Салищев К. Основы картоведения. Историческая часть. Издательство геодезической и картографической литературы Главного управления геодезии и картографии при СНК СССР. М. 1943. 238 стр. 15 руб.

Рецензируемая книга проф. К. А. Салищева восполняет пробел в русской исторической и картографической литературе, посвященной вопросам исследования поверхности земного шара и истории картографии.

Этим вопросам вообще мало уделялось внимания, особенно в последние годы. После трёхтомного исследования Н. К. Лебедева "Завоевание земли" (Госиздат. 1925), посвященного популярной истории географических путешествий и открытий, на русском языке больше не появлялось сводных работ по истории географии, если не считать работ, касающихся отдельных вопросов, эпох и путешественников.

Что же касается истории картографии, то этому вопросу была посвящена только одна книга Н. М. Быковского - "Картография - исторический очерк" (Госиздат. М. П. 1923), давно ставшая библиографической редкостью, а кроме того имеющая ряд пробелов.

В иностранной литературе за последние годы появилось большое количество трудов, посвященных общей истории картографии, в научном и популярном изложении (работы Аутвейта, Бекара, Ривса, Райса и др.), а также посвященных отдельным странам или вопросам (например капитальная и многотомная "Картография Африки" Юсуфа Кемаля). Но эти труды, во-первых, или вовсе недоступны или малодоступны советскому читателю, а во-вторых, не могут удовлетворить его, так как являются в лучшем случае добросовестным изложением исторических фактов, без достаточного их анализа, сопоставлений и выводов.

Поэтому рецензируемая книга проф. Салищева в высокой степени интересна не только для студентов специальных картографических и геодезических факультетов, для которых она, собственно, и предназначена¹ , но послужит руководством и для студентов географических и исторических факультетов университетов и педагогических институтов, а также для всех специалистов, работающих в области истории, географии и картографии.

Автор излагает историю картографии начиная с карт первобытных народов, Вавилона и Египта, причём иллюстрирует этот раздел несколькими интересными рисунками, в том числе (рис. 8) впервые появляющейся в русской литературе египетской картой золотых приисков "вади Аллаки", относимой к 1400 г. до нашей эры. Автор уделяет достаточное внимание античной греческой картографии и особый параграф отводит "периплам" - древнегреческим описаниям берегов, - прилагая интересный перевод части перипла Чёрного моря V в. нашей эры.

При изложении римско-эллинистической картографии автор, разумеется, останавливается на сочинениях Клавдия Птолемея, причём приводит перевод части V его книги "География" с описанием Колхиды (Грузия). Интересно воспроизведение Пейтингеровой таблицы - римской дорожной карты IV века.

Проф. Салищев отмечает "неправильность общепринятого взгляда, по которому римляне не внесли ничего нового в сокровищницу мировой картографии... Мы имеем в виду поворот картографии на службу практике, к удовлетворению потребностей военного и административного аппарата". С этим выводом автора нельзя не согласиться.

Вторая глава рецензируемой книги посвящена картографии эпохи феодализма. Из иллюстраций к этой главе интересны приводимые автором впервые репродукция арабских карт Аравийского полуострова и Азербайджана, а также часть карты Фра-Мауро 1459 г. с изображением Чёрного моря. Значительное внимание уделено нидерландской картографии XVI в. (Ортелий, Меркатор и другие картографы).

Глава третья - "Картография в капиталистическом обществе" - начинается со специального параграфа, посвященного возникновению и развитию военной картографии (с XVIII столетия до первой мировой войны); далее рассматриваются гражданские картографические работы. Поскольку автор пытается кратко (на стр. 108 - 109) дать общую картину современной картографической изученности мира и ссылается на мою схему картографической изученности земли из первого тома Большого советского атласа мира, нельзя не пожалеть, что репродукция этой схемы отсутствует в его труде. Особые параграфы уделены краткому изложению вопросов современного специального картирования, Международной миллионной карте, морским картам и деятельности частных картографических учреждений.

¹ Книга утверждена Всесоюзным комитетом по делам Высшей школы в качестве учебника для институтов.

Нельзя не отметить, что в работе проф. Салищева глава 3-я, посвящённая вопросам истории картографии XVIII-XX вв., является гораздо более краткой и менее систематично изложенной, чем разделы, относящиеся к античной и феодальной картографии. Между тем уже из многочисленных попутных ссылок автора можно видеть, что у него имеются все данные, для того чтобы история картографии XVIII-XX вв. была изложена так же "хронологически", как это сделано им для предыдущих периодов.

Главы 1 - 3 автор отводит мировой картографии и картографии иностранных государств; главы 4 - 5, занимающие вторую половину книги, посвящены история русской и советской картографии. При изложении этих вопросов проф. Салищев высказывает ряд оригинальных суждений и приходит к интересным выводам.

Так, в начале главы 4-й автор указывает, что следует пересмотреть тот взгляд, по которому историю картографии на территории СССР начинают обычно с XVI века. Автор справедливо указывает, что "мы имеем возможность и обязаны изучать картографию всех народов СССР" и тогда картография СССР оказывается имеющей значительно более давнюю историю, чем принято обычно думать. В § 20 автор указывает в числе примеров на картографический рисунок на Майкопской вазе (около 3 тыс. лет до н. э.), на "Армянскую географию" VII в. н. э., отмечает работы хорезмских географов VII-XIII вв. и самаркандских астрономов XV века. К сожалению, автором даны лишь краткие сведения об этих интересных фактах, которые вполне заслуживают обстоятельного исследования.

Изложив кратко историю старинных русских межеваний (писцовых работ XVI в.), проф. Салищев на ряде примеров доказывает, что различные карты России, издававшиеся за рубежом в XVI в., имели своими первоисточниками не сохранившиеся до нашего времени в подлинниках русские географические карты и чертежи, составленные задолго до так называемого Большого Чертежа, который привлёк особое внимание русских историков и картографов как значительный памятник древней русской картография, к сожалению, также до нас не дошедший. В связи с последним вопросом представляет большой интерес впервые публикуемая автором репродукция найденного в 20-х годах нашего века в государственном шведском архиве в Стокгольме "Чертежа украинским и черкасским городам от Москвы до Крыма". Этот чертёж является копией "Чертежа дорог от Москвы до Перекопа", составленного в 1627 г. в дополнение к Большому Чертежу (рис. 36).

Автор отмечает самобытное развитие русской картографии до Петра Великого в силу незнакомства русских картографов (Ремезов. Годунов и др.) с западноевропейскими работами.

Как отмечает автор, "работы русских картографов, распространявшиеся на Восточную Европу и Северную Азию, смели с этих стран покров легенд и преданий и позволили создать о них на Западе географические представления, основанные на опыте и реальном познании... Напротив того, воздействие западноевропейской науки на развитие русской картография было невелико" (стр. 137).

После довольно подробного изложения истории картографии времён Петра Великого следует специальный параграф об "Атласе всероссийской империи" Кириллова 1734 года. Затем идёт подробное описание работ по созданию "Атласа Российского" Академии наук и работ Ломоносова в Географическом департаменте. Подробное описание академического атласа 1745 г. (с репродукциями его карт) весьма полезно, если принять во внимание слова знаменитого Эйлера, писавшего в 1746 г. из Берлина, что этим трудом география российская была "приведена гораздо в исправнейшее состояние, нежели география немецкой земли".

Специальные разделы посвящены генеральному межеванию и истории военной картографии в царской России. Раздел о развитии военной русской картографии XIX в. проработан весьма подробно и иллюстрирован рядом интересных репродукций различных топографических карт. К сожалению, из-за серой и плохого качества краски они в печати значительно проиграли по сравнению с первоисточниками. Например на стр. 181, чертёж 60 (часть планшета полувёрстной карты 1870 г.), изящная гравюра изогипс совершенно не вышла в репродукции, и в книге этот чертёж воспринимается как исполненный в штрихах или отмывкой, а вовсе не изогипсами. Изложение истории русской военной картографии до 1917 г. завершается приложенными схемами съёмок и карт, выполненных на 1917 г. в Европейской части СССР, заимствованными из мало известных широкой публике отчётов Корпуса военных топографов.

Деятельности Русского географического общества и частных картографических предприятий России (Ильина, Маркса) посвящен специальный раздел.

В главе 5-й излагается история советской картографии. Особый раздел освещает вопрос о роли В. И. Ленина как основоположника советской картографии. Начиная с 1918 г. Ленин уделял большое внимание вопросам научного изучения территории страны. 15 марта 1919 г. он подписал известный декрет о создании Высшего геодезического управления, разрешив этим задачу, которую безуспешно ставило перед царским правительствам Русское географическое общество. В книге проф. Салищева приведены полностью первые два раздела декрета и показано его значение для Советской страны. Интересные сведения о том, какое значение придавал Ленин вопросам картографии, приводит автор в выдержках из воспоминаний Л. А. Фотиевой, бывшего секретаря Совнаркома, в выдержках из писем Ленина об издании нового "Атласа России" и т. д.

История советской картографии по периодам изложена автором, по понятным причинам, весьма кратко. Ряд монументальных

работ советской картографии в настоящее время нельзя достаточно полно характеризовать. Тем не менее составленная автором история советской картографии является первой попыткой подытожить и систематически изложить её. Специальный раздел книги отведён итогам двадцатилетней деятельности картографо-геодезической службы в СССР и её задачам в третьей пятилетке; упоминается кратко и об особенностях развития советской картографии, обусловленных Великой отечественной войной с немецким фашизмом.

В конце книги приложены хронологическая таблица основных этапов истории картографии с III тысячелетия до нашей эры по 1938 г., указатель использованной или упоминаемой литературы и имён.

Издание работы проф. Салищева весьма своевременно. Обширные задачи, возлагаемые на картографов нашей страны в условиях военного и послевоенного периодов, требуют критического освоения всего картографического "наследства" и в первую очередь отчётливого знания истории картографии. Но и для широких кругов читателей, интересующихся историей всемирной и русской культуры, труд К. А. Салищева является весьма интересным и ценным.

Можно пожелать только, чтобы в следующем его издании качество печати умело подобранных репродукций было более высоким и были расширены некоторые разделы.

Н. Виноградов

----------

Ланн Евгений. Старая Англия. Огиз. 1943. 461 стр. 10 руб.

Наша, очень скудная количественно и невысокого качества художественная историческая литература, касающаяся Запада, пополнилась новым, на этот раз содержательным и удавшимся Е. Л. Ланну беллетристическим произведением - романом, посвящённым эпохе войны за испанское наследство.

Великое, всеевропейское побоище начала XVIII столетия охватило, как известно, юг, запад, север, восток Европы. Две грандиозные войны в ту эпоху была исторически связаны: война, которую вёл Людовик XIV против враждебной ему коалиции Англии, Габсбургской державы, Голландии и нескольких более мелких государств, ее только хронологически совпала, но и дипломатически была обусловлена событиями на севере и переплелась с великой Северной войной, которую Пётр I двадцать лет подряд вёл против Швеции. Понять во всей полноте общие политические условия, окружавшие Петра в его опаснейшей, упорной борьбе против Карла XII, невозможно, если не знать того, что в эти, критические для России годы творилось на Западе.

Роман Ланна даёт в живых, художественных красках, с основательным знанием обширнейшего фактического материала широкую картину военно-дипломатической борьбы, кипевшей в Европе около четырнадцати лет вокруг вопроса о дележе испанских владений; это сочетается с углублённым анализом и отчётливым, а временами и очень ярким изображением материального быта и некоторых умственных течений, характерных для Англии первых полутора десятка лет XVIII века. Англия была душой коалиционной войны против Людовика XIV, и немудрено, что вся структура романа опирается именно на фундамент фактов, относящихся непосредственно ко двору королевы Анны и к обществу, лидерами и представителями которого были чета герцога и герцогини Мальборо, Болинброк, писатель Свифт и другие.

Роман насыщен историческим содержанием. Автор ведёт нас не только на поля битв, но и в укромные кабинеты тайных дипломатических совещаний, ставших "явными" лишь для потомства. Очень драматично передан знаменитый эпизод ловкого дипломатического вольтфаса британского правительства в 1712 г., когда оно, ни единым звуком не предупредив своих союзников - Голландию и Австрию, - вдруг вступило в мирные переговоры с Людовиком XIV на том простейшем основании, что Англии в этот момент такой поступок был выгоден. Взбешенные голландцы ещё некоторое время надеялись повернуть дело, убедить англичан. Что касается Габсбургской державы, то в Вене сразу поняли всю бесповоротность английского решения. Этот эпизод превосходно разработан Ланном и вместе с описанием военных действий лорда Мальборо стоит в центре серии исторических картин, проходящих перед читателем этого романа.

Интереснейшая и сложнейшая фигура лучшего (во всей истории Англии) из английских полководцев - Джона Черчилля, получившего лордство и графскую корону ещё в 1689 г., а герцогский титул в самом начале царствования Анны (в 1702 г.), - приковывает внимание читателя. Кстати, не так давно вышли в свет под редакцией и с предисловием потомка знаменитого полководца, нынешнего премьера Великобритании Уинстона Черчилля, несколько томов документов и корреспонденции герцога Мальборо (в значительной части почерпнутые из богатых семейных архивов).

Автор разбираемого романа не мог, конечно, показать со всей требуемой детализацией личность Мальборо - высокоталантливого военного вождя, политического интригана, честолюбца и умного царедворца, в котором так причудливо и неразрывно переплетались черты настоящего государственного деятеля и отважного искателя приключений. Но и то, что Ланн даёт здесь, очень характерно и проливает свет на этого загадочного в психологическом отношении человека.

Роман начинается с описания предсмертных дней испанского короля Карла II - кончина которого и послужила прямым поводом к началу долгого побоища, - а кончается выходом Англии из войны и утрехтскими мирными переговорами. Но, кроме лиц и событий, непосредственно относящихся, к войне, читатель находит в книге ряд умело выполненных и обдуманно расположенных очерков и картин из лондонской уличной жизни, дающих понятие о политических спорах в кофейнях, о столкновениях и драках, столь характерных для лондонских площадей и рынков в XVIII в., о шумных праздниках и процессиях (вроде знаменитого ежегодного сжигания чучела, изображающего Гая Фокса, в память раскрытия в 1605 г, знаменитого "порохового заговора" имевшего целью взорвать парламент).

В общем получается цельное представление о быте и нравах единственной тогда великой державы Европы, жившей довольно свободной политической жизнью. Массовые сцены очень удались автору.

Особняком стоят фигуры Свифта, Попа, Аддисона и других представителей тогдашнего английского литературного мира. Можно согласиться или не вполне согласиться с автором касательно характеристики замечательного английского сатирика и считать, что Свифт был более мелочным и злобно неугомонным честолюбцем и интриганом, чем он кажется несколько идеализирующему его автору, но общее впечатление от картины отношений между литераторами и сильными мира сего, показанной в романе, остаётся очень отчётливым. Униженное искательство, льстивость, подсиживание друг друга, выпрашивание милостей у патрона, с одной стороны, и надменность, пренебрежительность - с другой. Вспоминаются "всемилостивейшая оплеушина" и битьё палками Тредьяковского по приказу Волынского. Но другое время и другая страна. При английской Анне вельможи и министры иногда нуждались в писателях, при русской Анне им и в голову ещё не приходило, что "пиита" может понадобиться не только в роли шута и забавника, а ещё для серьёзной политической интриги.

В этом кратком отзыве я хочу, не пускаясь в подробности, лишь обратить внимание читателя на интересную, содержательную, зрело продуманную и хорошо написанную книгу, говорящую о таком историческом периоде, о котором у нас подавляющее большинство читающей массы ровно ничего не знает, но о котором всякий образованный человек, сколько-нибудь интересующийся историей, должен иметь понятие.

Автор приобрёл очень обширную и основательную эрудицию в области английской истории, которой занимается с давних пор. Его перу принадлежат вышедший несколько лет тому назад и обративший на себя большое внимание роман из истории ирландского революционного движения - "Гвардия Мак-Кумгалла", - а также глава об Ирландии в первом томе издаваемого Академией наук коллективного труда по истории нового времени.

Последняя тайга Е. Ланна - "Старая Англия" - вполне удовлетворит запросы той, всё растущей у нас в последние годы категории читателей, которая интересуется специально историей дипломатии и международных отношений. Замечу, кстати, что автор, не покидая беллетристической формы, старается держаться как можно ближе к факту и документу. Это очень повышает ценность разбираемого художественного произведения как научной популяризации.

Акад. Е. Тарле

Ронге М. Разведка и контрразведка. Перевод с немецкого. 3-е изд. М. Воениздат. 1943. 234 стр. 3 р. 25 к.

Воениздат переиздал большим тиражом для массового военного читателя книгу бывшего начальника агентурного отделения разведывательного бюро австрийского генерального штаба М. Ронге - "Военный и промышленный шпионаж" (в русском переводе - "Разведка и контрразведка").

Ронге был руководителем австро-венгерских шпионов с 1907 по 1918 год. В своей книге он всячески старается возвеличить императорско-королевскую службу шпионажа, тщательно скрывая в то же время всё, что могло бы скомпрометировать его "верных сотрудников". Как правильно отметило издательство в своём кратком предисловии, книга Ронге не даёт полного представления об организации и методах работы австрийской разведывательной службы. Ронге сам предупреждает читателя о том, что "присяга не позволяет ему быть откровенным". В то же время нельзя не согласиться с издательством, что "несмотря на ряд недостатков, неточностей и недоговорённостей в книге имеется много интересных сведений, знакомящих читателей с целями и задачами разведки, с практикой и техникой работы разведывательных органов".

Выпуская подобную книгу для массового читателя, Воениздат должен был бы предпослать книге обстоятельное предисловие, снабдить её примечаниями, которые помогли бы читателю увидеть, где правда, где ложь. К сожалению, Воениздат почему-то не сделал этого и ограничился несколькими примечаниями, которые теряются среди 14 печатных листов авторского текста.

Воениздат и редактор книги Л. Соловейчик никак не ответили, насколько лживо описание брусиловского прорыва у Ронге. Описание это перекликается с сегодняшним днём германской прессы и весьма похоже на очередную сводку Геббельса.

На стр. 142 Ронге утверждает, что в период подготовки русского наступления австрийская разведывательная служба "целиком выполнила свой долг" и что благодаря собранным ею данный "начало атаки ожидалось с часа та час", т. е., во всяком случае, не было неожиданным. Почему же

всё-таки русским удалось нанести австро-венгерцам такой удар, что Ронге называет лето 1916 г. "катастрофическим" (стр. 142)? Почему "начатое 4 июня брусиловское наступление увенчалось совершенно неожиданно (разр. моя. - В. Г. ) крупным успехом южнее Днестра" (стр. 143)? Напрасно искать в книге Ронге ответа на эти вопросы: их не дают ни автор, ни издательство.

Никак не реагировало издательство и на брань, которой осыпает Ронге национально-освободительное движение славянских народов Австро-Венгрии, не желавших сражаться против русских братьев. "Руссофильские" настроения украинского населения Галиции автор квалифицирует как "заразу" (стр. 72), призыв не применять оружие против русских называет "предательской агитацией" (стр. 105) и т. д.

На стр. 72 этот достойный представитель австро-венгерской грабьармии, опустошившей совместно с немцами Украину, нагло утверждает, будто после вступления русских в Галицию "руссофилы, вплоть до бургомистров городов, скомпрометировали себя изменой и грабежом".

Комическое впечатление производят попытки Ронге доказать, что борьба угнетённых народов Австро-Венгрии против немецко-габсбургской своры была якобы делом рук отдельных смутьянов и агентов держав Антанты, в то время как широкие массы населения сохраняли, мол, верность "своему" императору (см. стр. 133).

На стр. 133 Ронге утверждает, что в конце 1915 г. "масса чехов поддерживала ещё Австрию". А немного ниже, на той же странице, он с горестью признаёт, что "случаи перехода целых Частей на сторону противника бывали. Во время карпатских боёв произошёл особенно яркий пример, приведший в июне 1915 г. к расформированию 28-го пражского полка" (разрядка моя. - В. Г. ). Лучшего примера "поддержки", которую оказывали Австрии чехи не сумел бы найти и сам Швейк.

Издательство и редактор книги никак не комментируют эти нелепости и противоречия, встречающиеся у Ронге.

Наибольший интерес в книге Ронге представляют данные об организации службы радиоперехвата и подслушивания телефонных переговоров и об австрийских достижениях в дешифровании переписки противника. Нужно, однако, отметить, что Ронге явно преувеличивает значение этой отрасли разведывательной работы, приписывая ей чуть ли не все успехи австрийской разведки и умаляя тем самым значение агентурных данных.

Наряду с сознательными искажениями исторических фактов в книге Ронге имеются и ошибки, вызванные его неосведомлённостью. Так, на стр. 132 он говорит о том, что состоявшаяся в сентябре 1915 г. в Берне международная социалистическая конференция "поставила целью восстание пролетариата против войны". Как известно, международная конференция интернационалистов, состоявшаяся в сентябре 1915 г. в Циммервальде (а не в Берне), такого решения не выносила, ибо на этой конференции "до конца последовательную позицию против войны занимала лишь партия большевиков во главе с Лениным"¹ .

Не дав себе труда отметить эту и другие ошибки Ронге, Воениздат и редактор книги не сочли также нужным дать объяснение встречающихся в книге специальных терминов вроде "транспонирующего числа" (стр. 152).

Совсем непростительными для третьего, издания книги являются многочисленные стилистические погрешности, которыми она пестрит. Что, например, означает фраза: "Тотчас же было начато очень умелое воздействие на население в целях привлечения к решительному изменению (разр. моя. - В. Г. ) национального вопроса" (стр. 220).

Офицеры и бойцы Красной Армии, для которых главным образом была переиздана книга Ронге, заслуживают более внимательного отношения со стороны издательства, призванного обслуживать военного читателя.

В. Голант

¹ История ВКП(б) "Краткий курс", стр. 160. М. 1938.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Комментарии: