Хочу начать свои заметки о посещении Китая с конца, с выводов: русские просто обязаны перестать сравнивать себя или с самими собой или только с Западом, как мы делаем это почти триста лет. Рядом с нами набирает силу проснувшийся и рвущийся "вперед и выше" гигант континентального масштаба. Дело отнюдь не только в том, что если нынешние демографические тенденции сохранятся, то через полсотни лет в Китае будет 1,6 миллиарда душ, а в России 125-130 миллионов, то есть соотношение будет сопоставимо с нынешним между Россией и, скажем, Болгарией или Венгрией. Дело не только в том, что Большой Китай (с "гонконгизированным" Тайванем, Сингапуром и китайцами-хуацяо в Юго-Восточной Азии) может сравняться с нынешним уровнем валового внутреннего продукта (ВВП) США лет через 15-20. Не менее важно осознать то, что мир, основанный только на ценностях западной цивилизации, -и в социально-политической организации, и в культуре - одномерен, неполон, однобок.

Опыт Китая - и положительный, и отрицательный -столь же необходим нам, как и опыт Запада. Может быть, внимательное, постоянное, спокойное изучение этой страны поможет обрести необходимый кругозор и даст дополнительную точку отсчета для российской интеллигенции, вечно мятущейся и впадающей в крайности, вечно поглощающей, не переваривая толком и страдая несварением желудка, наиболее радикальные западные идеи - от коммунизма до сверхлиберализма, если говорить только о социально-политических и экономических конструкциях.

Изучить, понять Китай - задача не из легких. И автор этих строк, хотя и востоковед, не будучи китаистом, используя и личные наблюдения, и исследования специалистов, в том числе отличные материалы корреспондентов ИТАР-ТАСС, пытается лишь осторожно прикоснуться к китайской жизни, не претендуя на проникновение в суть явлений.

Поясню примером. Я посетил летнюю резиденцию императора в Пекине. Бродил по его дворцам и пагодам, галереям и башням, по берегам искусственных прудов и каналов, восхищался чудесной, недоступной, не достигнутой нигде в Европе гармонией природы и творений человеческих рук и разума. Но главная достопримечательность дворцового комплекса -"простая" многотонная каменная глыба, кажется, известняка, с выступами и провалами, изрезанная за сотни тысяч или миллионы лет морщинами и бороздами. Ее привезли сюда за тысячи километров. Перед ней замирают, долго любуясь творением природы, очарованные китайцы. Даже лица их становятся светлее, одухотвореннее, сосредоточеннее. Я обошел вокруг глыбы, постоял около нее, всмотрелся... и ничего не почувствовал, ничего не понял. Как и иероглифы, как и пекинскую оперу.

А кто даст убедительные объяснения подъемов и падений, многократного возрождения китайской цивилизации на протяжении тысячелетий? Вот город Сиань - столица Поднебесной еще в третьем веке до нашей эры. Одна лишь оборонительная стена - четырнадцать километров длиной, метров двадцать высотой и ширины такой, чтобы по ней в ряд могли скакать восемь всадников. С огромными сторожевыми башнями, каждая из которых - законченная крепость. Перед этим сооружением кажутся карликовыми любые -я подчеркиваю, любые! - оборонительные сооружения средневековой Европы или мусульманского мира. Ее масштабы отражают мощь и уровень экономического развития тогдашнего Китая.

Еще со школы мы помним великие китайские открытия: шелк, порох, бумагу. А в Сиане передо мной древняя китайская пластика - в натуральную величину две тысячи воинов из обожженной глины, целая армия, со штабами, генералами, всадниками, лучниками. У каждого свое выражение лица. Каждый - индивидуальность. Эти бесценные сокровища раскопаны за последние двадцать лет, и над ними потребовалось возвести несколько куполов, сопоставимых по размерам с сооружением над Лужниками.

До начала европейского Возрождения, а скорее, и до XVI-XVII веков Китай по многим показателям был впереди Европы, которая нашла свой социальный механизм саморазвития, а затем вместе с США вышла вперед. Почему это произошло? Почему Китай с XIX века ослабел настолько, что стал

стр. 9

жертвой и его начали рвать на куски европейские, американский, японский хищники? Краткого, тем более, односложного ответа на эти вопросы нет.

ОНИ И МЫ. БЕГЛЫЕ СРАВНЕНИЯ

Аэропорты в больших городах Китая - лучше, функциональнее, чище, крупнее наших. Наш международный "Шереметьево-2" - это просто провинциальное захолустье по масштабам Китая. Гигантский пекинский аэропорт отвечает американским и японским стандартам. Он все время расширяется, и будущая пекинская Олимпиада 2008 года, конечно, подтолкнет новое строительство, многомиллиардные вложения.

В китайских городах издавна принята прямоугольная планировка улиц. Она сохраняется и сейчас, дополненная окружными дорогами и развязками. В Пекине уже построено четыре кольца автострад с развязками.

Центральные улицы, магистрали -это витрина. Богатые районы внешне выглядят по-европейски. Но в отличие от нас на каждом шагу идет торговля, открыты бесчисленные рестораны, ресторанчики и забегаловки - все то, чего в массовом порядке не встретишь в России.

Несмотря на великолепные дороги, автострады, развязки, транспортные пробки в крупных городах растягиваются от рассвета до заката. Это хаос автомашин, больших и малых, современных и старых, рикш, велосипедистов, таксистов, тележек. Невольно задаешься вопросом: а если Китай повторит автомобилизацию Европы и США, какую часть страны надо залить асфальтом и бетоном, чтобы много-сотмиллионные стада машин могли ездить, а не стоять? Сколько надо сжечь угля, нефти, газа, чтобы удовлетворить энергетический аппетит растущего гиганта? Выдержит ли экосистема планеты приобщение Китая к современному западному уровню потребления? Может быть, Китай найдет свое решение этих проблем, а может быть, и нет. Время покажет.

Архитектура Пекина, как и Москвы, - эклектична: это безликий международный стиль высоток или те же высотки с китайскими завитушками. Но для тринадцатимиллионного мегалополиса другого ожидать нельзя. Впрочем, сейчас древность оберегают. Если надо расширить улицу, а там находится даже не храм, а кусочек древнего строения, его лелеют, делают объезды. Невольно вспоминаешь "культурную революцию", бушевавший три десятилетия назад инстинкт разрушения бесценных памятников. В летнем императорском дворце я видел стену с небольшими статуями будд, лица которых сбиты зубилом. (Для человеческого существа фанатизм -не новость. Что афганские фанатики, уничтожившие великие статуи Будды в Бамиане! Вспомним христиан Египта, которые громили храмы фараонов, мусульман, разрушавших затем христианские церкви, католиков, которые разбивали античные статуи, вспомним, как нацисты жгли книги и устраивали конюшни в Ясной Поляне или в соборах, а большевики в 20-30-х годах да и позднее разрушали церкви. Но это - отдельная тема.)

Несмотря на дорогой бензин, такси много, и они сравнительно дешевы. Водители отделены от пасса-

стр. 10

жиров железной решеткой. В отличие от Франции или США здесь садятся и на место рядом с шофером, чтобы забить машину до отказа.

Пока что метро есть только в Пекине, Шанхае, Тяньцзине и Сянгане (Гонконге). Но в ближайшие пять лет намечено вложить в наземные и подземные городские железные дороги в двадцати из сорока городов с населением более миллиона жителей 140 миллиардов юаней (16,8 миллиарда долларов).

Протяженность в Пекине метро и надземной железной дороги - всего 52 километра. Ими пользуются лишь 15 процентов пассажиров. В Токио этот показатель -487 процентов, в Лондоне и Нью-Йорке - около 60. Тенденция для Пекина очевидная, но цены на метро "кусаются". За шесть лет они выросли в шесть раз и теперь составляют 3 юаня за одну поездку, то есть дороже, чем в Москве. К 2008 году, к Олимпийским Играм намечено добавить еще 82 километра подземки.

Чтобы посмотреть на Пекин за витриной магистралей, я прошелся по внутренним кварталам недалеко от Тяньаньмэня. Полной нищеты там не встретишь, но убогость, бедность, нехватки видны невооруженным глазом. В Китае процветают не все, хотя голодных практически нет.

В первые годы после победы революции в разрушенной войнами стране люди мечтали о крыше, которая не протекает, о теплой лежанке-кане, которая тогда была как бы символом спокойной жизни в Поднебесной.

Но и сейчас большинство населения за пределами центра Пекина ютится в ветхих домишках с ничтожно малой площадью на одного жильца. Иногда в двориках, тесно окруженных домами, живут десять и более семей. Перед водопроводным краном или туалетом выстраивается очередь.

Но бурное строительство, которое идет сейчас по всей стране, особенно в столице и прибрежных городах, означает, что многие десятки, если не сотни миллионов китайцев, переселяются в благоустроенные квартиры. Новые кварталы видны повсюду, даже в глубинных районах Китая.

В Китае всегда была пропасть между самыми бедными и самыми богатыми. Но в целом китайцы никогда не жили так хорошо, как последние пять-десять лет. Сейчас в стране больше мобильных телефонов, чем в США: 128 миллионов. Это значит, что в Китае около 300 миллионов представителей среднего и высшего класса. Самые богатые покупают квартиры с джакузи, зимними садами, гимнастическими залами по ценам, которые равны заработку крестьянина за несколько сот лет. На более чем 1,3 миллиарда населения численность среднего класса еще недостаточна.

Именно представители среднего класса заполняют парки (за вход надо платить немалые деньги), любуются памятниками старины, впитывают информацию о великой истории своего Отечества. Именно они не жалеют денег, чтобы получить право поудить рыбу в пруду, где удил сам император, или посидеть в его чайном домике.

Эти 300 миллионов сравнительно обеспеченных китайцев тянут за собой остальных. Им стремятся подражать, трудом и предприимчивостью (а то и жульничеством) выбиться на их уровень.

В отличие от нас к среднему классу подтягивается и интеллектуальная элита - ученые, как "технари", так и гуманитарии, преподаватели вузов. В Китае их не низводят до нищеты, до зарплат меньше дворников или водопроводчиков. В отличие от России финансового геноцида интеллигенции в Китае нет.

Руководство страны ощущает потребность в квалифицированной международной экспертизе. Видимо, не без учета нашей модели в рамках Академии социальных наук были возрождены институты США и Канады, Латинской Америки и Европы, а также наш визави - Институт Африки и Западной Азии. Его гостями и была наша делегация.

Директор института профессор Ян Гуан, свободно говорящий по-английски и по-французски, поместил нас в скромной, но чистой гостинице со всеми удобствами. Он провел семинары по сравненительному анализу российской и китайской политики в Африке и Западной Азии, показал небольшой музей истории института, где, в частности, были и фотографии сотрудников, отправленных во время "культурной революции" на "перевоспитание" в деревню. Для нашего поколения сталинские репрессии были давним прошлым, но на уборку картошки и сенокосы ученых гоняли совсем недавно, и для райкомов партии процент "доцентов с кандидатами", отъехавших на несколько недель на "трудовой фронт", был важнее любых научных показателей.

УТКА ПО-ПЕКИНСКИ

В ритуалы китайского гостеприимства обязательно входит угощение.

стр. 11

У китайца прием пищи - не просто утоление голода. Это праздник, священнодействие. Китайская кухня всемирно известна. Но здесь убеждаешься, что единой кухни в стране не существует. Есть шаньдунская, сычуаньская, гуандунская кухни. Они сильно отличаются друг от друга, и мне рекомендовали запомнить примитивную, хотя и не всегда отражающую действительность, схему: север Китая -"соленый", юг -"сладкий", запад -"острый", восток - "кислый". Впрочем, когда на севере, то есть в Пекине, вместе с арбузами нам подавали помидоры, посыпанные сахарной пудрой, эта схема явно не выдерживала испытание. Помидоры с сахаром на десерт не лезли в рот. А некоторые острые блюда "северной кухни" во рту просто пылали. Но, конечно, и лягушачьи лапки, и суп из акульих плавников - это нечто восхитительное. Хороший китайский стол состоит из множества блюд. В ожидании заказа пьют зеленый чай, который, как полагают, повышает аппетит, утоляет жажду, улучшает пищеварение. Им можно и завершить трапезу. Разнообразию блюд на вращающемся круге в центре стола нет конца. Благодаря двухлетнему пребыванию во Вьетнаме в прошлом я довольно ловко орудовал палочками, чем заслужил дополнительную толику уважения своих китайских коллег.

Одно из известнейших блюд - утка по-пекински. Птицу сначала откармливают по особой диете, затем забивают. Тушку заполняют специальным маринадом и на сильном огне запекают или зажаривают в специальной печи, пока она не станет золотисто-коричневой. Сначала ее кладут на стол и прокручивают на круге, чтобы ты получил эстетическое наслаждение от ее вида, а заодно и усилил аппетит. Потом нарезают тонкими кусочками, каждый из которых кладут на небольшой блин, добавляя лук-порей и обмакивая в соевый соус.

Китайцы не чураются выпивки.

Массовое распространение получили достаточно приличные сорта дешевого пива. Есть и много сортов водки. Когда-то во Вьетнаме мы изредка брали знаменитую водку "Маотай" с резким, специфическим запахом и вкусом, не оценивая по достоинству ее прелестей и целебных свойств. Она продавалась в керамических бутылках и стоила чуть дороже изредка привозимой во Вьетнам "Столичной" или местной рисовой водки "Лыа мой". В прошлый свой приезд в Китай в начале 90-х, когда нам предложили что-то выпить, я необдуманно брякнул: "Маотай". Хозяева переглянулись и сказали, что в этом ресторане ее нет. Лишь потом я понял, что совершил непроизвольную бестактность. С появлением богатых людей водка "Маотай" приобрела новых ценителей, а так как ее производство ограничено (она изготавливается в одном уезде на базе местных минеральных источников), ее цена взлетела до уровня хороших французских коньяков.

ОТ ЗАМКНУТОСТИ К ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Мое первое мимолетное знакомство с Китаем состоялось еще в 1967 году, в разгар "культурной революции". Тогда я работал собственным корреспондентом "Правды" во Вьетнаме, кажется, самым молодым зарубежным собкором в истории газеты - просто потому, что на постоянную работу на войну, под американские бомбы, маститые журналисты ехать не хотели. Раз в неделю курсировал небольшой самолет из Ханоя в Пекин. На улицах городов я видел поток одетых в ватники и ватные штаны мужчин и женщин с каменными неприветливыми лицами. Все было серо, мрачно, уныло, как будто враждебно. На плакатах улыбающиеся китайцы прославляли великого кормчего -Мао. В магазинах были очереди; рис, картошка, постное масло приобретались по карточкам.

В самолете рослая молодая стюардесса в полувоенной форме читает нараспев цитатник Мао, а затем танцует передо мною, выделывая военные артикулы и как будто протыкая штыком живот ненавистного "ревизиониста", то есть меня. Потом спокойно разносит воду. Я - в последнем ряду. Она наклоняется надо мною, и я ощущаю ее свежее легкое дыхание, вижу длинную красивую шею и совершенно непроизвольно поднимаю руку, чтобы погладить девушку. Под рукой оказывается грубая ткань ватных штанов. Но девушка замечает, чувствует мой жест. Вспомнились стихи: "...Получишь по мордам..." Но в темных глазах стюардессы мелькнул озорной огонек. И после, разно-

стр. 12

ся всем по груше, она мне давала две и оказывала другие знаки внимания. Потом снова нараспев читала цитатник и жестом "прокалывала" штыком мой живот... Выходя, я оглянулся. На нас никто не смотрел. Девушка попрощалась уже с открытой дружеской, но грустной улыбкой. Естественно, мы больше не встречались. Но я запомнил ту улыбку, и уже тогда уехал из Китая с убеждением, что в этой стране живут нормальные люди с нормальными человеческими эмоциями, и никакая идеология, никакое оболванивание, в конечном счете, их задавить не могут.

И вот спустя тридцать четыре года я брожу по веселым улицам Пекина и любуюсь юношами и девушками. Лето. Их ладные фигуры подчеркивают шорты и майки в обтяжку.

Иногда попадаются китайские "панки", их волосы выкрашены в разные цвета, цепи на шее и кольца в ушах и носу. Их единицы. Но к ним не придираются, их не останавливают. Их просто игнорируют. Их вызывающая форма одежды и поведение отнюдь не характерны для молодежи.

Важно другое: я вижу множество молодых людей, сидящих за компьютерами. Новое поколение разбирается в новейшей технике, получает гораздо лучшее образование, больше информации, чем старшее. Из минимум 16 миллионов пользователей Интернета (по другим данным - 27 миллионов) четыре пятых - молодые люди. Разрыв между поколениями действительно очень большой. Мне говорили, что "отцы", воспитанные еще в коммунистическом Китае, не понимают "детей". Молодые люди свободно рассуждают, в том числе и в киберпространстве, о демократии и сексе, о величии Китая и его бедах.

Престиж образования в Китае чрезвычайно высок. "Золото лежит в книгах", гласит китайская пословица. Установка "одна семья - один ребенок" позволяет даже не очень богатым семьям вкладывать деньги в образование детей. Высшее образование для всех студентов, за исключением самых талантливых, в основном платное (хотя есть и бесплатные государственные вузы, и кредиты на учебу). Конкурсы на факультеты компьютеров, информатизации в престижных университетах - до десяти человек на место. Конечно, поклонение "золотому тельцу" и некоторым западным формам жизни и массовой культуры распространяется, как пожар в сухой степи.

Молодые люди из среднего класса собирают плакаты с певцами, кинозвездами как своими, так и японскими, южнокорейскими, таиландскими, гонконгскими, американскими, коллекционируют видеозаписи зарубежных фильмов.

Глобализация ворвалась и в Китай: тут есть и "Макдональдс", и "Кентукки- чикен", и западная музыка в китайской аранжировке, и невыносимо назойливая реклама по 50 каналам телевидения, и американские фильмы с неизменным мордобоем и стрельбой. Но все же выносишь уверенность, что Китай "переварит" глобализацию, может быть, потому, что в деле глобализации, или, как иронизируют французы, "макдонализации", сами китайцы в какой-то мере пионеры. Скорее всего китайских ресторанов во всем мире больше, чем закусочных "Макдональдс". Пусть это не единая финансовая или ресторанная империя, не единая корпорация, но китайскую кухню можно отведать в Париже и Лондоне, в Нью-Йорке и заштатном городишке где-нибудь на Среднем Западе США, и в центре Африки.

Современная жизнь пришла не только в Пекин и приморские города. И во внутреннем Китае, в провинциальных городах идет непрерывное строительство, появляются сотни кварталов для состоятельных людей, универмаги, супермаркеты, банки и современные гостиницы. Рядом с национальными святынями типа "Колокольной башни" в городе Сиане соседствует реклама "Макдональдса", "Кентукки-чикен", "Кока-Колы". Совсем как на Пушкинской площади в Москве.

Пятьдесят программ телевидения показывают и много хлама, и обычные, как во всем мире, идиотские программы, призванные оболванивать зрителей. Но одновременно непрерывно и энергично вбивается в головы людей мысль: работай, работай, работай, будь предприимчивым, учись, и ты поднимешься, ты выбьешься в люди, ты станешь богатым, ты получишь возможность посидеть в чайном домике императора, у тебя будет свой дом, своя машина, свой компьютер, своя квартира, ты - сын или дочь великой страны, люби ее, гордись ею.

Новая молодежь любит киберпространство. Напомню, что английский язык - родной для 350-400 миллионов жителей планеты, а ханьцев, говорящих на нормативном китайском языке, - 800 миллионов. Так что каков будет язык Интернета через 15-20 лет, еще посмотрим. Но в Китае уже есть законодательные акты, которые предусматривают жесткие меры по отношению к преступным действиям в киберпространстве. Особенно если речь идет о наказании за разглашение в Интернете государственных тайн.

Но конечно, преступность в киберпространстве - это пока что детские шалости.

КОРРУПЦИЯ НЕИСТРЕБИМА?

Пекинский таксист дал мне на сдачу фальшивую 50-юаневую купюру. Дело, как оказалось, обычное. Преступность - спутник свободного рынка, ломки прежних устоев жизни, возросшей мобильности населения.

В Пекине, как и в Москве, преступники орудуют прежде всего в торговых центрах, на рынках, на транспортных узлах, в парках. За два месяца до нашего приезда в Пекине было разгромлено восемь преступных гангстерских группировок, задержано около двух тысяч воров и бандитов.

Криминализация затронула китайское общество от низов до верхнего эшелона власти. Естественно, наиболее опасной для развития Китая руководство страны считает коррупцию. Несмотря на жесткие партийные, административные, судебные меры она продолжает процветать. У многих чиновников и партийных бонз разных уровней оказались "грязные руки".

Перманентная война с коррупцией ведется в Китае уже не первый год. Самым крупным разоблаченным мздоимцем стал бывший член Политбюро КПК секретарь Пекинского горкома КПК Чэнь Ситун. За махинации с огромными казенными средствами он был осужден на 16-летний тюремный срок, хотя за такие преступления выносятся и смертные приговоры. Заметим, что в России на такой уровень коррупционеров и не замахивались. Заместитель председателя Постоянного комитета китайского парламента Чэнь Кэцзе был приговорен к смертной казни и казнен.

Китайское общество обеспокоено сращиванием организованной преступности с властью, возникновением мафиозных образований, которые как раковая болезнь подтачивали в свое время режим Чан Кайши.

Согласно опросам общественно-

стр. 13

го мнения, более 70 процентов населения в Китае считает борьбу с коррупцией приоритетным направлением в работе правительства. Председатель Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Ли Пэн заявил: "Если мы не сумеем побороть коррупцию и создать честное управление, мы рискуем разрушить партию и государство". Редко когда руководители страны столь категоричны.

Супругам и детям ответственных работников запрещено заниматься определенными видами деятельности, включая коммерческую, в частности в сфере недвижимости, индустрии развлечений.

Осенью прошлого года в Китае была подведена черта под "сямэньским делом" - крупнейшим процессом за всю историю КНР. Четырнадцать высокопоставленных чиновников были казнены после того, как их признали виновными в коррупции и контрабанде. Среди них - сотрудники государственных и партийных органов провинции Фуц-зянь и портового города Сямэнь, включая правоохранительные и таможенные службы. Их деятельность нанесла государству ущерб в размере 53 миллиарда юаней (6,4 миллиарда долларов!). Среди казненных - вице-мэр города Сямэнь, начальник местной таможни, заместитель руководителя провинции, начальник управления полиции провинции. К пожизненному тюремному заключению приговорены заместитель секретаря Сямэньского горкома КПК и несколько высокопоставленных чиновников. В Пекине их "прикрывали" заместитель министра общественной безопасности КНР и другие высокопоставленные деятели, которые также привлечены к уголовной ответственности.

Несмотря на действие закона, запрещающего военным заниматься коммерцией, раскрываются факты взяточничества и контрабанды среди офицеров, в том числе высшего звена. За последние несколько лет в Китае привлечены к уголовной ответственности более 136 тысяч чиновников различных уровней, в том числе и полторы тысячи судебных работников. Кстати, организатор группировки, проходившей по "сямэньскому делу", благополучно бежал из страны и скрывается в настоящее время в Канаде.

Наибольший размах коррупция получила не в центре, а в приграничных провинциях. Центр не может все контролировать, и на местах возник питательный бульон для чиновников-жуликов. Потоки товаров, особенно в специальных экономических зонах, большинство которых расположено на восточном побережье страны, - лакомый кусок для контрабандистов, чью деятельность местные руководители частенько "прикрывают", а иногда и сами в ней участвуют.

Китайское руководство, видимо, отдает себе отчет в том, что коррупция в стране есть и будет. Полностью истребить ее вряд ли удастся. Но ограничить, уменьшить размах -задача задач. Отказ от борьбы с нею может не только существенно снизить темпы экономического развития, но и пошатнуть политические устои государства.

Каковы надежды на успех? Со стороны можно высказывать лишь осторожный оптимизм...

ОДИННАДЦАТЬ СПОКОЙНЫХ ЛЕТ

Драма Тяньаньмэня - незаживающая рана в национальной памяти, хотя и не такая глубокая и болезненная, как изображают западные СМИ.

4 июля 1989 года выступление студентов на центральной площади столицы Срединного государства было подавлено вооруженной силой. Считается, что несколько сот молодых людей погибли. Однако если бы тогда студенты взяли верх, возможно, Китай погрузился бы в хаос и гражданскую войну, и жертвы исчислялись бы не сотнями, а сотнями тысяч. Но это - предположение, а те жертвы были реальные.

Раскрытые позднее факты показали, что демонстрантами водила невидимая рука, что это был не просто стихийный бунт с романтическими требованиями демократии, но борьба за лидерство в Чжуннаньхае - китайском Кремле. Дэн Сяопин приказал очистить площадь с помощью военных. По его рекомендации его наследником стал нынешний руководитель КПК Цзян Цзэминь.

Сейчас китайская политическая элита ждет передачи браздов правления страной от "третьего поколения" лидеров КПК во главе с Цзян Цзэминем "четвертому поколению". Оно будет стоять во главе соседнего с Россией государства по крайней мере в течение десяти-пятнадцати лет, за которые Китай, возможно, превратится в первую державу мира.

В течение одиннадцати лет руководства Цзян Цзэминя в огромной стране сохранялась невиданная за полтора столетия стабильность и были достигнуты крупнейшие успехи в экономическом и социальном развитии.

Национальный доход на душу вырос, по китайским официальным

стр. 14

данным, до 800 долларов на душу населения, по западным данным, -до 350-400 долларов. Эти цифры не противоречат друг другу, если использовать паритет покупательной способности (ППС).

Если в 80-е годы предметом вожделения относительно состоятельного китайца были холодильник и телевизор, то теперь представители среднего класса стремятся купить автомобили и компьютеры, модную одежду, мобильные телефоны, домашние музыкальные центры, не говоря уже о больших квартирах.

Сейчас уже 40 процентов производства дают частные фирмы. В 1979 году, когда Дэн Сяопин начал экономическую реформу, их доля находилась на близком к нулю уровне.

Ни одна страна в мире, за исключением США, не получает столько иностранных прямых инвестиций: с 1996 по 1999 годы они составили 126 миллиардов долларов. Это более чем в шесть раз превышает объем внешних капиталовложений в Японию.

Известный российский специалист по Китаю Григорий Арсланов пишет: "Действуя уверенно и предпринимая умеренные шаги, Цзян Цзэминь оказался прозорливым политиком, вывел страну из состояния шока и убедительно опроверг прогнозы о возможностях крупных разногласий в руководстве Китая после ухода с политической арены Дэн Сяопина. Он смог укрепить престиж Китая в мире, установить дружественные отношения с Россией, что способствовало обеспечению устойчивости страны под давлением США. А китайско-российский договор, подписанный президентом РФ Владимиром Путаным и председателем КНР Цзян Цзэминем в Москве, поднимает престиж нынешнего генсека КПК еще более. Самым ценным в новых отношениях между двумя странами, в отличие от отношений между США и Европой, США и Японией, по мнению китайских аналитиков, является то, что не будет "ни ведущего, ни ведомого". Сотрудничество двух великих государств будет не только взаимовыгодным, но и по-настоящему равноправным".

При Цзян Цзэмине успешно завершился начатый Дэн Сяопином процесс возвращения под китайскую юрисдикцию Гонконга и Макао в соответствии с концепцией "одна страна - две системы". Многие считают, что нынешнее противостояние Китая и Тайваня завершится определенной гонконгизацией" Тайваня. Во всяком случае, предпосылки к этому есть. Вложения тайваньского капитала в континентальный Китай таковы, что экономически эти две части Китая все больше интегрируются.

Не хотелось бы подробно останавливаться на огромной теме российско- китайских отношений. Нужно было бы вспоминать и историю, и тяжелые, мрачные периоды, и нынешнее состояние дел. Стоит отметить одно: торговый оборот между Россией и Китаем в 2000 году достиг восьми миллиардов долларов, а в 2001 году ожидается его дальнейший значительный рост. Россия по отношению к Китаю - в отличие от торговых связей с Западом - не выступает в качестве сырьевого придатка, хотя, возможно, из Сибири пойдет значительный поток сырья. Но сейчас в Китай вывозится продукция машиностроения, энергетики, продолжается строительство с российским участием атомных электростанций. Военно-техническое сотрудничество - важный элемент российско-китайских отношений и на политическом, и на экономическом уровне. Он носит устойчивый, ровный характер, и, с точки зрения российского руководства, "не противоречит нашим национальным интересам, международным обязательствам, не нарушает никакого баланса сил в регионе". И в Москве, и в Пекине считают, что новый договор между Россией и Китаем не направлен против интересов третьих стран. Это - не договор о союзе, но, тем не менее, понимание внутренних проблем России есть в Китае, как и соответственно китайских проблем в России. В Китае поддерживают антитеррористическую операцию в Чечне. Россия неоднократно подтверждала свою позицию по Тайваню.

Видимо, считает Г. Арсланов, большинство китайской политической элиты рассчитывает на то, что Цзян Цзэминь продолжит управлять страной из-за кулис, как это делал до него Дэн Сяопин, сохранивший за собой руководство вооруженными силами. Он был готов поделиться своими властными полномочиями во всем, кроме "винтовки", то есть контроля за армией.

Одна из основных проблем Китая состоит в том, что в стране сталкиваются две различные политические системы и две различные системы хозяйствования. Причем, с подъемом и среднего класса, и класса предпринимателей - назовем его без эвфемизмов китайской буржуазией - система рыночного хозяйствования требует адекватного политического оформления. Старая марксистская формула о том, что "надстройка", то есть политическая система, должна соответствовать экономическому "базису", в ближайшие годы для Китая останется необычайно актуальной. Правда, марксистская догма об обязательном революционном, насильственном катаклизме в Китае, видимо, окажется несостоятельной. Нынешнее руководство взяло курс на постепенный переход к новой политической системе, обязательно учитывающей местную специфику, на постепенную, без эксцессов, либерализацию и демократизацию, на включение в правящую партию представителей нового класса предпринимателей. Насколько этот острый сложный и противоречивый процесс окажется успешным, сказать сейчас трудно.

Можно лишь удивляться, что тектонические сдвиги в социально-экономической структуре Китая не привели к тяжелым последствиям. И в этом как раз и состоит мудрость лидера, которым проявил себя Цзян Цзэминь.

НОСТАЛЬГИЯ ПО МАО

Мне казалось, что Мао Цзэдун для китайцев - всего лишь большой портрет на площади Тяньаньмэнь и обычные ритуальные слова в его адрес на партсобраниях. Ничего подобного. Он все еще "живее всех живых".

стр. 15

Не случайно каждое утро именно на фоне его портрета рослые солдаты Народно-освободительной армии Китая (НОАК) поднимают красный государственный флаг КНР, и этот ритуал транслируется по всей стране по каналу центрального телевидения. И не чисто туристским интересом объясняется очередь перед "Домом памяти" председателя Мао на площади Тяньаньмэнь. Многие считают, что "при нем был порядок, люди жили бедно, но честно". Знакомые мысли, знакомые эмоции, не правда ли?

Несмотря на огромные заслуги Дэн Сяопина, Мао остается "отцом нации". Причем, его популярность не ограничивается официальным признанием прежней роли. Его не растоптали так, как у нас - Сталина, а теперь топчут Ленина. И дело не только в том, что на всех развалах бойко торгуют бюстами Мао и его цитатниками, а у многих таксистов красуется на ветровом стекле портрет вождя. Пожилые китайцы, особенно те, которые пострадали в результате реформ и во всем обвиняют нынешние "коррумпированные власти", вспоминают, что Мао Цзэдун в первые же месяцы существования КНР приказал расстрелять двух крупных партийных руководителей - своих соратников по "Великому походу", обвинив их в злоупотреблении служебным положением в корыстных целях.

Ежегодно более миллиона человек посещает домик в деревне Шаошань, в котором он родился. Его соседка, открывшая тринадцать лет назад ресторанчик "Мао", создала целую ресторанную империю закусочных под тем же названием по всей стране.

И сейчас люди, особенно пожилые, вспоминают "бескорыстие" Мао. Ему не нужны были ни деньги, ни имущество. Вождя интересовала только власть. Его "коррупционность", как сейчас выясняется, проявлялась лишь в том, что он любил молодых женщин, которых ему и поставляла охрана. Но эти "шалости" великого лидера китайская традиция вполне прощает, и они даже украшают вождя в глазах многих китайцев.

Его "бескорыстие" - это не уникальный исторический пример. И Сталин, и Гитлер в личной жизни были тоже "бескорыстными". Их тоже интересовала только власть. Мао отправил своего сына на корейскую войну (1950-1953 годы), как в свое время Сталин отправил на фронт сына Якова, который попал в плен и фактически покончил с собой.

Хотя на руках Мао кровь миллионов людей, погибших и в 50-е годы, и во время массового голода начала 60-х годов, и во время "культурной революции", многие китайцы относятся к нему, как к богоподобному герою. Многие "забыли или простили" кровопролитие, которое он учинил в стране, а некоторые вообще не знают о нем. Опять же действует "логика" масс: всегда виноват не царь, не император, а свита, виноват был не Мао, а его окружение, люди, которые исказили его идеи и указания и "предали" великого вождя.

Современная молодежь, которая даже не может себе представить очереди за продуктами и выдачи продовольствия по карточкам, да и не хочет знать этого, гордится своим прошлым и Мао Цзэдуном. С ее точки зрения он восстановил величие Китая, сказав "нет" враждебному Западу и тогдашнему, как они считают, надменному Советскому Союзу. Особенно сильна популярность Мао в китайских вооруженных силах, а это один из важнейших политических факторов, с которым приходится считаться и нынешним руководителям.

ЭВОЛЮЦИЯ ВЛАСТИ

Преобразование партии уже идет. При этом китайцы проявляют больше гибкости, чем в свое время КПСС, которая ради галочки включала в партийные списки любого человека "от станка" или "от сохи" и ограничивала прием в партию интеллигенции. Китайские крестьяне и рабочие уже составляют менее половины из 64,5 миллиона членов КПК. Вопреки ортодоксам и пуристам Цзян Цзэминь пригласил в правящую партию "новых китайцев", разбогатевших в ходе реформ, заявив, что богатство и собственность не должны служить препятствием для вступления в КПК.

Сейчас в Китае происходят прямые свободные выборы в административные органы на уровне деревень. Возможно, это лишь первые шаги к созданию местных органов власти, подотчетных и ответственных перед избирателями, то есть системе, напоминающей принцип земств, к которым призывает в России Александр Солженицын.

Некоторые партийные ортодоксы считают, что КПК повторяет путь гоминьдановского режима и что ее нынешняя программа, особенно практическая деятельность, не отличаются от его установок в 20-е годы. Но одновременно Гоминьдан на Тайване прошел через определенное самоочищение от коррупции, развитие демократии и предоставление возможности подниматься к вершинам власти альтернативным кандидатам.

Есть ли в Китае недовольные и протестующие? Несомненно. Недовольны пожилые, которые не могут найти себе место в новом обществе. Печать пишет о китайских крестьянах, протестующих против коррумпированных местных чиновников, против тяжелых и произвольных

стр. 16

налогов. Недовольны безработные, особенно миллионы бывших рабочих госсектора. Повсеместное недовольство вызывает коррупция чиновников и высших должностных лиц. Идет возрождение традиционных и нетрадиционных религий и культов. По некоторым оценкам, сейчас в Китае 30 миллионов христиан, около половины из них принадлежат к подпольным церквям. Режиму продолжают бросать вызов сепаратистские группировки, прежде всего в Тибете и Синьцзяне.

Имеются данные, что в 2000 году в Китае было 117 выступлений протеста, связанных с применением оружия и насилием.

И проявления недовольства, и распространение сект, и даже вооруженные оппозиционные выступления отнюдь не потрясли режим. Для гигантской страны, для общества в один миллиард 300 миллионов человек это - неприятности, которые требуют внимания и соответствующих мер, но не представляют серьезной угрозы.

Китай только что стал членом Всемирной торговой организации (ВТО) с ее жесткими требованиями "открытия" экономики. На вступление в ВТО сделали ставку руководители-реформаторы. Но риск огромен. Как "открытая" экономика справится с иностранной конкуренцией, какова будет социальная цена преобразований? Даже если Китай обусловил свое вступление в ВТО рядом требований, даже если будет какой-то переходный период, а его

Армия и народ едины?

административно-государственная система окажется способной преградить путь разрушительным тенденциям, структурных изменений не избежать. Исход сельского населения в города, и сейчас достигающий десятков миллионов человек, усилится, вырастет безработица, в городах возникнут проблемы в госсекторе, особенно в отраслях с устаревшей технической оснащенностью. Не будет ли это поворотом от постепенных перемен к "шоковой" терапии?

Хотя в Китае появился массовый средний класс, разрыв между богатыми и бедными огромен.

200-300 юаней получает неквалифицированный рабочий, 500-800 - квалифицированный и 600-1200 -опытный столяр или плотник. Если не абсолютные цифры, то пропорции сопоставимы с нашими, российскими.

Уже к концу 80-х годов численность крестьян-мигрантов, оторвавшихся от земли, оценивалась в 50-60 миллионов человек. Сейчас их, видимо, около 100 миллионов человек. Так называемое несельскохозяйственное население в 1980 году составляло всего лишь 16 процентов, а за прошедшие годы, возможно, оно удвоилось. Но попытки, даже кое-где успешные, создать малую промышленность и обеспечить заработок людям на местах не останавливают массовое переселение в мегаполисы, то есть в сорок городов с населением более миллиона человек, особенно на побережье.

Сейчас в деревне живет немногим более 70 процентов населения. Но менее половины китайцев заняты непосредственно в земледелии. Хотя они остаются самой многочисленной социальной группой, страна крестьян уже превратилась в страну рабочих, инженеров, служащих, торговцев, предпринимателей, интеллектуалов.

Специфика Китая - сильные клановые земляческие связи. Когда люди приезжают в крупные города, о них, как правило, заботятся знакомые, дальние родственники или земляки. Но это не мешает

стр. 17

многим мигрантам оказываться в плену у посредников, которые беспощадно обирают их. Молодые крестьянки пытаются наняться домработницами, продавщицами, официантками. Юноши находят применение на стройках, на грязных, неквалифицированных, непрестижных работах.

Многие аналитики полагают, что под руководством Цзян Цзэминя страна стремительно уходит в сторону "капитализма с китайской спецификой", отдаляясь от "социализма с китайской спецификой", который провозгласил Дэн Сяопин. В официальных идеологических установках идеи Мао Цзэдуна заменяются высказываниями Дэн Сяопина и "тремя представлениями" Цзян Цзэминя. Вот их содержание:

1. "Партия должна постоянно представлять требования передовых сил производителей Китая. Ее теория, линия,курс, политика и работа во всех направлениях должны находиться в соответствии с законами развития общественных производительных сил". Можно расшифровать это следующим образом: главная задача партии - обеспечить развитие современной экономики на высочайшем техническом уровне и создать все атрибуты современного общества.

2. "Партия должна всегда представлять направление прогресса передовой китайской культуры". Видимо, это означает, что партия должна прислушиваться к духовным изменениям в китайском обществе, открывать двери для новых проявлений культурной жизни и сама формировать эту новую культуру.

3. "Партия неизменно и твердо ставит интересы народа превыше всего. Кроме интересов подавляющего большинства народа, партия не имеет своих собственных интересов". Можно истолковать это и следующим образом: нельзя ни в коем случае допустить социальные волнения, следует думать не только о буржуазии и среднем классе, но и о сотнях миллионов людей, которые еще не вырвались из нищеты.

Газета "Жэньминь жибао" писала 1 июля 2001 года в передовой статье, посвященной 80-летию КПК: "Идеи Мао Цзэдуна и теория Дэн Сяопина являются величайшими теоретическими достижениями КПК, бесценным духовным сокровищем партии, знаменем, под которым будут завоеваны новые победы в будущем". Вместе с тем она назвала "идеи Цзян Цзэминя" о "трех представлениях "руководством к действию в XXI веке".

Любопытные рекомендации китайскому руководству дают западные авторы. Американский журнал "Форин аффэрс" в номере за июль-август 2001 года пишет: "Со времени подавления студенческих протестов 1989 года руководители Китая боролись за сохранение политического статус-кво, хотя и проводили быструю экономическую реформу. Возникшее в результате этого государство является хрупким. Ему трудно приспосабливаться к изменениям, и оно неспособно справляться со все более организованным, сложным обществом. Дальнейшее сопротивление политическим переменам лишь бесцельно погубит преимущества социального, экономического динамизма, продлит дорогостоящую битву правительства в сдерживании численности населения, будет толкать политику в направлении все более сильной внутренней конфронтации и, в конечном счете, создаст угрозу самой системе".

Надежды США на попытку навязать Китаю ту же модель развития, что привела к распаду Советского Союза и кризису в России, еще не испарились.

Но в то же время авторы упомянутой статьи признают: "Нынешние китайские руководители рассматривают политику через призму двух важнейших событий в политической жизни: "культурную революцию" середины 60-х годов и демонстрацию 1989 года на площади Тяньаньмэнь. "Культурная революция" сделала сегодняшних руководителей врагами радикализма и массовых действий, в то время как демонстрация на площади Тяньаньмэнь заставляет их с подозрением относиться к социальной и политической либерализации. Эти два события определили границы "безопасной" и "стабильной" политики в Китае. Она должна быть не слишком радикальной и не слишком либеральной".

МОЖЕТ БЫТЬ, КИТАЙЦЕВ НЕ СЛИШКОМ МНОГО...

В Китае признают наличие "острых противоречий между численностью народонаселения и развитием страны". Десять ближайших лет чистый прирост населения в среднем будет составлять 10 миллионов человек в год. Снижению рождаемости и уменьшению роста населения должны способствовать жесткая политика планового деторождения, при которой разрешается иметь только одного ребенка, а за второго приходится платить высокие штрафы и нести большие социальные расходы, а также пропаганда поздних браков, развитие экономики, повышение уровня жизни и уровня образованности, урбанизация. За прошедшие двадцать лет в результате политики планового деторождения в КНР появилось на свет на 250 миллионов детей меньше, чем ожидалось. Это редкий успех для страны такого уровня развития и таких традиций. Но все-таки население Китая за десять лет выросло на 132 миллиона душ. Это примерно столько же или, вернее, чуть-чуть меньше, чем все население России. Численность национальных меньшинств растет быстрее, чем хань-цев, достигнув 106 миллионов человек. Самая высокая рождаемость характерна для крестьян, особенно мигрантов, которых невозможно контролировать.

В стране становится все больше пожилых людей. Может быть, тому причина - образ жизни и психология, может быть питание, но в Китае продолжительность жизни сопоставима с этим показателем в наиболее индустриальных странах, где развиты здравоохранение, современные услуги и тому подобное. Численность людей, возраст которых превышает 60 лет, ежегодно увеличивается на три процента, а тех, кому перевалило за 80, - на пять процентов. Старение населения уже ложится тяжким бременем на китайскую экономику, на тех, кто трудится. Если не будет достаточно молодежи, то кормить пожилых придется за счет гораздо большей нагрузки на каждого работающего. Это - головная боль Западной Европы, а сейчас некоторые ее симптомы проявляются и в Китае настолько сильно, что в ряде провинций хотят отказаться от формулы "одна семья - один ребенок".

...Мао умер примерно четверть века назад. После рыночных реформ Дэн Сяопина и одиннадцати лет успешного правления Цзян Цзэминя Китай практически стал другим государством, другим обществом по экономическим, социальным, духовным, культурным показателям. Восстань Мао чудом из мертвых и очутись в собственной стране, он не узнал бы ее. И хорошо, что не узнал бы.

Постоянный адрес данной публикации: