Большинство американских военных операций за пределами Соединенных Штатов традиционно сопровождается появлением множества точек зрения и достаточно противоречивых взглядов. Не было исключением и участие американских войск в гражданской войне на Севере России в 1918- 1919 годах. Споры вокруг американской интервенции в данном регионе продолжаются до сих пор, как среди ученых, так и среди политиков и общественных деятелей. За прошедшие годы был накоплен немалый историографический материал по этой теме, хотя многие работы иностранных исследователей по-прежнему остаются без внимания российских специалистов.

Отношение американцев к военной экспедиции на Русский Север изначально формировалось под воздействием событий первой мировой войны. Необходимость противодействия немецким вооруженным силам и их союзникам в любой точке мира была понятна для граждан США хотя бы потому, что участие в войне с Германией одобрил Конгресс. После прихода к власти в России большевиков в американской прессе появляются статьи, изобличавшие В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого, как немецких агентов¹, что активно поддерживалось правительством. Распространялись слухи о том, что получившая независимость Финляндия при поддержке Германии собирается аннексировать Карелию и Кольский полуостров². При этом данный регион назывался в числе приоритетных для обороны от немцев и финнов, поскольку, с одной стороны, "Краевой Совет хорошо настроен по отношению к союзникам"³, а с другой - Мурман считался подходящим местом для воссоздания Восточного фронта⁴, разрушенного большевиками.

В результате, американские войска были направлены на Север 26 августа 1918 г. из Ньюкасла, где проходили дополнительную военную подготовку, и прибыли в Архангельск 4 сентября. Общая численность участников, так называемой "северной экспедиции", со стороны США едва превышала 5700 человек. Вместе с американцами в интервенции участвовали британские, французские, сербские, канадские, австралийские солдаты и т.д. Пребывание американских войск на Русском Севере не смогло существенно повлиять на исход первой мировой войны и привело лишь к эскалации насилия между советскими и антибольшевистскими силами внутри России. В конечном счете, войска США не смогли ни оказать достойную поддержку Белому движению, ни нанести существенных поражений немцам и финнам, и эвакуировались с Севера осенью 1919 года. Неудача американской интервенции поставила вначале перед военным командованием, а затем и перед учеными-историками вопросы о целесообразности данной операции и причинах ее неэффективности.

Одну из первых точек зрения по данным проблемам высказал капитан американской военной разведки Х. С. Мартин. В специальной записке от 29 августа 1919 г. на имя главы Военной миссии

Иванов Андрей Александрович - кандидат исторических наук, доцент Мурманского института экономики Санкт-Петербургской академии управления и экономики.

США в России полковника Дж. Раглса, хранящейся в Национальном архиве Соединенных Штатов Америки, он сделал несколько важных заявлений. Так, Мартин не считал отправку американских войск на Мурман ошибкой: "Я верил тогда и верю сейчас, что мощное содействие союзников Северной России могло спасти ситуацию. Люди на Русском Севере ожидали от союзников спасения и, в то же время, ждали помощи в создании ядра боеспособной армии для борьбы с большевизмом и, возможно, восстановления Восточного фронта против Германии". Вместе с тем, его, как профессионального военного, гораздо больше интересовали не мотивы и основания для участия американцев в боевых действиях на Севере, а причины поражений. Среди последних разведчик выделил малочисленность воинского контингента союзников, недостаток взаимодействия иностранных военных, как с Белым движением, так и между собой, а также отсутствие четкой политической позиции по многим вопросам: "Правда состояла в том, что мы вели войну с большевизмом. Все это знали. Тем не менее, ни одно правительство союзных стран не обозначило такой цели интервенции"⁵.

По мысли Мартина участие американских войск в антибольшевистской борьбе было не только необходимым, но и очевидным. Аналогичных взглядов придерживался и американский посол в России Д. Френсис, который в своих воспоминаниях, вышедших в 1922 г., признавался: "Я выступаю за искоренение большевизма в России, потому что это пятно на цивилизации XX в., и вдобавок потому, что в наших интересах уничтожить его там, где он появился на свет. Я говорю о "наших интересах" с двух позиций. Во-первых, если дать большевизму разрастись в России, это приведет к беспорядкам во всех странах. Во-вторых, наш долг перед русскими людьми, которые всегда были расположены к Америке, и чьим преступлением было лишь выступление на стороне союзников в мировой войне против Германии, освободить их страну от ущерба и позора, причиненных ей советской властью"⁶.

Однако с течением времени произошел отход от радикальных антибольшевистских заявлений. Исследование американской интервенции в России постепенно переместилось из плоскости политики в плоскость исторической науки. Американские историки на протяжении XX - начала XXI в. уделяли заметное внимание изучению участия США в гражданской войне на Севере России. В их распоряжении находились ценные материалы, а также воспоминания, оставленные солдатами-участниками "северной экспедиции". Если учесть, что эти источники составили, по сути, исключительную базу для проведения исследований, не удивительно, что в своих работах зарубежные ученые оперировали строго определенным набором фактов и потому расхождения в описании событий интервенции были минимальны. Забегая вперед, скажем, что главными вопросами, изначально занимавшими умы исследователей, были всего два: "Какими причинами была обусловлена отправка американских войск на Север России?" и "Носила ли интервенция антигерманский или антибольшевистский характер?". Именно ответы на эти вопросы и предопределяли позицию авторов большинства книг и статей, вышедших в США по данной теме. Обратимся к некоторым из них.

В 1928 г. в Нью-Йорке в свет вышла книга Ф. Л. Шумана "Американская политика в отношении России с 1917 года" (год спустя она была переиздана в Лондоне), где автор достаточно подробно осветил историю подготовки "северной экспедиции" и выявил причины ее проведения, к которым отнес следующее: охрана складов военного снаряжения в Мурманске и Архангельске; помощь солдатам Чехословацкого корпуса в возвращении на родину; воспрепятствование созданию баз немецких подводных лодок на Севере России; восстановление порядка и законного правительства в России; свержение большевиков, которых считали ставленниками немцев⁷. Характерно, что большая часть этих тезисов (за исключением борьбы с большевиками) была заимствована из прокламации президента США В. Вильсона от 3 августа 1918 г., в которой приводились условия отправки американских войск в Россию. Иными словами, Шуман поставил знак равенства между условиями и причинами - раз президент Вильсон утверждал, что американские войска будут отправлены в Россию только для выполнения этих задач, а они, в конце концов, были туда отправлены, значит, правительство Соединенных Штатов преследовало именно названные цели. В 1929 г. в Великобритании вышла книга У. Черчилля "Мировой кризис. Последствия", где практически в точности воспроизводились те же тезисы. Эти труды во многом способствовали формированию целого исследовательского направления, представили которого на протяжении долгих лет исходили именно из вышеназванных причин интервенции. К примеру, повторение этих утверждений можно обнаружить в работах американских историков Б. Д. Роудса⁸, Б. С. Билса⁹, Д. Буллока¹⁰ и др.

Тем не менее, нельзя утверждать, что американская историческая наука со времен Шумана не произвела иных концепций по поводу природы интервенции США на Русском Севере. Так, в 1931 г. в Техасском технологическом колледже была защищена магистерская диссертация на тему "Новый взгляд на американскую экспедицию в Россию 1918 года". Автором этой интереснейшей работы был Дж.Ф. Уорд. В своей диссертации он предложил иное понимание целей и характера вмешательства Соединенных Штатов в российскую гражданскую войну. Имея крайне ограниченный набор источников, на основании простых логических умозаключений Уорд полностью опроверг выводы Шумана и его сторонников. В частности, второй параграф названной работы был целиком посвящен детальному разбору и анализу причин интервенции, ранее выявленных американскими исследователями. Говоря о необходимости поддержки Чехословацкого корпуса, диссертант заключил, что для оказания помощи 45-тыс. воинскому контингенту не было никакого смысла отправлять в Россию чуть более пяти тысяч солдат армии США. Во-вторых, Мурманск и Архангельск подходили для отправки чехословаков из России гораздо меньше чем Владивостокский порт. И, в-третьих, инструкции, данные американскому консулу в Омске генеральным консулом Соединенных Штатов Д. Пулем в июле 1918 г., содержали указания использовать корпус для охраны Транссибирской железной дороги и установления контроля союзников над территорией Сибири¹¹, следовательно, ни о каком возвращении чехословаков домой не могло быть и речи. Далее, Уорд обратил внимание читателей на тот факт, что к началу августа 1918 г., когда британскими войсками был занят Архангельск, в городе практически не осталось военного снаряжения, охранять которое собирались американские солдаты¹². Все военные материалы были своевременно вывезены советской Чрезвычайной комиссией по разгрузке Архангельского порта. Отсюда, не было никакого смысла отправлять американцев на Север России в конце августа того же года. Уорд не знал, что согласно отчетам иностранных спецслужб за лето 1918 г., находившиеся в северных портах грузы не имели военного назначения и не могли быть использованы ни большевиками в Гражданской войне, ни немцами на Западном фронте. Эти сведения были получены британской исследовательницей А. Дж. Плотке лишь в конце XX в.¹³, косвенно подтвердив мысль Уорда. Помимо этого, диссертант указывал, что воспрепятствование созданию на Севере военно-морских баз Германии также не могло служить достойной причиной для интервенции - Архангельск для этой цели не подходил из-за замерзающего Белого моря, а Мурманск имел относительно невыгодное местоположение¹⁴. В итоге Уорд сделал вывод, что американцы преследовали в ходе интервенции на Север России исключительно антибольшевистские цели, и возложил ответственность за проведение такой политики на президента Вильсона - ведь Конгресс не давал никаких санкций на данную операцию, да и финансировалась она из личного президентского военного фонда¹⁵. Тем не менее, несмотря на свою безусловную оригинальность, эта работа не нашла понимания у американских исследователей, а зарубежные историки о ней практически не знали.

Стоит заметить, что при изучении истории подготовки иностранной интервенции ученые Соединенных Штатов изначально рассматривали ее через призму участия всего нескольких государственных деятелей - в первую очередь, Вильсона, госсекретаря Р. Лэнсинга и Френсиса. Среди активных участников интервенции назывались генералы Э. Айронсайд, В. П. Ричардсон и Т. Х. Блисс. Именно во взаимодействии названных лиц с правительствами и вооруженными силами стран Антанты и между собой виделись истоки "северной экспедиции" и причины ее провала.

С такой постановкой вопроса был совершенно не согласен исследователь гражданской войны на Севере и ее очевидец, профессор Университета штата Мериленд Л. И. Страховский. В своих работах он проводил мысль, что представители мурманских и архангельских властей были не менее активными участниками процессов подготовки и осуществления интервенции, чем Вильсон, Лэнсинг и Френсис. В частности, в книге "Истоки американской интервенции в Северной России (1918)", он знакомил читателей с фигурами главы Мурманского краевого Совета депутатов А. М. Юрьева, командующего Кольским оборонительным районом контр-адмирала К. Ф. Кетлинского, а также управделами Мурманского Совета старшего лейтенанта Г. М. Веселаго и командующего сухопутными силами Мурманского края генерал-майора Н. И. Звегинцева. Страховский активно проводил мысль, что интервенция осуществлялась с согласия не только местных, но и центральных властей РСФСР. Эта концепция в дальнейшем получила название "интервенции по приглашению". Доказывая оправданность данного тезиса, автор приводил текст телеграммы Троцкого Мурманско-

му Совдепу с требованием "сделать все для охраны" края и "принять всякое содействие союзных миссий" для воспрепятствования захвата Кольского полуострова финскими и немецкими войсками (текст этой телеграммы цитировал в своих воспоминаниях Веселаго)¹⁶. Именно это "приглашение" союзников на Мурман, по мысли Страховского, легитимизировало интервенцию. Вместе с тем, автор подчеркивал доминирующую роль британцев на Русском Севере, и именно стремлением воспрепятствовать установлению полного контроля Великобритании над стратегически важным Мурманским портом объяснялись причины включения США в интервенцию в данном регионе. Причем Страховский утверждал, впрочем, без ссылок на какие-либо документы, что Юрьев и Веселаго понимали опасность занятия порта британцами, поэтому выступали за активное участие в "северной экспедиции" именно Соединенных Штатов, как своеобразного противовеса английской политике¹⁷. Что касается, антибольшевистских настроений посла Френсиса и иных американских государственных деятелей, то они были вызваны, по мнению Страховского, неодобрением действий РСДРП(б) по выходу из мировой войны вопреки союзническим обязательствам. Американский "антибольшевизм", по взглядам историка, был лишь одной из форм "антигерманизма"¹⁸. Большевики не устраивали союзников вовсе не своей политической платформой, а тем, что были крайне слабы в борьбе с немцами и стремились к соглашательству с ними, а это давало Германии возможность продолжать войну на Западном фронте. Такая политика требовала адекватного противодействия, которым и стало иностранное военное вмешательство. Что же до трансформации антигерманской интервенции в антибольшевистскую, то ответственность за это Страховский возложил на советское правительство, пытавшееся выдворить союзников с Севера летом 1918 г.¹⁹, то есть еще до окончания первой мировой войны, во время мощного наступления немцев на Западе. Это было воспринято как враждебный шаг, что и повлекло за собой эскалацию военного насилия в регионе.

Развивая идеи Страховского о влиянии русских государственных и военных деятелей на действия союзников, историк Ф. С. Кэлоун выдвинул предположение, что после подписания Брестского мира, Антанта была готова поддержать "любую группу в Восточной Европе, которая обещала бы продолжать войну" с Германией²⁰. Таковой было зарождавшееся Белое движение, то есть антибольшевизм союзников был вынужденной мерой, позволявшей заручиться поддержкой антисоветских сил для восстановления Восточного фронта. Правда, если принять это утверждение на веру, становится непонятно, почему союзники использовали для интервенции Русский Север, не располагавший ни крупными воинскими соединениями, ни многочисленным населением, из которого эти соединения можно было бы сформировать.

Концепция "интервенции по приглашению" уже в начале XXI в. была продолжена историками Д. Дэвисом и Ю. Трэни²¹. Они предположили, что Вильсон не мог открыто поощрять антибольшевистские силы, так как для этого требовалось бы объявить РСФСР войну и получить соответствующую санкцию Конгресса²². Однако имея приглашение от советского правительства, вполне можно было поддерживать Белое движение под прикрытием воссоздания Восточного фронта. Правда, в доказательство тезиса о приглашении интервентов, исследователи не смогли привести каких-либо новых документов, ссылаясь в основном на свидетельства американских и британских дипломатов о готовности и даже желании Ленина и Троцкого допустить на советскую территорию иностранные войска²³.

К моменту издания книги Дэвиса и Трэни идея антибольшевистского характера интервенции уже прочно укоренилась в американской исторической литературе. По-видимому, это являлось прямым следствием периода "холодной войны" - в условиях противостояния между СССР и США считать лидеров Соединенных Штатов противниками большевизма было идеологически "грамотно". Как следствие, в 1950-е - 1970-е годы появился целый ряд работ, трактовавших интервенцию на Севере как способ борьбы с советской властью и нанесение по "большевистской угрозе" превентивного удара. Например, историк Т. Бейли утверждал, что целью американской интервенции было "поощрение антибольшевистских элементов"²⁴. Другая исследовательница - Б. Фарнсворт - добавляла, что интервенция, по замыслу Вильсона и Лэнсинга, должна была "побудить русский народ поддержать просоюзное и антибольшевистское правительство"²⁵. Схожей точки зрения придерживался и Дж.М. Томпсон в книге "Россия, большевики и Версальский мирный договор"²⁶. В рамках данного произведения он проводил мысль, что среди лидеров стран Антанты "Вильсон был почти единственным, понимавшим силу и серьезность вызова большевизма Западу"²⁷. Иными сло-

вами, инициатива организации антисоветской интервенции исходила именно из Белого дома, а другие страны-участницы "северной экспедиции" действительно преследовали цели охраны военных складов, помощи чехословакам и т.д.

Тем не менее, во второй половине XX в. появлялись и иные научные работы, где авторы стали обращать внимание не только на различия между США и другими странами Антанты по поводу интервенции на Севере России, но и на внутриведомственные разногласия в данном вопросе. Очевидная заслуга в формировании такого подхода принадлежит историкам Дж.Ф. Кеннану, Б. Роудсу и В. Эллисону. Именно в их книгах и статьях одно из центральных мест занимала полемика между американским консулом в Архангельске Ф. Коулом и послом Д. Френсисом. Если первый был ярым противником вторжения на Север, то последний, напротив, выступал за активное участие американцев в военной операции на Русском Севере²⁸.

Кроме того, в работе "Англо-американская зимняя война с Россией, 1918 - 1919" Роудс заметил, что и среди американских военных не было единства в вопросе об участии в "северной экспедиции" - в частности, генералы П. Марш и Т. Х. Блисс были настроены по этому поводу крайне скептически²⁹. Эллисон, в свою очередь, писал о том, что Вильсон и Лэнсинг приняли решение об участии в интервенции на Севере не только под воздействием взглядов и рекомендаций Френсиса, но идругих американских дипломатов - М. Саммерса, Д. Пуля и Дж.Б. Райта³⁰. Кеннан же детально описал процесс подготовки интервенции как борьбу различных точек зрения в американском правительстве и военном командовании. Притом наибольшую ответственность за организацию интервенции на Севере, по его мнению, несла не американская, а европейская дипломатия: "В марте и апреле не было никакой серьезной угрозы нападения на Мурманск финнов под командованием немцев; но к этому времени британцы и французы несколько недель вели себя так, будто эта угроза существует, и они преуспели в том, чтобы сделать ее реальной"³¹. Тем самым, правительство США, хоть и преследовало свои собственные цели, оказалось заложником политики союзников по Антанте, намеренно усугублявших ситуацию, чтобы добиться необходимого им вмешательства во внутренние дела Советской России.

Фактически, в период "холодной войны" Дж.Ф. Кеннан и Дж.М. Томпсон высказали прямо противоположные мнения об истоках американской интервенции, ставшие своеобразными полюсами развития научных представлений в данной области после второй мировой войны. С прекращением противоборства между Советским Союзом и Соединенными Штатами, историки стали все более склоняться в сторону трактовки событий, предложенной Кеннаном, ставшей одной из центральных идей современной американской историографии военной интервенции на Русском Севере.

К примеру, изложенных выше взглядов придерживается исследователь Р. Л. Виллет, по словам которого ни Вильсон, ни его подчиненные в правительстве изначально не собирались участвовать в "северной экспедиции", и лишь позиция Великобритании и Франции вынудила США пойти на этот шаг. В подтверждение своих слов, историк приводит стенограмму специального совещания, созванного американским президентом и госсекретарем 6 июля 1918 г., на котором обсуждались вопросы о целесообразности интервенции в Россию для восстановления Восточного фронта. Правда, принятая по данному вопросу резолюция - "Ждать дальнейшего развития событий для принятия дальнейших мер"³² - вряд ли может в полной мере служить доказательством взглядов автора. К тому же, Виллет, в отличие от Страховского, практически не признавал за русскими властями на Севере какой-либо политической самостоятельности, утверждая, что "большинство русских были аполитичными гражданами, хотевшими лишь заниматься дальше своими повседневными делами без вмешательства извне и занятых сомнительным поиском средств к существованию"³³.

В последнее время риторика американских исследователей вновь изменилась. В 2005 г. вышла книга Э. Модсли "Российская Гражданская война", где автор, хорошо знакомый, как с фактологической стороной данного конфликта, так и советской и зарубежной историографией, сделал вывод, что интервенция на самом деле была вполне успешным мероприятием. В первую очередь, Модсли заключил, что союзники вторглись в Россию после революции "не потому, что новое правительство было социалистическим, а потому, что оно было слабым"³⁴. Автор считал, что в силу крайней малочисленности союзных войск, их достижения на ниве борьбы с РСФСР были, по меньшей мере, заслуживающими внимания. Цель интервенции была не в том, чтобы свергнуть советскую власть, а в том, чтобы путем поддержки антибольшевистских элементов, ослабить Советскую Россию, удер-

жав ее от немедленного воплощения идеи мировой революции. Интервенция, с этой точки зрения, позволила ограничить территорию, контролируемую Советом народных комиссаров, центральными губерниями России, и направить его усилия на борьбу с Белым движением, а не мировым капиталом. Мурманск и Архангельск были выбраны союзниками лишь потому, что это были единственные порты, где можно было высадить десант для ведения боевых действий в Европейской части России³⁵, и охрана складов военного снаряжения особой роли не играла. Правда, наравне с этим Модсли отмечал, что "американцы относились к интервенции прохладно"³⁶, в отличие от британцев и французов. То есть, несмотря на новизну подхода к проблеме, автор цитируемой книги так и не смог предложить иного взгляда по сравнению с работами Дж.Ф. Кеннана и Л. И. Страховского.

Резюмируя, можно сделать вывод, что, несмотря на обилие книг и статей, написанных американскими историками об участии США в интервенции на Русском Севере, количество точек зрения и концепций по основным проблемным вопросам этой темы сравнительно невелико. Причем развитие научных представлений зависело и зависит не только от используемых авторами источников или политической конъюнктуры, о которой часто писали советские исследователи. Большое значение имеет подход к внешним, по отношению к Советской России 1917 - 1919 гг., событиям. Так, ученые, рассматривавшие американскую интервенцию в контексте российской гражданской войны (Дж.Ф. Уорд, Б. Фарнсворт, Дж.М. Томпсон и др.), за редкими исключениями, приходили к выводу о ее антибольшевистской направленности. Те же исследователи, кто воспринимал "северную экспедицию" как часть первой мировой войны (Дж.Ф. Кеннан, В. Эллисон и др.), в основном упирали на ее антигерманский характер. Борьба между этими точками зрения продолжается до сих пор, и сторонники данных концепций не только не прислушиваются к аргументам противников, но и попросту игнорируют их работы, что легко можно увидеть по научно-справочному аппарату. При этом американские исследователи по-прежнему сосредоточены лишь на военно-политической стороне интервенции, и заняты поиском ответов на вопросы, сложившиеся еще до второй мировой войны, в ущерб рассмотрению иных аспектов данной темы, которые ждут своих исследователей.

Примечания

1. "The New-York Times", 1918. September 15, 17.

2. "The New-York Times", 1918. June 17.

3. "The New-York Times", 1918. June 7.

4. "The New-York Times", 1918. May 25; August 11.

5. The National Archive of the United States. Record Group 120. Publication M924. File 11.4-B, p. 5 - 7.

6. FRANCIS D.R. Russia from the American Embassy, April 1916 - November 1918. N.Y. 1922, p. 335.

7. SCHUMAN F.L. American Policy Towards Russia Since 1917: A Study of Diplomatic History, International Law and Public Opinion. N.Y. 1928, p. 80 - 85.

8. RHODES B.D. The Anglo-American Warwith Russia, 1918 - 1919: A Diplomatic and Military Tragicomedy. N.Y. 1988, p. 20.

9. BEALS B.S. Coalition Warfare During the Allied Intervention in North Russia, 1918 - 1919. Fort Leavenworth. 1981, p. 5.

10. BULLOCK D. The Russian Civil War, 1918 - 1922. Oxford. 2008, p. 96.

11. WARD G.F. New Light on the American Expedition to Russia of 1918. Lubbock. 1931, p. 22 - 23.

12. Ibid., p. 37 - 38.

13. PLOTKE A.J. Imperial spies invade Russia: The British Intelligence Interventions, 1918. L. 1993, p. 60.

14. WARD G.F. Op. cit., p. 39.

15. Ibid., p. 33 - 34.

16. STRAKHOVSKY L.I. The Origins of American Intervention in North Russia (1918). Princeton. 1937, p. 29.

17. Ibid., p. 37.

18. Ibid., p. 42.

19. Ibid., p. 56.

20. CALHOUN F.S. Power and Principle: Armed Intervention in Wilsonian Foreign Policy. Kent. 1986, p. 193.

21. DAVIS D., TRANIE. The First Cold War: The Legacy of Woodrow Wilson in U.S. -Soviet Relations. Columbia. 2002.

22. Ibid., p. 15.

23. Ibid., p. 136 - 137.

24. BAILEY T.A. Diplomatic History of the American People. N.Y. 1958, p. 636.

25. FARNSWORTH B. William C. Bullitt and the Soviet Union. Bloomington. 1967, p. 28.

26. THOMPSON J.M. Russia, Bolsheviks and the Versailles Pease. Princeton. 1967.

27. Ibid., p. 40.

28. RHODES B.D. A Prophet in the Russian Wilderness: The Mission of Consul Felix Cole at Archangel, 1917 - 1919. - The Review of Politics. 1984. N 64, p. 388 - 409; KENNAN G.F. The Decision to Intervene. Princeton. 1958, p. 364 - 365; ALLISON W. American diplomats in Russia: case studies in Orphan Diplomacy, 1916 - 1919. Westport. 1997, p. 138.

29. RHODES B.D. The Anglo-American War with Russia..., p. 2 - 3.

30. ALLISON W. Op. cit., p. 75, 106, 131.

31. KENNAN G.F. Op. cit., p. 38.

32. WILLETT R.L. Russian Sideshow: America's Undeclared War, 1918 - 1920. Virginia. 2003, p. 29.

33. Ibid., p. 14.

34. MAWDSLEY E. The Russian Civil War. N.Y. 2005, p. 54.

35. Ibid., p. 49.

36. Ibid., p. 283.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. А. Иванов:

Комментарии: