"Russia mediaevalis". Munchen. Wilhelm Fink Verlag. T. I. 1973, 236 p.; t. II. 1975. 264 p.; t. III. 1977. 258 p.

История нашей страны все больше привлекает внимание зарубежных исследователей. Об этом свидетельствует, в частности, специальное международное серийное издание, выходящее ныне в Мюнхене. Это непериодические сборники, содержащие все составные части специального историко-филологического журнала: статьи, материалы, сообщения, рецензии, авторефераты, хронику и библиографию.

Издание готовят совместно с публикующим книги по славистике мюнхенским издательством В. Финка три известных специалиста по истории средневековой России: А. Поппе, польский исследователь древнерусской агиографии, истории церкви и вспомогательных исторических дисциплин; Л. Мюллер, западногерманский исследователь русской литературы и церковной истории, и Дж. Феннелл, английский исследователь истории России XIV - XVI веков.

В редакционном введении к первому тому издания говорится, что целью его является объединение значительной части исследований по истории средневековой России, ведущихся за пределами Советского Союза, и обозрение соответствующих работ. Это должно помочь преодолеть положение, создавшееся в результате того, что "работы вне СССР публикуются в трудно обозримом числе журналов и других изданий на многих языках и во многих странах и поэтому они ограниченно доступны специалистам для использования и оценки. Из-за отсутствия координации ведущаяся исследовательская работа часто остается неизвестной и неэффективной" (стр. 3).

Сборники посвящены истории России с IX ("около 800 г.") до XVII века. "Концом русского средневековья" (и, соответственно, верхним пределом интересов редакторов издания) здесь считается "смутное время" начала XVII в., хотя рассматриваются и некоторые более поздние явления, "прежде всего те, которые восходят к "средневековью" (стр. 4). Издание посвящено широкому кругу проблем истории России, однако основное внимание уделено в нем литературе и письменности. Может быть, поэтому самое историю средневековой Руси составители введения сближают с историей древнерусской литературы; они пишут, что советские ученые имеют по истории России указанного периода в качестве центрального и ведущего органа "Труды Отдела древнерусской литературы" Пушкинского дома АН СССР. Но это издание посвящено главным образом истории литературы, хотя в нем печатаются материалы и по истории письменности, историографии и - общественной мысли. Социально-экономическая и политическая история России X - XVII вв., история права, искусства, языка и другие проблемы находят отражение в иных советских изданиях.

Удачно выбрано название самих сборников. Отвергнутый их составителями вариант "Древняя Русь" (о чем говорится в упомянутом выше введении) не соответствовал их содержанию, так как этим термином обозначается только Древнерусское государство. Регион, охватываемый изданием, - это территория расселения и государственного существования восточных славян, обладавших сначала общим древнерусским языком, а с развитием трех восточнославянских языков продолжавших быть связанными "общим церковнославянским культовым и книжно-письменным языком" (стр. 4). Фактически же, судя по содержанию

стр. 161

вышедших сборников, они наряду с историей Древнерусского государства и русских княжеств IX - XIII вв., содержат материалы именно о России, а не об Украине и Белоруссии, с XIV до середины XVII в. входивших в состав сначала Литовского, а затем Польского государств.

В т. I опубликована статья А. Поппе о времени зарождения культа Бориса и Глеба. Автор полагает, что почитание этих князей началось в княжеской среде в конце 40-х - начале 50- х годов XI в., а в 1072 г. произошла их канонизация. Его наблюдения над распространением в XI в. имен Борис, Глеб, Святополк (сделанные на основе анализа Повести временных лет и Слова о законе и благодати) перекликаются с выводами М. Х. Алешковского¹ Французский историк Ж. - П. Арриньен выступил с исследованием взаимоотношений Руси с папой Григорием VII на основании его послания к великому князю киевскому Изяславу и миниатюр Трирского кодекса XI в. (т. III). Предположение автора о том, что политические формулы этого послания ("передача" Руси Изяславу в качестве лена св. Петра) отражают претензии папы в его борьбе с императором Генрихом IV, а не реальное положение или стремления русского князя (в пользу чего в статье приведены веские аргументы), заслуживает внимания. Дж. Феннелл в статье "Рассказ о Батыевом нашествии на Северо-Восточную Русь и его отражение в летописях XIII - XV вв." (т. III), пересмотрев текстологические свидетельства, относит включение Повести о нашествии к владимирскому летописцу великого князя Юрия Всеволодовича (погибшего в 1238 г. на р. Сить) и предлагает свою схему взаимоотношения текстов Повести в других сводах и списках летописей.

Эпизод, касающийся финансового положения Московского великого княжества конца XIV в. после разорения Москвы Тохтамышем, рассматривает французский историк В. Водов (т. III). Комментируя загадочную фразу в договорной грамоте Дмитрия Донского с князем Владимиром Серпуховским 1389 г. о "долге бесерменском, и проторе, и русском долге", он высказывает предположение, что кредиторами этих князей в то время могли быть нижегородские купцы и бояре, заинтересованные в поддержке Москвы и не пострадавшие от похода ордынцев в 1382 году. Публикации и исследованию неизвестного плана Москвы, изданного в Несвиже в 1611 г., посвящена статья польского историка С. Александровича² . На плане представлена Москва в пределах Земляного города и дано, кроме того, изображение Воробьевых гор, Андреевского и Новодевичьего монастырей, Бережковских и Дорогомиловской слобод и пр. План был снят до пожара 1611 г. поляком Ш. Ендрашевичем, находившимся в Москве в 1606 - 1608 гг. и присутствовавшим на свадьбе Лжедмитрия I с Мариной Мнишек.

Большое внимание в первом и втором сборниках уделено сочинениям древнерусского писателя, публициста и государственного деятеля митрополита Иллариона. Л. Мюллер выступает с кратким авторефератом своей книги об Илларионе, вышедшей в 1971 г. (т. I), и новым текстологическим комментарием к его сочинениям (т. II). В 1961 г. тот же автор опубликовал тексты сочинений Иллариона и их исследование, положив в основу издание, осуществленное А. В. Горским в 1844 году. При этом Мюллеру пришлось постоянно ставить и решать вопросы об ошибках публикатора и возможных подлинных чтениях в рукописях. Издание важнейшего Синодального списка, осуществленное Н. Н. Розовым, показало, что публикация Горского не отвечает требованиям нашего времени. В новых своих работах Мюллер, дав немецкий перевод сочинений Иллариона, пересмотрел свои заключения о связи между частями опубликованного Горским комплекса, справедливо считая их самостоятельными произведениями ("Слово о законе и благодати", "Похвала князю Владимиру", "Молитва" и др.). Исследователь высказывает заслуживающие внимания наблюдения об осуществимости реконструкции архетипа сочинений Иллариона и необязательности для изучения текста исчерпывающего охвата рукописной традиции памятника, о возможности привлечения для этого других памятников, построенных в определенной степени на основе сочинений Иллариона ("Похвала Владимиру Васильковичу", сербское "Житие Симеона" и др.). Соглашаясь с решением этих вопросов Мюллером, необхо-

¹ М. Х. Алешковский. Русские глебо-борисовские энколпионы 1072 - 1150 гг. "Древнерусское искусство. Художественная культура домонгольской Руси". М. 1972.

² См. также: С. Александрович. Несвижский план Москвы 1611 г. "Культурные связи народов Восточной Европы в XVI веке". М. 1976.

стр. 162

димо, однако, существенно ограничить значение текстологических исследований, построенных на изучении отдельных списков. Для того чтобы выводы относительно того или иного средневекового памятника были достаточно объективными, источниковая база для его изучения должна включать все известные науке тексты.

Современная техника копирования и воспроизведения рукописей снимает множество затруднений, осложнявших работу над ними. Об этом свидетельствует, в частности, публикация в сборнике (т. II) сочинений Иллариона по фотокопии списка XV в. из Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, выполненная Г. Эльбе. Можно только пожалеть, что в фоторепродукции даны лишь отдельные страницы. Для изучения наследия Иллариона важно также определить среди памятников, надписанных этим именем, те, которые действительно принадлежат его перу. Опыт лингвистического исследования "Наказания к отрекшимся от мира", принадлежащего какому-то Иллариону, выполненный Г. Ландфестер (т. I), показал, что это сочинение не имеет отношения к автору "Слова о законе и благодати" и, возможно, является переводом с греческого.

Интерес к Иллариону, проявляемый редакцией сборников, заслуживает поддержки. Однако вне поля зрения лингвистов все еще остается такой памятник, связанный с его именем, как Устав о церковных судах. Исследование и публикация этого памятника³ позволяют использовать его не только как источник по истории древнерусского права, но и для характеристики мировоззрения и интересов Иллариона, степени его участия в создании Устава, что практически еще не сделано.

В сборнике с информационной целью помещаются краткие авторефераты недавно опубликованных и готовящихся к изданию книг, а также малотиражных диссертаций западногерманских ученых. Это главным образом литературоведческие и языковедческие работы о Слове о полку Игореве, древнерусских агиографических сочинениях, летописях, библейских переводах и пр. Авторы этих диссертаций - молодые исследователи, делающие первые шаги в изучении прошлого нашей страны. В сборниках рецензируются советские и зарубежные исторические и филологические работы. Кстати, издатели могли бы шире привлекать советских авторов для написания рецензий на зарубежные работы. Пока таких рецензий только две (Б. Н. Флоря и В. Т. Пашуто, т. II; Я. С. Лурье, т. III).

Большую ценность представляет аннотированная библиография работ по истории средневековой Руси; в каждом сборнике она занимает от четверти до половины его объема. Здесь названы как советские, так и зарубежные монографии, публикации, статьи в журналах, сборниках и энциклопедиях (в том числе местных издательств), начиная с 1970 года. Библиография дается по тематическим разделам: историография и библиография; язык; археология; восточнославянский этногенез; письменность и литература; экономические и социальные условия; право; политическое и социальное устройство; политическая история; генеалогия; просопография; религия и церковь; философия и естественные науки; искусство; география и топография; сообщения иностранцев; древняя Русь в современном искусстве; древнерусский язык в современном образовании. Хотелось бы, однако, чтобы в библиографии строже классифицировались материалы: так, работы по дипломатике, актовому источниковедению, а также языку статейных списков помещены почему-то в разделе письменность и литература (т. I). Необходимы аннотации тех работ, заглавия которых мало что дают (т. III, стр. 159); вместе с тем вряд ли оправдано аннотирование книг, которых рецензент, как он сам признается, не видел (т. III, стр. 148). К сожалению, иногда аннотация заменяется краткой оценкой работы (нередко субъективной) (т. II, стр. 223, т. III, стр. 159 и др.). Вряд ли стоит также заменять аннотации указанием на другие работы на ту же тему (т. II, стр. 254; т. III, стр. 172). Досадны многочисленные опечатки в написании русских фамилий, библиографические неточности, повторения. Правда, многие из них, очевидно, могут быть объяснены тем, что книги печатаются методом безнаборной техники.

Одна из тем, которая с успехом могла бы разрабатываться в издании, - описания и обзоры русских (как и украинских и белорусских) рукописных книг я документальных материалов, хранящихся за рубежами СССР. Этот источник для изучения языка, литературы, истории нашей страны недостаточно еще введен в науку. Сборник, тесно связанный с зарубежными сла-

³ "Древнерусские княжеские уставы XI - XV вв." М. 1977.

стр. 163

вистами, мог бы принести в данном случае пользу историкам, изучающим феодальную Русь.

Первые тома "Средневековой Руси" свидетельствуют о том, что повышение внимания за рубежом к далекому прошлому нашей страны характеризуется сейчас значительно более высоким научным уровнем работ, посвященных данному периоду. Это находит выражение в интересе к использованию подлинных рукописных источников, а не старых их изданий, в большем внимании к источниковедческим исследованиям (главным образом текстологическим), в знании большего круга специальной литературы, преобладающая часть которой - труды советских ученых, а во многих случаях - в следовании тематике и методике этих работ. Знаменателен и сам факт организации международного издания, способствующего взаимному обмену научной информацией по истории средневековой России. Желательно лишь расширить историческую проблематику публикуемых в нем работ, содействуя этим формированию интереса к ней как у молодых авторов, так и у читателей. "Средневековая Русь" может стать своеобразным органом нового перспективного направления в изучении далекого прошлого нашей страны за рубежом.

Постоянный адрес данной публикации: