Название "Освобожденные районы" возникло в 50-е годы после раскола национально- патриотического движения в Лаосе на две основные части: леворадикальную, требовавшую вести решительную борьбу за полную независимость от французских колонизаторов, и праволиберальную, стоявшую на позиции соглашательства с французскими властями. В начале 50-х годов леворадикальные силы, объединившиеся во Фронт свободного Лаоса, начали создавать свои вооруженные силы для борьбы с французскими войсками, и в результате стали появляться контролируемые ими освобожденные районы.

В ходе выработки Женевских соглашений 1954 года по Лаосу Фронт (в западной печати он обычно назывался Патет-Лао) получил статус "стороны переговоров", а его силы - контроль над провинциями Фонгсгали и Самныа (Хуапхан) в качестве "зон концентрации". Освобожденные районы располагались преимущественно в восточной части страны, примыкающей к Вьетнаму, а также отдельными анклавами. Их территория то расширялась, то сужалась в зависимости от успехов в ходе военных действий между силами Патет-Лао и правительственными войсками. Иногда они охватывали до двух третей территории Лаоса, правда, в основном это были малонаселенные местности. Долина Меконга почти полностью находилась под контролем вьентьянского правительства.

Таким образом, начиная с 50-х годов и до 1975 года, Лаос фактически был разделен на две части: Королевство Лаос и Освобожденные районы, которые контролировались силами Фронта свободного Лаоса, в 1956 году преобразованного в Патриотический фронт Лаоса (ПФЛ), за которым стояла Народная партия Лаоса (позже переименованная в Народно- революционную партию Лаоса).

На протяжении многих лет признанным лидером вьентьянской власти был принц Суваннафума, а Патет-Лао возглавлял его сводный брат Суфанувонг.

Общаясь с лаосскими товарищами, я много наслышался об Освобожденных районах. Но лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать. У меня появилось естественное желание побывать там. И вдруг, совершенно неожиданно, такой случай представился.

В начале 1966 года по приглашению королевского двора в Лаосе побывала группа советских артистов, которая после выступления в королевском дворце дала несколько публичных представлений во Вьентьяне. Выступления были тепло приняты лаосской публикой. После этого руководство Освобожденных районов также пригласило советских артистов. В международном отделе ЦК КПСС мне предложили поехать с ними. Я без долгих раздумий согласился. Желание увидеть своими глазами, узнать новое, неведомое, испытать себя относительно экстремальной ситуации взяли верх над страхами и опасениями. Поездка пришлась на июль 1967 года.

НОЧЕВКА В ГОСТИНИЦЕ

Путь в Освобожденные районы лежал через Китай, в котором тогда бушевала "культурная революция" и неистовствовали хунвэйбины, и через Вьетнам, подвергавшийся непрерывным налетам американской авиации.

После нескольких дней пребывания в Ханое мы погрузились в автобус, переделанный из советской полуторки, в два уазика и двинулись через дельту Красной реки на северо- запад, в Лаос. В то время большинство мостов во Вьетнаме было разрушено американской авиацией, поэтому реки, или, выражаясь по-военному, водные преграды, преодолевали либо вброд -чтобы машины не вязли, дно рек на местах переправы было зацементировано, - либо на паромах. Дороги Вьетнама оживали ночью, так как днем пользоваться ими было опасно из-за налетов американской авиации. Следуя этому закону войны, мы также передвигались ночью, а днем останавливались в какой-нибудь деревне на отдых. И так три дня и три ночи.

Глубокой ночью прибыли в Намэо, контрольно-пропускной пункт на границе Вьетнама с Лаосом. После короткой остановки для прохождения пограничных формальностей двинулись дальше. Это уже была лаосская провинция Самныа (Хуапхан), большая часть которой относилась к Освобожденным районам.

Самныа - это в основном горный район, прорезанный небольшими долинами. Горы из известняка, в котором грунтовые воды за тысячи лет создали множество пещер и гротов, во время войны стали надежным укрытием от американских бомб. Нашу группу также разместили в гроте, в который мы забирались по крутой деревянной лесенке. Снаружи грот выглядел большой миндалевидной расселиной на почти отвесном склоне горы. Внутри он состоял из трех частей: одна, полностью открытая наружу, служила местом отдыха и столовой, другая, полузакрытая, оборудована под спальню, и третья, глухая, не имевшая определенного назначения. Лаосские товарищи объяснили нам, что это - их гостиница, и называется она "Миттхапхап" ("Дружба"). Наши острословы стали нарекать ее именами различных московских гостиниц.

ВСТРЕЧИ В НАКАЕ

Район, куда мы приехали, тогда назывался Накай. Это был главный опорный пункт патриотических сил. Там в пещерах располагались основные партийные и административные органы, ставка главного командования Народно-освободительной армии, радиостанция "Голос Патет-Лао". Одно время лаосские товарищи даже подумывали о провозглашении самостоятельного государства на базе Освобожденных районов и зондировали на этот счет позицию советского руководства, но оно не поддержало эту идею, считая нецелесообразным расчленение страны на две части. После окончания войны этот район получил название Виенгсай -"Город победы", в память о его славном революционном прошлом.

Значительную часть населения района составляли партийные и административные работники, военнослужащие и их семьи. Подножия гор, в

стр. 32

пещерах которых размещались эти люди, пестрели огородами. Но рисовых полей почти не встречалось. Сначала мы недоумевали, но потом, ознакомившись с округой, поняли причину. Все поля были исковыряны бомбами, зияли огромными воронками, диаметром иногда до десяти метров и глубиной в несколько метров. Засыпать их голыми руками не под силу. Да и земли взять неоткуда. Вырванный силой взрыва грунт разбросан по всей округе. Рабочего скота у населения оставалось очень мало. Буйвол в то время был в прямом смысле - на вес золота. Американские летчики, как нам рассказывали, завидев с воздуха крестьянина, работавшего в поле с буйволом, охотились за ним. Уничтожить буйвола значило оставить поля необработанными, лишить народ и армию сельскохозяйственной продукции. Поэтому, если позволяла погода, крестьяне зачастую обрабатывали свои поля ночью при свете луны.

Во время пребывания в Освобожденных районах военная обстановка не позволила нам посетить деревни, побеседовать с крестьянами и познакомиться с их жизнью. Но судя по рассказам лаосцев, она была суровой, как при военном коммунизме. Для военных, партработников, служащих и их семей существовала система нормированного распределения продуктов. Что касается крестьянства, то часть произведенной продукции они обязаны были сдавать в качестве налога, а излишки ее могли обменивать в факториях на промтовары, получаемые главным образом из Вьетнама, Китая и Советского Союза. То же можно было сделать с предметами собирательства и охоты, такими, как шкуры и кости животных, лечебные травы и коренья и даже опиум-сырец. Это были немногие виды товаров, которые Освобожденные районы могли предложить внешнему миру в обмен на промышленные изделия. Но следует отметить, что ни в то время, ни позже Советский Союз не был покупателем лаосской продукции такого рода. Жизнь в Освобожденных районах - особая тема. К сожалению, ни в Лаосе, ни за рубежом нет работ по этому вопросу.

ВОЗДУШНЫЕ ПИРАТЫ

Время от времени над нами пролетали американские самолеты. Иногда это были реактивные истребители-бомбардировщики Ф-105, летевшие бомбить цели во Вьетнаме. Они неслись на небольшой высоте, оставляя за собой пронзительный рев, от которого становилось не по себе. Иногда появлялись тихоходные моторные самолеты, тогда лаосские противовоздушные батареи открывали огонь. А однажды мы были свидетелями налета двух звеньев самолетов на район расположения администрации провинции. Тогда пострадал только один подросток, находившийся у входа в пещеру, где располагался госпиталь. Самые большие потери понесла куриная стая. Взрывной волной ее подняло в воздух, потом с силой бросило на землю. Тридцать две незадачливые птицы остались лежать на земле.

Мы все вовремя укрылись в пещере. Получили сквозное "ранение" лишь брюки бывшего с нами корреспондента "Красной звезды" Н. Иванова, висевшие на веревке в бамбуковом домике, над которым разорвалась выпущенная с самолета ракета. После этого Н. Иванов долго не заделывал дыру и гордо демонстрировал ее знакомым.

Вообще нужно сказать, что вся группа держалась довольно спокойно. Хотя некоторые потом признавались, что при появлении самолетов у них душа уходила в пятки. Помню, однажды после перебазирования на новое место гастролей мы спустились из прилепившихся к скалам бамбуковых домиков вниз, в пещеру, где хозяева готовились приветствовать нас. На столы уже были поставлены стеклянные стопки с самогоном местного разлива. В это время послышались возгласы: "Ньон! Ньон!" ("Самолет! Самолет!"). Все стали прятаться в пещеру. Раздался далекий глухой взрыв. Взрывной волной опрокинуло стопки в пещере. Хозяева спокойно поставили их на место и снова наполнили. После этого вице-губернатор провинции обратился к нам с приветственной речью. Прогремел новый взрыв. Уже ближе. Взрывная волна снова прошлась по пещере. Выпили за то, что все целы и невредимы. И уже хотели было удалиться в глубь пещеры, но окаянный "ньон" улетел так же неожиданно, как и прилетел, и мы довели нашу трапезу до конца. Образец небрежения к американским "воздушным пиратам" продемонстрировал Е. Петросов, кинооператор студии документальных фильмов. Однажды он и журналистская группа ходили куда-то на съемки. По дороге остановились отдохнуть. Е. Петросов, отведав местной рисовой, прилег, укрывшись от комаров банановым листом. Вскоре в небе появился самолет. Друзья стали расталкивать его, пытаясь заставить уйти в укрытие. В ответ он только плотнее укрылся банановым листом и продолжал лежать как ни в чем не бывало.

"Обработка" с воздуха Освобожденных районов продолжалась на протяжении более восьми лет (с 1964 до 1973). За это время американская авиация совершила около 600 тысяч самолето-вылетов и сбросила миллионы бомб, большей частью шариковых, рассчитанных на поражение живой силы. И до сих пор часть из них лежит в лаосской земле, неся смертельную опасность людям. Так, в 1999 году пострадало 102 человека, в том числе погибли 26 человек. (Подробнее - в статье "Эхо прошедшей войны" в этом же номере.)

ВОЗМЕЗДИЕ

Не все налеты "воздушных пиратов" проходили для них безнаказанно. Много американских летчиков нашли смерть на лаосской земле. Вот уже несколько лет по соглашению с властями Лаоса американские поисковые группы совместно с лаосцами разыскивают останки американцев, погибших здесь. Кстати сказать, еще недавно средства массовой информации США и стран Запада муссировали вопрос о том, что некоторые американцы, пропавшие без вести в Лаосе, возможно, еще живы и находятся в заключении. Мне доводилось разговаривать на эту тему с лаосскими руководителями. Они категорически отрицали такую возможность. В Освобожденных районах, говорил мне революционер первой когорты, член Политбюро ЦК НРПЛ, министр иностранных дел Фун Сипасет, существовало указание руководства - пленных американских летчиков передавать властям. Но ненависть населения была так велика, что оно вопреки указанию зачастую расправлялось с ними на месте. В руках властей оказывались лишь немногие.

Позже мне случалось видеть останки сбитых американских самолетов. Как правило, от них сохранялся один искореженный остов. Самолет напоминал скелет некоего насекомого, попавшего в плен к муравьям и изглоданного ими до белых костей. Все, что могло иметь практическую ценность, было отвинчено, отодрано, отпилено. И сейчас у населения, особенно в сельской местности, еще можно встретить различные предметы, снятые с самолетов и используемые в хозяйстве, а также домашнюю утварь, изготовленную из алюминия, также снятого с американских самолетов. Из этого же алюминия, за отсутствием традиционного серебра, умельцы изготовляли различные украшения и сувениры, которые дарили на память гостям. Жители Освобожденных районов с горькой иронией говорили нам, что Америка служит им поставщиком металла для производства кастрюль, ложек и прочей утвари.

стр. 33

СОВЕТСКАЯ ЭСТРАДА В ПЕЩЕРАХ САМНЫА

Все концерты проходили в пещерах, большей частью на наспех сколоченных помостах. Обычно мы выезжали между четырьмя и пятью часами, так как это время считалось самым безопасным - налеты авиации были наименее вероятны в сумерки.

Премьера состоялась в огромной пещере, которую мы назвали "Большим театром". По форме она напоминала цирк. В одной ее стороне находилась деревянная сцена, напротив нее на ровной площадке стояло несколько рядов стульев для высокопоставленных лиц, в том числе и для председателя Патриотического фронта Лаоса Суфанувонга. На вырубленных в камне выступах были устроены скамейки, амфитеатром тянувшиеся из одного конца зала в другой, а за ними - бесформенные нагромождения камней, которые зрители "осваивали" кто как мог: одни на них сидели, другие - стояли. Пещера вмещала более тысячи человек. В тот, как и в последующие вечера, говоря театральным языком, был аншлаг. Хотя никаких билетов, тем более платных, естественно, не существовало. Вместо них были пропуска. А военные проходили на концерт организованно, строем. Перед входом во избежание диверсий всех досматривали.

Большинство наших зрителей никогда не видели не только советского, но и западного искусства. Далеко не все, что происходило на сцене, им было близко и понятно. Поэтому и реакция на разные номера была неодинаковой. С изумлением воспринимались цирковые номера: иллюзион и жонглирование, с вниманием слушали ксилофон, так как аналогичный инструмент есть в лаосском национальном оркестре, с любопытством следили за стремительным ритмом русских народных танцев. А вот вокал остался непонятым, так как наш песенный лад принципиально отличается от лаосского. Поэтому, когда, например, наш бас, артист московской филармонии П. Громадский исполнял "Дубинушку" во всю мощь своего голоса, можно было видеть испуганные лица детей, прижимавшихся к ничего не понимающим родителям. А мы опасались, как бы от сотрясения воздуха не стали обваливаться сосульки сталактитов и падать на головы людей.

Выступления артистов воспринимались эмоционально и сопровождались пронзительным визгом и неумелыми аплодисментами. Дело в том, что восторженное отношение к происходящему на сцене лаосцы выражают главным образом протяжными резкими звуками; аплодисменты - для народных масс это новшество, занесенное сравнительно недавно из Европы. В этой связи вспомнился такой случай. Однажды перед выступлением я шел по пещере и вдруг услышал аплодисменты. Я решил, что там идет какое-то собрание. Но, подойдя ближе, увидел стоящего на помосте кадрового работника, который объяснял нашим будущим зрителям европейский театральный этикет и репетировал с ними аплодисменты. Сцена была комичной, но вместе с тем и трогательной.

За три недели пребывания в Самныа нам довелось повидать добрый десяток разных пещер. Проходя по их петляющим коридорам, глядя на свисающие с потолка сталактиты, слушая журчанье где-то текущих подземных вод, ловил себя на мысли, будто находишься в некоем ирреальном, мифическом мире. Хотя в некоторых пещерах были пробиты вентиляционные ходы и даже установлены шахтные вентиляторы, но все равно в них было сыро, холодно, мрачно и неуютно. Они прекрасны для туристических прогулок, а не для того, чтобы в них жить и работать. В этот момент возникало чувство уважения и сострадания к находившимся там людям, стоически переносившим все невзгоды, во имя не всем и не всегда понятных идей. И в то же время возникал вопрос: чем провинились эти люди перед находящейся за тысячу верст благополучной Америкой, что она бросила против них свою военную мощь и обрекла на страдания?

В начале 1964 года в рамках глобальной доктрины сдерживания коммунизма, под предлогом присутствия вьетнамских войск в некоторых районах Лаоса, при попустительстве тогдашнего лаосского правительства, американская авиация начала осуществлять разведывательные полеты над Лаосом. Затем получила разрешение на подавление огневых точек противовоздушной обороны армии Патет-Лао и постепенно перешла к бомбардировкам и обстрелу всей территории Лаоса и особенно прилегающих к Вьетнаму районов, через которые проходила известная "тропа Хошимина".

...Приезд советских артистов, конечно, был событием в жизни жителей Освобожденных районов. Их выступления дали лаосцам возможность хотя бы на короткое время отключиться от постоянных тягот и забот, уйти из суровой действительности в мир фантазии.

Но главный итог этих гастролей, как мне потом говорили лаосские друзья, заключался в том, что жители Освобожденных районов своими глазами увидели советских людей и как бы сами соприкоснулись с Советским Союзом, который официальная пропаганда представляла им как большую страну, поддерживающую их революционную борьбу. Но эта страна казалась им далекой, почти мифической. Наш визит укреплял у людей веру в Советский Союз, а значит, и веру в их собственную победу, за которую им предстояло бороться еще целых восемь лет.

ВСТРЕЧА С "КРАСНЫМ ПРИНЦЕМ"

Накануне отъезда домой нам сказали, что завтра утром руководителя группы Д. Дубровского, одного из артистов (они делегировали П. Громадского) и меня примет председатель Патриотического фронта Лаоса Суфанувонг, которого западная пресса назвала "красным принцем" за то, что в нем была немалая доля королевской крови. Никаких подарков, кроме мелких сувениров, у нас при себе не было. Зная, какой долгий и трудный путь нам предстоит, с собой из Москвы брали только самый необходимый реквизит и личные вещи. Поэтому решили идти к принцу, запасшись лишь бутылкой коньяка.

Утром следующего дня за нами пришел помощник председателя Пхимпхо и проводил нас к Суфанувонгу, который жил и работал в пещере. Он встретил советских гостей на открытой веранде перед входом в пещеру. Он был в полувоенном костюме -брюках и гимнастерке, в каких ходили многие кадровые работники. Нас пригласили сесть за небольшой стол на веранде. На стол поставили бутылку фруктовой настойки вьетнамского производства и сладости. Мы сочли момент подходящим и выставили свою бутылку. К концу беседы обе бутылки были пусты. Видя, что у одного из нас пустая стопка, Суфанувонг взял свою еще почти полную стопку и отлил тому половину. Он произнес тост за благополучное возвращение группы на родину, закончив его по-русски "до дна" (он владел почти десятком иностранных языков, включая русский).

Так состоялась моя первая встреча с "красным принцем", председателем ПФЛ, будущим президентом ЛНДР Суфанувонгом, так завершилась наша поездка в Освобожденные районы Лаоса. Вечером того же дня мы отправились в обратный путь.

...В течение 35 лет я встречался с сотнями лаосцев всех рангов и национальностей, побывал чуть ли не во всех уголках Лаоса, жил и в лучших гостиницах столицы, и в обычных крестьянских домах. Всюду меня ждали радушие и доброжелательность. И я старался отвечать этим людям взаимностью.

Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с этим народом.

Постоянный адрес данной публикации: