Помните старый солдатский мотив; "Эй, солдатушки браво-ребятушки"? В этом походном марше, который бодрил шаг многих военных поколений, есть и такая знаменательная строка: "Наши деды славные победы". Это и символично, и реально. Столько впечатляющих сражений и викторий за плечами у ветеранов Великой Отечественной войны! Но в нынешнем лихолетье даже в триумфальных песнях пробиваются горестные нотки.

Ленд-лиз - для обнищавших?

На остановке изможденный старик всем своим видом зазывает покупателей. В одной руке у него - спиннинг, в другой - часы. Он виновато объясняет интересующимся: обе вещи получил к юбилею освобождения Ленинграда как участник тех боев. Старик отодвигает ворот старого пальто, показывая солидный ряд орденских планок. Вздыхает насчет подарков: "Лучше б деньгами дали, они вон как нужны - из госпиталя вышел". Орденоносец готов продать презенты на сто рублей дешевле их стоимости. Но желающих купить не находится.

Случается, на ветеранов смотрят с ненавистью, словно на врагов. Как же - последние из стойких коммуняк! Да нет же - просто люди с обостренным чувством правды и справедливости. Дети своего времени, когда нормальным считалось: давать Отчизне больше, намного больше, чем она может одарить за службу верную и труд неустанный. К стыду общему, сегодня благоденствуют те, кто и в подметки им не годится. А люди израненные, изработавшиеся получают какие-то подачки.

Кто-нибудь считал, сколько в столице роскошных офисов, совершенно бесполезных для страны? Межрегиональная общественная организация инвалидов войн и военной службы ютится в комнатушке старинного дома, неподалеку от Кремля (Большой Златоустинский переулок, 8/7). Фронтовики заглядывают сюда за своего рода пайком. В тесном помещении человек с костылем едва добрался до свободного стула. Тяжело садится, называет себя, вынимает прихваченный из дому пустой пакет. Служащая выволакивает из-под стола мешок и, зачерпнув ковшиком раз, другой, третий, ссыпает крупу в протянутую тару. "Откуда гречка?" - осведомляется получатель. "Американская", - виновато понурилась распределительница (ей уже пеняли: мол, уж больно безвкусна каша из зерна заокеанского, залежалого). "А стаканы - английские", - в придачу вручает она посетителю увесистую кружку.

Что это - напоминание о ленд-лизе? Знак милости к низко павшим бывшим союзникам? Как бы там ни было, ветеранов и оторопь берет, и тоска.

"Болевая" летопись

Леонид Георгиевич Бандура в поисках правды ухлопал немало сил и нервов. Суровым был к нему чиновный приговор: десять лет... с

стр. 43

правом переписки. Его случаем даже заинтересовались телерепортеры. Они отсняли у него дома и потом показали на экране четыре стандартных коробки (для блоков сигарет либо вина), доверху набитые официальными бумагами - запросами и ответами (скорее отписками). До Верховного суда добрался истец. А просил всего ничего: подтвердить, что он ушел на войну в шестнадцать мальчишеских лет". О том косвенно свидетельствует и его "солдатская книжка". Пусть она выдана в 1943 году, но в ней есть запись, что Л. Бандура получил летнее обмундирование в октябре 1941-го. Два военных года, "выпавших" из его личного дела, нисколько не влияли на пенсию. Просто ради принципа измучил он себя тяжбой и все-таки установил желанную истину.

Увы, немало таких людей, у кого на боевую биографию "наслоилась" своего рода "болевая летопись". Когда-то они олицетворяли воинскую славу Отечества, а нынче - страждущие и никому не нужные. Не редкость, когда для них не находится места в военном госпитале и санатории, когда их стараются спихнуть в лечебные учреждения для ветеранов труда. Для потерявших здоровье на ратном поприще это тоже травма. Их как бы переводят в гражданское состояние. А ведь они - солдаты по гроб жизни. Помните, как у Суворова: "Жизнь моя и смерть моя принадлежат Отечеству".

А в каких условиях обычно врачуют бывших доблестных воинов. В палате - по 4 - 5 человек. Внимание медперсонала в основном сосредоточивается на состоятельных больных, размещающихся с царским комфортом.

Насмотрелся на бедных страдальцев генерал-майор мед службы в отставке Владимир Васильевич Жеглов. В московском Доме ветеранов Вооруженных Сил, где он работает, находят любую возможность, чтобы помочь обездоленным.

- Наш контингент - участники войны, на 90% - инвалиды, средний возраст - за восемьдесят лет. Хватает одиноких. От кого-то отказываются родные, не желая ухаживать.

Раньше предусмотрены были сиделки, за счет госбюджета. Сейчас их надо нанимать, рассчитывая на собственные накопления. У нас действует служба милосердия. У каждой патронажной сестры - по 8 - 9 подопечных. При необходимости стараемся определить человека в клинику, в социально- реабилитационный центр. Немного скрашивает ситуацию пансионат дневного пребывания. Ветераны приходят туда утром, а в 16 часов обязаны покинуть помещения...

Безвременно ушедший из жизни замечательный писатель Дмитрий Балашов, побывав в Германии, сопоставил, как живется престарелым там и у нас. И вынес приговор нашему "демократическому" бытию. "Подумал я о том, как справедливо утверждение, что культура общества вернее всего измеряется отношением к старости". И кризис государственности, добавлю, ярче всего отражается в неспособности (и в нежелании) защитить немощных и слабых.

В императорской России существовали многочисленные дома призрения для увечных воинов. "Русский инвалид", являясь одной из самых популярных газет, возвеличивал людей, постоявших за Отечество. Как известно, Суворов селил в своем имении бездомных одряхлевших гренадеров, на их уход и питание не жалел денег. В подражание полководцам и вельможи не чурались такого попечительства: назначали пенсии отставным служакам, брали их на полное содержание. А в наше немилосердное время? Вы знаете хоть единственный случай, чтобы какой-нибудь богач либо небедный генерал приютил на зиму на личной даче несчастных бывших ратников?

История сержанта Свердлова

В 1941-м он был тяжело ранен у стен Москвы, а попал в плен шестьдесят лет спустя уже в самой столице. Израненный солдат-инвалид 80 лет от роду обратился за помощью к боевым побратимам-москвичам, приложив копию заявления на имя Президента РФ В. В. Путина. Александр Николаевич Свердлов умоляет об одном: посодействовать ему, кондовому русаку-сибиряку, считаться русским с правом посещать при необходимости русские земли. Послушаем же историю бойца Красной армии, рассказанную им самим.

"Родился я 7 ноября 1921 года в Западной Сибири, в д. Комиссаровка, Мариинского района Кемеровской области. Военную службу начал в апреле 1941 в полковой школе младших командиров в украинском городе Ахтырка. Через два месяца - война. 19-летние курсантики-мальчишки 17 июля пошли в ночную атаку на окопы про-

стр. 44

тивника. В руках - самозарядная винтовка СВТ первого советского образца, рассчитанная на одиночные выстрелы. При попадании песка в патронник оружие сразу выходило из строя - отрывался выбрасыватель или кусочек от шляпки гильзы. Винтовка превращалась в палку, т.к. штык к ней не прилагался. Нам ничего не оставалось, как лупить немца, стрелявшего в упор из пулемета или автомата, по башке прикладом. В начале боя выдали еще и по две гранаты РГД, да не дали команду, чтобы снять с них оборонительные чехлы. Атака, конечно, захлебнулась. Вышли из нее немногие.

Хлебнули мы лиха, попав в танковые клещи фашистов на подступах к Смоленску. 24 июля 1941 г. я был ранен в уличных боях в г. Пропойске (с 1945 - Славгород). Три месяца провалялся в Чкалове (Оренбург). После выздоровления направили в запасной полк. Под г. Кировым Калужской области пополнение влили в 21-ю сд. Понюхал я пороху будучи и пулеметчиком, и связистом, и дивизионным разведчиком. 20 декабря 1941 г. получил тяжелое ранение под Москвой...

В декабре 1945 г. вернулся в Союз из Чехословакии. В Кишиневе часть расформировали, и я поступил на работу в органы МВД, уголовный розыск, где проработал до ухода на пенсию.

До развала Союза я часто ездил в Москву на встречи с боевыми друзьями, на свою родину к брату и сестре. В январе 2001 г. по трагической причине (погибла невестка) потребовалось вылететь в г. Ташкент. Мой сын (как и я сам, как и многие русские) не по собственному хотению, а по государственному велению оказался за пределами России - в свое время его направили туда после окончания 1-го медицинского института. Во Внуковском аэропорту меня с супругой как лиц без российского гражданства задержали пограничники. Девушка в капитанских погонах, взяв наши паспорта, заявила: "Мы вас вернем в ваше Приднестровье или депортируем в Кишинев". Приставленный к нам пограничник, безусый мальчишка, покрикивал на нас. При попытке как-то объясниться звучало: "молчать!", "сидеть!". Так продолжалось два часа.

Мне довелось слышать о гуманизме московских властей. Есть распоряжение мэрии о привлечении к ответственности тех, кто жестоко обходится с бродячими собаками и кошками. А вот скотское отношение к человеку, похоже, не возбраняется. В столице России нас, русскую супружескую пару, объявили вне закона. С нами могли поступить как угодно. Составить липовый протокол (мол, я оказал сопротивление), затолкать в кутузку - и концов не найдешь. Мне и слова не дали вымолвить, что я не какой-то бомж, а защитник Отечества, дважды пролил кровь в сражениях, сорвавших план фюрера по захвату Москвы. Спустя 60 лет в унизительной ситуации я получил тяжелейшую моральную травму. Глотал таблетки и микстуру, чтобы не довести себя до инфаркта.

Запрос о предоставлении российского гражданства мне и моей супруге Свердловой Ольге Сергеевне я вначале направил в Посольство РФ в Кишиневе. Ответ получил 16 июля 2001 г. Сотрудник консульского отдела "обрадовал" меня, сообщив, что мое ходатайство переслано в Москву, о результате рассмотрения его комиссией при Президенте станет известно в 2002 г. В Сибири безнадежно тяжело болен мой младший брат, которого я не могу навестить при жизни, т.к. не решаюсь отправиться в дорогу без штампа в паспорте о принадлежности к России...".

А теперь - несколько выдержек из фашистских документов. Из дневника начальника генштаба вермахта Гальдера, 30 марта 1941 г.: "Наши задачи в России: разбить вооруженные силы, уничтожить государство... Русские не выдержат массированного удара танков и авиации". Выдержали, да еще как! Тот же Гальдер на 8-й день войны отмечает в дневнике: "Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека". Когда припекло, Гитлер призывал биться за каждый метр территории, указывая на пример Красной армии в 1941 г. Такие, как сержант Свердлов, не жалея ни себя, ни врагов, отстаивали каждую пядь родной земли. А через десятилетия в одночасье стали ей чужими, вернее, отверженными ею. И не имеют права ходить свободно там, где пролилась их кровь. Такое и в страшном сне не могло привидеться!

Ничем не проймешь чиновных сановников, которые громче всех кричат о "русском фашизме" (насмерть обижая фронтовиков) и вместе с тем сами выступают как бы приверженцами гитлеровской линии поведения по отношению к подопечному народу: "разделяй, властвуй и уничтожай!". А как иначе расценить искусственные препоны, чинимые соотечественникам?! Уже ветеран войны из Подмосковья уступает в размере пенсии своему

стр. 45

брату-фронтовику, жителю столичному. Что уж тогда говорить о героях сороковых-пороховых, имеющих несчастье жить - нет, существовать в ближнем зарубежье. Мало того, что они обречены на нищету - еще и угнетаются морально. Ведь в республиках, вчера "братских", начиная с Украины и Прибалтики, бывших красноармейцев третируют как оккупантов, а их заклятых врагов, напротив, окружают официальным почитанием. А захочет русский перебраться в Россию - перед ним выстраивают массу барьеров.

Прикиньте (как нынче модно говорить), сколько в той же столице грузинских ресторанов, армянских и азербайджанских оптовых рынков. Сколько они "держат" торговых точек по всей Руси великой. Миллионы иноплеменных лавочников с чадами и домочадцами не худо и не бедно живут на русских хлебах, укрепились огромными общинами в стольном граде и всюду, где им заблагорассудится. И не смей оскорбить их недовольным взглядом, тем паче проверить их вид на жительство! Между прочим, у всех у них есть собственное отечество, благосклонное к своим кунакам. А лица русской национальности и там обездолены, и на историческую родину им ходу не дают. Миллионы наших братьев по крови, отлученных от России, ждут не дождутся принятия льготного для них закона на получение гражданства.

По моему глубокому убеждению, само удостоверение ветерана Великой Отечественной войны должно служить беспрепятственным пропуском в любую точку России. А пограничники во Внуково не соизволили заглянуть в ветеранскую книжку Александра Николаевича Свердлова, прочесть о его ранениях и наградах, в том числе и медали "За оборону Москвы".

Я так и не сумел разузнать, получил ли высочайшее дозволение пересекать родные пределы участник битвы за Москву? Удовлетворено ли прошение когда- то бравого сержанта, который во фронтовую юность свою вместе с ровесниками защищал Родину, освобождая ее от свирепых полчищ?

Как живется - можется ополчению Минина?

Петр Петрович Максимчугов из Забайкалья. В День Победы ноги сами привели его к дому на Арбате, где в 1941-м формировалась дивизия народного ополчения Киевского района столицы. Понюхавший пороху батареец, наводчик 45-мм пушки 156 гвардейского артполка попросил прохожих сфотографировать его на историческом фоне. Адрес-то остался прежним: Староконюшенный переулок, 36, и деревянный особняк сохранился.

Нет здесь только Музея добровольческих соединений, существовавшего много лет. До той поры, пока его не присмотрели для себя некие дельцы, которым, как видно, не дорого боевое прошлое Отечества, а интересует только недвижимость. Пользуясь покровительством властей, они выжили фронтовиков со святого для них места. Любящие родную столицу архитекторы бьют тревогу, доказывая, что за последние годы Белокаменная катастрофически теряет свои заповедные панорамы. Но не менее горько, что из исторической среды начисто вытеснены уникальные музеи, подобные вышеназванному. Это был лик фронтовой Москвы, который преступно было стирать. Стерли и ухом не повели!

В избытке у нас славословий типа: "Народные ополчения - олицетворение массового героизма". А коснулось дела - запросто распорядились с домом- реликвией. Сегодня совет ветеранов войны 77-й гвардейской Московско- Черниговской стрелковой дивизии размещается в тесной каморке прогимназии (ул. Дениса Давыдова, 5). Последних из ополченцев возглавляет Иван Тихонович Минин.

Редеют ряды однополчан, сроднившихся на огненных верстах. Как ни прискорбно, их длинный список принимает вид синодика, или по-простому поминания, где нет места живым. Я вижу, как с каждым разом все меньше людей собирается в "штаб-квартире" 77-й гвардейской стрелковой дивизии (в составе которой воевали и мои родители). На преклонный возраст накладываются фронтовые невзгоды и увечья - очень многие старые солдаты шутят сквозь слезы: мол, "невыездными" стали, из дому не выходим. Перечень ветеранов сплошь в пометках: "умер". Тем важнее и нужнее для всех нас всестороннее внимание к участникам и очевидцам великих и страшных битв. Обида сквозит в строках бывалого артиллериста, гвардии младшего

стр. 46

сержанта в отставке Петра Максимчугова: "Много раз встречался с журналистами радио, телевидения и газет. Кое-что из сказанного они вырезают, кое-что сами дописывают". А как дорожат правдой те, кто по-настоящему выстрадал сороковые-пороховые годы! Хотя надо признать, что в ответ на просьбы рассказать о пережитом (в московских школах привилась такая практика: дети пишут ветеранам своего района) почтенные адресаты отделываются общими фразами (чего лукавить: все мы воспитаны на благостном официозе). И тут в первую очередь обязаны проявить неподдельный интерес к прошлому фронтовиков их сыновья и дочери, внуки и правнуки. Это их первейшее дело, даже святой долг, и грешно медлить с его исполнением! Иначе и родословная семьи, и хронология боев и походов будут неполными. "Больше чем наполовину война осталась неизвестной", - слышал я не раз. И в этом мнении не одинок Николай Максимович Марков, отличившийся во многих сражениях артиллерист, бессменный секретарь ветеранской организации - увы, недавно "отошедший в вечность". Что говорить о биографиях героев, если доподлинно не установлены истории целых соединений. Например, мало кто знает, что предтечей нынешней 77-й гвардейской бригады морской пехоты (получившей и трагическую известность из-за взрыва в г. Каспийске) была 74-я морская стрелковая бригада, сражавшаяся в составе войск Московской зоны обороны и расформированная по причине больших потерь.

Неспроста бьют тревогу ветеранские коллективы, призывая, пока не поздно, документально зафиксировать в печати и на видеокассетах хронику забываемых огненных лет. Такое воззвание к государственным органам и общественным организациям распространил, в частности, совет Музея Московско- Черниговской трижды орденоносной дивизии народного ополчения. Непростительно, если призыв не будет услышан!

Цвета войны и мира

Посмотрите, в какую красочную форму облекают западные страны свои "марсовые свершения" (минимальные в сравнении с Россией!). В День Победы государственный телеканал показал помпезный американский фильм, скомпонованный из цветных кинопленок 1941 - 1945 гг. Мы лишний раз убедились, насколько радужным был марш союзников, в основном беспрепятственный, по дорогам Европы. И после этого янки не стыдятся единолично увенчивать себя лаврами сокрушителей гитлеризма. (А нынешние составители российских учебников им в том потворствуют, максимально приуменьшая подвиг советского народа.) Наш путь к Берлину выглядел иначе - каждый километр, а то и метр давался с боем. Наше фронтовое лихолетье окрашено в черные и красные тона - как пороховой дым и алая кровь.

Давным-давно отгремела военная гроза, а у старшего поколения - черным-черно на душе. И от того, что держава сдала все свои позиции на мировой арене. И от того, что на всех уровнях выказывается пренебрежение к "слабым мира сего". Нет недостатка лишь в славословиях по красным датам. "Всегда будем сверять свои поступки с величием духа Солдат Победы!". Хоть отбавляй разных фондов и благотворительных организаций. А коснись конкретной поддержки и помощи - нуждающийся остается беззащитным и предоставленным самому себе.

- Стоило бы наказать наше правительство за демагогию и пустозвонство, - услышал я от одного юридически подкованного ветерана. - Например, однажды законом утвердили и объявили о повышении размера пенсий с первого января 1995 г. И после этого - долгое молчание, прибавку стали давать только с первого марта 1998-го. Так что любой пенсионер Вооруженных Сил и Внутренних войск вправе потребовать всю сумму недоплаты за три с лишним года, с учетом индексации потребительских цен. Подали бы все как один в суд, глядишь, и отучили бы верхи от декларативных обещаний, не подкрепляемых реально.

Может, кто-то из государственных мужей втайне рассуждает так: какой прок от доживающих свой век? Но без заботы о них плачевна будущность России. Юным согражданам преподносится наглядный урок: в этой жизни каждый воюет сам за себя, а кто стоял за Отчизну, тот не имеет ничего. При столь массовом развитии шкурного комплекса трудно рассчитывать, что в час беды найдутся силы, готовые положить жизнь на алтарь Отечества. Патриотизм на голом месте не возникает, его питает и отношение Родины к послужившим ей верой и правдой, кровью и потом. А что видит молодежь: вчерашних защитников страны в поругании и унижении.

Грустно становится от следующего контраста. Зарубежные ветераны Второй мировой излучают довольство и сытость. А на отечественных порой без слез не взглянешь. Беда, конечно, что наши и одеты похуже, и разносолов не вкушают. Гораздо хуже, что мы по нерадению - служебному и личному - не возвеличиваем их деяния на полях ратной славы. Уткнулись в собственные нужды и болячки и не воспринимаем боль стариков - тех, кто в цветущую бытность свою затушил мировой пожар.

Василий ХОРЕШКО, обозреватель журнала "Ориентир"

Постоянный адрес данной публикации: