В 2002 г. исполняется 280 лет со времени начала сбора и научного изучения эпиграфических памятников Дербента - одного из крупных и важных центров Кавказа и всего Переднего Востока средневековой эпохи. В конце августа 1722 г., в период пребывания в Дербенте Петра Великого, князь Дмитрий Кантемир (1673 - 1723), возглавлявший походную канцелярию императора, зафиксировал и частично скопировал здесь 13 надписей средневековой эпиграфики, положив тем самым начало ее изучению. И сегодня этот древний город, представляющий собой не только музей-заповедник, но и уникальную "библиотеку под открытым небом", насчитывающую сотни эпиграфических памятников на арабском, персидском и среднеперсидском языках, продолжает открывать исследователям свои "хранилища". Среди находок последних лет в Дербенте и его округе - не только древнейшая на Кавказе официальная раннеарабская куфическая надпись, относящаяся к 176 г. х. 1792 - 793 гг. с упоминанием "Харуна, амира правоверных", т.е. халифа Гарун ар-Рашида, но и серия среднеперсидских надписей VI в. В настоящей публикации речь пойдет о начальном этапе открытия и изучения памятников среднеперсидской эпиграфики Дербента.

Примерно 1200 лет назад армянский духовный деятель и писатель вардапет Гевонд (конец VIII в.) впервые упомянул один эпиграфический памятник Дербента и привел его содержание. В своем историческом сочинении, написанном по поручению князя Шапуха Багратуни, он, рассказывая о взятии Дербента арабами под руководством полководца Масламы ибн Абд ал-Малика в 717 г., сообщает о находке в городе плиты со строительной надписью: "Придя, они (арабы. - М. Г.) дали сражение войскам гуннов, которые [были] в Дарбанде, разбили их и прогнали; и, разорив, разрушили стены этой крепости. И когда разрушали стену крепости, то нашли в ее основании большой камень, на котором имелась надпись такого содержания: "Маркиан, самодержец, кесарь построил город, эту башню с большим количеством талантов из своих сокровищ, и в последующее время сыны Исмаила разрушат это и на свои средства снова построят"" ¹ . Ту же информацию позже повторил армянский историк второй половины X - первой половины XI в. Степанос Таронеци, по прозвищу Асохик ("Сказитель") ² .

К сожалению, Гевонд не привел источника своих сведений и иных данных, связанных с упомянутой надписью, и потому невозможно утверждать реальность ее существования. Но сведения, содержащиеся в этой надписи, имеют некоторое косвенное подтверждение и параллели в иных свидетельствах письменных источников. Так, в Известий Михаила Сирийца (XII в.), восходящем к Иоанну Эфесскому (VI в.), сообщается, что "ворота Торайе (Тйгауе)", т.е. Дербент ³ , - это город, построенный ромеями

стр. 42

(византийцами) (Chron, d. 1199) ⁴ . К. В. Тревер, сопоставив информацию Гевонда со сведениями армянского писателя V в. Егишэ о заключении императором Маркианом (450 - 457), который упомянут в приведенной выше надписи, и шаханшахом Йездигердом II (439 - 457) договора о союзе, сделала предположение о возможном участии или финансовой помощи византийцев в сооружении оборонительных сооружений на Восточном Кавказе ⁵ . И в дальнейшем (при шаханшахах Перозе, Кевалде I, Хосрове I), как сообщают письменные источники (Иешу Стилит, Прокопий), Византия по договорам оказывала Сасанидскому Ирану финансовую поддержку в борьбе с кочевниками, в том числе направленную на строительство и обслуживание оборонительных сооружений. В свете этих данных и действительной фортификационно-строительной деятельности Сасанидского Ирана в Дербентском проходе в период правления шахан-шаха Йездигерда II ⁶ предположение К. В. Тревер выглядит довольно реальным.

Спустя более 600 лет после Степаноса Таронеци на памятники эпиграфики Дербента, а именно на арабские куфические надписи на северном городском кладбище Кырхляр, обратил внимание русский путешественник, московский купец Федот Котов, в 1624 г. посетивший город: "И от того города Дербеня подле моря вверх огорожено стоячими плитами каменными и тут лежат 40 мученик,... а лежат по своим гробницам и на них по великому каменю белому, а резана на них надпись, а нихто тое подписи прочесть не умеет ни бусорманы и арменья, ни турки... Да к той же ограде пригорожена также каменем бусорманское кладбище... а около того великия кладбища старые и на них гробницы и подписи, а сказывают, что подпись греческая" ⁷ .

Начиная с этого времени древние памятники Дербента постоянно привлекают внимание путешественников, ученых, любителей старины, посещавших этот город в различное время. Так, о древних арабских, персидских, сирийских надписях Дербента упоминают европейские путешественники Адам Олеарий, побывавший в городе в 1638 г. ⁸ , и Эвлия Челеби, находившийся здесь в 1647 г. ⁹ В конце XVII в. древние "арабские и сирийские письмена" на городских стенах и надмогильных памятниках Дербента видели или сообщают о них Я. Стрейс, О. Даппер, Н. К. Витсен ¹⁰ .

Содержащаяся в этих письменных источниках информация об эпиграфических памятниках Дербента свидетельствует о проявлявшемся интересе к этим историческим объектам. Древние надписи города будут и в дальнейшем, в частности в XVIII - XIX вв., привлекать внимание многих иностранцев (Дж. Белл, П. Г. Брюс, И. -Г. Гербер, И. Я. Лерх, Дж. Ханвей, С. Г. Гмелин, А. Дюма и др.), посещавших город, но лишь в качестве одной из многих городских достопримечательностей ("древние достопамятности", по выражению Дж. Белла).

Целенаправленное начало сбора письменных памятников Дербента и их изучение связано с именем Петра Великого, который пребывал здесь некоторое время в конце августа - начале сентября 1722 г. в период Персидского похода. Символично, что при вступлении Петра I в город ему был преподнесен экземпляр рукописи "Дербенд-наме", впоследствии ставшей известной ориенталистам, а во время пребывания императора здесь и, очевидно, по его прямому указанию были сделаны зарисовки ряда древних надписей Дербента. Хотя прямых свидетельств об этом его предписании не встречается ¹¹ , но еще в 1718 г. Петр I издал указ, а затем и записку о сборе и скупке археологических ценностей, в том числе "старых надписей на каменьях" ¹² , а в начале Персидского похода, именно по повелению императора, после посещения им развалин древнего города Болгары, были срисованы и переведены 50 средневековых надписей ¹³ .

В Дербенте копированием древних памятников эпиграфики занимался знаток турецкого и арабского языков, член Берлинской Академии, князь Дмитрий Кантемир. Им было зафиксировано и частично зарисовано 13 средневековых надписей, в том числе 10 арабских, 2 среднеперсидских и еще одна неопределяемая ¹⁴ . Этим, можно

стр. 43

Рис. 1. Среднеперсидские надписи N 7 (а) и N 17 (б) по Дм. Кантемиру.

сказать, было положено начало изучения эпиграфики (в том числе среднеперсидской) Дербента. Правда, Д. К. Кантемир не определил эти надписи как среднеперсидские. Он указал, в частности, что одна из них, а именно находящаяся на северной городской стене около башни 11 в сторону моря от ворот Джарчи-капы (Diarszi Capusi, Driardizi, Dzerdri по Д. К. Кантемиру - среднеперсидская надпись N 7 по нумерации Е. А. Пахомова ¹⁵ ), начертана не почерками куфи и насх ¹⁶ (рис. 1, а), а другую (идентифицированную Я. И. Смирновым и Е. А. Пахомовым с надписью N 17 ¹⁷ ) - можно принять за греческую ("literae, quae ut videntur sunt Graecae") ¹⁸ (рис. 1, 6).

Странно, что, зафиксировав надпись на южной стене цитадели, впоследствии обозначенную Е. А. Пахомовым под N 17, Д. К. Кантемир не заметил рядом располагавшиеся Среднеперсидские надписи N 15, 16, 18 - 20. Однако на этом же участке цитадели он зафиксировал еще две арабские надписи и несколько граффити, которые существуют и поныне, но не обратил внимания на имеющиеся здесь же знаки строителей.

Именно благодаря указаниям Д. К. Кантемира на эти рисунки и определения их характера удается считать данную, весьма неадекватно зарисованную, надпись среднеперсидской (N 17). Так, он указывает, что между башнями 6 и 7 южной стены цитадели на стене имеются "talia hierogliphyca", которые он зарисовал, правда также весьма отдаленно: одно - лодки с мачтой и парусом, другое - геометрической фигуры и третье - бесформенной человеческой фигуры ¹⁹ ; а на соседней куртине ("между седьмой и восьмой башнями") им были замечены изображения двух "четырехногих животных", а ниже - нечитаемая надпись ("illegibili subscriptione") ²⁰ . Далее Д. К. Кантемир замечает, что тремя рядами выше этих фигур отчетливо видны "буквы, которые можно принять за греческие" ²¹ . Упомянутые рисунки лодки, геометрической и человеческой фигур расположены рядом друг с другом в 3-м ряду кладки куртины (от современной земной поверхности), а неверно зарисованная им среднеперсидская надпись - в 7-м ряду той же куртины, т.е. через три ряда, как и указывал Д. К. Кантемир.

стр. 44

Другая обнаруженная Д. К. Кантемиром среднеперсидская надпись идентифицируется с ныне существующей (N 7), как благодаря точному указанию ее местонахождения, иному (в отличие от остальных среднеперсидских надписей) расположению в кладке стены, так и тем, что она была скопирована значительно ближе к оригиналу.

Скоропостижная смерть Д. К. Кантемира не позволила ему опубликовать свои записки и обнаруженные надписи. Эти эпиграфические памятники Дербента, как и надписи из Болгар, увидели свет спустя много лет ²² . Только в 1828 г. основатель и первый директор Азиатского музея РАН, акад. Х. Д. Френ (1782 - 1851) опубликовал выдержки из записок Д. К. Кантемира и краткий перечень (с некоторыми иллюстрациями) собранных им надписей ²³ . Опираясь на его рисунок, Х. Д. Френ определил одну из них (надпись N 7 по Е. А. Пахомову) как пехлевийскую, т.е. среднеперсидскую ("...man erkennt darin mehrere Buchstaben von Pehlewy oder Sasaniden Schrift ziemlich deutlich"). Он указал также на вторичное использование камня с этой надписью в кладке стены ²⁴ , на порядок ее чтения и предложил определение ряда букв (при этом верно определил 3-й знак первой строки как s).

В августе 1842 г., проездом в Персию, Дербент посетил молодой востоковед И. Н. Березин (1818 - 1896), впоследствии профессор Казанского и Петербургского университетов. В течение нескольких дней, проведенных в городе, он получил несколько, крайне неудовлетворительных, копий старинных надписей, доставленных ему неким "армянином, который снял их давно". Среди этих копий распознаются (по начертанию отдельных знаков) две среднеперсидские надписи - одна была принята И. Н. Березиным за арабскую, а другая, как он отмечает, "представляет отдельные буквы, похожие на еврейские и на пеглеви, но в сущности не принадлежащие ни которому из этих письмен" ²⁵ . К сожалению, копии этих надписей, которые, по словам востоковеда, чл. -корр. АН Н. В. Ханыкова (1819 - 1878), "в таком виде не следовало бы и печатать" ²⁶ , не идентифицируются с известными среднеперсидскими надписями Дербента.

В 1850 г. Дербент посетил известный любитель древностей, коллекционер и знаток сасанидской нумизматики чл. -корр. РАН, генерал-лейтенант И. А. Бартоломей (1813 - 1870) ²⁷ , сопровождавший наместника на Кавказе князя М. С. Воронцова. Во время кратковременного пребывания в городе им была выявлена одна среднеперсидская надпись, "вероятно V или VI века". Об этом стало известно из доклада востоковеда-арабиста, нумизмата, секретаря Русского Археологического общества П. С. Савельева (1814 - 1859), прочитанного в октябре того же года на заседании общества ²⁸ . Немного позже И. А. Бартоломей в письме П. С. Савельеву писал по поводу не одной, а более среднеперсидских надписей Дербента: "Надписей этих (выделено мною. - М. Г.) я еще никак не могу разобрать. Все, что могу сказать о них, состоит в том, что они, по характеру и форме букв, должны быть отнесены к первым столетиям после гиджры, а не ко времени Хосроев. Тем не менее, они интересны по языку, на котором написаны" ²⁹ . Результаты изысканий И. А. Бартоломея, очевидно, первым предпринявшим попытку прочтения надписей, и сами упоминаемые надписи не были им опубликованы, и поэтому не ясно о каких именно среднеперсидских надписях идет речь. Но из последующих публикаций Н. В. Ханыкова становится ясным, что речь идет о надписи N 8 (по нумерации Е. А. Пахомова) и, по всей видимости, о какой-то из рядом находящихся надписей - N 3, 4, 9 и 28 (см. ниже).

Е. А. Пахомов в кратком историографическом обзоре, посвященном среднеперсидским надписям Дербента, удивленно заметил, что Б. А. Дорн (1805 - 1881), занимавшийся сасанидской нумизматикой и разбиравший среднеперсидские легенды на монетах, "не проявил к дербентским пехлевийским надписям ни малейшего интереса", тем более что в 1861 г. он посетил Дербент ³⁰ . Действительно, представляется необычным, что академик АН, специалист в области иранского языкознания и филологии мог не обратить внимания на обнаруженные ранее среднеперсидские надписи.

стр. 45

Рис. 2. Страница из рукописи Б. А. Дорна с рисунком среднеперсидской надписи N 1.

Однако ознакомление с публикациями и архивом Б. А. Дорна свидетельствует о том, что он не только интересовался ими, но и уделил им определенное внимание.

Незадолго до поездки Б. А. Дорна в Дербент в изданиях Русского Археологического общества (в 1855 - 1857 гг.) была опубликована информация об этих надписях, и ученый был прекрасно осведомлен о них ³¹ . Но еще до появления сведений о них в "Трудах Восточного отделения РАО" и в "Записках РАО" Б. А. Дорн включил в изданный в 1846 г. обстоятельный очерк истории Азиатского музея АН за первые четверть века его существования упоминавшуюся выше статью Х. Д. Френа о надписях Дербента, в которой одна из надписей, как уже отмечалось, впервые была определена как среднеперсидская ³² . И, конечно же, будучи в Дербенте, Б. А. Дорн не мог пройти мимо этих уникальных эпиграфических памятников, впервые выявленных на территории Российской империи. Однако, как позднее сам же он писал, в Дербенте ему не удалось найти эти надписи.

В фонде Б. А. Дорна, хранящемся в Архиве РАН в Санкт-Петербурге, имеется его небольшая рукопись на трех листах с текстом на обеих сторонах, озаглавленная "Pehlevi Inschriften aus Derbend", но написанная по- французски ³³ и, вероятно, подготавливавшаяся для журнала "Melanges asiatiques". На эту рукопись, кажется, впервые обратил внимание проф. А. Р. Шихсаидов, который любезно проинформировал меня о ней. В рукописи приведена информация о двух надписях и дан рисунок одной из них (рис. 2), а рядом с ней - надписи "Bartholomei", "Derbend" и ниже примечание (с отметкой NB) на французском языке с указанием местонахождения и размеров плиты, на которой она была высечена. В начале 1870-х годов эти надписи были опубликованы Б. А. Дорном в статье "Извлечения из двух восточных писателей, касающихся Каспийского моря и прилегающих стран" в "Бюллетене Императорской Академии наук" и в "Melanges asiatiques" ³⁴ . Позднее Е. А. Пахомов не только не обратил внимания на

стр. 46

эти публикации, но и отметил, что не нашел в последнем издании "никаких известий об издании дербандских надписей" ³⁵ .

Между тем информация, касающаяся среднеперсидских надписей Дербента и содержащаяся (хотя и в примечании) в этих публикациях, имеет большое значение и проливает свет на историю открытия и изучения среднеперсидской эпиграфики Дербента. Из этих статей становится ясным, что И. А. Бартоломеем были обнаружены надпись, позже вновь выявленная Е. А. Пахомовым и обозначенная им N 1; какая-то другая надпись; а также тот факт, что И. А. Бартоломей и Б. А. Дорн обсуждали вопрос о среднеперсидских надписях Дербента и т.д. В подстрочном примечании Б. А. Дорн сообщает, что "господин Бартоломей перед 1860 г. нашел на стене одну пехлевийскую надпись" и привел ее рисунок. Довольно точно скопированный ее рисунок не оставляет сомнений, что это - среднеперсидская пятистрочная надпись N 1 (по нумерации Е. А. Пахомова), находящаяся на северной городской стене, между башнями 18 и 19 (по нумерации Е. А. Пахомова). Приведенные размеры камня ("1.5 аршина в длину и около 1 аршина в ширину") почти соответствуют реальным размерам этой плиты (97 х 62 см). Особый интерес представляет то, что Б. А. Дорн предпринял попытку прочтения надписи и отметил, что предпоследнее слово, несомненно, читается как "огнепоклонник": "Das vorletzte Wort adurpadan, Feuerverehrer, unterliegt keinem Zweifel" ³⁶ .

По информации Б. А. Дорна, "на той же самой стене находится еще одна пехлевийская надпись почти такой же величины", но И. А. Бартоломей не смог ее скопировать, так как она была недоступна. Из текста не ясно, имеется ли в виду тот же участок стены, та же куртина или речь идет о северной городской стене в целом, в отличие от южной стены и стен цитадели. Если под "той же самой стеной" ("In derselben Mauer...") понимается та же куртина между башнями 18 и 19, то И. А. Бартоломей видел шестистрочную ("почти такой же величины") надпись N 2 (по нумерации Е. А. Пахомова), расположенную ближе к башне 18, на высоте 0.5 м. Причина, по которой И. А. Бартоломей не смог снять копию, неизвестна; если подразумевается высота расположения, то из известных надписей северной стены только три надписи находятся на высоте выше человеческого роста ³⁷ - 2.6 м и 3.3 - 3.4 м. Это надпись N 7, местонахождение которой зафиксировал еще Д. К. Кантемир (и о которой наверняка знал И. А. Бартоломей по публикации Х. Д. Френа), а также надпись N 25, расположенная на соседней с надписью N 1 куртине, и надпись N 24, находящаяся на следующей куртине, между башнями 21 и 22 (по нумерации Е. А. Пахомова).

По мнению Б. А. Дорна, обе надписи являются не полными и, возможно, дополняют друг друга ("о... andere Pehlewy-Inschriften... eben so unvollstandig wie die obige schien, aber die Erganzung derselben sein konnte") ³⁸ . Далее автор привел высказанное ему мнение И. А. Бартоломея, которое он поддержал и согласно которому эти надписи первоначально находились в другом месте, а затем были вторично использованы в кладке стены: И. А. Бартоломей пришел к заключению, что во время реставрационных работ по укреплению стен Дербента, проведенных во II или III в. хиджры при Аббасидах, для строительства могли быть использованы надмогильные камни ³⁹ .

Б. А. Дорн указал на работу Н. В. Ханыкова (см. ниже), в которой упомянуты две пехлевийские надписи в Дербенте, а также на информацию об этих двух надписях в "Журнале Немецкого восточного общества" ⁴⁰ . Он привел интересное сообщение о том, что Н. В. Ханыков в 1858 г. подарил прорисовку одной из надписей Немецкому восточному обществу, которая, по его мнению, вероятно, является второй увиденной И. А. Бартоломеем. В действительности, речь идет об одной надписи и указывается, что ее копия была подарена обществу г-ном Ханыковым ⁴¹ .

В своей статье Б. А. Дорн привел также и прорисовку дербентской надписи, представленной ему членом Немецкого восточного общества проф. Рихардом Гошем из

стр. 47

Рис. 3. Среднеперсидская надпись N 8 по Б. А. Дорну.

Галее ⁴² . Эта надпись, скопированная относительно точно (рис. 3), без сомнения, является ныне утерянной среднеперсидской надписью N 8, находившейся в верхних рядах кладки на внутреннем панцире башни 9 (по нумерации Е. А. Пахомова). Происхождение этой прорисовки становится ясным из сопроводительного письма Р. Гоше, написанного Б. А. Дорну 12 декабря 1870 г. и хранящегося в Архиве Б. А. Дорна. В письме, в частности, указывается, что на копии, хранящейся в Немецком восточном обществе, имеется надпись: "Оттискъ с надписи представленной 16 Декабря 1850 года въ седьмомъ Бастионе Северной стены въ Дербенте. 10 Марта 1851 г. Снималъ Землемер Григорий Твердохлебовъ" ⁴³ . Из письма становится ясным и то, что это та же самая надпись, копию которой Н. В. Ханыков подарил Немецкому восточному обществу. Первичная надпись, как явствует из приводимого ниже сообщения Н. В. Ханыкова, также была выявлена И. А. Бартоломеем, и, очевидно, по его просьбе Г. С. Твердохлебов сделал ее копию.

Спустя два года после публикации Б. А. Дорна, в 1874 г., данная надпись была издана Н. В. Ханыковым, который осуществил перевод на русский язык сочинения немецкого "географа-прагматика" Карла Риттера (1779 - 1859) "Иран", снабдив его своими значительными дополнениями и комментариями. Среди них и приводится информация об этой среднеперсидской надписи, открытой, по сообщению Н. В. Ханыкова, И. А. Бартоломеем в 1852 г. ⁴⁴ Судя же по информации, содержащейся в письме Р. Гоше, эта надпись была обнаружена в 1850 г. В работе К. Риттера приводится и ее рисунок, точнее, некачественный эстампаж, сделанный дербентским землемером Г. С. Твердохлебовым. Данная надпись надежно была идентифицирована Е. А. Пахомовым с надписью N 8 ⁴⁵ . По мнению Н. В. Ханыкова, эта надпись "на 7-м бастионе, идя от Кизлярских ворот вниз к морю" ⁴⁶ . Под этим названием ворот имеются в виду ворота северной городской стены Кырхляр- капы, на седьмой по счету башне от которых надписи не имеются. Н. В. Ханыков ошибся, назвав Кизлярские ворота, а не Шуринские (Даш-капы) и указав 7-й бастион. Опубликованная надпись N 8 расположена на 8-й по счету башне от ворот Даш-капы в сторону моря (к востоку), тогда как, если считать от Кизлярских ворот, то это будет 19-я башня.

Рассматривая вопрос о времени сооружения городских оборонительных стен Дербента, Н. В. Ханыков первым привел доводы в пользу того, ныне абсолютно установленного, факта, что северная стена возводилась ранее южной. В качестве одного из главных доводов он назвал "камни с пехлевийскими надписями, попадающиеся в ней

стр. 48

на внутренней стороне ее, в 7-м выступе от Кизлярских ворот к морю и с наружной стороны того же выступа" ⁴⁷ .

Это сообщение проливает некоторый свет на известные, открытые к середине XIX в. среднеперсидские надписи Дербента. В данном замечании фактически упоминается не только надпись N 8, но и рядом с ней расположенные, общее число которых, к сожалению, не приводится. Надпись N 8 находилась на внутренней облицовке башни, а прямо напротив этой надписи располагалась надпись N 9, близкая (если не идентичная) по содержанию ⁴⁸ . С наружной стороны башни надписи отсутствуют. Но рядом с этой башней в двух метрах западнее, на куртине, на высоте 1.2 м, высечена хорошо сохранившаяся надпись N 3, которая, как представляется, не могла быть незамеченной. В 12.3 м восточнее башни, на другой куртине, на уровне человеческого роста, находится надпись N 4, которая также могла быть замечена. Наконец, на соседней, в сторону моря, башне, на высоте 1.9 м, расположена плохо сохранившаяся надпись N 28, обнаруженная мною в 1996 г. ⁴⁹ , и которая также могла бы быть упомянутой в этом сообщении Н. В. Ханыкова ("с наружной стороны того же выступа"). Кроме этой надписи имеется еще только одна, расположенная на башне, - это надпись N 26, открытая мною также в 1996 г. и находящаяся значительно западнее, на участке между воротами Кырхляр-капы и Джарчи- капы, на башне 36.

Таким образом, И. А. Бартоломею и Н. В. Ханыкову, кроме надписи N 8, были известны какие-то из надписей, впоследствии обозначенных N 3,4,9 и 28. Помимо них, как отмечалось, И. А. Бартоломеем была открыта надпись N 1.

В том же 1874 г. кавказовед А. П. Берже (1828 - 1896) в обзоре "Кавказ в археологическом отношении" в числе известных ему 21 надписи Дербента называет две пехлевийские ⁵⁰ . Эта информация, очевидно, была почерпнута им из обобщающей работы Н. В. Ханыкова "Memoire sur les inscriptions musulmanes du Caucase", опубликованной в 1862 г. в "Journal asiatique" ⁵¹ . В ней он писал, что "из 21 надписи, найденной в Дербенте, 2 являются пехлевийскими, 14 староарабскими, которые я отношу к куфическим... и 5 насх или сульс" ⁵² . Данная информация сужает круг известных к тому времени специалистам надписей до двух: одной из них являлась надпись N 8; другой, судя по отрывочным сведениям, - или надпись N 3, располагавшаяся рядом с башней, или надпись N 28, находившаяся на соседней башне.

Ответ на этот вопрос дает ознакомление с "Альбомом рисунков надписей с памятников Дербента", хранящимся в Ученом архиве Русского географического общества в Санкт-Петербурге ⁵³ . Этот альбом был выявлен В. А. Крачковской, которая убедительно доказала его принадлежность Н. В. Ханыкову ⁵⁴ . Исследовательница полагала, что альбом был составлен в конце 1850-х годов, но Л. И. Лавров на основании того, что в нем имеются рисунки надписей, не вошедших в сводную работу Н. В. Ханыкова, указал на то, что альбом составлялся после 1862 г. ⁵⁵ .

В этом альбоме, наряду с 10 акварельными рисунками различных руин исторических памятников и 50 рисунками арабских и персидских надписей из Закавказья, Ирана, Дагестана, содержатся рисунки 26 средневековых надписей из Дербента, среди которых и одна среднеперсидская ⁵⁶ . Она воспроизведена в масштабе 1 : 10 см на листе 5 альбома, имеет обознчение "N 2*" и сопровождается полустертой от времени карандашной подписью: "С наружной стороны на северной стене у 7-го бастиона". Сличение этого рисунка надписи (рис. 4) с известными среднеперсидскими надписями Дербента не оставляет сомнений в том, что перед нами уникальная надпись с датой, позднее получившая обозначение N 3, и открытие которой было ошибочно приписано И. А. Орбели ⁵⁷ . В подрисуночном тексте к этой надписи, как видно, допущена та же ошибка, что и в информации к опубликованной Б. А. Дорном, а позднее Н. В. Ханыковым надписи N 8, располагающейся рядом с надписью N 3. Таким образом,

стр. 49

Рис. 4. Рисунок среднеперсидской надписи N 3 из альбома Н. В. Ханыкова.

можно считать установленным, что эти две надписи были открыты в 1850 г. И. А. Бартоломеем, который и сообщал о них в письме П. С. Савельеву.

Все эти открытия остались не замеченными зарубежными иранистами: в сводках видных специалистов по среднеперсидскому языку второй половины XIX - начала XX в. о них не упоминается ⁵⁸ . Исключение составил, как отметил Е. А. Пахомов, французский исследователь Э. Друэн, который в работе "История сасанидской эпиграфики" в перечне известных к концу XIX в. памятников среднеперсидской эпиграфики под N 10 зафиксировал "две пехлевийские надписи, найденные в Дербенте, одна - Ханыковым, в 1848 г.; другая ген. Бартоломеем, в 1860 г. Они были изданы в "Melanges asiatiques", остались неразобранными" ⁵⁹ .

Как видно, речь идет о надписях N 1 и N 8. По поводу приведенной Э. Друэном информации, много позже, в 1929 г., Е. А. Пахомов писал: "Мне не известно, почему Друэн приписывает находку Ханыкову, а не Бартоломею, и ставит при этом неправильные даты, что же касается его ссылки на Mel. asiat., то в последнем я не нашел никаких известий об издании дербендских надписей" ⁶⁰ . Как явствует из выше изложенного, Э. Друэн по ошибке приписал открытие второй надписи Н. В. Ханыкову, который действительно в 1848 г. посетил Дербент, Рича и другие населенные пункты Дагестана ⁶¹ .

Однако следует отметить, что Н. В. Ханыков сыграл немаловажную роль в открытиях, сделанных И. А. Бартоломеем. Именно по его просьбе, после поездки в Дагестан, И. А. Бартоломей, проходивший в 1850-х годах службу на Кавказе и в Дагестане, занялся сбором древних надписей и уже в 1850 г. вывез 26 эстампажей и копий надписей, в том числе 20 куфических ⁶² , и, очевидно, трех среднеперсидских надписей (N 1, 3, 8).

После этих открытий среднеперсидские надписи Дербента долгое время оставались вне поля зрения специалистов, пока они не привлекли попутное внимание известного исследователя античного и средневекового искусства и культуры проф. Санкт-Петербургского университета и хранителя Эрмитажа Я. И. Смирнова (1869 - 1918), многие годы проводившего изыскания на Кавказе (в Ани, Гарни и др.) и посетившего летом 1909 г. древний Дербент ⁶³ . Как сообщает Е. А. Пахомов, в 1929 г. акад. В. В. Бартольд прислал ему неопубликованную статью покойного Я. И. Смирнова, в которой даны "зарисовки надписей N 4 и N 17 и упоминается, по-видимому, N 15 или N 16". В этой статье Я. И. Смирнов относительно надписи N 17 сделал примечание "не пехлевийская ли" и отметил, что именно эта надпись была принята Д. К. Кантемиром за греческую ⁶⁴ . Данная статья Я. И. Смирнова так и не была опубликована, не известно чему она была посвящена, как и не известна ее дальнейшая судьба и местонахождение.

стр. 50

Таким образом, к началу 1920-х годов было известно всего семь среднеперсидских надписей Дербента. Это были надписи, впоследствии обозначенные Е. А. Пахомовым N 1, 3, 4, 7, 8, 15 (или 16), 17, из которых были опубликованы только три (N 1, 7, 8). С именем Е. А. Пахомова связан и новый этап в открытии и изучении памятников среднеперсидской эпиграфики Дербента, когда число открытых и введенных в научный оборот надписей достигло 20 ⁶⁵ .

Ныне, после длительного перерыва, в результате изысканий, проведенных в 1985, 1996 - 1997 и 2001 гг., корпус среднеперсидских надписей Дербента VI в., представляющих собой важный исторический источник и своеобразный анклав сасанидской эпиграфики, пополнился новыми находками и их стало уже 32 ⁶⁶ .

Древний Дербент продолжает открывать свои "архивы".

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ История халифов вардапета Гевонда, писателя VIII века / Пер. с арм. Патканьян К. СПб., 1862. Гл. 7.

² Всеобщая история Степаноса Таронского, Асохика по прозванию, писателя XI столетия / Пер. и объяснения Н. Эмина. М., 1864. С. 95.

³ "Ворота Торайе" являются прямым переводом арм. durn Coray (Altheim P., Stiehl R. Michael der Syrer fiber das erste Auftreten, der Bulgaren und Chazaren // Byzantion. Bruxelles, 1958. V. 28. S. 110). Об идентификации Чора и Дербента см.: Кузнецов Н. Дербент // Энциклопедический словарь. Изд. Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон: СПб., 1893. Т. 19. Marguart J. Eran Sahr nach der Geographic des Ps. Moses Xorenaci. Mit historisch-kritischen Kommentar und historischen und topographischen Excursen. В., 1901. S. 96 - 100; idem. Osteuropaische und os-tasiatische Streifsuge. Ethnologische und historisch-topograpische Studien zur Geschichte des 9 und 10. Jahrhunderts (ca 840 - 940). Leipzig, 1903. S. 489; Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962. С. 120 - 121; Кудрявцев А. А. О датировке первых сасанидских укреплений в Дербенте // Советская археология. 1978. N 3; он же. "Длинные стены" на Восточном Кавказе // Вопросы истории. 1979. N 11; Гаджиев М. С. Древний город Дагестана. Опыт историко- топографического и социально-экономического анализа. М., 2002.

⁴ Marquart J. Osteuropaische und ostasiatische Streifsuge. S. 489.

⁵ Тревер К. В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании. М. -Л., 1959. С. 273 - 274.

⁶ Кудрявцев А. А. О датировке первых сасанидских укреплений...; он же. "Длинные стены"...; Гаджиев М. С. Исследования сырцовой фортификации цитадели Дербента сасанидского времени (по материалам раскопов P-XI и P-XIII) // Древняя и средневековая архитектура Дагестана. Махачкала, 1989. С. 61 - 76.

⁷ Хождение купца Федота Котова в Персию / Под ред. А. А. Кузнецова. М., 1958. С. 35.

⁸ Олеарий Адам. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно / Пер. А. М. Ловягина. СПб., 1906. С. 486.

⁹ Челеби Эвлия. Книга путешествия. Перевод и комментарии. М., 1983. Вып. 3. С. 173, 176.

¹⁰ Стрейс Я. Три путешествия. М., 1935; Dapper O. Beschreibung des Konigreichs Persien. Nurnberg, 1681. S. 22; Witsen N. Noord en Oost Tartaye, ofte bondigh ontwerp van eenige dier Landen, en volken, zo als voormaels bekent zyn geweest... Amsterdam, 1705. V. II. P. 562 (1-е - Amsterdam, 1692).

¹¹ Об интересе Петра I к древностям Дербента свидетельствует, например, тот факт, что, как сообщает Д. К. Кантемир, император собственноручно измерил толщину обнажившегося фундамента крепости во время ее посещения: "Fundamenti latitudinem ipsa sua Majestas dimensa est, ad 4 orgyas" (Cantemir D. Collectanea Orientalia (III. Ex eiusdem Demetrii Cantemiri schedis Manuscripts) // Operele principelui Demetriu Cantemiru publicate de Academia Romana. Bucuresci, 1883. V. VI. P. 29).

¹² Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. СПб., 1830. Т. V. С. 542; Баранов П. И. Распоряжение Петра I о вознаграждения за археологические находки // Русская старина. 1872. N 10. С. 474.

¹³ Бартольд В. В. Обзор деятельности факультета восточных языков // Сочинения. М., 1977. Т. IX. С. 30; он же. История изучения Востока в Европе и России // Там же. С. 391; см. также: Юсупов Г. В. Введение в булгаро-татарскую эпиграфику. М. -Л., 1960.

¹⁴ Cantemir D. Op. cit. P. 13 - 18, 20, 21, 26; см.: Эпиграфические памятники Северного Кавказа на арабском, персидском и турецком языках. Надписи X - XVII вв. / Тексты, переводы, комментарии, введение и приложения Л. И. Лаврова. М., 1966. Ч. I. С. 21.

¹⁵ Пахомов Е. А. Пехлевийские надписи Дербента // Известия Общества обследования и изучения Азербайджана. Баку, 1929. N 8. Вып. V.

¹⁶ Cantemir D. Op. cit. P. 13.

стр. 51

¹⁷ Пахомов Е. А. Указ. соч. С. 10.

¹⁸ Cantemir D. Op. cit. P. 18.

¹⁹ Ibid. P. 17.

²⁰ Ibid. P. 18. Эти рисунки "коней" сохранились до сих пор на данном участке стены цитадели, в 4-м ряду, а ниже их, в 3-м ряду - куфическая надпись. Эту надпись Х. Д. Френ в своих изданиях надписей из Дербента (см. ниже) определил как куфическую (Kufischen Inschrift), но в приложении к книге Э. Эйхвальда она, видимо, случайно названа тюркской (Tiirkischen Inschrift). Л. И. Лавров предложил чтение "красивый" или же "отвратительный", но неверно указал на то, что эта надпись находится "на Северной стене, между 7 и 8 бастионами" (Эпиграфические памятники Северного Кавказа... С. 108).

²¹ Cantemir D. Op. cit. P. 18.

²² Cantemir D. Collectanea Orientalia // Operele principelui Demetriu Cantemiru publicate de Academia Romana. Bucuresci, 1883. V. VI.

²³ Fraehn Ch. Die Inschriften von Derbend // St. -Petersburgischen Zeitung. 1828. N 21 (рус. пер.: Френ Х. О надписях города Дербента //Труды и летописи общества истории и древностей российских. 1837. Т. VIII. С. 107 - 112); см. также эту статью в качестве приложения: Fraehn Ch. Die Inschriften von Derbend // Dorn B. Das Asiatische Museum der keiserlichen Akademie der Wissenschaften zu St. -Petersburg. SPb., 1846. S. 297 - 323; idem. Die Inschriften von Derbend // Eichwald E. Reise auf dem Caspischen Meere und den Kaukasus. Stuttgart, 1834. Bd. I. Taf. 1; Bd. II. B., 1838. S. 205 - 229.

²⁴ Х. Д. Френ писал: "Ich glaube, die Stellung dieser Inschrift sey nicht die rechte. Sie wird sich vermuthlich auf einem besonderen Steine befinden, und dieser unrichtig eingezetzt seyn..." (Fraehn Ch. Die Inschriften..., 1828. S. 304; Fraehn Ch. Die Inschriften..., 1846. S. 214).

²⁵ Березин И. Н. Путешествие по Дагестану и Закавказью. Казань, 1849. Примеч. С. 74, табл. II, 6, 7.

²⁶ Ханыков Н. В. О некоторых арабских надписях в Дербенте и Баку // Труды Восточного отделения Императорского Русского Археологического общества. СПб., 1856. Ч. II. С. 170 - 172; он же. О некоторых арабских надписях в Дербенте и Баку // Записки Императорского Русского Археологического общества. СПб., 1857. Т. IX. С. 43 - 45.

²⁷ Первую информацию о надписях, собранных И. А. Бартоломеем в Дагестане в 1850 г., см.: Ханыков Н. В. Очерк ученой деятельности на Кавказе в 1850 г. // Кавказ. 1851. N 25 - 29.

²⁸ Савельев П. С. Известия о восточных древностях и монетах // Труды Восточного отделения Императорского Русского Археологического общества. СПб., 1855. Ч. 1. пар. XXXV. С. 301.

²⁹ Савельев П. С. Указ. соч. С. 322 - 323.

³⁰ Пахомов Е. А. Указ. соч. С. 9 - 10.

³¹ В отчете о путешествии Б. А. Дорн, не конкретизируя, сообщает, что "в Дербенте... мы сняли несколько надписей; надписи же, с которых нельзя было снять верных снимков, я поручил списать или срисовать" (Дорн Б. А. Отчет об ученом путешествии по Кавказу и южному берегу Каспийского моря // Труды Восточного отделения Императорского Русского Археологического общества. СПб., 1864. Ч. VIII. С. 275; то же см.: Dorn B. Bericht iiber eine wissenschaftliche Reise in dem Kaukasus und den siidlichen Kustenlandern des Kaspischen Meeres // Bulletin de l'Academie Imperiale des sciences de St. -Petersboug. SPb., 1862. V. IV. P. 365; idem. Bericht iiber eine wissenschaftliche Reise in dem Kaukasus und den siidlichen Kustenlandern des Kaspischen Merres // Melanges asiatique. SPb., 1863. V. IV. Livr. S. 159.

³² Dorn B. Das Asiatische Museum der keiserlichen Akademie der Wissenschaften zu St. -Petersburg. SPb., 1846. S. 303.

³³ Дорн Б. А. Пехлевийские надписи из Дербента. Зарисовки и описание // Архив РАН. Ф. 776. Оп. 1. Д. 148. N 54.

³⁴ Dorn B. Ausziige aus zwei morgenlandischen Schriftstellern, betreffend das Kaspischen Meer und angranzende Lander // Bulletin de l'Academie Imperiale des sciences de St. -Petersburg. SPb., 1871. V. XVI. P. 15 - 41; idem. II Melanges asiatiques. SPb., 1872. V. VI. Livr. 3 - 4. P. 369 - 370.

³⁵ Пахомов Е. А. Указ. соч. С. 10.

³⁶ Dorn B. Ausziige... S. 369.

³⁷ Я не учитываю надписи N 8 и N 9, располагавшиеся на внутренней грани башни 9, в самых верхних рядах кладки.

³⁸ Dorn B. Ausziige... S. 369.

³⁹ Ibid. S. 369 - 370: "Ubrigens ist es, wie er mil Recht bemerkt, klar, dass diese wie andere Steine mit Arabischen oder Persischen Inscgriften ohne Absicht nach der ursprunglichen Erbauung der Mauer eingesetzt sind, da sie oft verkehrt sind. Er schliesst daraus, dass die Mauer, wenn auch nicht erbaut, so doch aisgebessert oder umgebaut worden

стр. 52

sei, in zweiten oder dritten Jahrhindert der Flucht (719 - 911) unter den Abbasiden, wo man alte Grabsteine zum Bau verwenden konnte".

⁴⁰ Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Gesellschaft. Wiesbaden, 1859. Bd. XIII. S. 259, N *41; S. 341; N 266.

⁴¹ Ibid.

⁴² Dorn B. Auszuge... S. 370.

⁴³ Дорн Б. А. Указ. соч. Л. 2.

⁴⁴ Риттер К. Иран / Пер. и доп. Н. В. Ханыков. СПб., 1874. С. 500.

⁴⁵ Пахомов Е. А. Указ. соч. С. 10.

⁴⁶ Риттер К. Указ. соч. С. 500; см. также: Козубский Е. И. История города Дербента. Темир-Хан-Шура, 1906. С. 297.

⁴⁷ Козубский Е. И. Указ. соч. С. 297.

⁴⁸ Надписи N 8, 9 к настоящему времени не сохранились.

⁴⁹ Гаджиев М. С. Новые находки и топография среднеперсидских надписей Дербента // Вестник древней истории. 2000. N 2.

⁵⁰ Берже А. П. Кавказ в археологическом отношении // Кавказ. 1874. N 7. Та же информация о надписях приведена в следующих работах: он же. Кавказ в археологическом отношении // Пятый Археологический съезд в Тифлисе. Протоколы подготовительного комитета. 1879. С. 33; он же. Кавказ в археологическом отношении // Записки общества любителей кавказской археологии. Тифлис, 1875. Кн. 1. С. 9 - 11; Надеждин П. П. Кавказский край. Тула, 1895. С. 385. Изд. 2. 1901. Изд. 3. С. 453; Козубский Е. И. Указ. соч. С. 300; он же. Дагестанский сборник. Темир-Хан-Шура, 1902. Вып. 1. С. 166.

⁵¹ Khanykoff N. Memoire surles inscriptions musulmanes du Caucase//Journal asiatique. Ser. 5. P., 1862. V. XX. P. 57 - 154; idem. Memoire sur les inscriptions musulmanes du Caucase. P., 1863.

⁵² Khanykoff N. Memoire sur les inscriptions. 1862. P. 64; idem. Memoire sur les inscriptions..., 1863. P. 8.

⁵³ [Ханыков Н. В.] Альбом рисунков с памятников и надписей города Дербента // Ученый архив Русского географического общества. Разр. 52. Оп. 1. N 63. Выражаю искреннюю признательность канд. ист. наук В. О. Бобровникову (ИВ РАН), который по моей просьбе любезно скопировал рисунки надписей Дербента, приведенные в альбоме.

⁵⁴ Крачковская В. А. Неизвестный альбом по арабской и персидской эпиграфике // Эпиграфика Востока. 1946. Вып. II.

⁵⁵ Эпиграфические памятники Северного Кавказа... С. 33.

⁵⁶ [Ханыков Н. В.] Указ. соч. Л. 3. С. 5 - 20, 22.

⁵⁷ Пахомов Е. А. Указ. соч. С. 11, 14; Тревер К. В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании. М. -Л.; 1959. С. 347.

⁵⁸ Thomas E. Sassanian Inscriptions // The Journal of the Royal Asiatic Society. New Series. V. 3. L., 1868; idem. Early Sassanian Inscriptions, Seals and Coins // ibid.; Haug M. Essai on the pahlavi language. 1870; Спигель Ф. Последние результаты разбора сасанидских надписей //Риттер К. Иран. С. 487 - 490; Herzfeld E. Paikuli. Monument and Inscription on the Early History of the Sassanian Empire. B., 1924. V. 1 - 2.

⁵⁹ Drouin E. Histoire de 1'epigraphique sassanides. P., 1898. P. 8 - 10.

⁶⁰ Пахомов Е. А. Указ. соч. С. 10.

⁶¹ Эпиграфические памятники Северного Кавказа... С. 31.

⁶² Там же.

⁶³ О нем см.: Жебелев С. Яков Иванович Смирнов. Prague, 1928 // Seminarium Kondakovianum. II; а также рукописную статью И. А. Орбели "Работы Я. И. Смирнова на Кавказе", хранящуюся в архиве И. А. Орбели.

⁶⁴ Пахомов Е. А. Указ. соч. С. 10.

⁶⁵ Там же. С. 3 - 25.

⁶⁶ Касумова С. Ю. Новые находки среднеперсидских надписей в Дербенте // Вестник древней истории. 1988. N 1. С. 88 - 95; Гаджиев М. С. Новые находки и топография среднеперсидских надписей Дербента. С. 116 - 129.

Постоянный адрес данной публикации: