Л. А. ИСАКОВ, историк

Очередное обращение к теме 11 марта 1801 г¹. демонстрирует трудность перехода от повторяющихся сюжетов, лиц и обобщений, власть пристрастий над фактом и документом. Способ изложения материала: историографический обзор с утверждением основных положений через "авторитет и большинство" не обещает новизны, но и в историографическом обзоре желательно больше полноты: например, вряд ли стоило оставлять в стороне работы В. Пескова², замечательные по скрупулезной реконструкции, до минут, событий 11 - 12 марта. Сказывается и воздействие Н. Я. Эйдельмана, породившего ряд стереотипов 1980-х годов; Павел I предстает едва ли не Петром Великим. Кажется, автор не возражает против утверждения Б. С. Глаголина: "Цареубийство 11 марта старательно похоронено под клеветнический шелест мемуаров"³, но это обязывает к внимательному непредвзятому чтению источников.

Бросается в глаза следование историков устоявшейся картине структуры заговора. В центре его П. А. Пален, с неподражаемым искусством приводящий в действие все механизмы интриги: организационные, политические, нравственные; он вербует исполнителей, уговаривает вельмож, вовлекает членов императорской семьи и т.д.⁴

Согласуется ли это с возможностями захудалого лифляндского искателя, поднимавшегося по ступеням служебных чинов, но обращенного в ничто одним неудовольствием императрицы Марии Федоровны через две-три недели после переворота? Ни до участия в заговоре, ни в последующем он не явил той сверхчеловеческой дьявольской энергии, предусмотрительности, предприимчивости, какие приписаны ему исследователями заговора. В отличие от Л. Л. Беннигсена, обнаружившего некоторые командные способности, Пален не проявил себя на военном поприще, оставленном им окончательно в 1812 г., после поражения в первом же столкновении с французами. Между тем уже после переворота 1741 г., когда гвардейцы избивали "немцев" на улицах прикладами, иностранец просто не мог возглавить заговор.

Последовательность событий, система связей, состав участников заставляют поместить в центр заговора Зубовых. Именно на них сходятся все нити отношений, протянувшиеся из дворцовых сфер, из императорского семейства, в которое екатерининскими воспоминаниями и своим титулом был введен Платон Зубов; из армии (Николай) и гвардии (Валериан). Валериан Зубов, первый зять А. В. Суворова, переносивший его на руках через Альпы в Швейцарском походе, второй - герой Персидского похода, удивительно много участников которого оказались причастны к убийству 11 марта (Беннигсен, например, командовал кавалерией у Зубова в Закавказье); из английского посольства через О. А. Зубову-Жеребцову, любовницу английского посла Ч. Уитворта. Во всех ключевых эпизодах ведущую роль источники отводят Зубовым, вплоть до того, что умертвил императора собственноручно Николай. Только они сопровождали Александра I в первый день его царствования при переезде из Михайловского замка в Зимний дворец: Платон рядом, Николай на запятках. Кроме них только еще великий князь Константин Павлович⁵.

Издавна возлагая большую долю вины за гибель императора на его старшего сына Александра⁶, историки - "павловцы" не могут объяс-

стр. 169

нить эпизод, казалось бы, проясняющий место в событиях младшего сына императора. Константин в роковую ночь якобы "спал, как спят в 20 лет"⁷ - и это свидетельство принимается как достаточное! Но из давно известных документов видно: около 12 часов ночи в Конный полк, шефом которого был великий князь, прибыл его собственный ездовой, который передал дежурному офицеру полковнику Н. А. Саблукову приказ поднять полк по тревоге, раздать боевые заряды к пистолетам и карабинам и ждать дальнейших распоряжений⁸. Таким образом, вопреки заявлению Константина, в полночь на 12 марта он отнюдь не спал, а чрезвычайный смысл приказа свидетельствует о его какой-то включенности в интригу или события; позднейшее отрицание этого - само по себе красноречиво.

Кстати, этот эпизод ломает утвердившийся в "романтической историографии" образ благородного павловца, "рыцаря без страха и упрека" Саблукова. Вместо того, чтобы, как положено уставом, известить живущего в казармах командира полка генерал-майора А. П. Тормасова о необычном приказе, он своевольно поднимает эскадроны, узурпируя власть прямого начальника. В эти же минуты арестовал своего начальника генерал-поручика А. С. Кологривова участник заговора генерал-майор П. В. Голенищев-Кутузов. Только в три часа по полуночи Тормасов узнал, что вверенный ему полк пребывает в готовности к нападению неведомо на кого.

Есть свидетельство, восходящее через записки А. Ф. Ланжерона к видному участнику заговора Беннигсену⁹, о том, что в последние минуты перед убийством в спальне Павла I присутствовал среди прочих офицер в форме Конного полка. Но в ночь убийства в Михайловском замке могло быть только два конногвардейца: шеф полка Константин или дежурный адъютант при нем И. В. Ушаков: днем император удалил конногвардейские караулы, объявив полку неудовольствие и отправку на следующий день в Царское Село. Ушаков ни в одном варианте списка "отряда Беннигсена" не отмечен. Кажется, только один конногвардеец мог быть в полночь в спальне императора - шеф полка, великий князь Константин Павлович (естественно, если Беннигсен правильно разглядел в сумерках черный конногвардейский супервест).

По запискам Ланжерона (или свидетельству его корреспондента) последнее, что произнес Павел, было: "Как, и вы здесь [ваше высочество]!?" - почти по Шекспиру в "Юлии Цезаре": "И ты, Брут!" Сходство это вызвало" комментарий Ланжерона: "Поистине это удивительно в подобной обстановке"¹⁰ (подлинник на французском). Но ничего удивительного нет! Павел, отлично знавший и любивший Шекспира, узнал среди заговорщиков сына и, потрясенный, произнес вполне уместные слова.

Удивительное проступает, если обратиться к французскому подлиннику или к переводу в первом издании 1907 г.: там нет слов "Ваше высочество" - там стоят слова "Ваше величество"¹¹. Кого увидел в последние минуты жизни Павел I; или - на кого намекали Беннигсен и Ланжерон? Более всего этот эпизод говорит об отношении современных публикаторов к источникам.

Примечания

1. СОРОКИН Ю. А. Заговор и цареубийство 11 марта 1801 года. - Вопросы истории, 2006, N 4.

2. ПЕСКОВ В. Павел Первый. М. 1996.

3. СОРОКИН Ю. А. Ук. соч., с. 15.

4. Со шпагой и факелом (Сб. док.), М. 1991, с. 467- 473.

5. ОБОЛЕНСКИЙ Г. Император Павел I. Смоленск. 1996, с. 360; Со шпагой, с. 362.

6. Со шпагой, с. 429; СОРОКИН Ю. А. Ук. соч., с. 25.

7. Со шпагой, с. 476.

8. Там же, с. 506.

9. Там же, с. 476.

10. Там же.

11. Цареубийство 11 марта 1801 г. СПб. 1907. Из записок графа Ланжерона. Правильно цитирует Г. Оболенский (Ук. соч., с. 351). Кажется, он не придает существенного значения разночтению "величество" и "высочество".

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - L. A. ISAKOV:

Комментарии: