Ливия принадлежит к числу стран, на протяжении нескольких десятилетий приносивших изрядную "головную боль" мировому сообществу. Будучи сравнительно небольшим государством, она еще совсем недавно считалась одним из центров международного терроризма и даже не пыталась снять с себя эти обвинения.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ

Организованные ливийцами крупные теракты - взрывы в воздухе пассажирских самолетов, поддержка "революционных" сепаратистских движений, попытки навязать "джамахирийскую модель" другим государствам, покушения на ливийцев-эмигрантов (противников режима) - сделали Ливию страной-"изгоем", длительное время находившейся под гнетом международных санкций.

Однако несколько лет назад ливийское руководство неожиданно резко сменило политический курс. Факты проведения террористических актов были признаны лидерами страны, родственникам жертв была выплачена солидная компенсация. Было заявлено также, что Ливия отказывается от реализации ряда утопических псевдосоциалистических установок, переводит свою экономику на рыночные рельсы, намерена осуществить ряд демократических реформ и помириться с Западом.

Сегодняшняя политическая ситуация в стране характеризуется, во-первых, довольно строгими внутренними порядками, во-вторых, "сговорчивостью" на международной арене. Примером служит то обстоятельство, что Ливия объявила о сокращении нефтедобычи на 72 тыс. баррелей в день, с тем чтобы выполнить соответствующее картельное решение ОПЕК о снижении объемов добычи на 1.2 млн. баррелей. Реализация этого решения началась с ноября 2006 г.

Однако, невзирая на столь резкую "смену курса", радикальные перемены во внешней и внутренней политике страны, рано говорить о том, что "ливийская загадка" разгадана. Связано это прежде всего с тем, что европейцу очень трудно глубоко осознать мусульманскую традицию восприятия истории и происходящих событий. Одно лишь можно прогнозировать наверняка: в скором времени исправлять ошибки М. Каддафи (а до него И. Сенуси) возьмутся их преемники, взяв в качестве основы национального выбора политическую модель, сконструированную из суфизма Идриса и из "анархосиндикализма" Каддафи [Егорин, 2006, с. 47].

Интерес и лояльность Запада (особенно США) к Ливии имеет очень краткое и универсальное в наши дни объяснение - нефть. Иначе говоря, для Запада на первом месте - интерес к ливийским энергоресурсам, а уж потом - к М. Каддафи и его политике. Можно предположить, что, став жертвой Европы в первой половине минувшего века и жертвой США - во второй его половине, ливийцы конечно же не смирятся с ролью политической и экономической резервации, отведенной им Западом, и рано

стр. 92
или поздно захотят, как на это уже обращала внимание американская исследовательница Л. Харрис, "отомстить злодеям" [Harris, 1986, р. 83].

Судьба определила так, что в XX в. ливийцам пришлось упорно бороться за свою свободу и независимость ценой многочисленных жертв. При этом перелистывать страницы своей летописи века суждено было лишь горстке "великих сынов пустыни", из которых история выделила А. Шерифа, О. Мухтара, И. Сенуси и М. Каддафи. Все они были одинаково непреклонными в своей политической деятельности и фактически в течение всего века находились под пристальным вниманием мировой общественности. Вместе с тем эти знаменитые ливийцы, делавшие на политических арене и полях сражений историю своей родины, были похожими и непохожими, упрямыми и уступчивыми, сильными и бессильными перед судьбой и людьми.

Каково же влияние различных ливийских политических кругов на политику государства? При ответе на этот вопрос необходимо дать краткую оценку деятельности наиболее ярких представителей политической элиты Ливии.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ КРУГИ (РЕТРОСПЕКТИВНЫЙ АНАЛИЗ)

В заслуги А. Шерифу справедливо ставят то, что он первым из лидеров сенуситского движения глубоко осознал суть националистическо-религиозной модели сенусизма как синтеза суфизма и ваххабизма, пригодного для ливийской действительности в качестве основы для объединения разномастных внутренних группировок под знаменем ливийского патриотизма для борьбы против иностранного влияния. Став главой сенуситов и объявив себя "ответственным перед Аллахом и людьми", А. Шериф сплотил патриотические силы и одержал ряд блистательных побед над зарубежными агрессорами, претендовавшими на господство в Ливии. Однако он, безусловно, переоценил себя и свои возможности. Он так и не сумел преодолеть трайбалистские тенденции и сепаратизм местных кланов, не проявил гибкости в вооруженной и особенно в политической борьбе с "сильными мира сего" и явно упустил имевшуюся возможность добиться независимости своей страны в годы Первой мировой войны, когда этому способствовала благоприятная для ливийского освободительного движения международная обстановка.

Непримиримым борцом и фактическим продолжателем дела А. Шерифа стал О. Мухтар, герой партизанской войны в Киренаике, чьи громкие военные победы чередовались с не менее громкими поражениями. Однако экономическая блокада, фактическая изоляция от остальных районов Ливии и общая усталость населения сделали свое дело: в конце 20-х гг. прошлого века стало ясно, что в партизанской войне ливийцам не одержать победы.

Длительное колониальное прошлое повлияло на формирование условий, в которые были поставлены ливийские руководители, столкнувшиеся лицом к лицу с европейским экспансионизмом. Они успешно боролись с ним, но не могли совместно разработать новую структуру власти, отличную от колониальной, да и опыта в этом отношении у них не было. Разрозненность племен, территорий, междоусобицы стали тяжелой болезнью, вылечить которую мог бы только выдающийся лидер.

Именно тогда Запад и местные кланы повернулись к двоюродному брату А. Шерифа эмиру И. Сенуси, признанному главе сенуситов. Необходимо заметить, что И. Сенуси осуждал военные действия, которые до него вели А. Шериф, О. Мухтар и другие сторонники "священной войны". Это обстоятельство не могли не заметить те, кто стремился покорить Ливию, и те, кто устал от бесконечных походов и сражений. И. Сенуси был мастером политических компромиссов как с западными, так и с местными претендентами на власть в Ливии. Он никогда не ввязывался в открытую борьбу, не шел на риск, предпочитая заключать закулисные сделки. Тем не менее И. Сенуси не упускал нитей руководства, неизменно держал руку на "политическом пуль-

стр. 93
се", изворачивался, хитрил, шел на сделки с местными феодалами и западными оккупантами и благодаря политической изворотливости сумел получить для Ливии независимость, стать первым монархом (!) государства бедуинов.

Во времена его правления в стране случилось непредвиденное: в недрах королевства была обнаружена нефть, потоки которой, хлынувшие на экспорт, и миллиардные долларовые прибыли, свалившиеся на эту нищую страну, начали быстро разрушать феодальные устои, отгораживавшие Ливию от внешнего мира. И. Сенуси не был готов к такому повороту судьбы, а местные кланы - к быстрому развитию капиталистических отношений, к сотрудничеству с внешним миром, к кооперации с капиталистическим рынком. Король перестал устраивать молодую ливийскую буржуазию, страдавшую от пут изоляционизма, не устраивал он и западных попечителей режима, для которых уже сыграл свою роль. В одночасье, без единого выстрела он был свергнут ливийскими офицерами, которые назвали себя социалистами, а на деле хотели помочь найти свой специфический путь новой, переполненной нефтью и нефтедолларами Ливии.

История Ливии после свержения монархического режима - это не только летопись становления и укрепления национально-патриотических сил, объединившихся вокруг своего лидера - полковника М. Каддафи, но и история сложной идейно-политической эволюции революционного руководства. Ломка старых устоев, средневековых традиций и религиозных пут в стране не могла проходить безболезненно и требовала последовательного усиления социальных составляющих национально-демократической революции, создания благоприятных условий для позитивных перемен. Это проходило на фоне острой борьбы за овладение природными ресурсами, находившимися в руках иностранных транснациональных корпораций, за перераспределение и использование нефтяной ренты для подъема социального благополучия и, следовательно, расширения опоры режима. Решительное наступление на позиции западного капитала и сросшихся с ним феодально-аристократических групп при одновременном соблюдении интересов местной буржуазии обеспечило революционному руководству поддержку со стороны большинства населения. Эта опора на местную буржуазию, в основном мелкую и среднюю, дала ему возможность закрепиться у власти, а затем выработать собственную модель политического и социально-экономического обновления общества, альтернативную прежней.

Фактически за восемь лет после свержения монархии благодаря радикалистским усилиям революционного руководства ливийская политическая структура претерпела невиданную в арабском мире эволюцию: от элитарной кланово-феодальной системы через республику к "прямому народовластию". Наряду с этим, несмотря на активное формирование институтов "джамахирийской" системы и широкие социально-экономические преобразования, ряд традиционных общественных структур сохранил относительную устойчивость, что значительно сдерживало процессы национальной консолидации, к которой призывали лидеры революции. На первых порах они явно недооценили живучесть региональных (провинциальных) кланово-племенных и этнических связей, стойкость пережитков кровнородственных отношений на всех уровнях и в большинстве сфер социальной организации общества. Эти связи и отношения продолжали существовать в скрытых формах, и, видимо, поэтому их роль была мало изучена исследователями новейшей истории Ливии. Между тем, и в этом можно согласиться с британскими учеными Д. Бланди и Э. Лайсеттом, влияние местных традиций проявилось уже на начальных этапах разработки М. Каддафи своей "третьей" теории. "Очевидно, сознавая, что режим нуждался в поддержке племен, - писали Д. Бланди и Э. Лайсетт, - Каддафи учел анахроническое самосознание бедуинов и заложил его в основу своей политической теории" [Blundy, Lycett, 1987, p. 99 - 100].

стр. 94
Однако впоследствии племенная оппозиция была уничтожена. Другой организованной оппозиции внутри страны уже не было, а внешняя, находившаяся за рубежом, хотя и беспокоила, но не представляла реальной угрозы: после объявления всеобщей амнистии в Ливии она практически распалась. Это свидетельствует не столько о понимании ливийским руководством разрыва между теорией и практикой, сколько о его повышенном внимании к складывавшейся в стране политической конъюнктуре, которую оно весьма оперативно и прагматично учитывало.

К началу 90-х гг. XX в. революционное руководство добилось своих первоочередных целей: было ликвидировано влияние феодалов на власть, преодолена зависимость от местных финансистов, иностранного капитала, сломаны многие социальные барьеры, создана модель общества, опирающегося на государственный капитализм, на привилегированные группы - бюрократию, офицерство, ревкомы, знать лояльных племен. Однако дело в том, что самостоятельность и самодеятельность масс так и не выросли, как и не сформировалось новое отношение к труду. После свержения монархии был проведен целый ряд "революций сверху", но даже радикальные мероприятия не препятствовали обогащению отдельных личностей и целых социальных групп, т.е. развитие капитализма в стране продолжалось.

За рассматриваемый период наряду с изменениями во внутренней и внешней политике в Ливии (сейчас это отчетливо видно), произошли серьезные преобразования и в сфере нефтяного бизнеса.

НЕФТЯНОЙ СЕКТОР ЛИВИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ

Ситуация в ливийском нефтегазовом секторе отражает общеполитическую модель государственного устройства страны, где вся полнота власти сосредоточена в руках М. Каддафи. Несмотря на то что с конца 1970-х гг. он не занимает официальных постов в правительстве, именно им принимаются основные решения как на высшем политическом уровне, так зачастую и на уровне среднего звена ливийской бюрократии.

Стиль правления М. Каддафи можно охарактеризовать как контролируемый и культивируемый хаос в государственных структурах, призванный не допускать возникновения политической конкуренции. М. Каддафи произвольно распускает и вновь создает министерства (так министерство энергетики было расформировано в 2000 г. и восстановлено в 2004 г.) и регулярно ротирует высшие чины ливийской иерархии. Примечательно то, что лидер стремится все же сохранять своеобразный баланс в основных сферах политики и экономики Ливии, дублируя государственные институты и назначая на руководящие должности людей с противоположными взглядами и разного происхождения.

Примечательно, что на сегодняшний день главная проблема Ливийской национальной нефтяной компании (ЛННК) заключается в нехватке как материально-технических ресурсов, так и квалифицированных специалистов для оформления и реализации контрактов. По каждому контракту необходимо создавать управляющую структуру с участием ЛННК и утверждать план работ, отсюда становится понятным, что государственная компания не может справляться со всеми контрактами.

Наряду с ЛННК в стране действует множество иностранных нефтяных компаний. Следует особо отметить, что присутствие зарубежных компаний в ливийском нефтегазовом секторе стало возможным благодаря отмене режима санкций ООН в 2004 г. и постепенной нормализации отношений Ливии с США и Великобританией. В новых обстоятельствах зарубежные нефтяные компании получили право участвовать в тендерах на разведку и разработку месторождений, в результате чего они стали обладателями лицензии на освоение более сорока блоков. Однако многие бизнесмены опасаются трудностей, с которыми они сталкиваются в Ливии, начиная с отсутствия за-

стр. 95
конодательства, регулирующего иностранные инвестиции, и кончая проблемами при получении визы, требованием нанимать местных менеджеров и т.д. [Смирнова, 2005, с. 264].

С 2004 г. в стране ведут свою деятельность компании более чем из 30 государств, хотя сегодня самые выгодные условия предоставлены американским компаниям: 49% акций ЛННК принадлежат ConocoPhilips, Marathon и Amerada Hess, входящих в группу Oasis. Среди других крупных компаний - испанская Repsol, французские Total и Elf Aquitane, австрийская OMV, швейцарская ABB, английская LASMO [Егорин, 2006, с. 46].

В 2007 г. российская Татнефть и ЛННК объявили о заключении контрактов на право разведки и разработки углеводородов на трех участках в Ливии. Контракты заключены в соответствии с ранее выигранными российской компанией тендерами по трем участкам, включающим семь блоков общей площадью более 16 тыс. кв. км. По данным Института Ближнего Востока, компания ведет работы в Ливии на блоке 82 - 4, контракт на разработку которого с ЛННК заключен в декабре 2005 г. [www.iimes.ru].

Стоит отметить, что в ходе визита В. В. Путина в Ливию (апрель 2008 г.) был подписан меморандум о сотрудничестве между российским Газпромом и ЛННК. Документ предусматривает налаживание взаимодействия двух компаний при разведке и добыче углеводородов как в самой Ливии, так и в других африканских странах. Для упрощения решения последней задачи Газпром также подписал соглашение о сотрудничестве с Ливийско-африканским инвестиционным фондом. Более того, Газпром заявил о своей заинтересованности в участии в проектах строительства газопровода Ливия-Сицилия пропускной мощностью 5 млрд. куб. м газа в год, а также газопровода Нигерия-Алжир-Европа.

Таким образом, рассмотрев ту роль, которую играют зарубежные компании в нефтяном секторе ливийской экономики, можно прийти к выводу, что в 2009 г. позиции американских компаний в Ливии скорее всего усилятся. Связано это прежде всего с окрепшим желанием М. Каддафи окончательно урегулировать отношения с США и с согласием Вашингтона восстановить дипломатические отношения с Ливией в полном объеме. На этом фоне будущее российских компаний в Ливии выглядит туманно.

УРОВЕНЬ КОРРУПЦИИ И БЮРОКРАТИИ

Коррупция проникла во все сферы жизни ливийцев задолго до прихода к власти в М. Каддафи. Стоит напомнить, что до Второй мировой войны и во время ее, вплоть до 1943 г., Ливия была итальянской колонией. Жители страны оказывали заметную поддержку англичанам в войне против германских и итальянских войск. Как указывает американская исследовательница Л. Андерсон, итальянцы, получив решительный отпор от ливийцев в 1911 - 1931 гг., заморозили политическое и экономическое развитие создававшейся ими колониальной структуры в Ливии, а разрозненные ливийские лидеры постарались сохранить не рассыпавшуюся османскую административную структуру, не зная, чем заменить ее [Afiderson, 1986, р. 45].

Ливийцы даже после освобождения страны не особенно протестовали, когда ими управляла англо-французская администрация. Вчерашние колонизаторы оказывали Ливии щедрую финансовую поддержку. В ответ благодарный монарх (король И. Сенуси) стал проводить откровенную и довольно активную прозападную политику. Однако страна была раздираема внутренними противоречиями, а ее элита погрязла в коррупции. Высокий уровень коррупции был на руку правителю, который никогда не ввязывался в открытую борьбу, не шел на риск, предпочитая заключать закулис-

стр. 96
ные сделки. Он, несомненно, понимал специфику ливийского образа жизни, основанного на кумовстве и практике "кормления" политической элиты.

Тому, что Ливия является страной с высоким уровнем коррупции и "массивным" бюрократическим аппаратом, способствовали в первую очередь специфические условия формирования ливийского общества, по существу застывшего в кланово-племенной структуре, а во вторую - вождизм при отсутствии глубоких демократических традиций и замкнутом образе жизни местного населения.

М. Каддафи исключительно умело использовал эту ливийскую специфику, а его политическая демагогия превратилась в одно из крайних проявлений авторитаризма, фактически подорвавшего в народных массах веру в возможность построения справедливого социалистического общества. Более того, высокий уровень коррупции обусловливается тем, что Ливия является закрытой страной, а у носителей "демократических ценностей" не возникает достаточной мотивации для вмешательства во внутреннюю жизнь этой страны.

Демократический механизм управления страной, о необходимости создания которого так много говорилось до того, как М. Каддафи пошел на уступки перед Западом, так и не был создан. Всевластие М. Каддафи остается неоспоримым, коррупция и бюрократия не побеждены. В этой сфере вряд ли стоит ожидать радикальных улучшений. Все же если в 2003 г. Ливия занимала 118-е место в мире по уровню коррупции, то в 2008 г., согласно Индексу восприятия коррупции (Corruption Perceptions Index), составляемому международной неправительственной организацией по противодействию коррупции Transparency International, 126-е место в мире [www.transparency.org].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Егорин А. Загадки ливийской политики Ц Азия и Африка сегодня. 2006. N° 9.

Смирнова Г. Ливия на пути либерализации // Ближний Восток и современность. Сборник статей. Вып. 25. М., 2005.

Anderson L. The State and Social Transformation in Tunisia and Libya. 1830 - 1980. Princeton, 1986.

Blundy D., Lycett A. Qaddafi and the Libyan Revolution. L., 1987.

Harris L. Qaddafi's Revolution and the Modem State. Boulder, Colorado, 1986.

www.iimes.ru

www.transparency.org

Постоянный адрес данной публикации: