Член-корреспондент АН СССР С. Л. Тихвинский

Вопросы о взаимоотношении классов и наций, классовой борьбы и национализма относятся к числу проблем, представляющих большой интерес для понимания хода всемирно-исторического процесса, общественно- политических явлений в отдельных странах и современных международных отношений. За последние годы усилилось внимание историков, философов и экономистов к изучению этих вопросов, свидетельством чего является постановка их на международных научных конгрессах. В 1966 г. на VI Международном социологическом конгрессе в Эвиане (Франция) была создана специальная рабочая группа "новые нации", деятельностью которой руководил известный французский социолог и историк профессор Сорбонны Ж. Баландье. Среди докладов, обсужденных в этой рабочей группе, и примыкавших к ним докладов, зачитанных и обсужденных в других комитетах, секциях и группах конгресса, многие касались особенностей процесса формирования наций на арабском Востоке и Африканском континенте, связи этого процесса с развитием культуры, взаимоотношениями нации и национальностей как в международном, так и во внутригосударственном масштабе¹ . Советский ученый Г. Е. Глезерман в докладе "Класс и нация", сделанном на конгрессе, изложил марксистско-ленинскую концепцию деления общества на классы и нации. Деление общества (или нации) на классы и деление человечества на нации, народности и т. п. имеют различное историческое происхождение и лежат в разных плоскостях; но в то же время нельзя изолировать друг от друга взаимоотношения между нациями и классами² . Самый процесс формирования наций имеет всегда определенное социально-экономическое содержание. Формирование наций в Западной Европе. Северной Америке и ряде стран Азии, в том числе и в Китае, было тесно связано с борьбой за ликвидацию феодальной отсталости, с развитием капиталистических отношений. Этот процесс затрагивал все классы общества, но его ведущей силой была поднимавшаяся к власти буржуазия. В то же время между классовыми и национальными отношениями имеется существенное различие. В отношениях между классами в антагонистических обществах с необходимостью заложена вытекающая из их социально-экономической структуры противоположность интересов. Это, разумеется, не исключает возможности сотрудничества отдельных классов, когда у них имеется известная (хотя бы временная) общность интересов. Но стержнем всей истории досоциалистических

¹ См. Е. Д. Модржинская. Социологические аспекты национального суверенитета (Доклад и обзор выступлений). "Социологические проблемы международных отношений". М. 1970, стр. 211 - 218.

² Г. Е. Глезерман. Класс и нация. Там же.

стр. 62

обществ является борьба классов: само появление классового общества означало возникновение внутри него противоположных интересов; в отношениях же между нациями факт деления человечества на нации, взятый сам по себе, не является источником противоположности национальных интересов. Противоположность и антагонизм наций объективно неизбежны лишь тогда, когда имеется соперничество эксплуататорских классов, когда есть нации господствующие и подчиненные, а такое разделение наций - продукт социально-экономического развития, порождение классового общества. Поэтому классовая и национальная борьба переплетается друг с другом, а не представляет собой совершенно самостоятельные, независимые друг от друга линии развития. Марксизм-ленинизм отвергает всякие попытки рассматривать национальные интересы обособленно от классовых; отношение каждого класса к общенациональным интересам определяется его положением в обществе, его классовыми интересами. Эти общенациональные интересы возникают на определенном этапе развития, когда нация" складывается и формируется. В связи с этим в борьбу за ликвидацию феодальной отсталости или национально- освободительную борьбу оказываются втянутыми все или почти все классы, заинтересованные в общественном прогрессе. В этом случае общенациональные интересы в той или иной мере объединяют большинство классов. Тем не менее и в этих условиях, когда развертывается общенациональная борьба, каждый класс участвует в ней по-своему, сообразно своим классовым интересам. Поэтому В. И. Ленин требовал точного анализа тех "различных интересов различных классов, которые сходятся на известных, определенных, ограниченных общих задачах"³ .

В докладе другого советского ученого, Э. А. Баграмова, на конгрессе в Эвиане отмечалось, что национальные отношения, возникая на основе классовых отношений, в дальнейшем обнаруживают относительную самостоятельность, проявляющуюся в следующем: а) в существовании национальных интересов, которые в определенной мере и в определенных условиях могут выражать устремления ряда классов; б) в специфических задачах национально- освободительной борьбы, прежде всего в задачах избавления от чужеземного гнета, достижения национального самоопределения, то есть в общенациональной цели; в) в огромном влиянии, оказываемом на национальные отношения народными традициями, теми или иными национальными чувствами и пережитками, действие которых продолжается и после устранения социально-экономических факторов, порождающих национальный гнет; г) в немаловажном значении таких факторов национальной культуры, как язык, религия и т. п.; д) во влиянии национальных отношений на межгосударственные связи⁴ .

Вопрос о взаимоотношениях между классами и нациями вызвал широкую дискуссию и на проходившем в Москве в августе 1970 г. XIII Международном конгрессе исторических наук⁵ . Одной из двух так называемых "больших тем", которые обсуждались на конгрессе с участием экспертов, отобранных Международным комитетом исторических наук (МКИН), была тема "Национализм и классовая борьба в процессе модернизации в Азии и Африке", по которой было представлено 7 печат-

³ В. И. Ленин. ПСС. Т. 15, стр. 276.

⁴ Э. А. Баграмов. Буржуазная социология об источниках межнациональных конфликтов. "Социологические проблемы международных отношений", стр. 155 - 156.

⁵ См. А. Л. Нарочницкий. К итогам XIII Международного конгресса исторических наук. "Новая и новейшая история", 1970, N 6; В. А. Тюрин. XIII Международный конгресс исторических наук. "Народы Азии и Африки", 1971, N 1; А. А. Губер. XIII Международный конгресс исторических наук в Москве. "Вопросы истории", 1971, N 6.

стр. 63

ных докладов⁶ и состоялось 18 устных выступлений участников конгресса.

В выступлениях советских историков - автора этих строк как официального эксперта МКИН по данной "большой теме", Р. Т. Ахрамовича, Г. Ф. Кима, Г. Г. Котовского, Г. Л. Бондаревского, Э. Н. Комарова и др., - а также ученых из других социалистических стран была изложена марксистская точка зрения на процесс исторического развития, основанная на разработанной В. И. Лениным концепции единого мирового революционного процесса, основным содержанием которого является переход от капитализма к социализму. Этот процесс охватывает также самые разнообразные демократические движения, в том числе и национально-освободительную борьбу угнетенных народов. "Марксизм, - писал В. И. Ленин, - непримирим с национализмом, будь он самый "справедливый", "чистенький", тонкий и цивилизованный. Марксизм выдвигает на место всякого национализма - интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве... Скинуть всякий феодальный гнет, всякое угнетение наций, всякие привилегии одной из наций или одному из языков - безусловная обязанность пролетариата, как демократической силы, безусловный интерес пролетарской классовой борьбы, которая затемняется и задерживается национальной грызней. Но содействовать буржуазному национализму за этими, строго ограниченными, в определенные исторические рамки поставленными пределами - значит изменять пролетариату и становиться на сторону буржуазии"⁷ .

Историки-марксисты, участники дискуссии на XIII Международном конгрессе исторических наук, указывали, что буржуазный национализм как идеология класса буржуазии не может соответствовать классовым интересам пролетариата, идеологией которого является интернационализм; но что, рассматривая явления в их исторической связи, следует признать, что национализм был и есть исторически неизбежным в буржуазном обществе, равно как и национальные движения. В борьбе против феодализма буржуазный национализм выступал в качестве исторически прогрессивной силы. В Западной Европе эпоха буржуазно-демократических революций охватывала период с 1789 по 1871 г., а в Азии начало эпохе буржуазно-демократических революций положила первая русская революция 1905 - 1907 годов. В странах Азии во второй половине XIX в. и к началу XX в. буржуазия в подавляющей массе сохраняла свои революционные потенции (а в ряде стран не полностью утратила их и по сей день), боролась за объективно общенациональные задачи, задачи демократические, задачи свержения чуженационального гнета.

Безусловным требованием марксистской исторической науки является разграничение прогрессивных сторон национализма от его реакционных, эксплуататорских качеств. Национализм носит объективно прогрессивный характер, когда он пробуждает народные массы к борьбе против феодализма и колониального гнета; когда же буржуазия использует национализм в борьбе против пролетариата, против револю-

⁶ 1. К проблеме индо-английской истории: вопрос об "имперском партнерстве" в период и после первой мировой войны (Г. Лютти, Швейцария). 2. Национализм и классовый конфликт в Китае (С. Имахори, Япония). 3. Качественные изменения в развитии азиатских государств после второй мировой войны (А. Палат, Чехословакия). 4. Образование современных элит в Африке с середины XVIII в. (И. Тайс, ФРГ). 5. Проблемы преемственности африканских государств в период европейского колониального владычества и после него (Ф. Аншпренгер, Западный Берлин). 6. Пути и формы образования государств в Африке и Азии после второй мировой войны (В. Марков, ГДР). 7. Эмансипация и реконструкция. Сравнительное исследование (С. Ванн Вудвард, США).

⁷ В. И. Ленин. ПСС. Т. 24, стр. 131 - 132.

стр. 64

ционного движения масс, он носит реакционный характер. Историки- марксисты, выступая на конгрессе историков в Москве, подвергли критике взгляды отдельных буржуазных теоретиков, которые поднимают на щит эту вторую, реакционную сторону буржуазного национализма, абсолютизируют ее, считают главным "двигателем" общественного развития. Отдельным представителям западной исторической науки присуща тенденция объяснять характер и направление как прошлого, так и современного социального развития стран Азии и Африки теориями "модернизации" и "вестернизации" ("озападнивания"). Признавая историческую обусловленность социальных движений в этих странах, направленных против средневековых, феодальных порядков, сторонники этих теорий в то же время считают, что на смену старым порядкам - так называемому "традиционному обществу" - может и должна прийти лишь одна-единственная форма - капиталистический строй. Они исключают некапиталистическую, социалистическую альтернативу общественного развития этих стран. Капиталистический строй рассматривается сторонниками теории "модернизации" как венец, вершина социального прогресса. Некоторые сторонники теории "модернизации" видят в росте национализма в афро-азиатских странах "великий барьер" против распространения коммунизма, средство "спасения" этих стран от так называемой "угрозы" коммунизма.

Доклад японского ученого С. Имахори, озаглавленный "Национализм и классовый конфликт в Китае", вызвал оживленные прения и серьезные критические замечания участников конгресса. Хотя в докладе главным образом разбирался период японо-китайской войны 1937 - 1945 гг., которая, по мнению С. Имахори, подвергнутому серьезной критике со стороны участников дискуссии, якобы "сыграла решающую роль в формировании национализма", в нем содержался также ряд неверных и спорных положений, относящихся к новому периоду истории Китая, вроде положения о том, что конфликт между феодальными властями и крестьянством при Минской и Цинской династиях произошел потому, что последнее-де "стало бороться против арендной платы на землю, для того чтобы получить капитал, необходимый для расширенного производства"; что "в начале XVIII века в деревне установилась паразитическая система помещичьего землевладения, которая взяла под контроль торговый капитал и сельские рынки. Так появилось препятствие на пути к прогрессу"; что во время опиумных войн "династия Цин потерпела поражение и в национальных договорах признала великие державы в качестве объединенного колониального правительства"⁸ и т. д.

Официальный эксперт МКИН по данной "большой теме" голландский профессор Э. Цюрхер посвятил свое выступление полемике с С. Имахори. Э. Цюрхер, в частности, на основании ряда фактических данных поставил под сомнение утверждение докладчика о том, что уже в начальный период японо- китайской войны 1937 - 1945 гг. в районах, контролируемых 8-й армией, которой командовали коммунисты, полностью прекратилась классовая борьба и сложился прочный единый антияпонский фронт, в котором участвовали крестьяне, рабочие, солдаты и помещики. Приведенные Э. Цюрхером данные свидетельствовали о том, что как на территории, подконтрольной гоминдану, так и в "освобожденных районах", которыми руководила КПК, в годы войны с Японией в силу ряда объективных причин преобладал местный, локальный патриотизм; та и другая партии мобилизовали население главным образом в интересах гражданской войны, а не войны с вторгшимся японским агрессором; ясно выраженный общенациональный па-

⁸ С. Имахори. Национализм и классовый конфликт в Китае. М. 1970, стр. 2, 3.

стр. 65

триотизм, подъем всех классов и слоев китайского общества против внешнего врага не имели в Китае места по причине милитаристической раздробленности довоенного Китая, преобладания чисто местных, локальных интересов над общенациональными и длительной гражданской войны, начавшейся задолго до японского вторжения в страну.

Акад. АН МНР Н. Нацакдорж выступил с решительным осуждением содержавшегося в докладе С. Имахори противопоставления национально- освободительной борьбы народов Азии и Африки международному рабочему революционному движению. Монгольский ученый на ярких примерах показал неразрывное единство всех трех основных направлений современного мирового революционного процесса и привел убедительные факты о помощи национально-освободительной борьбе в различных странах со стороны Советского Союза, других социалистических стран и международного коммунистического и рабочего движения. Отдельные положения доклада С. Имахори были подвергнуты критике и в выступлениях советских историков Г. Ф. Кима. Р. Т. Ахрамовича и автора данных строк. Дискуссия вместе с тем показала большой интерес к проблеме соотношения между национализмом и классовой борьбой в Китае, в связи с чем нам представляется целесообразным в настоящей статье более подробно, чем в выступлении на XIII Международном конгрессе исторических наук, коснуться данной темы применительно к истории Китая в новое время.

*

Процесс становления китайской нации, начавшийся одновременно с зарождением капиталистических отношений в стране, ускорился в 70 - 90-х годах XIX в., когда в экономике Китая стал складываться капиталистический уклад. К этому времени относится и оформление идеологии китайского национализма. Буржуазно-помещичий национализм в Китае в конце XIX - начале XX в. служил действенным оружием в борьбе новых классов китайского общества против феодальной маньчжурской Цинской династии, а также имел уже в то время определенную антиколониальную, антиимпериалистическую направленность.

На формирование националистических воззрений идеологов китайской буржуазии и помещиков рассматриваемого периода большое влияние оказали традиционные великоханьские концепции феодального и дофеодального китайского общества и отличавшая их ксенофобия, с одной стороны, а с другой - патриотические традиции длительной и тяжелой борьбы китайского, ханьского населения с чужеземными племенами и народами (гуннами, тюрками, сяньби, киданями, чжурчжэнями, монголами и маньчжурами), в различные периоды многовековой истории Китая вторгавшимися в его пределы и устанавливавшими свое более или менее длительное господство над ханьским - в своей преобладающей массе - населением.

Еще в раннекитайском государстве Чжоу (XI - III вв. до н. э.) царь - ван - почитался как "Сын неба", получивший якобы веление всемогущего неба на управление Поднебесной. По представлению древних китайцев, "Сын неба" являлся верховным правителем не только китайцев, но и всех народов, проживавших за пределами Китая и являвшихся невежественными варварами, лишенными по причине незнания китайского языка и обычаев элементарных представлений о культуре и цивилизации. Название Китая - "Чжунго" ("Срединное государство") отражало представление китайцев о своей стране как о центре мира. Официальная идеология правящего феодального класса - конфуцианство - включала в понятие "Поднебесная" или "Пределы четырех морей" не только собственно китайскую территорию, но и территории, населенные некитайскими (неханьскими) народами, верхов-

стр. 66

ным правителем которых также считался "Сын неба" - китайский - император. Был детально разработан ритуал взаимоотношений правителей периферийных племен и народов с "Сыном неба", предусматривавший сроки и формы подношения дани и присылки послов.

Экспансионистская политика китайских императоров далеко не всегда и не на всех границах страны была успешной; не раз им приходилось откупаться от своих воинственных соседей, заключать с ними унизительные для Китая договоры и соглашения, но всякий раз правители Китая пытались "сохранять лицо" и представлять китайскому народу свои вынужденные уступки в качестве "выдающихся побед". Китайские дипломаты многие столетия применяли метод натравливания одних соседей на других ("и и чжи и" - "одними варварами подавлять других"), использовали доктрину "сдерживания" - "цзи ми", предусматривавшую создание на границах китайской империи полосы "буферных государств", правители которых получали щедрую пенсию и богатые дары от Китая, и т. п.⁹ . Тем не менее в ходе многовековой истории Китая значительная часть территории страны, а то и весь Китай, по вине феодальных правителей неоднократно подпадала под длительное господство чужеземных племен и народов; лишь самоотверженная патриотическая борьба трудящихся масс Китая, главным образом крестьянства, испытывавших на себе основную тяжесть чужеземного ига, всякий раз в конце концов приводила к изгнанию из Китая захватчиков.

К началу нового времени, в 1644 г., феодальная Минская монархия в Китае, находившаяся в состоянии затяжного политического и экономического кризиса, пала под ударами мощного крестьянского восстания, руководимого Ли Цзы- чэном и Чжан Сянь-чжуном. Командующий пограничными правительственными войсками крупный минский феодал У Сань-гуй стал на путь прямого предательства интересов страны и пригласил маньчжурских военачальников вторгнуться в Китай с целью совместного подавления восставших крестьян. Маньчжуры, до этого неоднократно совершавшие грабительские набеги на Северный Китай, не только подавили крестьянское восстание, но, сделав Пекин столицей своей Цинской династии, в союзе с большей частью китайских феодалов постепенно распространили свою власть на весь Китай. 267 с лишним лет, до февраля 1912 г., длилось маньчжурское владычество в Китае. Как и китайские императоры всех предыдущих династий, цинские феодальные правители считали все окружающие народы дикарями и варварами, высокомерно относились к соседним странам, вели против них длительные завоевательные войны, поставив себе на службу феодальные китайские внешнеполитические доктрины.

В отношении широких трудящихся масс китайского народа маньчжурские завоеватели проводили жестокую политику угнетения и дискриминации; в 72 ключевых стратегических пунктах Цинской империи были размещены гарнизоны отборных маньчжурских "восьмизнаменных войск", беспощадно подавлявшие любое проявление народного недовольства. С тем, чтобы не допустить антиманьчжурских выступлений со стороны китайцев, Цины установили строгую систему административно-полицейского и идеологического контроля над китайским в основной своей массе населением, ввели суровые наказания за малейшее непослушание властям, поощряли постоянные распри среди различных группировок китайских феодалов- сановников при дворе и в правительственных органах, не допуская возникновения какой-либо организованной антиманьчжурской патриотической оппозиции. Маньчжурами был установлен строжайший идеологический контроль над китай-

⁹ См. "Китай и соседи в древности и средневековье". М. 1970.

стр. 67

цами: все произведения художественной литературы, драматургия, историко- филологические труды и т. д. подвергались жесточайшей цензуре и являлись предметом неусыпного контроля со стороны так называемой "литературной инквизиции" (вэньцзы юй). Цинские правители проводили политику строгой изоляции Китая от внешнего мира, опасаясь, что контакты населения с иностранцами могут подорвать миф о всесилии и всемогуществе богдыхана - "Сына неба"¹⁰ .

До появления в последней трети XIX в. новых общественных сил в лице представителей молодой китайской буржуазии и новых помещиков, чьи хозяйства стали обслуживать нужды внутреннего и внешнего рынков, носителями патриотического сопротивления политике маньчжурских правителей выступали главным образом трудящиеся массы китайского крестьянства и городские ремесленники, объединявшиеся традиционными тайными антифеодальными и патриотическими обществами - "хуэйданами". Некоторые из этих обществ, вроде "Байляньцзяо" - "Учение Белого лотоса", - вели свое происхождение от эпохи общенародной борьбы за изгнание из Китая татаро-монгольских завоевателей в XIV в.¹¹ ; другие, наподобие "Гэлаохуэй" - "Общества старших братьев", "Тяньдихуэй" - "Общества неба и земли", "Саньхэхуэй" - "Триады" и др., возникли в период патриотического сопротивления маньчжурскому завоеванию Восточного, Центрального и Южного Китая в 40 - 60-х годах XVII в., но смогли оправиться от последствий жестоких репрессий властей и возобновить свою активную борьбу против Цинов лишь к концу XVIII - началу XIX века. Основным требованием этих тайных обществ было свержение власти маньчжуров и восстановление китайской, Минской императорской династии. У руководства тайными обществами стояло немало представителей деклассированных, люмпэн- пролетарских элементов, а также шэньши (ученое сословие китайских феодалов, из которого рекрутировались чиновники. - С. Т.) и купечества. В периоды между подъемами антиманьчжурской борьбы члены этих тайных обществ нередко занимались контрабандной торговлей и разбоем; деятельность обществ носила локальный характер, ограничивалась, как правило, пределами отдельных уездов, а в лучшем случае - масштабами одной провинции.

Могучая крестьянская война тайпинов, поднятая тайным обществом "Байшандихуэй" - "Обществом почитания Бога", полыхавшая в Китае в 1850 - 1864 гг., проходила под лозунгом свержения чужеземного маньчжурского владычества; в то же время тайпины выдвинули и антифеодальные в своей основе требования уравнительного землепользования, развития торговли и частного буржуазного предпринимательства, демократизации общественной жизни. В одном из основных программных документов тайпинов - "Манифесте о необходимости уничтожения северных варваров по воле неба" - говорилось: "Китай - голова; маньчжуры - ноги. Китай - священная страна. Маньчжуры - грязная нечисть... Но, увы, ноги возвышаются над головой; нечистое отребье бесчинствует в священной стране... Всех зарослей бамбука в горах Наньшань не хватит на то, чтобы описать их грязные деяния на нашей земле. Бушующих вод Восточного моря недостанет на то, чтобы смыть следы их огромных, заслоняющих небо преступлений и злодейств... Их род плодился и размножался, но так и не приобщился к человеческому образу жизни. Воспользовавшись тем, что в Китае не было людей (способных защищать родину), они по-разбойничьи захватили нашу страну... Ныне, к счастью, путь небесной истины открылся людям... Начинается поход, несущий варварам неизбежное истребление.

¹⁰ См. "Маньчжурское владычество в Китае". Сборник статей. М. 1966.

¹¹ См. "Татаро-монголы в Азии и Европе". Сборник статей. М. 1970.

стр. 68

Маньчжурская нечисть, господствовавшая в течение двухсот лет, обречена, ее судьба предрешена"¹² .

Столкнувшись после начала так называемых "опиумных войн" (1840 - 1842 гг. и 1856 - 1860 гг.) с колониальной агрессией капиталистических стран - Англии и Франции и будучи не в силах испытанными старыми методами справиться с крестьянской войной тайпинов, маньчжуро-китайские феодальные правители Китая вплоть до середины 90-х годов XIX в. проводили политику "самоусиления", основной целью которой было укрепление военного потенциала Цинской империи для подавления восставших народных масс и предотвращения народных волнений в будущем. При прямом участии англо- французских интервентов тайпины были разгромлены; вслед за тем Цинами были зверски подавлены восстания няньцзюней и неханьских народов Юго- Западного и Северо-Западного Китая, Джунгарии и Восточного Туркестана. Политика "самоусиления", однако, оказалась бессильной укрепить империю веред лицом колониальной империалистической агрессии и предотвратить новую нараставшую волну народного недовольства Цинами. Войны с Францией (1884 - 1885 гг.) и с Японией (1894 - 1895 гг.) показали неспособность и нежелание феодальной Цинской монархии защищать территориальную целостность Китая. "Лучше отдать часть наших земель друзьям (то есть иностранцам. - С. Т.), чем делиться властью со своими рабами", - говорили маньчжурские аристократы, оправдывая передачу Японии острова Тайвань по Симоносекскому мирному договору¹³ .

С 70-х годов XIX в. ускорился процесс формирования капиталистического уклада в экономике страны; это обстоятельство наряду с агрессивными действиями империалистических держав против Китая привело к появлению различных китайских буржуазно-националистических теорий, складыванию и оформлению в середине 90-х годов организованной оппозиции чужеземному цинскому владычеству - "движению за реформы", возникновению первой революционно-демократической антиманьчжурской организации Сунь Ят-сена и подъему стихийной борьбы народных масс против империалистической агрессии.

Вплоть до свержения маньчжурской монархии в 1912 г. у различных классов и общественных групп Китая национализм проявлялся по-разному. Значительная часть буржуазии готова была пойти на сговор, на компромисс с Цинами, формально сохранив династию, но ограничив ее права либеральной буржуазной конституцией. Буржуазия стремилась к тому, чтобы избавиться от препятствий, которые чинились ее торгово-промышленной деятельности со стороны цинской столичной и провинциальной феодальной бюрократии и иностранного капитала (захват иностранными компаниями концессий на железнодорожное строительство, разработку недр, иностранный контроль над таможнями и т. д.). Участники буржуазно-помещичьего движения за реформы, сторонники конституционной монархии в своем первом программном документе - "Коллективном меморандуме" 1895 г., под которым стояло 604 подписи, - призывали цинский двор защищать интересы китайской национальной промышленности, ограждать ее от конкуренции со стороны иностранного капитала, оказывать защиту и поддержку китайским эмигрантам, обосновавшимся на Малайском полуострове, в Индокитае, Сиаме, на Яве, Суматре и в других местах и притесняемым иностранными колонизаторами. Они рекомендовали использовать реформированное Кан Ю-вэем конфуцианство в качестве государствен-

¹² "Тайпинское восстание. 1850 - 1864 гг.". Сборник документов. М. 1960, стр. 21 - 23.

¹³ С. Л. Тихвинский. Движение за реформы в Китае в конце XIX в. и Кан Ю-вэй. М. 1959, стр. 258.

стр. 69

ной религии не только для обеспечения проведения реформ в Китае, но и для идеологического обоснования китайских колониальных устремлений в Юго- Восточной Азии. "Наши земледельцы не умеют использовать богатства земли; ремесленники и купцы не имеют своей промышленности... Между тем изящные изделия иностранного производства наводняют внутренние провинции. В результате народ становится с каждым годом беднее, нищих встречаешь везде и всюду, долины и горы кишат разбойниками... Если и дальше мы будем придерживаться старых порядков и старых законов, внешние осложнения будут неумолимо преследовать нас. Если мы будем сидеть сложа руки, ничего не делая, то соперничающие между собою государства разорвут нашу страну на куски", - писали авторы "Коллективного меморандума"¹⁴ .

В силу своей классовой ограниченности участники буржуазно-помещичьего движения за реформы неоднократно пугали маньчжурский двор картиной неминуемого народного восстания в случае отказа Цинов от проведения политики реформ; при этом они не скрывали собственного страха перед новой крестьянской войной наподобие восстания тайпинов и писали в "Коллективном меморандуме", что "народ... трудно держать в состоянии покоя, а смутить его очень легко"¹⁵ .

Патриотический подъем, вызванный войной с Японией 1894 - 1895 гг., и широко развернувшееся движение за реформы, руководимое Кан Ю-вэем, Лян Ци-чао, Май Мын-хуа, Ван Кан-нянем и др., обусловили появление в 1895 - 1898 гг. огромного по тому времени количества китайских газет, журналов и публицистической литературы либерально-буржуазного, националистического характера. Авторы статей в журнале реформаторов "Ши у бао" ("Современные задачи") критиковали агрессивные действия иностранных держав, протестовали против бездеятельности властей и их попустительства иностранным державам, призывали восстановить утраченные Китаем в результате вторжения иностранных держав суверенные права и территории, отобрать у иностранцев все концессии, которые были им предоставлены маньчжурским правительством, ликвидировать так называемое "право консульской юрисдикции", которым пользовались иностранцы в Китае (неподсудность иностранцев китайским судам). Резкому осуждению подвергалась агрессия германского империализма в Шаньдуне в конце 1897 г. и последовавшие за ней в 1898 г. агрессивные, захватнические акты других империалистических держав в Китае.

Другой журнал реформаторского направления, "Чжи синь бао" ("Знание нового"), издававшийся с 1897 г., критиковал правительство за отказ от проведения реформ, за капитуляцию перед англо-французскими интервентами в 1860 г., за поражение в войне с Японией, за неспособность покончить с внутренними волнениями. Журнал активно защищал интересы китайских иммигрантов в США, Японии и странах Юго-Восточной Азии, обвинял цинское правительство в бессилии охранять интересы своих подданных за границей. В публиковавшихся в "Чжи синь бао" статьях содержалось резкое осуждение захватнических действий англичан, французов, японцев и немцев в Китае, призывы к китайцам отомстить за все унижения, которым их подвергали иностранцы, изгнать "заморских дьяволов" из Китая, ликвидировав все их привилегии. Как идеолог значительной части молодой китайской буржуазии, Кан Ю-вэй выступил с требованием добровольной отмены Цинами привилегий маньчжуров и настаивал на конституционном закреплении принципа равенства всех подданных Цинской империи перед законом. В этих целях в конце августа 1898 г. он направил маньчжурскому императору Цзам Тяню (Гуансюй) специальный меморандум

¹⁴ Там же, стр. 106.

¹⁵ Там же, стр. 112.

стр. 70

"О сотрудничестве императора со своим народом и ликвидации неравенства между маньчжурами и китайцами", в котором утверждал, то "необходимо объединить сердца всего народа для того, чтобы противостоять внешней опасности и не допустить деления народа на отдельные национальности... Различия, имеющиеся между маньчжурами и китайцами... подрывают силы народа"¹⁶ . Кан Ю-вэй предлагал также покончить с существовавшей на протяжении многих веков практикой наименования китайского государства по названию царствовавшей династии и в соответствии с классическими конфуцианскими канонами называть Китай "Срединным цветущим государством"¹⁷ . Он утверждал, что в результате осуществления предлагавшейся им программы реформ Китай через какие-нибудь десять лет сможет завоевать гегемонию над остальными странами.

Идея Кан Ю-вэя об уравнении прав маньчжуров и китайцев путем введения конституционной монархии в дальнейшем неоднократно развивалась в органах либеральной печати накануне революции 1911 года. Так, в 1907 г. в N 6 журнала "Дунфан цзачжи" ("Восток") - органа конституционалистов - излагалась концепция единения маньчжуров и китайцев как представителей желтой расы перед лицом внешней угрозы со стороны белой расы. В статье подчеркивались ассимиляторские способности китайцев-ханьцев ("наша нация сильна тем, что она ассимилирует другие национальности, она никогда не была побеждена другими нациями"). Другой идеолог китайской либеральной буржуазии, Лян Ци-чао, еще в 1902 г., под влиянием социал-дарвинистских концепций о естественноисторической борьбе наций и рас за существование, выдвинул принцип "национализма", который характеризовал как "стремление людей одной расы, языка, веры, обычаев к свободе и самоуправлению, созданию совершенного правительства, заботе о всеобщем благе и защите от других наций"¹⁸ . Лян Ци-чао выступал при этом против антиманьчжурских идей китайских революционных демократов, руководимых Сунь Ят-сеном, утверждая, что они-де мешают делу сплочения всех национальностей Китая на борьбу с внешней опасностью и угрозой полного закабаления Китая иностранными державами. Лян Ци-чао представлял себе будущее различных наций мира как неизбежный "расовый конфликт" и призывал к борьбе народов желтой расы против народов белой расы.

Среди участников движения за реформы в Китае в конце XIX в. далеко не все были сторонниками мирного компромисса с маньчжурами; среди них выделялся своими резко антиманьчжурскими взглядами идеолог и руководитель левого крыла движения Тань Сы-тун, который в книге "Жэньсюэ" ("Учение о гуманности") беспощадно бичевал антинародную политику маньчжурских завоевателей, не допуская даже мысли о каком-либо компромиссе между китайцами и маньчжурами. "Раньше тираны считали страну своей частной собственностью, - писал он, - ныне же выходцы из дикого кочевого племени сделали Китай своим пастбищем. Завидев густую траву, воду и плодородную почву, они пригнали сюда, как гонят скот или птицу, своих соплеменников для того, чтобы поглотить нас, они никогда не довольствовались размещением в стране своих гарнизонов, строгими наказаниями и введенными ими бесконечными поборами".

Он писал о маньчжурах как о самых свирепых и грубых из всех иноземных завоевателей, когда-либо вторгавшихся в пределы Китая. Тань Сы-тун резко обрушивался на маньчжурских правителей за то, что,

¹⁶ Там же, стр. 200.

¹⁷ Это наименование сейчас входит в официальный титул Китайской Народной Республики.

¹⁸ Ю. В. Чудодеев. Накануне революции 1911 г. в Китае. Конституционное движение либеральной буржуазно-помещичьей оппозиции. М. 1966, стр. 134 - 135, 52.

стр. 71

угнетая китайцев, они одновременно зверски истребляли некитайские национальные меньшинства, проживавшие на территории империи, и народы пограничных с Китаем областей, огнем и мечом завоеванных маньчжурскими полководцами в их бесконечных военных походах. Так, он осуждал кровавое покорение Цинами Синьцзяна. Тань Сы-тун резко бичевал и антинародную внешнюю политику маньчжуров, их попытки умилостивить иностранных агрессоров путем непрерывных уступок китайских земель. "Я хочу, - писал он, - чтобы все китайцы проснулись от сна и не заблуждались более, считая маньчжуров своими соотечественниками"¹⁹ . Такая позиция сближала Тань Сы-туна и его последователей с китайскими революционерами, руководимыми Сунь Ят-сеном. В то же время Тань Сы-тун, как и все реформаторы, решительно осуждал вторжение в Китай капиталистических стран Запада и Японии.

Если в XIX в. и в первые годы XX в. патриотическая борьба в Китае возглавлялась, как правило, представителями шэньши и носила по преимуществу антимиссионерский характер, то уже с 1905 г. к руководству ею приходят представители новых общественных сил, и она начинает принимать ярко выраженный антиманьчжурский, а также антиимпериалистический характер. После первой русской революции 1905 г., открывшей, по выражению В. И. Ленина, "эпоху пробуждения Азии", под руководством буржуазии в Китае прошли первые массовые антиимпериалистические выступления - антиамериканский бойкот 1905 - 1907 гг. и бойкот японских товаров 1908 г., движение за возврат захваченных иностранцами прав на разработку горных богатств провинции Хэнань в 1909 г., выступления против планов разработки недр провинции Юньнань со стороны англо-французского синдиката и др. Особенно широкие масштабы приняло движение за возврат прав на железнодорожное строительство, захваченных иностранцами (выступление против строительства англичанами Шанхай-Нинбоской железной дороги в августе 1907 г., массовый сбор средств в 1909 - 1911 гг. на строительство национальной Хугуанской железной дороги, проходивший под патриотическими лозунгами вытеснения иностранного капитала из сферы железнодорожного строительства в Китае, и т. д. и т. п.). Японская аннексия Кореи в 1910 г. дала новый стимул для пропаганды буржуазно- националистических идей в рядах либеральной оппозиции Цинам; образ "погибшего государства" - Кореи - широко использовался китайской буржуазией и помещиками для усиления требований о быстрейшем введении конституции.

Революционно-демократическое крыло китайской буржуазии, руководимое Сунь Ят-сеном, в "Декларации" и "Уставе" созданного в 1894 г. "Союза возрождения Китая" выдвинуло лозунг революционного свержения маньчжурского владычества и в то же время призывало к оказанию отпора "сильным соседям, безнаказанно оскорбляющим народ" и собирающимся растерзать Китай на части. "Ныне сильные соседи окружили страну, - писал Сунь Ят-сен в "Декларации". - Они смотрят на нас глазами тигров и нацелились словно ястребы на добычу, с вожделением зарятся на наши рудные богатства, на обилие производимых у нас продуктов. И если до сих пор они подобно червям объедали нашу землю, как акулы, глотали кусок за куском, то теперь они готовы разрезать Китай на доли, как тыкву, разделить, как бобы"²⁰ .

Резкое осуждение правящей Цинской монархии пронизывает все программные документы и публицистические выступления китайских

¹⁹ Тань Сы-тун. Полное собрание сочинений. Пекин. 1954, стр. 59 (на кит. яз.).

²⁰ С. Л. Тихвинский. Сунь Ят-сен. Внешнеполитические воззрения и практика (из истории национально-освободительной борьбы китайского народа 1885 - 1925 гг.). М. 1964, стр. 34.

стр. 72

революционеров. В "Декларации Объединенного союза", принятой в августе 1905 г., - основном программном документе революционеров, написанном Сунь Ят-сеном, который был подтвержден хубэйскими революционерами сразу же после начала революционного выступления в Учане в октябре 1911 г., - есть гневные строки обличения маньчжуров и призывы к объединению на борьбу с ними всех китайцев, независимо от их имущественного и социального положения. "Те, кого мы ныне называем маньчжурами, - говорилось в "Декларации", - восходят к восточным варварским династиям, жившим за пограничными крепостями. Во времена Минской династии они часто беспокоили границы нашего государства. Позднее, воспользовавшись смутами в Китае, они вторглись в его пределы, уничтожили наше китайское государство, захватили власть и вынудили нас, ханьцев, стать их рабами. Миллионы непокорных были ими перебиты. Вот уже 260 лет, как мы являемся народом без родины, без отечества. Ныне жестокости и злодеяния маньчжурских властей превысили всякую меру. Армия справедливости поставила цель свергнуть маньчжурское правительство и вернуть ханьцам их суверенные права... Китай должен быть государством китайцев, и управлять им должны китайцы. После изгнания маньчжуров наше национальное государство возродится во всей его славе... Ханьцы умны и талантливы. Это давно известно миру. Неоднократно постигали нашу родину многочисленные бедствия и страдания. Ныне, когда настало время возрождения былой славы нашей страны, пусть каждый вложит в это свою душу!.. Все наши соотечественники должны относиться друг к другу, как братья и сестры, должны делить радость и горе, помогать друг другу в беде, все мы равны - знатные и незнатные, бедные и богатые. Мы должны быть сплоченными и единодушными, считать своим долгом защиту родины и сохранение нации..."²¹ .

В журналах революционного направления, издававшихся в Гонконге, на территории международного сеттльмента в Шанхае, в Японии, на Гаваях, публиковались открытые призывы к свержению Цинской династии и учреждению республики. Наряду с этим одно из центральных мест на страницах антицинской прессы и в публикациях занимало освещение вопросов, связанных с политикой иностранных держав в Китае. В журнале "Гоминь бао" была опубликована статья "Гибель Китая", в которой, в частности, говорилось: "Наша территория становится колонией, а народ - рабом Европы. В чьих руках суверенные права Китая? Право распоряжения своими войсками, неотъемлемое право юрисдикции... все это захвачено у нас иностранцами... наши бухты и проливы... территориальные воды, важнейшие места на побережье Китая... все это захвачено иностранцами. В бассейне Янцзы нет ни одного района, который не входил бы в сферу (влияния) иностранцев... Рудники Китая разрабатываются иностранцами, налоги и таможни контролируются иностранцами... право распоряжения нашими финансами находится в руках иностранных держав"²² .

Если официальные документы китайских буржуазных революционеров по тактическим соображениям ограничивались лишь антиманьчжурскими требованиями, то в антиправительственной прессе и публицистике первого десятилетия XX в. высказывались суждения о путях и методах противодействия агрессии и достижения независимости страны. "Добиться такой независимости, - писал редактор органа "Объединенного Союза" "Минь бао" Чжан Тай-янь, - это значит вернуть Вэй-

²¹ "Синьхайская революция 1911 - 1913 гг.". Сборник документов и материалов. М. 1968, стр. 38 - 40.

²² А. М. Григорьев. Антиимпериалистическая программа китайских буржуазных революционеров 1895 - 1905 гг. М. 1966, стр. 49.

стр. 73

хайвэй, Циндао, сделать так, чтобы Шанхай не был одним владением всех стран, чтобы восемнадцать провинций не были сферами влияния каких-либо государств"²³ . Ответственность за зависимое положение страны китайские буржуазно-помещичьи революционеры возлагали на маньчжуров: это был один из их аргументов в пользу необходимости свержения Цинской монархии. Так, Оу Цзюй-цзя писал в памфлете "Новый Гуандун", что Цинов следует свергнуть по следующим мотивам: "Во-первых, потому, что Китай - это Китай китайцев, а инородцы маньчжуры отдают, продают, дарят его имущество и земли иностранцам. Во-вторых, потому что с самого вторжения маньчжуров в Китай они тиранили китайцев, а с приходом иностранцев вред их правления стал еще большим: они утратили вассальные территории Китая, отдали все приморские районы. В-третьих, потому что двор не только не поддерживает справедливых выступлений против иностранцев, а, напротив, подавляет их. Маньчжурский двор не способен сохранить Китай и его достояние от иностранцев и не дает народу самому защитить себя"²⁴ .

У другого сторонника революционного свержения Цинской монархии, Ян Юй- линя, встречается утверждение, что только китайцы в состоянии сплотить народы желтой расы для борьбы с "белой опасностью", с колониальной политикой Запада²⁵ . Наиболее резко идеи оказания отпора иностранной агрессии были выражены в памфлете Чэнь Тянь-хуа "Набат". Автор призывал интеллигенцию, крестьян, торговцев и ремесленников "точить ножи и мечи" и вместе испить "чашу кровавого вина". "Перебьем иностранных чертей! Перебьем продавшихся им предателей нации!" - призывал Чэнь Тянь-хуа, утверждая, что у Китая есть "особый источник сил - огромные людские ресурсы" и что "даже если погибнут несколько миллионов или несколько десятков миллионов, то беды в этом нет. Когда спасем страну, через несколько десятков лет недостаток населения вновь восполнится"²⁶ .

Реально представляя себе силу и могущество империалистических государств, сохранивших Цинскую монархию у власти после подавления ими восстания ихэтуаней в 1901 г., Сунь Ят-сен и его сторонники, стремясь предотвратить возможную интервенцию этих держав на стороне маньчжуров в ходе предстоявшей гражданской войны с Цинами, неоднократно заверяли державы в том, что, придя к власти, будут соблюдать все договоры и соглашения, заключенные Цинами с заграницей.

Первый из "трех народных принципов" Сунь Ят-сена, которые были в 1905 г. положены в основу "Программы китайского Революционного объединенного союза" (Тунмэнхуэй) - ведущей организации китайских революционеров, своей деятельностью подготовившей свержение власти маньчжуров, - был "национализм", который наряду с требованием свержения маньчжурской монархии предусматривал и достижение Китаем равноправного положения среди стран мира. В документах и прокламациях "Объединенного Союза" и ассоциировавшихся с ним революционных организаций содержалась резкая критика маньчжурского владычества; под сильным влиянием тайных обществ, многие из которых привлекались революционерами к антиправительственным выступлениям, а также помещичье-шэньшийских элементов, зараженных феодальной идеологией, в этих материалах проявились непомерное восхваление врожденных качеств и достоинств китай-

²³ Там же, стр. 63.

²⁴ Там же, стр. 64.

²⁵ Там же, стр. 65.

²⁶ Чэнь Тянь-хуа. "Набат". "Избранные материалы по истории философской мысли Китая". Т. 2. Пекин. 1959, стр. 530 (на кит. яз.).

стр. 74

цев и шовинистически-пренебрежительное отношение не только к маньчжурам, но и к остальным неханьским народам и иностранцам вообще.

Лишь после ознакомления Сунь Ят-сена с опытом Великой Октябрьской социалистической революции его принцип "национализм" получил в 1924 г. на I съезде партии гоминдан новое содержание как программа борьбы с империалистическими державами за национальное освобождение Китая и ликвидацию его полуколониального статуса в нерушимом союзе с Советским Союзом и опираясь на широкие рабоче-крестьянские массы.

Таким образом, рассмотрение особенностей китайского национализма накануне Синьхайской революции показывает, что в нем нашли свое отражение общественно-политические взгляды различных классов и прослоек китайского общества, оппозиционных феодальному маньчжурскому владычеству и колониальной политике держав в Китае, равно как и некоторые традиционные китайские феодальные представления о месте Китая и китайцев в мире.

*

Через всю новую историю Китая красной нитью проходит борьба многомиллионных крестьянских масс, ремесленников городов и представителей нарождающихся новых общественных классов - буржуазии и пролетариата против гнета класса феодалов, как маньчжурских, так и китайских, олицетворяемого правящей Цинской императорской династией. Ввиду чужеземного происхождения династии антифеодальная в своей основе борьба, как правило, принимала форму антидинастических выступлений. Это происходило и в силу незрелости новых общественных отношений, крайней слабости капиталистического уклада, возникшего лишь в последней трети XIX в., и его незначительного удельного веса в экономике Цинской империи даже к началу XX века.

С 40-х годов XIX в. в связи с начавшимся колониальным порабощением Китая Англией, а затем Францией, США, Японией и другими капиталистическими державами в Китае неоднократно вспыхивали отдельные стихийные патриотические выступления, направленные против колониальной политики иностранных держав и их агрессивных действий, имевших целью территориальный раздел Китая. Правящие круги цинского Китая, чувствуя угрозу своему доселе безраздельному владычеству в стране в результате насильственного вторжения иностранных держав, зачастую пытались использовать эти патриотические движения для поднятия своего авторитета в народе, но всякий раз, напуганные военным превосходством стран Запада и масштабами народных выступлений, шли на позорную капитуляцию перед капиталистическими державами, предавая патриотические силы.

После начала "опиумной войны" 1840 - 1842 гг. с Англией в южнокитайской провинции Гуандун развернулось патриотическое движение "усмирителей англичан" ("пин ин туань"), которое возглавили местные шэньши и в котором участвовали крестьяне, ремесленники, лодочники, рыбаки, купечество и т. д. Представители провинциальных властей, вначале сочувственно и даже покровительственно относившиеся к движению, после победы при маньчжурском дворе сторонников капитуляции перед англичанами беспощадно расправились с рядовыми участниками движения, но вывели из-под удара основную массу его руководителей - местных китайских феодалов.

Во время второй "опиумной войны" 1856 - 1860 гг. цинские власти пошли на прямой сговор с английскими и французскими колонизаторами против восставшего китайского крестьянства - тайпинов, няньцзюней и выступлений неханьских народов империи. Вооруженная интервенция Англии и Франции на стороне цинского правительства

стр. 75

в 1860 - 1864 гг. сыграла решающую роль в деле сохранения маньчжурского двора у власти.

В 1870 г. во время крупного народного антифранцузского и антимиссионерского выступления в Тяньцзине цинский двор, напуганный угрозой войны с Францией, жестоко расправился с рядовыми участниками выступления, ограничившись лишь легкими мерами административного характера в отношении представителей китайской феодальной бюрократии и местных шэньши, способствовавших волнениям. Цины не желали рвать или ослаблять классовый союз с китайскими феодалами, сложившийся еще в период завоевания ими Китая и все последующие годы являвшийся опорой их владычества. Будучи не в силах эффективно противодействовать агрессору и опасаясь патриотического подъема в южных провинциях Китая в годы войны с Францией (1884 - 1885 гг.), Цины поспешили капитулировать перед французскими империалистами и возложили все тяготы военных расходов на население Южного Китая. Аналогичным образом маньчжурский двор поступил и в период войны с Японией (1894 - 1895 гг.), отвергнув предложение патриотически настроенных кругов о продолжении войны с Японией и поспешив с подписанием тяжкого и унизительного Симоносекского мирного договора.

В период стихийного патриотического выступления крестьянских масс ряда провинций Северного Китая - восстания ихэтуаней (1899 - 1901 гг.), носившего объективно антиимпериалистический характер, - цинский двор попытался было оказать вначале формальную поддержку этому движению, освободиться при посредстве повстанцев из-под все возраставшей зависимости страны от иностранных держав. Однако как только маньчжуро-китайские правители убедились в полном военном превосходстве интервентов над крестьянскими отрядами и правительственными войсками, они капитулировали перед империалистическими державами и совместно с иностранными войсками обрушили суровые удары на ихэтуаней. Подписание участниками интервенции восьми держав так называемого "Заключительного" (или "Боксерского") протокола 1901 г. с цинским правительством не только закрепило полуколониальный статус Цинской империи, но и сохранило у власти Цинскую династию и олицетворявшийся ею феодально-монархический строй.

Тот факт, что дважды на протяжении 40-летнего периода Цинская монархия была спасена от неминуемой гибели лишь благодаря вооруженному вмешательству капиталистических стран, не мог не оказать серьезного воздействия на воззрения идеологов новых общественных сил; как те, кто стремился к революционному свержению Цинской монархии, так и те, кто добивался своего прихода к власти ценой достижения мирного компромисса с маньчжурами, опасались, и не без оснований, дальнейшего вмешательства иностранных держав во внутренние дела Китая и каждый на свой лад стремился его предотвратить. Так, в принятой в мае 1907 г. "Декларации" "Союза совместного прогресса" - одной из революционных антиманьчжурских организаций, сотрудничавшей с "Объединенным союзом", но в силу преобладания в ее рядах помещичьих элементов отвергавшей третий принцип Сунь Ят-сена - "народное благосостояние", расшифровывавшийся в лозунге "уравнение прав на землю", - содержится резкая критика антинародной внешней политики Цинов. В "Декларации" говорилось: "...Маньчжуры заискивают только перед иностранцами, сами стали рабами иностранцев, а нас сделали рабами рабов, они сегодня отдают наши земли одним иностранным государствам, а завтра - другим. В инцидентах простого народа с иностранцами маньчжуры не заступаются за народ даже словом, и наоборот, они убивают свой народ ради успокоения иностранцев. Они то и дело выплачивают иностранцам контрибу-

стр. 76

ции, уступают им железные дороги, дарят им рудники и передают им таможни... Если мы вовремя не прогоним маньчжуров, то несколько лет спустя наш Китай целиком очутится в руках иностранцев..."²⁷ .

Признавая силу и могущество западных держав, авторы "Декларации" обращали внимание членов "Союза" на необходимость предотвращения вооруженного вмешательства этих держав в ход гражданской войны. "Мы должны подняться на революцию, - говорилось в "Декларации", - но ни в коем случае не разрушать церкви и не убивать иностранцев. Правда, иностранцы пришли к нам не с добрыми намерениями, но если мы уничтожим маньчжуров и наведем в Китае порядок, то и иностранцы не посмеют наносить нам оскорбления. Иностранцы вполне могут послать свои войска на помощь маньчжурам против нас, если при выступлении революционной армии мы начнем разрушать церкви и убивать иностранцев, но если мы не тронем их, то у них не будет никакого повода... Если вы причините им ущерб, то, согласно международному праву, они ответят ударом. Мы поднимаем революционную армию лишь для того, чтобы убивать маньчжуров, а не иностранцев, от которых будут одни неприятности. После того, как мы легко завершим наше дело, мы приступим к решению дел с иностранцами, что не потребует много усилий"²⁸ .

Несмотря на то, что программные лозунги китайских буржуазно-помещичьих революционеров носили главным образом антиманьчжурский характер, их объективно антифеодальная, равно как и антииностранная, направленность не вызывает сомнения. Так, в "Декларации Объединенного Союза" подчеркивалось принципиальное отличие готовившейся "Союзом" революции от патриотической борьбы периода утверждения Минской династии, пришедшей к власти на гребне борьбы с татаро-монгольским владычеством, и от борьбы тайпинов против маньчжуров. "Нынешняя революция, - говорилось в "Декларации", - в отличие от переворотов предшествовавших эпох должна еще принести изменение государственного строя и благосостояние народу. Программа этих изменений чрезвычайно многообразна, однако смысл их можно выразить словами "свобода, равенство, братство"²⁹ . После прихода революционеров к власти они обязывались ликвидировать гнет административного аппарата, тяжелые налоги и поборы, распространять просвещение, здравоохранение, содействовать развитию промышленности, торговли и земледелия.

Разработанные выдающимся китайским революционером-демократом Сунь Ят- сеном "три народных принципа", положенные в основу программы "Объединенного Союза" - "национализм, народовластие и народное благосостояние", - носили ярко выраженный буржуазно-демократический и в известной мере социалистический характер. "Необходимо улучшить экономическую организацию общества и установить твердую цену на землю в стране... - писал Сунь Ят-сен в 1905 году. - Так будет заложен фундамент государства социальной справедливости, в котором каждая семья будет жить в достатке и каждый будет получать то, что ему положено. Тот же, кто посмеет монополизировать общественное достояние во вред интересам народа, будет отвергнут обществом"³⁰ . Как указывал В. И. Ленин в статье "Демократия и народничество в Китае", "объективные условия Китая, отсталой, земледельческой, полуфеодальной страны, ставят на очередь дня в жизни чуть не полумиллиардного народа лишь один определенный, исторически-своеобразный вид этого угнетения и этой эксплуатации,

²⁷ "Синьхайская революция 1911 - 1913 гг.", стр. 45.

²⁸ Там же, стр. 46 - 47.

²⁹ Там же, стр. 37.

³⁰ Там же, стр. 38 - 39.

стр. 77

именно феодализм... политическими выразителями этой эксплуатации были феодалы, все вместе и каждый порознь с богдыханом, как главой системы"³¹ . Единственным путем освобождения Китая от вековой отсталости был путь революционной борьбы за свержение феодальных и полуколониальных порядков.

Участники начавшегося 10 октября 1911 г. в крупном административном, промышленном и торговом городе Центрального Китая Учане революционного выступления солдат местного гарнизона провозгласили низложенной власть маньчжуров. Вслед за провинцией Хубэй одна за другой еще 14 провинций Китая к концу 1911 г. объявили о своей независимости от цинского правительства. 29 декабря 1911 г. собравшиеся в Нанкине делегаты от революционных провинций избрали Сунь Ят-сена временным президентом Китайской Республики. Руководимое Сунь Ят-сеном временное правительство обнародовало буржуазно-демократическую конституцию: впервые в истории Китая были провозглашены демократические свободы и права народа, предоставлено избирательное право женщинам, введена воинская повинность, принят ряд мер, направленных на облегчение тяжелого материального положения народных масс.

Империалистические державы с момента начала революции продолжали признавать цинское правительство и передавать премьер-министру этого правительства Юань Ши-каю средства, собиравшиеся контролируемыми иностранцами таможнями на территории революционных провинций, лишив тем самым республиканцев основного источника финансовых поступлений; они сосредоточили в Китае крупные военные и военно-морские силы, препятствовавшие активности революционных войск; 20 декабря 1911 г. иностранные державы грубо вмешались в гражданскую войну в Китае, ультимативно потребовав от сторон "прекращения конфликта". Выступление держав на стороне реакционных феодально-компрадорских сил, группировавшихся вокруг Юань Ши-кая, быстрый отход от революции либеральных кругов китайской буржуазии и помещиков, напуганных ростом революционной активности масс, вынудили Сунь Ят-сена уступить пост президента Юань Ши-каю. Последний, располагая всей реальной силой в Северном Китае, заставил маньчжурский двор 12 февраля 1912 г. - в последних числах года "Синьхай" по традиционному китайскому летосчислению - подписать указ об отречении от престола молодого маньчжурского императора Пу И и о введении республиканской формы правления.

Буржуазные революционеры, представлявшие более развитые по сравнению с Северным Китаем промышленные провинции Восточного, Южного и Центрального Китая, рассчитывали, что им удастся обеспечить себе большинство мест в будущем парламенте, избранном на основе принятой в Нанкине временной конституции, и таким путем ограничить власть Юань Ши- кая и стоявших за ним реакционных сил; в этих же целях они намеревались перенести столицу из Пекина в Нанкин. Однако из этой попытки ограничить силы реакции парламентским путем, без привлечения народных масс к борьбе, ничего не вышло: получив от империалистических держав крупный заем на подавление революции, Юань Ши-кай перешел в наступление, расправился с деятелями парламентской "национальной партии" (гоминдан), созданной 25 августа 1912 г. после самороспуска "Объединенного Союза", и потопил в крови разрозненные революционные выступления мелкой буржуазии, солдатских и крестьянских масс в июле - сентябре 1913 г., вошедшие в историю Китая под названием "Второй революции". В стра-

³¹ В. И. Ленин. ПСС. Т. 21, стр. 403 - 404.

стр. 78

не была установлена военная диктатура Юань Ши-кая - главаря феодально- помещичьих и компрадорско-бюрократических сил Северного Китая - и взращенной им еще при цинском режиме группировки бэй-янских (северных) милитаристов. Сунь Ят-сен и другие деятели революционного крыла китайской буржуазии были вынуждены эмигрировать за границу. Китай вступил в полосу длительного политического кризиса, выход из которого был указан лишь Великой Октябрьской социалистической революцией.

Синьхайская революция не смогла покончить с засильем феодальных и полуколониальных порядков в Китае; несмотря на свое поражение, она тем не менее явилась ярким этапом в истории общедемократической и национально- освободительной борьбы китайского народа. В ходе революции благодаря самоотверженным, героическим действиям восставшего народа была свергнута насквозь прогнившая маньчжурская Цинская монархия и на смену более чем 20- вековому монархическому режиму формально пришел республиканский строй. Сын крестьянина Сунь Ят-сен был избран временным главой республики. Как писал В. И. Ленин, "революционная демократия в Китае, несмотря на крупные недостатки ее вождя Сунь Ят-сена (мечтательность и нерешительность, зависящие от отсутствия у него пролетарской опоры), сделала очень многое для пробуждения народа, для завоевания свободы и последовательно демократических учреждений"³² .

Основными причинами поражения Синьхайской революции была, с одной стороны, слабость новых общественных сил в стране - буржуазии и пролетариата, порожденная слабостью и уродливым развитием капиталистических отношений в условиях засилья феодальных порядков в деревне и превращения Цинской империи в полуколонию иностранных держав, а с другой - могущество класса феодалов, компрадорских и милитаристских сил в стране и их поддержка со стороны империалистических держав. В статье "Борьба партий в Китае", опубликованной в 1913 г., В. И. Ленин отмечал, что основная слабость революционной партии Сунь Ят-сена заключалась "в том, что она недостаточно еще смогла втянуть в революцию широкие массыкитайского народа"³³ . Крайне недостаточной была и идеологическая подготовка революции. Все внимание "Объединенного Союза" сосредоточивалось лишь на пропаганде первого из "трех народных принципов" - принципа "национализма", в то время как второй - "народовластие" и особенно третий - "народное благосостояние" не только не аргументировались, но и не были достаточно хорошо разработаны самими революционерами и вызывали даже в их собственной среде серьезные разногласия. Не случайно поэтому после падения Цинской монархии, то есть реализации принципа "национализм", у революционеров не оказалось дальнейшей программы действий, и "Объединенный Союз" самораспустился. Лозунг объединения на борьбу за свержение Цинской монархии всех китайцев независимо от их общественного положения и классовой принадлежности - "национализм", взятый в отрыве от двух других требований, отвлекал народные массы от решения объективных задач борьбы с феодализмом и империализмом, привел буржуазно-помещичьих революционеров к отказу от аграрных преобразований и к подавлению республиканскими властями стихийных антифеодальных народных выступлений, к проповеди классового мира, к сохранению в провинциях власти тех бывших цинских военачальников и бюрократов - китайцев, которые на словах заявляли о своем разрыве с маньчжурской династией, и, наконец, к добровольной передаче Сунь Ят-сеном президентского поста Юань Ши-каю.

³² В. И. Ленин. ПСС. Т. 23, стр. 1 - 10.

³³ Там же, стр. 139.

стр. 79

В период подготовки и проведения революции 1911 г. пышно расцвел махровый великоханьский шовинизм, выражавшийся в третировании всех маньчжуров, монголов, тибетцев и представителей других народов, кроме китайцев (ханьцев), как невежественных дикарей, варваров, мало чем отличающихся от диких зверей, сохранившийся на долгие годы уже после провозглашения республики и органически впитавший в себя крайне ксенофобскую конфуцианскую идеологию, столетиями насаждавшуюся феодальными правителями Китая.

Мутная волна поднявшегося китайского национализма захлестнула и на долгие годы скрыла под своей толщей те социалистические идеи, которые были выдвинуты Сунь Ят-сеном в 1905 году. Лишь к концу своей жизни, после ознакомления с опытом Октябрьской революции и под влиянием китайского пролетариата, вышедшего в 1919 г. на арену самостоятельной борьбы, Сунь Ят- сен осознал в полной мере необходимость революционного преобразования китайского полуколониального и полуфеодального общества и вовлечения в борьбу с империализмом и внутренней реакцией широких народных масс.

Реакционные стороны китайского буржуазного национализма ярко проявились в период нахождения у власти партии гоминдан (1927 - 1949 гг.). Многочисленные факты свидетельствуют об устойчивости националистических традиций и в современном Китае, об отказе от классового подхода к анализу общественных явлений. Всестороннее изучение роли национализма в новой и новейшей истории Китая и националистических традиций и пережитков в современном Китае имеет актуальное значение для борьбы с этими пережитками во имя торжества дела социализма в Китайской Народной Республике и дружбы между советским и китайским народами.

Постоянный адрес данной публикации: