Своеобразие края, отсталость его социального строя, замкнутость экономической жизни не давали на первых порах возможности для такого включения. Поэтому "Очерки" делят историю Башкирии со времени ее присоединения к России на несколько периодов: с конца XVI по конец XVII в. наблюдалось сохранение своеобразия в положении края, невмешательство со стороны русской администрации в дела общин; в первой половине XVIII в. происходит активизация колониальной политики царизма в Башкирии; во второй половине XVIII в. Башкирия превращается во внутреннюю провинцию Российской империи.

В книге также показан процесс превращения Башкирии на протяжения XVII - XVIII вв. в край с многонациональным населением, стоявшим на различных ступенях социального и экономического развития. Вскрыто значение пришлого населения в развитии производительных сил края. Внимательно рассмотрены те запутанные, напряженные отношения в области землевладения, которые сложились в XVIII в. между различными группами населения.

Особо необходимо остановиться на постановке в "Очерках" ряда дискуссионных проблем. Значительный интерес представляет, например, раздел об этногенезе башкир, где в отличие от предшествующих работ основное внимание уделено не ранним этапам складывания башкирской народности, а периоду с IX по XIV в., являвшемуся, по словам авторов, "узловым моментом формирования основных этнических признаков башкир" (стр. 28).

Решение проблемы этногенеза башкир не является в "Очерках" окончательным, но оно дает направление работы, указывает путь для дальнейших изысканий.

Не менее важно рассмотрение в "Очерках" вопроса о характере башкирских восстаний XVII - XVIII вв. долгое время считавшегося дискуссионным. На большом и новом архивном материале авторы прослеживают линию развития и изменения характера башкирских движений на протяжении двух веков.

В "Очерках" вскрывается реакционная сущность феодальных движений XVII - первой половины XVIII в., в которых проявлялась борьба башкирской феодальной верхушки за сохранение своих привилегий, за право беспрепятственной эксплуатации трудящихся масс Башкирии. Несколько другой характер носило движение 1755 го-

да. Наряду с выступлением феодалов в нем по мере его развития все явственнее сказывались новые черты движения народных масс, направленного как против русских, так и против своих феодалов. И уже совсем иным по своей сущности являлось антиколониальное и антифеодальное движение башкир, слившееся с Крестьянской войной 1773 - 1775 годов.

Башкирские восстания показаны на фоне острых классовых противоречий и борьбы как внутри общин, так и среди феодалов. Усиление феодальной эксплуатации, осложненное увеличившимся колониальным гнетом, привело в конечном результате к преодолению узких рамок национальных движений и созданию единого фронта борьбы против царизма. Это изменение и обогащение внутренней сущности восстаний весьма убедительно раскрыто на страницах "Очерков".

Некоторые вопросы, освещенные в "Очерках", выходят за рамки собственно истории Башкирии. Например, Крестьянская война 1773 - 1775 годов, развитие производительных сил края, в частности создание горнозаводской промышленности Южного Урала и хлебного рынка в Предуралье и Зауралье, меновая торговля со среднеазиатскими городами, колониальная политика царизма. Это, на наш взгляд, вполне закономерно и свидетельствует о том, что Башкирия уже в XVIII в. стала органической частью Российской империи.

Оставляют хорошее впечатление приложенные к сборнику карты: две археологические карты палеолита, неолита, бронзового и железного веков, а также необычайно интересная карта Башкирии XVIII в., на которую нанесено примерное расположение волостных владений.

Вместе с тем рецензируемые "Очерки" не вполне свободны от недостатков.

Небольшое количество источников, легших в основу первых глав книги, привело в ряде случаев к неполноте и некоторой схематичности изложения, а иногда и к модернизации явлений прошлого.

Например, авторы "Очерков" недостаточно использовали полученные в последнее время археологические данные об эпохе неолита на территории Башкирии, в том числе результаты археологической группы под руководством Л. Я. Крижевской² . В рецензируемой книге в соответствии со старыми сведениями упоминаются только три неолитические стоянки в "прежних пределах края" (стр. 10), причем все они оказываются вне границ современной территории Башкирии, так как пределы указанного авторами края не совпадают с нынешними административными границами Башкирской АССР (см археологическую карту, стр. 9). Таким образом, "Очерки" не дают ясного представления о том, какие племена жили на территории собственно Башкирии в эпоху неолита.

При характеристике социальных отношений также имеются пробелы. Так, описание зарождавшихся феодальных отношений дается на стр. 39 - 40 явно по аналогии с феодальными отношениями более позднего периода. На стр. 41 для показа власти башкирских феодалов в XII - XIII вв. приводится пример, взятый из "Топографии Оренбургской" П. И. Рычксва³ , при этом упоминается один из крупнейших феодалов Ногайской и Казанской дорог Кусюм Тюлекеев, живший в начале XVIII века. Этот пример было бы, конечно, уместнее привести в четвертой главе (стр. 131 - 132), а не иллюстрировать им отношения раннего феодализма.

Эта модернизация в изложении привела к тому, что зарождение феодальных отношений на территории башкир отнесено к очень раннему периоду - к концу XII - началу XIII в., хотя более вероятно, что этот процесс происходил позже. Это бездоказательное и маловероятное утверждение авторов создает несколько преувеличенное представление о длительности и застойности патриархально-феодальных производственных отношений в башкирском обществе. Конечно, застойность имела место, и это хорошо показано в "Очерках" применительно к Башкирии XVI - XVII столетий. Однако искусственно расширять на несколько веков рамки феодального периода башкирской истории нет никаких оснований. То обстоятельство, что башкирские племена входили в состав раннефеодального государства - Золотой Орды, - еще не свидетельствует, что каждая из частей этого государства имела те же общественные отношения, какие были у монголов-завоевателей.

Несмотря на большое число документов по истории Башкирии, привлеченных при работе над последними главами "Очерков",

² Л. Я. Крижевская. Археологические работы в Башкирии. "Краткие сообщения Института истории материальной культуры". Вып. 51. 1953.

³ П. И. Рычков. Топография Оренбургская. Ч. 2. СПБ. 1762, стр. 206.

остались все же неиспользованными значительные группы материалов, что вызывает досадные пробелы в изложении. Так, на стр. 135, где говорится о количестве пришлого населения в первой половине XVIII в., приводятся цифры главным образом для середины века. При этом не учитываются сведения 1-й ревизии, по которой в Башкирии числилось 1413 татарских дворов, 411 удмуртских, 1647 марийских, 294 чувашских и др.⁴ . Эти данные тоже неполны, но приведение их в сводной работе по истории Башкирии было бы желательно. В разделе о башкирских движениях 30-х годов XVIII в. не использован фонд секретной экспедиции Военной коллегии, хранящийся в Центральном государственном военно-историческом архиве и содержащий документы о подготовительном периоде восстания. В разделе о Крестьянской войне 1773 - 1775 гг. не привлечены материалы П. И. Рычкова, сохранившиеся в фонде Паниных (Рукописный отдел Государственной библиотеки имени В. И. Ленина), а также фонд Секретной экспедиции Сената (Центральный государственный архив древних актов), в которых имеются ценные сведения об участии в движении башкир.

Еще более досадно, что в разделе "Быт и культура башкирского народа в XVII - XVIII вв.", который основан на небольшом, но тщательно выявленном материале, не использовано "Топографическое описание Оренбургской губернии", составленное Афанасьевым и дающее богатый материал о производственных навыках, одежде, пище, обычаях башкирского и другого населения различных районов Башкирии в конце XVIII века⁵ .

В изложении истории края в XVIII в. также имеется ряд пробелов: так, в области управления не упоминается о создании во второй половине XVIII в. Оренбургской пограничной экспедиции, сыгравшей большую роль в несении пограничной сторожевой службы башкирскими отрядами; в области меновой торговли не говорится о деятельности Оренбургской торговой компании по снаряжению и отправке торговых караванов в среднеазиатские города. При характеристике социальных групп пришлого населения первой половины XVIII в. не упоминается довольно значительная группа "служилых тезиков" (выходцев из Средней Азии), близких по положению к служилым татарам и мишарям.

В "Очерках" имеет место также некоторая неполнота в освещении отдельных вопросов.

Например, в разделе о восстаниях 30-х годов XVIII в. при анализе их движущих сил правильно говорится, что пришлое нерусское население края (мишари, тептяри и бобыли) осталось в стороне от движения и боролось с ним (стр. 172). К сожалению, причина этого явления не объясняется. Не сказано, что для большинства нерусского населения, жившего на башкирских землях, борьба с восстаниями явилась протестом против эксплуатации их башкирской феодальной знатью.

В "Очерках" наблюдается также тенденция к узкому толкованию программы Батырши (стр. 193 - 195). Несомненно, основное ее направление было реакционным, но в ней чрезвычайно сильно отразилась и борьба внутри феодального лагеря. Отсюда пламенная проповедь против "нечестивых старшин", осуждавшихся не только за помощь царизму, но и за то, что "бедных разоряли безчеловечно и владели как своими холопами"⁶ . Вполне понятно, что эта часть воззвания Батырши, несмотря на свою демагогичность, нашла отзвук в сознании трудящихся масс, поощряя их борьбу против башкирских феодалов.

В четвертой главе сильно преувеличено использование башкир на уральских заводах (стр. 159 - 160). В подавляющем большинстве башкиры нанимались только на подсобные работы или разрабатывали собственные рудные месторождения, откуда поставляли руду на казенные или частные заводы, как это делали, например, рудопромышленники Тайнинской волости.

Неверно утверждение на стр. 175 о том, что обоз с провиантом, посланный зимой 1735 - 1736 гг. из Теченской слободы к Верхне-Яицкой пристани, смог добраться до пристани с помощью подошедших воинских частей. В действительности же в январе 1736 г. восставшие башкиры не допустили соединения с обозом посланного ему на помощь отряда Сибирского полка, заставив последний вернуться в Теченскую

⁴ Центральный государственный архив древних актов (ЦГАДА), ф. Ландратские книги и ревизские сказки, д. 4644.

⁵ Центральный государственный военно-исторический архив (ЦГВИА), ф. ВУА. д. 18895.

⁶ В. Н. Витевский. И. Н. Неплюев и Оренбургский край. Вып. 5. Казань. 1897, стр. 93.

слободу. После этого и обоз, не дойдя до пристани, вынужден был повернуть к Теченской слободе⁷ . Авторы слишком доверились показанию одного из предводителей восстания, Кильмяка-абыза, и не проверили его сведений по другим источникам.

Имеются отдельные небрежности и в ссылках авторов. Например, на стр. 285 указывается, что в XVIII в. в Башкирии увеличилось количество мектебе и медресе. Приведенные в книге примеры не подтверждены ссылками на источники и вызывают сомнение. Далее говорится, что в 1713 г. была открыта школа в дер. Четырманово, Стерлитамакского уезда, в 1720 г. - в дер. Стерлибашево, того же уезда. Для этого времени речь может идти только о территории будущего Стерлитамакского уезда, так как этот уезд возник не в начале, а в конце XVIII века.

Наконец, некоторые замечания вызывает карта Башкирии 1730 - 1750 годов. В ней сложная работа по примерному определению расположения башкирских волостей в целом проведена чрезвычайно тщательно. Но юго-западная граница земель Кара-Табынской волости на карте слишком сдвинута на север. Таким образом, Верхне-Яицкая пристань, находившаяся в действительности на землях Кара-Табынской волости, оказалась на карте расположенной на землях Телевской волости.

Несмотря на эти недостатки, в целом не столь существенные, рецензируемое издание является ценным вкладом в советскую историческую науку. Это первый обобщающий труд по истории Башкирии, обстоятельно и тщательно выполненный, основанный на большом количестве первоисточников, впервые введенных в научный оборот. Несомненно, это издание даст толчок к дальнейшему, более углубленному изучению истории Башкирии.

Н. Ф. Демидова

"Очерки по истории Башкирской АССР", написанные коллективом историков Башкирского филиала и Института истории АН СССР, - полезная и нужная книга.

Первая глава книги посвящена древнейшей истории Башкирии, где по археологическим данным характеризуются природные условия, население края, даются краткие Сведения об образовании Булгарского государства и его политическом и культурном влиянии на башкирское население (IX - XIII вв.). Освещаются также вопросы этногенеза башкир.

Заслуживает положительной оценки этот, по существу, первый опыт обобщения исторических материалов и фактов о древнейшем периоде Башкирии в их стройной хронологической последовательности. Однако источники по древней истории Башкирии очень ограничены и пока еще слабо изучены. Поэтому этот раздел "Очерков" по необходимости носит обзорный характер и недостаточно насыщен конкретными историческими фактами. К тому же авторами не учтены результаты последних археологических открытий в Башкирии, в силу чего при характеристике первобытно-общинного строя допущен ряд неточностей. Например, указывается, что Абашевская культура якобы занимала северную часть течения р. Белой (стр. 11), тогда как памятники этой культуры выявлены пока только в Стерлитамакском районе, который расположен в южной части течения р. Белой. На этой же странице говорится, что погребения могильника Куганак были покрыты каменными плитами, в то время как в действительности каменными плитами были выложены погребения могильника Срубяной культуры около дер. Чубук-Каран в Бижбулякском районе.

Серьезные возражения вызывает утверждение о том, что племена Уфимской культуры, проживавшие по среднему и нижнему течениям рек Белой и Уфы, в раннем железном веке являлись прямыми потомками племен Абашевской культуры (стр. 14). Археологические памятники Башкирии свидетельствуют, что происхождение Ананьинской культуры Прикамья и ее разновидности, Уфимско-Бельской культуры, являлось более сложным, чем трактуется в "Очерках". Теперь едва ли можно сомневаться в том, что в сложении Уфимско-Бельской культуры раннего железного века, кроме племен Абашевской культуры, в той или иной мере участвовали элементы Срубной культуры и культуры Прикамья поздней бронзы.

Что касается Стерлитамакского могильника VII - IX вв., то едва ли можно согласиться с мнением авторов "Очерков", что носители этой культуры были пришельцами из более южных областей (стр. 19). Несомненно, южные племена и культуры оказывали сильное влияние на сложение Стерлитамакской культуры, но эта культура по многим признакам была тесно связана с

⁷ ЦГАДА, ф. Сенат, дела по Кабинету, кн. 54/11311, л. 585.

местными предыдущими культурами Башкирии.

В разделе, повествующем о Волжской Булгарии, приводятся некоторые сведения о политических, экономических и культурных связях башкир с булгарами. Этот вопрос можно было бы осветить более полно, если бы авторы использовали все известные эпиграфические и этнографические материалы. Например, в Чишминском районе Башкирии сохранились два "Кэшэнэ" и эпиграфические памятники XIII - XV вв., которые по всем признакам связаны с булгарами.

Интересно написан раздел "Башкирские племена до XIII в.". Здесь коротко даны сведения о расселении башкир, их хозяйстве, племенном составе, общественном строе, обычаях и нравах в этот период.

В разделе "Об этногенезе башкир" освещается история вопроса, археологические культуры, устанавливается роль тюркских народов в этногенезе башкир. Раздел этот интересен, но с некоторыми положениями авторов едва ли можно согласиться. Так, говоря о контакте племен Приуралья с южными племенами, авторы в категорической форме утверждают, что башкирские племена Бурзян, Тангаур и Усерган когда-то входили в состав Печенежско-Огузского племенного объединения и впоследствии переселились из Средней Азии на Южный Урал (стр. 30). Это можно утверждать только в том случае, если полагать, что указанные племена в этническом отношении были однородными и не смешались с другими племенами. В действительности едва ли было так. В сложном и длительном этногеническом процессе роды и племена претерпевали многочисленные изменения, они бесчисленное количество раз дробились и смешивались как между собою, так и с другими инородными племенами. Поэтому известные нам башкирские племена, в том числе племена Бурзян, Тангаур и Усерген, имели сложный этнический состав, в который вошли как местные племена Южного Урала, так и пришлые тюркские. Чтобы судить об этнической принадлежности племен, нужен всесторонний анализ археологических, этнографических, антропологических и языковых материалов во всей их совокупности.

В заключительном абзаце раздела об этногенезе башкир говорится, что период сложения башкирского народа определяется авторами очень большим промежутком времени - с XII до конца XVI века (стр. 37).

Вернее было бы сказать, что башкиры как народность сложились к концу XVI века.

Во второй главе "Очерков" освещаются вопросы зарождения феодальных отношений, монголо-татарское иго и борьба с ним, присоединение Башкирии к Русскому государству.

В недавнем прошлом националистические элементы Башкирии пытались оспорить наличие классов у башкир до Октябрьской революции и всячески воспевали "классовый мир", якобы существовавший в то время в Башкирии. В противоположность такому ложному пониманию в "Очерках" убедительно показана социально-экономическая дифференциация среди башкир, имевшая место еще с раннего средневековья; хорошо проанализированы процессы сложения патриархально-феодальных отношений в условиях господства кочевого и полукочевого хозяйства в Башкирии.

История Башкирии в составе Золотой Орды изучена слабо. Поэтому этот раздел в основном носит общий характер. Тем не менее даже по имеющимся материалам можно судить о тяжелой доле трудящихся Башкирии в условиях монголо-татарского ига. Положение мало изменилось и после распада Золотой Орды. В политическом и территориальном отношении Башкирия была расчленена между тремя ханствами, в крае шли беспрерывные междуфеодальные войны, приводившие к разорению и грабежу трудящихся башкир. Последствия этого мрачного периода были бы катастрофическими, если бы не произошло присоединение Башкирии к Русскому государству. Это поворотное событие в истории Башкирии произошло в 1557 году. Присоединение Башкирии к Русскому государству описано в "Очерках" интересно (стр. 56 - 66) и является, пожалуй, одним из самых удачных разделов книги. Здесь характеризуется политическая и социально-экономическая обстановка в Башкирии, сложившаяся к моменту присоединения, добровольный характер подданства башкир Русскому государству, основные этапы присоединения отдельных частей края. Совершенно правильно освещается положительное, прогрессивное значение присоединения Башкирии к Русскому государству; этим великим актом "башкирский народ навеки связал свою судьбу с великим русским пародом, с народами многонационального Русского государства" (стр. 56).

В этой же главе рассказывается о культуре башкирского народа с древнейших

времен до конца XVI века. Раздел, посвященный древней культуре, охватывает вопросы: верования башкир, их устное поэтическое творчество, музыку и песни. Хотя в книге и не рассмотрены все виды народной культуры в полном объеме, но и приведенные материалы дают достаточное представление о богатстве башкирского народного творчества.

Многочисленные легенды и предания, разнообразного жанра народные мелодии и песни, оригинальные и неповторимые народные пляски, изделия художественного ремесла и другие виды искусства - все эго свидетельствует о высоком художественном таланте народа и о древнейших истоках башкирской культуры.

Третья глава "Очерков" повествует об исторических событиях XVI - XVII веков. В ней показаны хозяйственные и культурные сдвиги Башкирии после присоединения к Русскому государству и начало более тесного общения башкир с другими народами нашей Родины; обстоятельно излагаются материалы, освещающие хозяйство и социальные отношения в Башкирии XVII в., где в то время господствовали отсталые натуральные формы хозяйства, с преобладанием полукочевого скотоводства и охоты.

В целом уровень производительных сил Башкирии в XVII в. оставался низким, чем и обусловливалась отсталость общественных отношений, которые можно характеризовать как патриархально-феодальные (стр. 92). В "Очерках" коротко говорится о формах феодальных отношений башкир, приводятся данные о пришлом населении - о тептярях, бобылях, мишарях и русских, - которые сыграли положительную роль в развитии производительных сил края.

Большим событием в жизни Башкирии этого периода явилось основание в 1586 г. гор. Уфы, который стал опорным пунктом царского правительства и административным и культурным центром края.

В первый период подданства башкир царское правительство проводило здесь еще умеренную политику. Оно признавало за башкирами их права на землю, награждало феодальную верхушку тарханными грамотами и старалось привлечь ее на государственную службу. В административном устройстве Башкирии были оставлены старые деления на даруги и роды (волости), во главе которых стояли башкирские феодалы.

В XVI - XVII вв. царские власти в Башкирии занимались главным образом сбором ясака с населения края и привлечением башкирских феодалов на царскую службу по охране юго-восточных границ и для дальних военных походов. "Башкирские конники входили в состав войск нижегородского воеводы Андрея Семеновича Алябьева, который в начале декабря 1608 г. нанес поражение отряду тушинцев, засевшему в селе Ворсме" (стр. 99). Башкирские ополченцы участвовали также в Крымском и Азовском походах конца XVII в., в борьбе против шведов в начале XVIII века. Башкирские феодалы входили в состав посольств, отправляемых к калмыкам и к другим кочевым народам сибирских и среднеазиатских степей.

С конца XVII в. царское правительство стало проявлять большой интерес к полезным ископаемым Башкирии (стр. 89 - 90), где, как указывается в одном известии того времени, уже в 1670 г. в некоторых местах "...башкирцы из горы добывают золотую и серебряную руду, и из оной выплавливают золото и серебро, и тайным образом продают российскому народу по 12 рублей за пуд"⁸. Поэтому совершенно неправильно утверждение авторов "Очерков" о том, что зачинателем горного дела в Башкирии являлся Измаил Тасимов, живший в XVIII веке.

В "Очерках" значительное место отводится ясачной политике царизма в Башкирии, которая ложилась тяжелым бременем на плечи башкирского народа. Кроме уплаты ясака, трудящиеся башкиры должны были выполнять также различные повинности в пользу своих феодалов, подвергаясь таким образом двойному гнету: со стороны царского правительства и со стороны башкирских феодалов. Все это вызывало протесты трудящихся башкир. Но "царское правительство вело политику, направленную на жестокое подавление протестов и стихийных выступлений трудящихся масс нерусских народов" (стр. 103).

В 1662 - 1664 и 1681 - 1683 гг. происходили восстания башкир, на наш взгляд, правильно охарактеризованные в "Очерках" как реакционно-феодальные. В этих восстаниях трудящиеся башкиры были в незначительном числе, основную массу восставших составляли башкирские феодалы и

⁸ П. П. Пекарский. Известия времен царя Алексея Михайловича о золотых и серебряных вещах и посуде, попадавшихся в татарских могилах в Сибири. "Известия" Археологического общества. Т. V, вып. I, СПБ. 1865, стр. 39.

их окружение, руководившие этими движениями и выставлявшие основными лозунгами борьбу за отделение Башкирии от Русского государства и подчинение ее степным феодалам, что было бы шагом назад в экономическом, политическом и культурном развитии башкирского народа (стр. 116).

Богата содержанием четвертая глава "Очерков", характеризующая феодальные отношения в Башкирии в условиях активизации колониальной политики царизма и башкирские восстания первой половины XVIII века. В начале XVIII в. происходят значительные сдвиги в земледелии и скотоводстве Башкирии, в развитии домашнего ремесла. Товарообмен между отдельными районами Башкирии, а также и с другими областями Сибири значительно расширился. Вместе с хозяйственными изменениями усиливались феодальные противоречия внутри башкирского общества и эксплуатация трудовых масс башкирскими феодалами. В книге довольно хорошо охарактеризована феодальная лестница внутри башкирского общества, показаны различные прослойки среди трудящихся и формы феодальной зависимости и эксплуатации.

С начала XVIII в. резко усиливается приток переселенцев в Башкирию с Поволжья, Прикамья и из центральных районов России, что имело прогрессивное значение для экономики и культуры края.

В этот период нерусское население Башкирии, кроме ясака, платило по одной лошади с каждой свадьбы. С башкир стали собирать таможенную пошлину с продаваемых и покупаемых товаров, от которой раньше они были свободны (стр. 141).

Однако таможенные целовальники (чиновники), как правило, требовали с башкир сверх этого еще подводы, продовольствие, птиц, рыбу, пиво и мед. Они брали также пошлины за продажу пушнины и скота на русских рынках. Такой произвол таможенных чиновников вызывал законные протесты башкирского населения. В начале XVIII в. участились посылки башкир в дальние походы. В 1704 - 1705 годах с башкир потребовали 5 тыс. лошадей и тысячу человек для пополнения кавалерийских полков. "В это же время в Башкирии появилось двое прибыльщиков - Андрей Жихарев и Михаил Дохов, положивших на башкир "тягости, которых на отцах и дедах их положено не было, 72 статьи прибыли". Башкиры жаловались, что в числе этих прибылых статей были и такие, как пошлины с глаз - с черных по 2 алтына, с серых - по 8, денег с мечетей, с бань и т. д." (стр. 142). "Записка о башкирском вопросе в Российской империи", составленная казанским губернатором А. П. Волынским в 1730 г., представляла программу усиления колониальной политики царизма в Башкирии. В 1731 г. был издан указ о постройке новой Закамской линии крепостей. В такой обстановке в 1734 - 1735 гг. была организована оренбургская экспедиция с целью основания крепости, что послужило поводом для башкирского восстания. В ответ царское правительство издало указ от 11 февраля 1736 г. о внутреннем устройстве Башкирии, а спустя некоторое время заменило ясак соляной монополией. Это еще больше накалило и без того напряженную обстановку.

В "Очерках" сжато, но интересно написан раздел о развитии металлургической промышленности в Башкирии, даются краткие сведения об основании заводов, их строительстве. Сюда в качестве рабочей силы начали переселяться русские крестьяне и представители других народностей, значительно этим изменив этническую карту края. Но что из себя представляли металлургические заводы Южного Урала, каковы были там социальные отношения, формы эксплуатации и быт трудящихся, а также другие стороны жизни этих заводов, в "Очерках" не нашли достаточного отражения.

Мероприятия царского правительства в Башкирии по строительству металлургических заводов, хотя они и не решали ни в какой мере проблему ее индустриализации, все же объективно имели прогрессивное значение для развития производительных сил края. Одновременно необходимо подчеркнуть, что все эти мероприятия проводились крепостниками и крепостническими методами, путем беспощадной эксплуатации и угнетения как приписных русских крестьян, так и трудящихся башкир.

Обстоятельно и более подробно излагаются в "Очерках" башкирские восстания первой половины и середины XVIII в., освещаются причины и ход этих восстаний, определяется их характер.

В книге приводятся материалы, разоблачающие жестокую колониальную политику царизма в Башкирии, издевательства и надругательства царских чиновников над трудовыми массами. Все эти злоупотребления и насилия вызывали возмущение башкирского народа и стихийные выступления против колонизаторов и колониальной политики царизма.

Изуверские приемы борьбы с восставшими башкирцами показаны, например, в рапортах начальника комиссии башкирских дел Л. Я. Соймонова о результатах карательной экспедиции против башкир в 1737 г., представленных в Сенат⁹ . Поэтому при определении причин башкирских восстаний нельзя исходить лишь из реакционных действий башкирских феодалов. Такое объяснение вопроса было бы однобоким и неправильным. Одновременно с разоблачением реакционной политики башкирских феодалов в этих восстаниях мы не должны оставлять в тени колонизаторскую политику царизма.

Что касается характера башкирских восстаний, то авторы "Очерков" подходят к этим восстаниям дифференцированно. Башкирские восстания 1705 - 1711 и 1735 - 1740 гг. они относят к реакционно-феодальным движениям, а башкирское восстание 1755 г. считают антифеодальным и, следовательно, имеющим положительное значение в истории.

Нужно отметить, что не все башкирские феодалы принимали участие в восстаниях 1705 - 1711 и 1735 - 1740 годов. Значительная часть их из северо-западных и западных районов вместе с царскими карательными отрядами участвовала в подавлении восстаний. Виновниками вражды между отдельными народами были не только башкирские феодалы, но и царские чиновники. Тем и другим было выгодно сеять межнациональную рознь. Царское правительство стремилось поссорить башкир с казахами, калмыками, противопоставить башкирам тептярей, бобылей, мишарей и русских.

Пятая, последняя глава "Очерков" посвящена социально-экономическим отношениям в Башкирии во второй половине XVIII в. и Крестьянской войне 1773 - 1775 годов.

Сжато, но содержательно написан первый раздел этой главы. Во второй половине XVIII в. происходили значительные сдвиги в развитии земледелия и в горной промышленности Башкирии. В книге приведены интересные данные о разработке нефти в Башкирии в 1754 г. Надыром Уразметовым и его сыном Юсупом. "В середине XVIII в. в Башкирии было 28 металлургических заводов, из них 14 медеплавильных и 14 железоделательных. Заводское строительство продолжалось и во второй половине XVIII в., но более медленными темпами" (стр. 207).

"В третьей четверти XVIII в., - говорится в "Очерках", - наблюдается дальнейшее разложение племенной волости и постепенный переход к территориальной" (стр. 213). Во второй половине XVIII в. царское правительство начинает активно вмешиваться в хозяйственную жизнь края, старается развивать здесь хлебопашество и одновременно усиливает налоговый гнет на башкирское население.

Острые социально-экономические противоречия в последней четверти XVIII в. в Башкирии, как и в Российской империи в целом, привели к тому, что башкиры рука об руку с другими народами принимали героическое участие в антифеодальной Крестьянской войне под руководством Емельяна Пугачева.

Общий ход Крестьянской войны на территории Башкирии в "Очерках" освещается правильно, хотя и несколько схематично. Правильно сказано, что "восстание в Башкирии в 1773 - 1775 гг. имеет глубокое принципиальное отличие от всех предшествующих восстаний. Принимая участие в Крестьянской войне, башкиры выступили в защиту классовых интересов угнетенных масс феодально-крепостнической Российской империи. Близкое соседство с русским крестьянством показало башкирам, что нет никаких оснований для вражды. Гнет царизма одинаково чувствовали и русские крестьяне и башкиры и совместно выступили на борьбу с ним" (стр. 252).

Последний раздел "Очерков" рассказывает о быте и культуре башкирского народа в XVII - XVIII веках. Написан этот раздел главным образом на основании фольклорного и этнографического материалов более позднего времени. Несмотря на это, раздел о культуре изучаемого периода дает общее представление о культурном развитии башкирского народа в то время.

Выход в свет "Очерков по истории Башкирской АССР" является большим событием в культурной жизни нашей страны. Отмеченные отдельные недостатки книги не снижают ее значения как первого научного труда по древней и средневековой истории Башкирии. "Очерки" являются хорошим подарком наших ученых ко дню 400-летней годовщины добровольного присоединения Башкирии к России.

Р. Б. Ахмеров

⁹ "Материалы по истории Башкирской АССР". АН СССР. Ч. I. М. -Л. 1936, стр. 340 - 476.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Н. Ф. ДЕМИДОВА, Р. Б. АХМЕРОВ:

Комментарии: