Рукопись, о которой пойдет речь в настоящей статье, представляет собой самый древний среди известных в настоящее время восточнославянских списков Лествицы и вообще одну из древнейших дошедших до нас. Она хранится в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки (фонд 256, N 198). В состав этого фонда входят рукописные книги из библиотеки известного библиофила, мецената и любителя древностей, государственного канцлера, графа Николая Петровича Румянцева (1754 - 1826), известного также как создатель славистического кружка, задачей которого ставилось изучение и издание текстов древнейших славянских рукописей.

Данная рукопись содержит текст Лествицы Иоанна Синайского - "книги для иноков драгоценной, и для мирян глубоконазидательной и многополезной" (Герман [Осецкий]. Преподобный Иоанн Лествичник и его Лествица постепенного нравственного усовершенствования. СПб., 1854). В тексте книги отсутствует дата, которую можно было бы с уверенностью считать точным указанием на время ее создания.

В целом, рукопись сохранилась сравнительно неплохо: блок книги не нарушен, он не распадается. Только на отдельных начальных листах книги текст затерт и некоторые слова практически не читаются. Все листы рукописи сохранились. Нижние внешние углы отдельных листов книги потрепаны и осыпаются. Первый лист изрезан каким-то острым предметом и чернила на нем полиняли. Некоторые листы книги повреждены жучком. Начало каждого "Слова" отмечают инициалы: они занимают пространство, по высоте равное примерно пяти строкам с междустрочиями. Почерк довольно уверенный, ровный, крупный и четкий. Рукопись не принадлежит к числу роскошных, бо-

стр. 81

гато украшенных, о чем свидетельствует и относительно невысокое качество пергамена, а также простота и скромность ее оформления.

Данная рукопись содержит "Житие преподобного отца Иоанна", "Ответное послание Иоанна Лествичника Иоанну Раифскому", текст 30-ти "Слов Лествицы", "Слово к пастуху".

Первое упоминание об этом памятнике содержится в частном письме Константина Федоровича Калайдовича (Письмо К. Ф. Калайдовича Н. П. Румянцеву от 14 октября 1824 года // Переписка государственного канцлера графа Н. П. Румянцева с московскими учеными. Пред., Прим. и Указ. Е. В. Барсова. М., 1882). Деятельность этого известного ученого имела основополагающее значение для научного становления славянской кирилловской палеографии. Напомним, что именно К. Ф. Калайдович нашел "Изборник Святослава 1073 года", который по своим лексическим данным очень близок памятникам "Преславской книжной школы", возникшей в Болгарии в период правления царя Симеона. Калайдович издал отрывки из этого памятника и ему же принадлежит честь открытия древнейшей рукописи "Шестоднева", он является и автором книги "Иоанн, экзарх Болгарский" (М., 1824). Эти обстоятельства, свидетельствующие об интересе ученого к Преславской культурно-литературной традиции, и, в частности, к деятельности экзарха, позволяют нам высказать предположение о том, что К. Ф. Калайдович вполне мог сознательно и целенаправленно искать рукописи Лествицы, древнеболгарский перевод которой связан с деятельностью экзарха (Соболевский А. И. Древняя церковнославянская литература и ее значение. Харьков, 1908). Кроме того, как явствует из упомянутого письма, специально для приобретения рукописи Лествицы Н. П. Румянцев выделил К. Ф. Калайдовичу весьма немалую по тому времени сумму в 300 рублей.

10 октября 1824 года К. Ф. Калайдович нашел интересующий его манускрипт в Москве у одного старообрядца, торгующего рукописями, старопечатными книгами и другими памятниками древней культуры, который запросил за книгу 350 рублей. Ученый купил Лествицу и препроводил ее в Гомель, где в то время находился Н. П. Румянцев. В своем письме К. Ф. Калайдович извиняется перед его сиятельством за то, что "сделал передержку в 50 рублей, боясь, чтобы книга не попала в чужие руки".

Получив рукопись, граф Н. П. Румянцев немедленно отправил ее Александру Христофоровичу Востокову - малоизвестному в то время молодому ученому, одному из членов основанного канцлером славистического кружка. Позднее А. Х. Востокова В. Копитар назвал "светилом русского ученого мира" (Колесов В. В. Александр Христофорович Востоков // Отечественные лексикографы XVIII-XX века. М., 2000). В своем письме Н. П. Румянцев обратился к А. Х. Востокову с просьбой, чтобы тот сделал о книге "решительное заключение"

стр. 82

(Письмо Н. П. Румянцева А. Х. Востокову от 28 октября 1824 года // Переписка А. Х. Востокова в повременном порядке с объяснительными замечаниями И. И. Срезневского. Сб. ОРЯС. СПб., 1873, Т. V. Вып. 2).

Конечно же, А. Х. Востоков по достоинству оценил присланную ему рукопись. В ответном письме графу Н. П. Румянцеву он поздравляет его сиятельство с приобретением "драгоценной" книги, которая будет "первой по древности" в библиотеке канцлера и третьей по древности в Императорской Публичной библиотеке; "древнее" этой книги только "Остромирово евангелие и Григорий Богослов" (Письмо А. Х. Востокова Н. П. Румянцеву от 22 ноября 1824 года (Там же). С этого времени рукопись стала предметом пристального внимания ученого. В письме К. Ф. Калайдовичу А. Х. Востоков писал: "Приобретенный Вами для канцлера Лествичник XII века уже несколько недель меня занимает. Я пересматриваю его, сличая с другими списками графской библиотеки, и весьма многому научаюсь из этой любопытной древней рукописи" (Письмо А. Х. Востокова К. Ф. Калайдовичу от 19 декабря 1824 года. Там же).

Заметим, что в библиотеке канцлера в 1842 году было уже шесть списков "Лествицы". А. Х. Востоков в книге "Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музеума" (СПб., 1842), а также в письмах, адресованных Н. П. Румянцеву и К. Ф. Калайдовичу, оставил много интересных и ценных наблюдений над особенностями языка и орфографии рукописи. Таким образом, первым исследователем ее стал А. Х. Востоков и именно ему принадлежат первый палеографический обзор списка и датировка его XII веком.

Двумя самыми главными вопросами, на которые призвана ответить палеография, являются вопросы о времени и месте создания памятника. Помочь ответить на эти вопросы могут различные записи, заметки на полях, поздние исправления и приписки в тексте памятника, возникшие вследствие его бытования на определенной территории в определенное время.

На первом листе Лествицы начертаны некие, не совсем понятные письмена, в переводе с так называемой "тарабарской грамоты": "климакс сиречь лествица божественнаго восхода имеющи степень". Заметим, что именно с таких слов начинается сам текст Лествицы в этой рукописи. Обратимся к "зашифрованной" записи на первом листе. Интересно, что почти все написания в ней после ее "расшифровки" являются этимологически верными. Исключение составляют два момента: 1) буквы редуцированных употребляются только в конце словоформ, и в некоторых словах на месте ъ написано о; 2) в формах сир чъ и л ствица буква употребляется этимологически верно, а в форме имеющи на ее месте написано е. Кроме того, в тексте "исходной" записи функционирует исконная форма действительного причастия настоящего времени нетематического глагола имеющи (мена оу - ю

стр. 83

свидетельствует о болгарском протографе или оригинале). Еще заметим, что почерк "зашифрованной" записи представляет собой младший устав, переходящий в старший полуустав. Названные факты дают основание полагать, что запись на первом листе памятника является достаточно поздней, сделана не ранее XV века.

На последнем листе книги много приписок, сделанных разными почерками. Среди них можно выделить отрывки из молитв и песнопений, отдельные части фраз, слова, буквы, а также имена, расположенные в таком порядке: Петр, Христина, Иван, Симеон, Лавр, Вассиан, Силуян. Рядом с первым именем - Петр изображен крест, что означает поминальные записи.

А. Х. Востоков замечал, что многие, на первый взгляд кажущиеся бессвязными записи могут принадлежать одному человеку, который "для упражнения руки своей повторяет часто одни и те же буквы и слова" (Переписка А. Х. Востокова...). При этом два раза в отрывках встречаются слова от князя. В первом случае даже есть имя этого князя: Ярополк (ото князя от яръпока - с пропущенными буквами л и т над о ). "Имя Ярополка могло бы повести к открытию, когда начертаны сии пробы пера (или трости), если бы нам известны были все князья, носившие это имя. В XIV веке я не мог отыскать ни одного Ярополка. Моложе всех упоминаемых под 1197 и 1214 гг. Ярополк Ярославич, правнук Олега Святославича Черниговского. Прочие все жили в XII веке и ранее" (Там же). Однако, во-первых, чернила в этой записи более яркие и свежие, чем в других, и, во-вторых, особенности начертаний букв з и ъ детельствуют о том, что запись эта не может быть сделана ранее конца XIII - начала XIV веков (буква з имеет большую круглую головку и круто направленный вперед хвост; мачта буквы ъ имеет сильный наклон в правую сторону, петля буквы большая, набухшая и деформированная).

Во второй записи читаем: от князя к тивуну да. По всей вероятности, да - это начало какого-нибудь собственного имени (например, Даниилу или Давыду). А. Х. Востоков полагал, что "писавший сие был, может быть, дьякон какого-нибудь князя Ярополка и, пробуя перо или трость свою писальную, выбрал естественно такие для него слова, какими начинались грамоты княжеские: от князя и т.д." (Там же).

К истории бытования памятника, помимо указанных записей на первом и последнем листах, необходимо отнести следы читательской правки, выражающейся в надписях в междустрочии над буквами древнего текста, относящиеся к тому же времени.

А. Х. Востоков датировал рукопись XII веком, не уточняя вопроса о месте ее написания, и ограничился тем, что назвал рукопись "восточнославянской" (Востоков А. Х. Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музеума. СПб., 1842). А. И. Соболевский на-

стр. 84

звал ее одним из источников по изучению древнекиевского говора, утверждая тем самым, что рукопись создана киевским писцом, и уточнил датировку А. Х. Востокова, считая, что список создан в первой половине XII века (Соболевский А. И. Источники для знакомства с древнекиевским говором // Журнал Министерства народного просвещения. 1885. N 2; Соболевский А. И. Как произносилась в древней Руси ижица после согласных? // Русский филологический вестник. Варшава, 1882. VII).

Достаточно подробный лингвистический анализ текста рукописи принадлежит П. В. Владимирову (Владимиров П. В. Пятидесятилетие "Мыслей об истории русского языка". Румянцевская Лествица XII века, N 198 // Университетские известия. Киев, 1899. N 2). Исследователь обнаружил, что "с листа 1786 Рум. написана другой рукой", а также выявил такие существенные языковые особенности списка, как большое количество "русских форм" с ж, соответствующих жд, несколько полногласных форм, редкое "старославянское употребление ъ и ь при плавных р, л, заменяемое русским выговором, выдержанным в Лествице", твердость ж, ш, щ, ч, отвердение [r'], случаи употребления йотированных юсов, переход е в о после шипящих, у и с, ряд написаний с е вместо (и наоборот), с вместо и (и наоборот), "полное отсутствие" мен ц и ч, жг и жд и др. (Там же). Заметим, однако, что в этом описании графико-орфографических особенностей рукописи содержится ряд неточностей. Так, например, по мнению П. В. Владимирова, в рукописи "после согласных ж, ч, ш, щ всегда, без исключения, употребляется ъ ". Между тем "исключения", связанные с написанием ъ после ч и ж, в рукописи встречаются: сир чъ; чьрньмцъ, ноужьныхъ и др. Он же утверждал, что перевод, "по всей вероятности, сделан <...> в пределах сербохорватской речи" (Там же). Такое предположение ученый высказал, обнаружив в тексте типичные, "замечательные", сербохорватские выражения и формы, зафиксированные в словарях Миклошича и Караджича.

К числу важных наблюдений, сделанных П. В. Владимировым, можно отнести следующие: 1) оригинал славянского текста Лествицы был глаголическим: его "остатки сохранились в некоторых начертаниях первого переделывателя из глаголицы в кириллицу", и 2) рукопись имела "южнорусское" происхождение: "памятник писан в пределах волынских, но без галицких особенностей" (Там же).

Составители Сводного каталога славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР, датировали рукопись серединой XII - началом XIII века (Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР (XI-XIII вв.). М., 1984).

К мнению А. Х. Востокова приближается точка зрения Н. Б. Тихомирова, который в устном разговоре с М. Г. Гальченко высказался о том, что эта рукопись (назовем ее первой) могла служить протогра-

стр. 85

фом для второй рукописи Лествицы из того же собрания Н. П. Румянцева, датированной А. Х. Востоковым XIII веком (Востоков А. Х. Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музеума. СПб., 1842), поскольку на одном листе рукописи XII века он нашел почерк писца следующей рукописи (Гальченко М. Г. Книжная культура. Книгописание. Надписи на иконах Древней Руси: Избранные работы / Труды Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. М., 2001. Т. 1). В этом же устном сообщении Н. Б. Тихомиров указал М. Г. Гальченко на "следы болгарского протографа" в тексте описываемого нами памятника.

Л. П. Жуковская изучала художественное оформление и особенности языка этих рукописей, но не согласилась с их датировкой А. Х. Востоковым. С ее точки зрения, вторая древнее первой, так как время создания второй рукописи - не позднее второй половины XI - первой половины XII века, а первая создана не ранее XIII века (Жуковская Л. П. Древнейшие Лествицы Румянцевского собрания как лингвистический источник русского средневековья // Румянцевские чтения. М., 1994. Ч. II).

Таким образом, по мнению Л. П. Жуковской, А. Х. Востоков ошибся в датировке этих двух древнейших славянских Лествиц из библиотеки канцлера Н. П. Румянцева, и эта ошибка привела к нарушению логики в нумерации списков: получилось, что более древняя стоит после более молодой. К сожалению, эта точка зрения Л. П. Жуковской содержится лишь в последней ее работе, опубликованной после кончины ученого, - в тезисах, посвященных 200-летию библиотеки графа Н. П. Румянцева, которые должны были быть раскрыты в виде научного доклада на Румянцевских чтениях в апреле 1994 года. К тому же, эта работа Л. П. Жуковской малоизвестна, напечатана она во внутреннем издании Российской государственной библиотеки, тираж которого составляет всего лишь 200 экземпляров. В любом случае, сейчас представляется почти невероятным изменение нумерации этих рукописей, поскольку обе достаточно широко размножены в виде микрофильмов, ксерокопий и проч., а изменение названий может привести к большой путанице.

Этот краткий обзор по сути исчерпывает литературу, посвященную первой рукописи. В целом, она изучалась крупными палеографами и лингвистами, однако детальному систематическому обследованию не подвергалась.

Назрела необходимость в сплошном целенаправленном изучении всей совокупности графических явлений в тексте нашего памятника на фоне аналогичных рукописей, таких как Галицкое Евангелие (1266 - 1301 гг.), Паренесис Ефрема Сирина (до 1288 г.), Добрилово Евангелие (1164 г.), Типографское Евангелие (конец XII в.), Бучацкое Евангелие (XIII в.), Житие Саввы Освященного (XIII в.), Архивская Лествица (не ранее 1219 г. и не позднее третьей четверти XIII в.).

стр. 86

Галицкое Евангелие, Паренесис Ефрема Сирина, Житие Саввы Освященного хранятся в Петербурге в Российской Национальной библиотеке, Добрилово Евангелие - в Москве в Российской государственной библиотеке (в том же собрании Н. П. Румянцева), Типографское Евангелие и Архивская Лествица - в Москве, в Российском государственном архиве древних актов, а Бучацкое Евангелие - во Львове, в Музее украинского искусства. Из перечисленных памятников хорошо изученными являются Галицкое Евангелие (его анализу посвящен ряд работ О. В. Малковой), Архивская Лествица (ее графико-орфографическим особенностям посвящена кандидатская диссертация М. Г. Гальченко) и Житие Саввы Освященного (оно издано в начале прошлого века, издание этого текста и сам текст стали предметом анализа В. В. Виноградова в его кандидатской диссертации - за это исследование в 1919 году 24-летний ученый получил золотую медаль Совета Археологического института).

Особое место в этом ряду занимает Галицкое Евангелие: именно по нему датируются многие языковые явления юго-западных говоров древнерусского языка, позднее нашедшее отражение в украинском языке (Малкова О. В. Палеографическое описание галицко-волынской рукописи // История русского языка. Исследования и тексты. М., 1982).

Изученный материал позволяет предположить, что описываемая нами рукопись была создана во второй половине XII века на территории, занятой одним из юго-западных диалектов древнерусского языка, которые позднее вошли в состав украинского языка. Эта гипотеза основана и на таких языковых фактах, характерных для галицко-волынских диалектов древнерусского литературного языка, как мена оу - въ (лаурьскаго, оу печали, паулъ, въстранивъся, оуселеная, въгажаеть...), мена и - ы (нирания, отригноу, самы В. п. мн. ч. вместо сами, степены Тв. п. мн. ч. вместо степени...), "новый " (знам ния, д лат ль, т л съныи, гор стъ, о н мъ...).

Как обнаруживается, древнейшая славянская рукопись Лествицы продолжает предоставлять исследователям истории русского языка огромные возможности для лингвистического анализа.

Северодвинск

Постоянный адрес данной публикации: