"Легенда о Наумане" - это одна из легенд, к которой обращались немцы, когда в 30 - 40-е годы XX в. будущее Германии как свободного демократического государства представлялось весьма туманным. Эта легенда возникла из памяти о человеке, своей жизнью подтвердившем, что деятельная любовь к Отечеству не является уделом только крайне правых сил. После 1945 г. эта легенда переросла в политическую преемственность, связывавшую послевоенное обновление Германии с прежними либерально-демократическими традициями, ведь "легенда о Наумане" - это, в сущности, легенда о немецком либерализме.

Фридрих Науман (1860 - 1919), немецкий политический и общественный деятель конца XIX - начала XX в., внес существенный вклад в развитие либеральной идеи. Однако немецкий либерализм имел некоторые специфические черты и Науман, будучи убежденным поборником всеобщего избирательного права, развитого социального законодательства и демократических свобод, долгое время оставался сторонником императорской власти в том виде, в котором она существовала в вильгельмовской Германии, а в области внешней политики зачастую солидаризировался с теми, о ком немецкий историк Эккарт Кер говорил, цитируя Шекспира: "Одна лишь мысль о подвигах отважных // его за грань терпенья унесла" ¹ .

В таком сочетании демократизма, социального реформаторства и агрессивного экспансионизма можно усмотреть противоречие, поэтому неудивительно, что деятельность Наумана находит в историографии различные оценки. Наибольшим авторитетом в изучении творчества Наумана пользуется мнение первого президента ФРГ Теодора Хойса, близко знавшего Наумана и написавшего его подробную биографию ² . Хойс писал о Наумане с глубокой симпатией и уважением, высоко ставя его как политика и общественного деятеля ³ . Некоторые исследователи полагают, что Науману принадлежит "историческая заслуга вывода либерализма из догматического окаменения эпохи Бисмарка и возвращения ему исконных традиций" (К. Вегнер) ⁴ , называют его "одним из тех, кто расчистил путь немецкой демократии" (В. Конце) ⁵ , считают, что он первым "оценил демократию как государственную форму индустри-

Максаковская Екатерина Дмитриевна - кандидат исторических наук, преподаватель Независимого московского университета.

¹ KehrE. Schlachtflottenbau und Parteipolitik, 1894 - 1904. Berlin, 1930, S. 309.

² Heufi Th. Friedrich Naumann. Der Mann, das Werk, die Zeit. Stuttgart-Berlin, 1937.

³ После смерти Наумана его семья передала Хойсу архив Наумана с тем, чтобы Хойс написал биографию своего учителя. После выхода книги незадолго до начала второй мировой войны, Хойс передал документы Наумана в государственный архив в Потсдаме, где их постигла судьба многих перемещенных культурных ценностей: до 1957 г. они хранились в СССР в "Особом архиве", после чего были переданы ГДР. Сейчас личный архив Наумана хранится в отделении Федерального архива ФРГ в Берлине-Лихтерфельде.

⁴ Wegner К. Theodor Barth und die Freisinnige Vereinigung. Studien zur Geschichte des Linksliberalismus im wilhelminischen Deutschland (1893 - 1910). Tubingen, 1968, Annotation.

⁵ Come W. Friedrich Naumann. Grundlinien und Ansatz seiner Politik in der Nationalsozialen Zeit (1895 - 1903). - Schicksalswege deutscher Vergangenheit, Beitrage zur geschichtlichen Deutung der letzten hundertfiinfzig Jahre. Festschrift fur Siegfried A. Kaehler. Dusseldorf, 1950, S. 355.

(c) 2003 г.

стр. 39

ального общества" (П. Гильг) ⁶ . Другие историки видят в Наумане всего лишь послушного слугу крупного капитала (Г. Теодор ⁷ , Л. Эльм) ⁸ . Мнения различны, однако интерес к Фридриху Науману, бывшему столетие назад заметной фигурой на политической сцене Германии, не угас до сих пор.

Даты жизни Фридриха Наумана могут много сказать историку. Вся сознательная деятельность Наумана пришлась на время существования Германской империи - ее полное помпезного величия провозглашение в 1871 г. для него стало первым большим впечатлением, бесславное крушение в 1918 г. - последним тяжелым ударом, от которого Науману уже не суждено было оправиться.

Науман родился 25 марта 1860 г. в саксонском местечке Штермталь близ Лейпцига и был старшим сыном в семье сельского пастора. "Происхождение и образование, -пишет Петер Тайнер, - делали маловероятной карьеру публициста, партийного лидера и либерального парламентария" ⁹ . Отец семейства Гуго Науман был человеком тяжелого характера и консервативных политических взглядов. Отношения юного Фридриха с отцом, судя по всему, никогда не принимали форму душевной близости. Гуго Науман происходил из семьи потомственных врачей. О деде Наумана с отцовской стороны известно, впрочем, немного. Гораздо больше можно сказать о родне по материнской линии. Мать Наумана Мария Агата оказала на него большее влияние, нежели отец: сын чувствовал в ней внутреннюю независимость и душевную тонкость, которые ей удалось сохранить, несмотря на все заботы матери семейства ¹⁰ . Мария Агата была дочерью Фридриха Альфельда, известного в свое время теолога и священника церкви Святого Николая в Лейпциге. Когда Гейдельбергский университет присвоил Науману звание доктора теологии, в дипломе доктора наук о нем говорилось как о достойном внуке прославленного деда ¹¹ .

В 1871 г., одиннадцатилетним мальчиком Науман пережил вместе со всеми своими соотечественниками крупнейшее событие истории Германии - ее объединение. Германская империя, скроенная по мерке Бисмарка, сочетала в себе формальные демократические завоевания в виде всеобщего избирательного права и избираемой нижней палаты имперского парламента - рейхстага и почти неограниченную монархическую власть; федерализм, воплощением которого была верхняя палата - бундесрат, и фактическое главенство мощнейшего из германских государств - Пруссии, страны юнкерского землевладения и оплота консерватизма, где сохранялась трехклассная избирательная система.

В 1874 г. Фридрих Науман отправился в Лейпциг для обучения в гимназии, а через два года - в Мейсен, в известную тогда школу Афранеум. Три года, проведенные Науманом в этом учебном заведении, запомнились ему на всю жизнь - в школе царила жесткая дисциплина казарменного образца. Впоследствии, впрочем, он вспоминал об этом времени без досады и высказывался в том смысле, что для воспитания в человеке духа свободы пребывание в такой обстановке может даже оказаться полезным ¹² . Науман был прилежным учеником, хотя не во всех предметах он был силен в равной степени. У него отсутствовали способности к иностранным языкам. Сомнительные достижения в этой области компенсировались повышенным интересом к истории, философии, немецкой литературе и точным наукам. Науман с моло-

⁶ Gilg P. Die Erneuerang des demokratischen Denkens im wilhelminischen Deutschland. Eine ideengeschichtli-che Studie zur Wende vom 19. zum 20. Jahrhundert. Wiesbaden, 1965, S. 23.

⁷ Theodor G. Friedrich Naumann oder der Prophet des Profits. Ein biographischer Beitrag zur Geschichte des friihen deutschen Imperialismus. Berlin, 1957.

⁸ Elm L. Zwischen Fortschritt und Reaktion. Berlin, 1968.

⁹ Theiner P. Sozialer Liberalismus und deutsche Weltpolitik. Friedrich Naumann im wilhelminischen Deutschland. Baden-Baden, 1983, S. 13.

¹⁰ Heufi Th. Op. cit., S. 16.

¹¹ Ibid., S. 18.

¹² Wenck M. Der Lebensgang Friedrich Naumanns. - Die Hilfe, Jg. 25, N 36, S. 481.

стр. 40

дых лет благоговел перед техникой, он любил рассматривать различные механизмы и изучать их действие.

Последние школьные годы ознаменовались у Наумана всплеском интереса к политике. Воображение его захватывала, как это было в то время со многими, исполинская фигура Бисмарка, находившегося тогда на пике своего могущества. Молодой Науман был преисполнен верноподданнических настроений и сознания гордости за недавно обретенную, общую для всех немцев родину. Если политическим идеалом для Наумана стал Бисмарк, то первое непосредственное политическое впечатление было связано с антиподом Бисмарка. Когда Науману было восемь лет, семья переселилась из Штермталя в Лихтенштейн, местечко неподалеку от Цвиккау. Это был избирательный округ молодого в ту пору социал-демократа Августа Бебеля. Впоследствии, уже после смерти Бебеля, в посвященном ему очерке Науман воздал должное патриарху социал-демократии и отозвался о нем как о своем политическом учителе ¹³ . Гуго Науман был одним из противников Бебеля в избирательном округе. Это впоследствии не помешало Бебелю и Науману совместно предаваться воспоминаниям. Науман, которому политические расхождения никогда не мешали испытывать к оппоненту уважение и даже симпатию, с ностальгией вспоминал О ТОМ времени, когда юношей он ходил на предвыборные собрания. После одного из них Науман возвращался домой вместе с бургомистром, который объяснял ему и другим молодым людям, что "Бебель во многих вещах не так уж и неправ" ¹⁴ .

В 1879 г., после окончания школы, встал вопрос о выборе профессии. Науман настаивал на том, чтобы изучать математику. Это желание натолкнулось на резкое противодействие отца, который требовал продолжения семейной традиции. В результате сын записался в университет Лейпцига как студент теологии. Когда вскоре у молодого Наумана возникли первые разногласия на профессиональной почве с отцом, он с горечью напоминал ему о том, что при выборе профессии руководствовался не собственными склонностями.

Сдав первый экзамен, Науман в 1883 г. отправился в Гамбург, где занял должность ассистента в благотворительном воспитательно-образовательном учреждении - "Внутренней миссии". Понятие "Внутренняя миссия" должно было наводить на мысль о том, что у миссионеров есть обширное поле деятельности не только за пределами, но и внутри христианского мира. Основателем "Внутренней миссии" был Иоганн Вихерн, посвятивший всю свою жизнь воспитанию детей из неблагополучных семей, для которых он устраивал приюты с атмосферой, проникнутой духом христианства.

Науман заботился о вверенной ему "семье" - десятке мальчиков, среди которых попадались и трудные подростки; преподавал немецкую словесность, историю и математику, сотрудничал в печатном органе воспитательного учреждения. Переписка с родителями в течение 1884 - 85 гг. явственно отражает глубокий конфликт. Отец торопил сына с началом карьеры священника. Сын твердил о своей внутренней неготовности к этому. Однако вскоре, уступая настояниям отца и преодолевая внутреннюю неуверенность, Науман завершил учебу и весной 1886 г. занял место пастора в маленьком местечке Лангенберг, расположенном между Хемницем и Цвиккау, неподалеку от отцовского дома.

Лангенберг, будучи преимущественно крестьянской общиной, находился, впрочем, в непосредственной близости от крупных индустриальных центров. Впервые Науман столкнулся с социальной проблематикой во всей ее полноте. До этого ему приходилось иметь дело лишь с несколькими обделенными родительской заботой детьми. Собственный опыт помощи домашним хозяйкам в рассчитывании семейного бюджета навеял Науману впоследствии горькие слова: "Попробуйте как-нибудь

¹³ Naumann F. Werke. Koln, Opladen, 1964 - 67, Bd. 5, S. 495.

¹⁴ Ibid., S.497.

стр. 41

составить план ведения хозяйства для рабочего, в котором слева значатся доходы, а справа - расходы! Это было бы удивительное арифметическое упражнение для некоторых утонченных господ, которые, впрочем, обычно вполне сносно разбираются в финансовых вопросах" ¹⁵ .

Науман наблюдал за тем, как живут рабочие, и видел, сколь безрадостно их существование, в то время как во всех них живет "стремление радоваться", которое подталкивает их к поискам дешевых и примитивных удовольствий. Науман начал с того, что пытался организовать воскресный отдых рабочих. Он проводил воскресные службы на природе в лесу, устраивал театрализованные представления, для которых участники сами должны были шить костюмы. В ранних произведениях Наумана встречаются рассуждения о том, что церковь должна контролировать домашний воскресный отдых, поощрять семейные вечера и прочие виды полезного и благопристойного времяпровождения. Однако вскоре стало ясно, что этого недостаточно. Желание разобраться в острых социальных проблемах и вникнуть в образ мышления своей паствы подвигло Наумана к чтению экономической и политической литературы. Он и сам все сильнее втягивался в публицистическую деятельность. Основной его печатной трибуной стал журнал "Ди Кристлихе Вельт", редактором которого был известный теолог и общественный деятель Мартин Раде. Науман постепенно вошел в сложившийся вокруг "Ди Кристлихе Вельт" кружок, состоявший главным образом из молодых священников. Члены кружка занимались поиском путей смягчения социальных противоречий в Германии.

Постепенно Науман все активнее приобщался к христианско-социальному движению, под которым в широком смысле можно понимать всю интеллектуальную работу и организационные усилия, направленные на реформирование современного общества, исходя из христианских принципов. Первым значительным итогом размышлений Наумана о социальном вопросе стал "Рабочий катехизис", впервые вышедший в 1888 г. и принесший своему молодому автору широкую известность. В этом сочинении речь шла об "истинном социализме". С тех пор слово социализм прочно закрепилось в лексиконе Наумана. "Мы должны учиться, - пишет он, - так обращаться с уже имеющимися благами, чтобы каждый получил достаточную часть их. Или, другими словами, мы должны достичь возможно большего равенства в распределении как страданий, так и радостей" ¹⁶ . Все, что направлено на установление большего, хоть и не полного равенства, Науман называл социализмом.

Провозглашая идею установления социальной справедливости, Науман неминуемо должен был столкнуться с необходимостью определения своего отношения к основной политической и духовной силе, отстаивавшей эту идею - к социал-демократии. Обращаясь к рабочим со страниц "Рабочего катехизиса", Науман признает ее исторические заслуги, ведь "это она принудила нашу эпоху к серьезному рассмотрению социальной проблемы" ¹⁷ . Однако Науман категорически отвергает идею свержения существующего порядка насильственным путем, называя себя "социалистом на почве нынешней государственности" ¹⁸ . И, разумеется, важнейший пункт разногласий с социал-демократией являет собой отношение последней к религии и церкви. "Как христиане, - говорил Науман, - мы знаем, что ничто на земле и на небе не дает ощущения блаженства, кроме чувства причастности к священной любви Небесного Отца... Социал-демократия не имеет понятия о настоящем счастье" ¹⁹ . В связи с этим задача Наумана и его единомышленников имела двоякий характер: "попытаться снова завоевать доверие угнетенных посредством реальной им помощи" и "из хрис-

¹⁵ Naumann F. Werke, Bd. 5, S. 2.

¹⁶ Ibid., S. 3.

¹⁷ Ibid., S. 1.

¹⁸ Ibid., S. 45.

¹⁹ Ibid., Bd. 1,8.282.

стр. 42

тианской любви и чувства справедливости изо всех сил работать ради устранения народной нужды" ²⁰ .

Со страниц ранних произведений Наумана встает картина общества, к которому он стремился, где рабочие набожны, трудолюбивы и преисполнены патриотизма и верности монарху, а предприниматели наделены чувством совести и "ощущают себя обязанными ко многому из того, к чему их не обязывает закон" ²¹ . В случае же, если предприниматель не соответствует идеалу, на сцену выходит государство, которое должно быть "работодателем, отцом семейства, воспитателем в большом масштабе" ²² . Государство должно законодательно гарантировать рабочим минимум их неотъемлемых прав. В качестве необходимых мероприятий Науман называл обязательный воскресный отдых, упразднение детского и ограничение женского труда, медицинские предписания относительно состояния фабрик и жилищ рабочих ²³ . Впрочем, сочинения Наумана того времени меньше всего похожи на социально- экономическую программу. Он пока что видел главную задачу в том, чтобы популяризировать идеи социальной справедливости.

Молодой Науман был полон веры в социальные возможности христианства, ведь церковь "как сила обновления пришла к языческим народам и по-прежнему ведет нас вперед" ²⁴ . Несмотря на то, что основные ценности христианства остаются неизменными, церковь, как полагал Науман, должна исходить из современных реалий. Наумана волновал вопрос о том, как вписываются достижения науки и техники, разрушающие веру в некоторые библейские сюжеты, в картину мира христианина. Отмечая неприятие многими верующими достижений технического прогресса, Науман указывал на несостоятельность такого подхода: "Машина не противоречит христианству, поскольку Господь хочет ее. Господь разговаривает с нами посредством исторических фактов" ²⁵ . Главная проблема состоит в том, что такие умонастроения вредят не только их носителям, но и самому христианству в целом, поскольку "у лучших умов нашего столетия ... сложится ощущение, будто христианство так же устарело, как прялочное колесо" ²⁶ .

Но в первую очередь именно игнорирование социальных проблем стоило церкви ее авторитета и привело к распространению идей социальной справедливости с антирелигиозной окраской: "С идеальной точки зрения вечной церкви, - пишет Науман, - экономический порядок - это преходящая, мирская вещь. Однако просто ... отделываться легкими словами, мол "политика и экономика - земные, временные вещи, а значит социальный вопрос церкви не касается", становится все менее возможно. Бездействие евангелической церкви имело страшные последствия" ²⁷ . То обстоятельство, что в Библии ничего не говорится о социальном вопросе, часто толкуется ложно. И уж конечно существующий порядок не должен объявляться нерушимым. Лишь тогда, полагает Науман, христианство выдержит испытание временем, когда "дух христианской любви рискнет покуситься на вопрос об использовании капитала" ²⁸ .

В феврале 1890 г. Науман, приняв должность во "Внутренней миссии", переехал во Франкфурт-на-Майне. Незадолго до этого он обзавелся семьей, женившись на сестре своего университетского товарища Магдалене Циммерман. Спустя несколько лет у молодых супругов родилась дочь Элизабет, единственный ребенок Наумана.

²⁰ Ibid., S. 140.

²¹ Ibid., S. 223.

²² Ibid., S. 96.

²³ Ibid., Bd. 5, S. 32.

²⁴ Ibid., S. 56.

²⁵ Ibid., Bd. 1,8.315.

²⁶ Ibidem.

²⁷ Ibid., S. 268.

²⁸ Ibid., S. 261.

стр. 43

Переезд во Франкфурт совпал по времени с изменением официального отношения К социальному вопросу, последовавшем вскоре после отставки Бисмарка, и отменой исключительного закона против социалистов. В феврале 1890 г. были обнародованы указы молодого кайзера, в которых он выражал намерение приложить усилия к улучшению положения немецких рабочих. Весной того же года в Берлине открылся первый Евангелическо-социальный конгресс, сразу же превратившийся в "широкую платформу теоретизирований на тему социальной реформы для теологов, историков и экономистов" ²⁹ .

Евангелическо-социальный конгресс был создан по инициативе придворного проповедника Адольфа Штекера. Этот человек имел существенное влияние на формирование духовной атмосферы Германии. Штекер предпринял попытку привести нижние и средние слои общества к консервативно-христианскому идеалу, создать политическую партию, которая явилась бы противовесом социал-демократии. Посредством стимулирования у рабочих религиозных и верноподданнических чувств и пропаганды необходимости государственных мероприятий по улучшению их бедственного положения предполагалось отобрать у социал-демократии влияние на пролетариат. Однако вскоре к основным принципам Штекера добавился еще один, затмивший все остальные - антисемитизм. Созданная Штекером в 1878 г. Христианско-социальная рабочая партия постепенно приобретала характер мелкобуржуазного антисемитского движения. С 1881 г. из ее названия вообще исчезло слово "рабочая". Партия постепенно становилась частью консервативного политического лагеря.

Первая встреча двух будущих соратников, а затем оппонентов - Штекера и Наумана произошла еще в бытность последнего студентом. Летом 1881 г. придворный проповедник выступил перед студентами Лейпцигского университета с докладом на тему "Великие времена, великие задачи" и произвел большое впечатление на аудиторию. Штекер стал на многие годы кумиром молодого Наумана, несмотря на то, что он не разделял агрессивных антисемитских воззрений придворного проповедника. Науман был настроен в религиозном отношении лояльно, влияние антисемитской среды чувствуется только в ранних его произведениях, будучи наделен врожденной внутренней порядочностью, он сумел впоследствии полностью освободиться от него.

Спустя несколько лет Штекер предложил молодому подающему надежды пастору сотрудничество, однако Науман отказался из-за причин житейского характера. Этот отказ лишь отсрочил их последующее тесное взаимодействие.

Во Франкфурте Науман оказался в самом центре дискуссий по социальному вопросу. Близкий круг знакомств Наумана в то время составляли Мартин Раде; молодой пастор Пауль Гере, прославившийся к тому моменту книгой "Три месяца фабричным рабочим и ремесленным подмастерьем", своего рода социальным репортажем из жизни третьего сословия; восходящая звезда немецкой политэкономии и социологии Макс Вебер, с которым Наумана до конца жизни связывала крепкая дружба; увлекшийся социальными идеями отпрыск юнкерского семейства Гельмут фон Герлах.

Науман активно включился в деятельность евангелических рабочих союзов, в которых он видел основу для будущего широкого рабочего движения. Вопрос о путях установления социальной справедливости продолжал занимать его, однако теперь решение этого вопроса он начал представлять себе в рамках своеобразного всеобъемлющего духовно-политического движения, которое придет на смену социал-демократии. Это движение, а также период в истории, который будет ознаменован его утверждением, станут называться христианско- социальными. "Подобно тому, - писал Науман, - как социал-демократия наследовала либерализму, христианский социализм будет наследовать социал- демократии" ³⁰ .

²⁹ Duding D. Der Nationalsoziale Verein, 1896 - 1903. Munchen, 1972, S. 23.

³⁰ Naumann F. Werke, Bd. 1, S. 343.

стр. 44

Науман еще не придавал христианско-социальному движению никакой четкой формы даже в мыслях, руководствуясь тезисом, что "неясность - есть необходимая переходная ступень к ясности" ³¹ . Однако, отвечая на вопрос, что должен изучить человек, планирующий активно принимать участие в христианско-социальном движении, Науман называл Маркса и Иисуса Христа, ведь именно Марксу принадлежит заслуга привлечения внимания к социальной проблеме, а Иисус должен стать символической фигурой в ее последующем решении.

Кого Науман видел в качестве потенциальных носителей идеи? Впоследствии, полагал он, большую часть массы, которая сейчас принадлежит социал- демократии. Пока же она может привлечь "тех верующих христиан, которые более не удовлетворены старыми партиями, но все же не могут стать социал- демократами из религиозных, патриотических, экономических причин" ³² . Достижение христианско-социальных целей Науману представлялось возможным в рамках существующего порядка и при содействии монарха: он надеялся, что "монархия возьмет на себя лидерство в области серьезной социальной реформы" ³³ .

Науман также участвовал в работе Евангелическо-социального конгресса. Почти сразу же после образования этой организации среди ее участников сформировалось два направления. Науман и Гере быстро сделались идейными вождями направления, получившего, в противовес штекеровскому, прозвание "молодых" христианских социалистов. Созданный Штекером для продвижения в жизнь его идей Евангелическо-социальный конгресс постепенно стал преращаться в форум, на котором слова и действия самого Штекера подвергались резкой критике.

Первым камнем преткновения стало неприятие "молодыми" штекеровского альянса с консервативной партией, вторым - их отношение к социал-демократии как к логической предшественнице. На четвертом Евангелическо-социальном конгрессе в 1893 г. Науман шокировал публику заявлением, будто социал- демократия является "первой большой ересью в рамках евангелической церкви", а значит "по отношению к социал-демократии у нас та же задача, что и во все времена у церкви по отношению к ереси - пересмотреть свои взгляды в соответствии с ней" ³⁴ . Разногласия между Штекером и возглавлявшимися Науманом "молодыми" приняли непреодолимый характер во время пятого Евангелическо-социального конгресса в 1895 г., в ходе которого Макс Вебер и Пауль Гере выступили с докладами по аграрному вопросу. Оба докладчика пришли к выводу о пагубности для Германии крупного землевладения к востоку от Эльбы. "Молодые" склонялись к мысли о необходимости разукрупнения юнкерских земельных владений. Это уже было невозможно совместить с ориентацией Штекера на консерваторов.

Постепенно происходило организационное отделение нового направления. В декабре 1894 г. Науман основал журнал "Ди Хильфе", переживший все опыты партийного строительства своего неугомонного создателя, да и его самого. Сторонники Наумана все чаще называли себя кругом друзей "Ди Хильфе" и все больше отдалялись от Штекера, который не переставал афишировать свои разногласия с редакцией этого журнала. Конфликт Наумана с консервативной газетой "Кройццайтунг" и "королем Саара" бароном фон Штуммом, который объявил Наумана своим личным противником и пособником социал- демократии, устроил "Ди Хильфе" неплохую рекламу.

Напутствуя своего прежнего соратника, Штекер писал: "Если Господь поможет Вам в том, в чем он не помог нам, и Вы сможете создать большую рабочую партию, то никто не будет рад этому более меня.... Господь предназначил Вас, как я думаю, к

³¹ Ibid., Bd. 5, S. 65.

³² Ibid., Bd. 1,8.364.

³³ Ibid., Bd. 5, S. 72.

³⁴ Duding D. Op.cit., S. 24.

стр. 45

великой цели, но по-моему Вы должны делать больший акцент на евангелическом в евангелическо-социальном" ³⁵ . Придворный проповедник верно уловил направление, в котором развивалась мысль Наумана. Евангелическое в его воззрениях постепенно отходило на второй план, а вскоре Науман резко порвал с идеей христианского социализма. Переворот пришелся на 1895 - 1896 гг. В ноябре 1896 г. в Эрфурте состоялось широкое совещание сторонников Наумана, результатом которого стало создание организации, получившей в итоге длительных дебатов название Национально-социальный союз.

Платформа новой организации была в общих чертах отражена в первом пункте принятого на том же совещании программного заявления. Он гласил: "Мы стоим на национальной почве, в том смысле, что мы считаем необходимым распространение экономической и политической власти немецкого народа за пределы государства, как предпосылку важнейших социальных реформ внутри страны; в то же время мы убеждены в том, что внешнеполитическое влияние не может долгое время оставаться значительным, если народные массы не проникнутся национальным духом. Поэтому мы хотим проведения политики силы вне государства и внутренней политики, ориентированной на реформы" ³⁶ . Как напоминание о корнях Национально-социального союза, с одной стороны, и об отказе впредь от эксплуатации христианских принципов в политике, с другой, в программу включили пункт, согласно которому "основной идеей духовного и нравственного бытия нашего народа является христианство, которое не должно быть партийным делом" ³⁷ .

Такое резкое изменение позиции Наумана имело под собой ряд серьезных оснований. В 1894 г., когда в ходе уже начавшегося идеологического расхождения со Штекером, Науман стал фактически руководителем политической группы и редактором журнала, он оказался перед необходимостью определять свое отношение ко всему происходящему во внутри- и внешнеполитической сфере. В особенности это касалось внешней политики.

На рубеже XIX-XX вв. в Германии много говорили о "мировой политике". Запоздавшее объединение Германии породило чувство ущемленности и привело к тому, что национальный пафос, зачастую переходящий в националистический, в империи был особенно силен. Патриотические настроения затронули и Наумана. В одном из первых номеров "Ди Хильфе" сказано: "Кто наслаждается мечтами об отдаленном будущем, может воображать себе, как западный мир когда-нибудь станет одним большим целым,... мы же со своей стороны считаем погружение в подобные мечты потерянным временем" ³⁸ . Эта тема находит свое продолжение в последующих статьях и публичных выступлениях. "Мы не можем, - полагал Науман, - игнорировать возможность противоречий, которые разрешаются только порохом и кровью. Существует вопрос власти, поэтому нам нужна власть" ³⁹ . Это слова не священника, а политика, которым Науман стал в это время.

Пристальное внимание к внешнеполитическим вопросам натолкнуло Наумана на мысль о невозможности применения морально-этических принципов в политике. Когда разразился скандал вокруг известного своей жестокостью колониального авантюриста Карла Петерса, Науман прокомментировал это так: "Колониальная политика без жестокостей... еще никогда не существовала... Дело здесь обстоит как с войной. Война без насилия - это было бы хорошо, но такого не бывает. Становиться ли из-за этого на точку зрения, что война по сути - грех? Кто считает это правильным, пусть считает, мы не хотим отягощать его совесть, однако полагаем,

³⁵ HeuS Th. Op.cit., S. 678.

³⁶ Treue W. Deutsche Parteiprogramme. Munchen, 1964, S. 84.

³⁷ Ibid., S. 85.

³⁸ DieHilfe, Jg. 1,N4, S. 1.

³⁹ Ibid., N 23, S. 2.

стр. 46

что бегство от войны тоже может стать грехом, если от борьбы зависит существование всего народа" ⁴⁰ . Этот мотив постепенно усиливался в статьях и переписке Наумана. В 1900 г. он писал Мартину Раде: "Если я и сделался несколько нетерпим по отношению к ценителям этики, то причина этого состоит в традиционной переоценке этики, которая рассматривается как основа любого действия... Это очень легко - забраться на этический пьедестал и с его высоты вещать о том, каким должен быть мир. Сначала надо самому сделать что-то для его улучшения" ⁴¹ .

В произошедшем перевороте в сознании Наумана следует отметить также влияние его окружения. В связи с этим наиболее часто называются имена Макса Вебера и Рудольфа Зома.

В 1895 г. в знаменитой Фрейбургской речи Вебер остановился на проблемах мировой политики. Исследуя сельское хозяйство Германии, он пришел к выводу, что страна в скором времени будет зависеть от заокеанских рынков, поэтому необходимо срочно заняться обеспечением путей экспорта, а значит - вступить в соперничество с другими державами. "Мы должны понимать, - сказал Вебер, - что объединение Германии было просто юношеской забавой, которую нация совершила в прошлом, и значение его было бы вполовину меньшим, если бы оно должно было бы стать завершающим, а не начальным этапом германской мировой политики" ⁴² . Науман, поместив в журнале отчет о выступлении Вебера, снабдил его следующим комментарием: "Разве он не прав? Чем нам поможет лучшая социальная политика, если придут казаки? Перед тем как заниматься внутренней политикой, надо сначала обеспечить безопасность народа, Отечества, границ, национальное могущество. Это -слабое место социал-демократии" ⁴³ .

Складывавшееся в ту пору убеждение Наумана, что политика может существовать только отдельно от религии, нашло опору в общении с Рудольфом Зомом, профессором юриспруденции из Лейпцига, речь которого на эту тему на конгрессе "Внутренней миссии" в 1895 г. стала широко известна. Зом провел границу между религиозным и светским в области государственного, правового, политического, исходя из того, что "само право - это прирожденный язычник". "Политика, - говорил Зом, - борется за мирские блага мирским оружием, не именем Христа... Правопорядок всегда основан на принуждении" ⁴⁴ . Восприятие этих соображений знаменовало собой революцию в мышлении Наумана, поскольку оно означало разделение тех самых элементов, на взаимодействии которых базировалась вся его предыдущая "христианско- социальная" картина мира.

Смена приоритетов сопровождалась изменением восприятия образа Иисуса Христа. В этом смысле на Наумана очень подействовала поездка в Палестину, которую он совершил в 1898 г. Эта поездка была предпринята с целью приблизиться к образу Христа и обернулась для Наумана разочарованием. На родине Христа он увидел руины древней культуры и полнейший упадок; вместо того, чтобы прикоснуться к истокам христианской веры, он ощутил лишь, насколько ему чуждо то место, откуда она произошла. "Иисус ходил и ездил по этим дорогам без того, чтобы сделать что-нибудь для их улучшения! - писал Науман, - страна зависит от своих дорог. Кто учится думать социально, тот должен рассматривать эти дороги как объект практической христианской деятельности. Говорил ли Иисус насчет этих дорог: Терпение? Или он говорил: Обновление?... Хотел ли он победить нужду в Палестине или он хотел лишь исцелить вопиющие недуги при помощи милостыни и чудес? Раньше я видел в любой помогающей, организующей, социальной деятельности продолжение

⁴⁰ Ibid., Jg. 2, N 13, S. 2.

⁴¹ Bundesarchiv Berlin-Lichterfelde, NL 3001/126, B1.103, Naumann an Rade, 2. Weihnachtstag 1900.

⁴² Weber M. Gesammelte politische Schriften. Miinchen, 1921, S. 23.

⁴³ DieHilfe, Jg.l,N28, S. 2.

⁴⁴ Happ W. Das Staatsdenken Friedrich Naumanns. Bonn, 1968, S. 62.

стр. 47

жизни Иисуса. В этом восприятии по-прежнему остается много правильного, однако в Палестине оно потеряло в уверенности. До поездки в Палестину я читал Новый Завет глазами немца и применительно к Германии, однако он относится к Галилее" ⁴⁵ .

Итак, Науман пришел к выводу о несостоятельности своих прежних попыток решить социальный вопрос на основе христианства. В 1897 г. он переехал в Берлин, столицу и центр политической жизни, поставил точку в своей пасторской карьере и стал профессиональным политиком. В вышедшей в 1903 г. брошюре "Письма о религии", которая носит характер исповеди, Науман писал: "Либо мы хотим властвовать, либо страдать, любя. Либо мы хотим идти вместе с Бисмарком, либо - вместе с Толстым... Жизнь сама по себе больше, чем любые принципы, которые являются лишь извлеченными из нее последовательностями мыслей... В жизни необходимо все - и бронированный кулак, и рука Иисуса - в зависимости от места и времени... Теоретически чистый христианин в рамках мира невозможен" ⁴⁶ .

Науман отказался от попыток воплощать в жизнь принципы Нового Завета. Социальный вопрос по-прежнему оставался для него центральным, но его решение Науман теперь намеревался искать в другой области. Книга Наумана "Демократия и императорская власть", вышедшая в 1900 г. и выдержавшая ряд переизданий, посвящена сюжету, который затем нашел продолжение в "Новой немецкой экономической политике" и многочисленных статьях и публичных выступлениях. Науман создал оригинальную социально-политическую концепцию, в основе которой лежит понятие "индустриального государства".

Германское государство, по мнению Наумана, находилось на той стадии развития, которую он именует "индустриальной". Двумя основными факторами, определяющими современный, индустриальный характер Германии, являются "машина и масса" ⁴⁷ . В понятии "машина" для Наумана воплотились все следствия технического прогресса. Говоря о массе, он имел в виду выросшую за последнее время численность населения и рост доли в нем промышленного пролетариата. Периоду индустриализма свойственен процесс, который Науман определял как "стемление к укрупнению предприятия" (Drang zum Grossbetrieb). Изначально имелся в виду процесс концентрации производства, затем Науман начал применять определение "большое предприятие" по отношению ко всем явлениям жизни, принявшим в период индустриализма большую масштабность.

Переход Германии к индустриализму породил в глазах Наумана необходимость коренных изменений во внутри- и внешнеполитической сферах. "Политические памятники, которые мы воздвигаем нашим отцам - это наш флот и наши социальные законы, - писал он, - поскольку при помощи флота мы укрепляем Германию внешне, а при помощи социальных законов - внутренне. Политика силы и реформ - вот суть нового немецкого патриотизма" ⁴⁸ . Первое нашло для Наумана свое воплощение в понятии "национализм", второе - в понятии "социализм". "Социализм" и "национализм" - две стороны одной и той же медали, поскольку "сила и свобода неотделимы друг от друга" ⁴⁹ .

Германия, полагал Науман, организуется как политическое большое предприятие, поэтому расширение Германии и усиление ее влияния на мировой арене ему представлялись естественным следствием политико-экономического развития государства и непременным условием его дальнейшего существования, ведь "каждое большое политическое образование должно иметь некие идеалы расширения, если

⁴⁵ Naumann F. Werke, Bd. 1, S. 547.

⁴⁶ Ibid., S. 618 - 619.

⁴⁷ Ibid., Bd. 2, S. 2.

⁴⁸ Idem. Naumann-Buch. Gottingen, 1903, S. 178.

⁴⁹ Idem. Werke, Bd. 5, S. 250.

стр. 48

оно не хочет повернуть вспять и быть ввергнутым в стагнацию, междоусобицы и пессимизм" ⁵⁰ . Политика экспансии диктуется в первую очередь экономическими и демографическими причинами. "Народ не растущий, - писал Науман, - может отказаться от борьбы за области мирового хозяйства, мы этого сделать не можем" ⁵¹ . Науман придавал значение также и тому, чтобы немецкая культура сохранила и упрочила подобающее ей место в мире, чтобы немецкий язык стал одним из главных средств мирового общения.

Науман отдавал себе отчет в том, что борьба за сферы влияния в мире рано или поздно может привести к войне, однако, полагал он, "немцы не должны забывать, что германское государство возникло в результате войны" ⁵² . Для человека, видевшего в "борьбе за существование" основную суть мировых процессов, мысль о предстоящих кровавых ужасах войны не являлась сдерживающим фактором, ведь "даже самые необходимые, лучшие, и, как говорят, святые войны были полны крови и мерзостей" ⁵³ . Поэтому Науман всегда поддерживал строительство флота и другие мероприятия по усилению военной мощи Германии, а также активную колониальную политику. Основным противником Германии на международной арене ему виделась Великобритания. Будущая мировая война, как он полагал, станет войной за уменьшение английского влияния в мире ⁵⁴ .

Усиления Германии на мировой арене не достичь без глубоких внутренних реформ, ведь "рабы никогда не будут защищать и спасать государство" ⁵⁵ . Науман писал, что "свободный, веселый, здоровый народ может много сделать в мире, однако такой народ, который не имеет права открыть рот и продирается от одной заботы к другой, это не тот народ, который необходим для свершения великих дел будущего" ⁵⁶ . Для того, чтобы занять достойное место на мировой арене, Германии нужно расширенное социальное законодательство и демократизация общественной жизни, в первую очередь отмена пресловутой прусской трехклассной избирательной системы.

Понимание грядущих задач, полагал Науман, должно роднить рабочих и предпринимателей, которые "индустриальны", в отличие от сил, тянущих Германию в феодально-патриархальное прошлое, представленных в рейхстаге консервативными партиями и католической партией Центра. Предприниматели должны признать необходимость социальных реформ, а рабочие - проникнуться национальным духом и отказаться от идеи насильственного свержения существующего общественного порядка, и на основе этого согласия должно образоваться мощное большинство, которое и поведет Германию по пути великих свершений.

Первоначально Науман планировал достижение этой цели в рамках Национально-социального союза, который задумывался как ступень к образованию партии и должен был объединить в своих рядах рабочие и буржуазные слои. "Мы, - говорилось в одном из программных документов, - будем... укреплять идею единой организации пролетарских и буржуазных элементов и бороться с теми направлениями в либерализме и социал- демократии, которые противостоят этой идее" ⁵⁷ . Науман рассчитывал на сотрудничество с ревизионистским крылом социал-демократии, а также с теми из либералов, кто отказался от классической либеральной идеи невмешательства государства в экономическую и социальную сферы, и видел главного врага не слева, а справа по политическому спектру. Из социал- демократов Науман

⁵⁰ Ibid., Bd. 4, S. 46.

⁵¹ Ibid., Bd. 2, S. 214.

⁵² Idem. Zar und Weltfrieden. Berlin, 1899, S. 14.

⁵³ Die Hilfe, Jg. 2, N 13, S. 1.

⁵⁴ Ibid., Jg. 6, N 10, S. 1.

⁵⁵ Naumann F. Naumann-Buch, S. 166.

⁵⁶ Die Hilfe, Jg. 1,N 10, S. 1.

⁵⁷ Gall L., Koch R. Der europaische Liberalismus im 19. Jahrhundert. Frankfurt-am-Main, Berlin, Wien, 1981, Bd. 4, S. 272.

стр. 49

выше всех ставил Фольмара, что же касается либералов, то главные надежды были связаны со Свободомыслящим союзом, лидер которого Теодор Барт был идейно близок Науману.

Впрочем, идея объединения в рамках одной организации буржуазии и пролетариата быстро продемонстрировала свою несостоятельность. Слова Наумана о том, что "поддержка милитаристских основ власти является предпосылкой участия в управлении государством" ⁵⁸ , на социал- демократических собраниях не давали желаемого эффекта. Кроме того, с самого начала Национально-социальный союз терзали внутренние противоречия. Ясно обозначившиеся два крыла, левое и правое, под предводительством соответственно Пауля Гере и Рудольфа Зома, недвусмысленно свидетельствовали о том, что рано или поздно придется выбирать между ориентацией на пролетариат или либерально-буржуазные слои. Скандальный выход Гере из Национально-социального союза и присоединение его вскоре к социал-демократам продемонстрировали, какой уклон в конце концов возобладал.

После поражения на выборах 1903 г. Науман принял тяжелое для себя решение о роспуске Национально-социального союза. После этого некоторые из его сторонников обратили свои взоры к социал-демократии. Науман не рассматривал для себя такую возможность, "пока социал-демократия принципиально отвергает военные требования" ⁵⁹ . Поэтому наиболее естественным путем для себя Науман считал объединение со Свободомыслящим союзом, близкой по духу буржуазной партией, которая к тому же являлась "работоспособным политическим образованием" ⁶⁰ . Объединение состоялось в том же году в результате непростых переговоров. Впоследствии Науман писал, что роспуск Национально-социального союза "имел благодатные последствия, поскольку был первым шагом к объединению немецкого левого либерализма" ⁶¹ . В 1903 г. Науман окончательно перешел на позиции буржуазного либерализма и пытался в его рамках воплотить мечту если не о широкой либерально-демократической организации, то хотя бы о левой парламентской коалиции. В 1907 г. в составе Свободомыслящего союза Науман прошел в рейхстаг и оставался депутатом с небольшим перерывом до 1918г.

Немецкий либерализм в начале XX века находился в кризисе ⁶² . Либералы, главные идейные вдохновители объединения Германии, лишились после 1871 г. центрального пункта своей программы. Правая часть либерального лагеря, национал-либеральная партия, сохранявшая политический союз с Бисмарком до 1879 г., стала открыто склоняться в сторону консерваторов. Левые же либералы пребывали в состоянии раздробленности. Помимо Свободомыслящего союза, на общегерманской политической сцене действовала еще Свободомыслящая народная партия, продолжавшая под предводительством публициста Ойгена Рихтера традиции классического либерализма, а также Немецкая народная партия. Первое выступление Наумана с анализом состояния либерализма произошло в начале 1898 г. во Франкфурте- на-Майне. В течение нескольких последующих лет он часто касался этой темы. Подробнее всего исторические промахи либералов проанализированы в докладе Наумана "Упадок либерализма", сделанном на съезде Национально-социального союза в 1901 г. "Либерализм, - полагал Науман, - в своей основе был разрушен вступлением классового движения в современную политику, выходом на политическую сцену аграрного и индустриально-пролетарского движения, причем оба они были сильнее, чем старая либеральная мысль. Старый либерализм не представлял собой классово-

⁵⁸ Heufi Th. Op. cit., S. 243.

⁵⁹ Bundesarchiv Koblenz, NL 1/45, Bl. 185, Naumann an Brentano, 3. Juli 1903.

⁶⁰ Naumann F. Werke, Bd. 5, S. 305.

⁶¹ Die Hilfe, Jg. 19, N 35, S. 547.

⁶² Об этом см.: Цфасман А. Б. Буржуазные партии и рабочее движение в Германии (1900 - 1914). Челябинск, 1975. Его же: Левый либерализм в Германии: его эволюция в начале XX в. - Ежегодник германской истории. 1979. М., 1980.

стр. 50

го движения, он был мировоззрением, которое уравнивало все классовые и сословные различия" ⁶³ . Примкнув к либеральному лагерю, Науман принялся за реформирование либерализма, который, как он полагал, должен был стать широким массовым, хорошо организованным движением, представляющим интересы индустриальных слоев общества.

Этому сюжету посвящена брошюра Барта и Наумана "Обновление либерализма", вышедшая в свет в 1906 г. Ее основополагающая мысль состоит в том, что "нельзя представить себе будущего без участия массовых партий" ⁶⁴ . Либерализму мешает стать массовой партией собственная неорганизованность: "часто достаточно было смерти одного человека, чтобы потерять избирательный округ" ⁶⁵ . Реалиям новой политической ситуации противоречат старые, патриархальные принципы устройства либеральных партий, руководители которых "снисходительно избегали либеральных избирателей и не давали никакого отчета на партийных собраниях" ⁶⁶ . Финансовые сложности обусловлены неправильным отношением к системе партийных взносов: "почти нигде правильно не выполняется обязанность вносить плату. Раньше с презрением относились к мелким взносам, а отсюда перенесли презрение также и на маленьких людей", в то время как "социал-демократы с самого начала лучше, чем либералы, поняли, как использовать средства организации. Их образцовое произведение - то, что партия бедных людей обладает полными партийными кассами" ⁶⁷ . Кроме того, многие либералы привыкли мыслить глобально, поэтому им "скучно принимать участие в мелочной организационной работе" ⁶⁸ .

Первоочередным действием должно стать объединение всех леволиберальных сил. Обязательным условием должен стать отказ от тактики "борьбы на два фронта", ведь "если бы даже удалось установить тесное единение между различными фракциями либеральной демократии так, чтобы создалась единодушная, готовая к бою армия избирателей..., то о каком-либо решительном влиянии не может идти речи, если... объявить поход и против социал-демократии, и против реакции" ⁶⁹ . Об объединении с социал- демократией речь уже не идет, но ей отводится роль союзника, ведь "можно решительно утверждать, что для социал-демократии почти нет никакой надежды провести в будущем хотя бы ничтожную часть ее специфических требований,... серьезно можно думать о выполнении лишь тех требований, которые социалисты выставляют в качестве демократов" ⁷⁰ . Разрабатывается т.н. "тактика Барта - Наумана", которая состоит в том, что свободомыслящие и социал-демократы должны поддерживать друг друга во втором туре парламентских выборов против национал-либералов, Центра и консерваторов. Однако под влиянием революционных событий в России 1905 - 1907 гг. голоса в партии против союза с левыми начали усиливаться.

Идея обновления политической программы либерализма получила развитие в других произведениях Наумана. В книге "Новая немецкая экономическая политика" Науман выдвинул концепцию "социального либерализма". Принцип защиты интересов каждой личности приобрел у него новую по сравнению с классической либеральной доктриной невмешательства трактовку: "либерализм должен выступать... за тарифные соглашения, за защиту рабочих, за все, что повышает значение каждого человека в массе служащих и рабочих" ⁷¹ . Не игнорирование государством соци-

⁶³ Gall L., Koch R. Op. cit., Bd. 4, S. 257.

⁶⁴ Барт Т., Науман Ф. Обновление либерализма. СПб, 1907, с. 925.

⁶⁵ Там же, с. 915.

⁶⁶ Там же, с. 916.

⁶⁷ Там же, с. 917.

⁶⁸ Там же, с. 918.

⁶⁹ Там же, с. 902.

⁷⁰ Там же.

⁷¹ Naumann F. Werke, Bd. 3, S. 529.

стр. 51

альной сферы, а вмешательство в нее с целью повышения роли каждого члена общества и защиты его интересов - таков принцип нового либерализма.

На протяжении нескольких лет три леволиберальные партии проделали значительный путь навстречу друг другу. Со смертью Ойгена Рихтера в 1906 г. в Германии умер классический "манчестерский" либерализм. В ноябре 1906 г. во Франкфурте-на-Майне было принято решение о тесном сотрудничестве трех леволиберальных партий на ближайших выборах. Выборы не заставили себя ждать. Они последовали за неожиданным роспуском рейхстага в 1907 г. Правительство провело их под лозунгом "За честь и благо нации" против социал-демократов и Центра. В образовавшийся в новом рейхстаге "бюловский блок", просуществовавший до 1909 г., вошли консервативные партии, национал-либералы, обе Свободомыслящие партии и Немецкая народная партия.

Вхождение левых либералов в "бюловский блок" послужило толчком к новому расколу в леволиберальном лагере, поскольку вызвало непреодолимые разногласия между Науманом и Бартом. Барт видел главной задачей блока лишь деморализацию либерализма, Науман же хотел "использовать политику блока в качестве ограниченного по срокам эксперимента, чтобы способствовать слиянию либеральных групп" ⁷² . В 1908 г. Барт со своими сторонниками покинул партию и образовал "Демократическое объединение", которое не добилось сколько-нибудь значительной роли на политической сцене Германии; в следующем году он умер. А еще через год, в марте 1910г., организационный съезд поставил точку в объединительном процессе леволиберальных партий. Объединенный левый либерализм теперь представляла Прогрессистская народная партия.

Прогрессистская народная партия провозглашала курс на борьбу с консерватизмом, поощрение активной внешней политики, выступала с общедемократическими лозунгами, решительно требовала отмены трехклассной избирательной системы в Пруссии. Партия включала в себя целый ряд женских и молодежных организаций, начала строить разветвленную систему партийных организаций на местах, ее доходы более чем наполовину состояли из членских взносов. В программном заявлении говорилось, что партия "обязывает своих членов к энергичному сотрудничеству во всех областях общественной жизни" ⁷³ .

Имея 42 депутатских места в рейхстаге, прогрессисты не могли оказывать решающего влияния на политические процессы, несмотря на участие некоторых их представителей во властных структурах и контакты с правящими кругами. Науман выдвинул лозунг создания парламентского большинства "от Бассермана до Бебеля". Однако до тесного сотрудничества с социал-демократами дело не доходило, ориентация же на национал-либералов была все более ощутима. Науман вынужден был с сожалением констатировать, что "насколько верно то, что невозможно представить себе масштабной политической деятельности без социал-демократии,... настолько же верно к сожалению и то, что социал- демократия вызвала у либеральной буржуазии такое неприятие к себе, что многие либералы готовы скорее к союзу с консерваторами или клерикалами, чем с социал-демократами", ведь "у социал-демократа есть потребность решительно объявить кровавую войну всему миру и представлять все партии, в том числе и самые близкие как "реакционную массу". Эти речи с точки зрения реальной политики значат немного, однако мешают либералам объяснить своим сторонникам программу создания большинства от Бебеля до Бассермана" ⁷⁴ . Науман, симпатизировавший социал-демократам, вынужден был признать, что альянс с социал-демократией в данный момент недостижим.

⁷² TheinerP. Op. cit., S. 173.

⁷³ Die burgerlichen Parteien in Deutschland 1830 - 1945. Leipzig, 1968 - 70, Bd.l, S. 799.

⁷⁴ Naumann F. Freiheitskampfe. В., 1913, S. 28.

стр. 52

Начало первой мировой войны Науман воспринял в духе господствовавших тогда в Германии настроений. "Судьба требует, чтобы мы были мужественными, - писал он в первые дни августа 1914 г., - мы, немцы, не искали войны, однако будем вести ее так, как сможем... Мы втянуты в эту борьбу только из-за наших германо-австрийских союзнических обязательств" ⁷⁵ . Науман воспринимал войну как оборонительную для Германии и неспровоцированную с ее стороны. Основную же вину за произошедшее он возлагал на Россию. Все военные годы прошли для Наумана на пределе его сил, здоровье было подорвано.

Науман много работал, совершал депутатские поездки, в частности на фронт. В эти годы произошел очередной всплеск публицистической деятельности Наумана, связанный с опубликованием в 1915 г. последней и самой известной его книги "Срединная Европа" ("Mitteleuropa"), которая вызвала большой взрыв эмоций как в Германии, так и за ее пределами, и выдержала очень большой тираж. В странах-противницах Германии ее воспринимали как лишнее подтверждение агрессивных захватнических планов немцев. Причем, по выражению Луйо Брентано, "воздействие книги было тем сильнее, чем блистательнее она была написана" ⁷⁶ . Эту книгу Наумана сравнивают с "Мыслями и воспоминаниями" Бисмарка по степени произведенного на публику впечатления ⁷⁷ . Она была переведена на многие языки мира, в том числе и на русский, и являет собой образец увлекательного политического чтения.

Сюжет "Срединной Европы" не был новым для немецкого читателя. Тема своеобразного среднеевропейского образования неоднократно появлялась в немецкой литературе и публицистике. Многочисленные концепции "Срединной Европы" различаются по географическому охвату и по принципам объединения. Понятие "Срединная Европа" хоть и не было особенно четким, но все же представляло собой устойчивое выражение в немецком языке. Предшественниками Наумана в разработке этой идеи были Ф. Лист, П. Лагард, Ф. Ратцель и др.

Важная особенность наумановской концепции состояла в том, что создавалась она уже во время войны, результатом которой должно было бы стать создание "Срединной Европы". Науман, понимая войну как оборонительную, задумывался о том, чтобы сформулировать для нее и другую, созидательную цель. Пусть Германия не желала войны и в обороне состоит ее первейшая задача, полагал Науман, надолго этой мотивации не хватит. Народ должен знать, ради чего, помимо союзнических обязательств перед Австро-Венгрией, он приносит такие жертвы. "Я умышленно пишу в разгар войны, - заявил в начале книги Науман, - поскольку только во время войны наши души готовы воспринять великие преобразовательские идеи" ⁷⁸ .

Историческая общность Германии и Австро-Венгрии, скрепленная совместным противостоянием странам Антанты, должна была лечь в основу будущего тесного союза. Кто еще войдет в него? Науман избегал точного ответа на этот вопрос. Важна идея, а частности могут сформироваться потом. Даже Франция и Италия, противники в войне, рассматривались Науманом как потенциальные члены "Срединной Европы". Как других потенциальных кандидатов Науман называл скандинавские страны, Голландию, Швейцарию, румын, греков, некоторую часть славянских народов. Будущий альянс должен основываться на тесном политическом и экономическом сотрудничестве. "Срединная Европа" должна быть союзом государств, которые сохраняют свои формы правления и различные особенности, однако стремятся к возможно большей унификации всех проявлений жизни. В особенности это касается вопросов обороны и экономики. "Срединная Европа", по замыслу Наумана, должна

⁷⁵ Idem. Werke, Bd. 5, S. 525 - 526.

⁷⁶ Brentano L. Mein Leben im Kampf um die soziale Entwicklung Deutschlands. Jena, 1931, S. 325.

⁷⁷ Schieder W. Einleitung zu: Naumann F. Werke, Bd. 4, S. 385.

⁷⁸ Naumann F. Mitteleuropa. B.,1915,S.l.

стр. 53

основываться на немецком элементе, именно он должен стать главенствующим, объединяющим, а немецкий язык - языком международных отношений. Однако Науман неизменно подчеркивал необходимость соблюдения полной национальной терпимости. В немецкой и австро-венгерской армиях сражается много людей, для которых немецкий не является родным языком. Они не должны чувствовать себя гражданами второго сорта. Надо отказаться от ура- патриотических криков насчет немецкой национальной войны. Войну ведет "Срединная Европа".

Книга "Срединная Европа" была вскоре дополнена брошюрой "Болгария и Срединная Европа", вдохновленной поездкой Наумана в составе делегации рейхстага в эту страну в июле 1916г. "Болгария и Срединная Европа" сочетает в себе жанры путевых заметок, исторического и политического очерка и написана с целью поближе познакомить немцев с их новым союзником. Другим важнейшим аспектом проблемы стал многострадальный польский вопрос. Науман фактически констатировал наличие у поляков следующего выбора: либо Россия, либо "Срединная Европа". Если поляки сделают свой выбор в пользу "Срединной Европы", то они во всяком случае обретут в ее рамках пусть не полную национальную государственность, но национальное единство ⁷⁹ .

В ходе первой мировой войны особую остроту в Германии приобрел также вопрос о путях управления государством и демократизации общественной жизни. Проблема монархии, вопрос о том, какие формы она должна принять после войны, волновал общественное мнение и политические круги. Восприятие Науманом монархии сильно изменилось со времен его молодости, когда он был ее ярым сторонником и поклонником династии Гогенцоллернов.

Восхищение Наумана Вильгельмом II угасло после того, как кайзер дал скандальное интервью газете "Дейли телеграф", свидетельствовавшее о его политической безответственности. Бесконтрольность монарха, которая ранее в мечтах Наумана приобретала вид независимости от мелочных партийных склок, препятствующих великим делам, теперь начала представляться опасной. Науман осознал, что кайзер никому не подотчетен, он начал склоняться к идее необходимости постепенного усиления роли парламента. Монарх должен остаться, но лишь как символ единства нации. Ответственность правительства перед парламентом - вот цель, к которой нужно стремиться. В качестве образца для подражания Науман называл теперь английскую политическую систему. Он полагал, что этого можно достичь, даже ничего не меняя в законодательстве, путем постепенного внедрения в жизнь новой политической традиции, а "превратят ли грядущие поколения этот обычай в закон, может быть предоставлено будущему" ⁸⁰ .

В размышления Наумана по поводу реформирования немецкой монархии вмешалась первая мировая война. Она поставила Наумана перед непростой задачей. Символический смысл монархии имел огромное значение в это время. С одной стороны, критика высшего руководства в ходе войны казалась неуместной, с другой стороны, война обострила внутриполитические проблемы государства и утвердила мыслящую часть общества в том, что откладывать реформы более нельзя. Во время войны в лексиконе Наумана активно использовалось понятие "народное государство" (Volksstaat). Убежденность в том, что с демократизацией нельзя медлить, подогревалась новостями из России. 27 марта 1917 г. Науман направил канцлеру Бетман-Гольвегу письмо, проникнутое отчаянием по поводу промедлений с реформированием прусской избирательной системы. "Откладывание реформы на послевоенное время, по моему мнению, более невозможно, - писал он, - с одной стороны, по причине сильного психологического воздействия русской революции и, с другой стороны, из-

⁷⁹ Naumann F. Werke, Bd. 4, S. 891.

⁸⁰ Naumann F. Freiheitskampfe, S. 115.

стр. 54

за чудовищного впечатления, которое на народ производит сокращение хлебного пайка" ⁸¹ .

Науман надеялся спасти монархию от краха. В предреволюционные дни он призывал к отречению Вильгельма II, полагая, что это - единственный способ сохранить у власти династию Гогенцоллернов ⁸² . Крушение монархии в результате революции, в успех которой в Германии Науман раньше не верил, тяжелое поражение в войне, масштабы катастрофы, увиденные в ходе поездки на фронт - все это стало страшным ударом для Наумана на закате его жизни. Однако он нашел в себе силы принять произошедшие перемены. Первые мысли на тему предстоящих перемен в Германии Науман поместил на страницы "Ди Хильфе". Помимо демократизации, в ближайшее время, полагал он, можно ожидать "серьезных социалистических нововведений" ⁸³ . Говоря о социалистических нововведениях, Науман оставался в рамках своего толкования понятия "социализм". Революция должна внести изменения в прежнюю систему управления предприятиями. Наиболее вероятным Науману виделся вариант, когда "будет вестись поиск смешанных форм предприятий, при которых полномочия и риск предпринимателя сохранятся и будут лишь дополнены участием государства и рабочих. Простое огосударствление будет держаться в довольно узких рамках" ⁸⁴ .

Призывая относиться к свержению монархии как к свершившемуся факту и предоставить свергнутым династиям думать, можно ли было этого избежать, Науман высказывал свое мнение также и насчет того, в каком направлении должно идти дальнейшее политическое строительство. "Лично я придерживаюсь мнения, - писал он, - что американский образец в наших условиях легче провести в жизнь, чем английский, поскольку мы и в будущем останемся федеративным государством и поэтому будем нуждаться в единой верхушке, чей демократический характер обеспечивался бы народным выбором. Для чисто парламентского правления нам не хватает необходимой централизации государственного аппарата и не менее необходимой и сложно создаваемой двухпартийной системы ⁸⁵ . Науман сделал попытку найти свое место на политической сцене в новых условиях. Социал-демократ Эберт, принявший 9 ноября 1918 г. от Макса Баденского пост рейхсканцлера, в принципе пользовался симпатиями Наумана, однако политически он предпочел остаться в рамках либерального лагеря. В ноябре 1918 г. была образована Немецкая демократическая партия, в которую вошли бывшие прогрессисты и некоторые левые национал-либералы ⁸⁶ . Науман почти сразу присоединился к этой партии. От Немецкой демократической партии Науман выставил свою кандидатуру на выборах 19 января 1919 г. и стал депутатом Веймарского Национального собрания. Он отправился в Веймар и 13 февраля произнес там свою первую речь: "Сделать из старого германства республиканский немецкий народ - вот задача, во имя которой мы посланы сюда" ⁸⁷ . Работе в Национальном собрании были посвящены последние месяцы его жизни. Наиболее важным вопросом того времени был вопрос о мире. Науман, как и большинство его товарищей по партии, был против Версальского договора, призывал к пассивному сопротивлению. За месяц до смерти Науман был избран на пост председателя Немецкой демократической партии. Идея мощной либеральной партии с разветвленной структурой и обширными средствами вновь захватила его воображение. Принять участие в воплощении этой мечты он уже не успел.

⁸¹ HeuflTh. Op. cit.,S. 470.

⁸² Ibid., S. 707.

⁸³ Die Hilfe, Jg. 24, N 49, S. 584.

⁸⁴ Ibidem.

⁸⁵ Heufl Th. Op. cit., S. 606.

⁸⁶ Подробнее см.: Ткачев С. М. Демократическая партия в партийно-политической системе Веймарской республики (1918 - 1923). Челябинск, 1996.

⁸⁷ Stenographische Berichte iiber die Verhandlungen der deutschen Nationalversammlung. Bd. 326, S. 56.

стр. 55

Еще одно дело занимало в то время Наумана. В конце жизни он с увлеченностью участвовал в проекте предприятия, получившего впоследствии название Немецкой высшей политической школы. Науман, сделавший политику своим основным занятием, много размышлял над вопросом о том, в какой степени политике как профессии можно обучиться? Эпиграфом к рассуждениям Наумана о политике как профессии можно было бы поставить слова Гете, записанные Эккерманом: "Любой талант должен питаться знанием, и только знания дают художнику возможность практически применить свою силу" ⁸⁸ . В политике, полагал Науман, важен прирожденный талант, однако он должен дополняться глубоким образованием в области многих наук.

Частичной реализацией идеи политического учебника мог бы стать "Немецкий государственный лексикон" - планировавшаяся Науманом в предвоенные годы, но так и не осуществленная затея. Аналогия была очевидна: удайся Науману воплотить идею в жизнь, "Лексикон" должен был бы стать для Германии тем же, чем был в свое время "Государственный лексикон", изданный Роттеком и Велькером. Науману уже удалось договориться с издателями, был определен круг тем и авторов, однако планы не были осуществлены из-за войны.

В военные годы Науман обдумывал идею своеобразной политической школы, которая преподавала бы необходимые знания начинающим политикам, ведь "столько талантов осталось невостребованными, будучи предоставлены сами себе" ⁸⁹ . Всплеск гражданской активности после войны явился лишним аргументом в пользу создания подобного заведения. Школа должна была стать кузницей кадров либерализма, которому не хватало сил для организации, агитации, редакторской работы. Финансовую поддержку этому начинанию оказывал промышленный магнат Роберт Бош. После смерти Наумана руководство школой принял на себя Эрнст Йекх.

Науман скончался внезапно на курорте Травемюнде 24 августа 1919 г., не дожив полугода до своего шестидесятилетия. На последних фотографиях этот сравнительно молодой человек выглядит уставшим стариком. Науман умер почти одновременно с империей, на время расцвета которой пришлись и его юные и молодые годы. Он похоронен на Шенебергском кладбище в Берлине, через дорогу от дома, в котором жил последние годы. "Над его открытой могилой, - вспоминала близкий друг Наумана Гертруда Боймер, - когда в нее опускали гроб, неожиданно зашумел ливень - такой сильный, что в него сразу погрузилось все вокруг. И так чувствовали себя многие из тех, кто знал, какая сила ушла вместе с ним" ⁹⁰ .

Многие современники вспоминали о Фридрихе Наумане как о властителе дум и кумире молодого поколения в начале XX в. Элли Хойс-Кнапп признавалась, что "если бы Науман тогда сделался мусульманином, наверняка все мы последовали бы его примеру" ⁹¹ . Практическое его влияние на политику было незначительным, что компенсировалось влиянием на общественное мнение. Этому способствовала неизменная вера Наумана в то, что он проповедовал, отсутствие в его речах даже намека на фальшь, искренний и благожелательный стиль общения, корректность по отношению к противникам, возведенное в принцип уважение к аудитории. Историк Вильгельм Моммзен писал, что "для многих из тех, чьи собственные воспоминания восходят к тем временам, когда Науман был жив, его личность и его политическая биография .., что-то значит даже в том случае, если они не принимали его и его взглядов. Даже те люди, которые лично не встречались с Науманом, тем не менее испытывали потребность вступать с ним в полемику" ⁹² .

⁸⁸ Эккерман И. П. Разговоры с Гете. Ереван, 1988, с. 186.

⁸⁹ Naumann F. Werke, Bd.5, S. 716.

⁹⁰ Baumer G. Lebensweg durch eine Zeitwende. Tubingen, 1933, S. 377.

⁹¹ Heufi-Knapp E. Ausblick vom Munstertum. Erlebtes aus dem ElsaB und dem Reich. Berlin, 1934, S. 34.

⁹² Mommsen W. Zur Biographic Friedrich Naumanns. - Historische Zeitschrift, Bd. 161 (1940), S. 539.

стр. 56

Науман всегда был в поиске. Он занимался перетасовкой политических партий, называл себя христианским, а затем национальным социалистом, просто социалистом, либералом. Однако подобная суетность его жизни не отменяет того факта, что основная социально-политическая идея Наумана, стержень всей его системы взглядов, развивалась последовательно и логически. Науман был одним из первых в т.н. "буржуазном лагере", кто в полной мере осознал, что на политическую арену выходит "масса", как он ее называл, что с этим безнравственно, да и невозможно бороться. Он говорил не просто о "рабочем вопросе", наличие которого признавали многие. Он говорил о том, что растущий рабочий класс претендует не только на соблюдение своих экономических интересов, но и на политическое лидерство. Искреннее стремление Наумана добиться установления социальной справедливости и демократизации общественной жизни заслуживает уважения.

В исторической литературе многократно поднимался вопрос о том, что слабость либерального влияния на общественное сознание Германии, неспособность либерализма противостоять агрессивному национализму явилась в конечном итоге одной из предпосылок прихода национал-социалистов к власти в 1933 г. Вольфганг Моммзен писал, например, что поворот к империализму был "самым большим грехопадением либерализма за всю его полную перемен историю" ⁹³ . Если говорить об исторической вине либерализма в том, что сопротивляемость немецкого общества агрессивным националистическим и экспансионистским устремлениям была слаба, то приходится признать за Науманом часть этой вины. Его речи, проникнутые национальным пафосом и фактическим оправданием войны, помноженные на природный агитаторский талант, не способствовали укреплению в массовом сознании идей пацифизма.

Однако степень этой вины нельзя и преувеличивать. Национальный пафос, свойственный Науману, был в Германии тех лет явлением распространенным, присущим большой части интеллектуального сообщества. Фридрих Науман не избежал увлечения внешнеполитическими гигантскими планами, однако он, разумеется, не имел ничего общего с членами той партии, название которой столь похоже на название его первой политической организации. Ему был глубоко чужд расизм, его произведения проникнуты духом национальной терпимости. Отдельные попытки представить Наумана своего рода предшественником национал-социализма имели место, однако их натянутость и неубедительность была очевидна ⁹⁴ .

Восточногерманский историк Людвиг Эльм разоблачал созданную западной литературой "легенду о Наумане", рисующую образ Наумана как одного из самых дальновидных политиков вильгельмовской эпохи, которому трагически сложившиеся обстоятельства помешали претворить в жизнь планы, продемонстрировавшие бы свою правильность, будь они осуществлены ⁹⁵ . "Легенда о Наумане" действительно существовала на протяжении многих лет после его смерти. В большой степени она основывалась на памяти о Наумане-человеке, а не только о его воззрениях. У Наумана были политические противники, однако мы не погрешим против истины, если скажем, что воспоминания о Наумане в подавляющем большинстве создают ему выгодный образ. При жизни Науман подвергался упрекам в дилетантизме, в наивности, утопизме. Однако впечатление от общения с ним зачастую переживало воздействие его идей.

Возможно, что эта "легенда о Наумане" даже помогала людям пережить страшные времена, потому что всегда служила напоминанием о том, что идея националь-

⁹³ Mommsen W.J. Wandlungen der liberalen Idee im Zeitalter des Imperialismus. - Liberalismus und imperialis-tischer Staat. Gottingen, 1975, S. 110.

⁹⁴ См., например: Stapel W. Friedrich Naumann. - Deutsches Volkstum. Monatsschrift fur das deutsche Gei-stesleben. Jg. 20, S. 380; Theodor G. Op. cit., S. 255.

⁹⁵ Elm L. Op. cit., S. 283.

стр. 57

ного величия могла принимать совсем иные формы, нежели свойственные национал-социализму, сочетаться с демократическими принципами. Недаром в опубликованном в 1932 г. "памятном слове" о Наумане профессор Кеслер, нарисовавший язвительную картину тогдашнего немецкого общества писал: "Науман действительно мертв в Германии 1932 года!... Однако жаловаться на это бессмысленно и бесполезно, сделаем его снова живым! Политическим площадным крикунам принадлежит сегодняшний и, возможно, завтрашний день, "идеалу свободы"... должно и будет принадлежать наше будущее" ⁹⁶ .

Когда после поражения национал-социализма началось возрождение Германии, в западной части ее были переизданы сочинения Наумана. В связи с начавшимся обновлением страны был востребован опыт демократического мышления. Автор предисловия к изданию сочинений Наумана Ханна Фогт писала, что демократическое обновление возможно только в том случае, "если немецкие политики преодолеют свою доктринерскую узость и спрятанные тоталитарные претензии и преисполнятся, подобно Фридриху Науману, великодушия, стремления к взаимопониманию, уважения к противнику" ⁹⁷ . Избрание Теодора Хойса, политического последователя Наумана, на пост президента ФРГ дало повод говорить о преемственности в отношении развития донацистской либеральной мысли.

"Легенда о Наумане" развивала образ человека с убеждениями, честного и искреннего. И это способствовало осуществлению его давней мечты - обновлению либерализма в Германии.

⁹⁶ Dem Gedachtnis Friedrich Naumanns. Gedenkworte gesprochen von Universitatsprof. Dr. Gerh. KeBler. - Die Hilfe, Jg. 38, N 37, S. 873.

⁹⁷ Vogt H. Vorwort zu: Naumann F. Ausgewahlte Schriften. Frankfurt-am-Main, 1949, S. 5.

Постоянный адрес данной публикации: