В Институте истории АН СССР состоялось обсуждение монографии М. В. Нечкиной "Движение декабристов" (в двух томах). В обсуждении привяли участие представители исторических учреждений Москвы и других городов.

По мнению всех выступавших, книга М. В. Нечкиной представляет собой значительное событие в развитии советской исторической науки и является крупной марксистской монографией о движении декабристов.

Б. Е. Сыроечковский (Московский государственный университет) отметил, что главной заслугой М. В. Нечкиной является то, что своей работой она завершает длительную борьбу с ошибками "школы" Покровского и ставит изучение истории декабристов на твердую основу ленинского понимания декабристского движения. Можно полностью присоединиться к выводу автора, что в первой четверти XIX в. в России складывались элементы революционной ситуации. Автор правильно раскрывает глубокую связь движения декабристов с развитием страны и показывает его огромное влияние на все сферы жизни.

По мнению Б. Е. Сыроечковского, рассматривая вопрос о взаимоотношениях между средой передового дворянского общества, из которого вышли декабристы, и самими декабристами-революционерами, М. В. Нечкина недостаточно четко определяет грань, которая существовала между революционерами и либералами.

В работе не получила убедительного освещения сложная проблема о соотношении дворянской и разночинской революционности, о преемственности между революционными поколениями и классами. Автор правильно показывает непрерывно восходящую линию движения декабристов и подчеркивает социальное, классовое единство движения, как движения дворянских революционеров, но в противоречие с этим М. В. Нечкина характеризует членов Общества соединенных славян не как дворянских революционеров, а как представителей разночинской, буржуазно-демократической революционности. Неправильно, что революционные цели славян существенно отличались от целей других организаций декабристов и сближались с революционными устремлениями разночинцев последующих поколений.

Точку зрения Б. Е. Сыроечковского в этом вопросе разделил А. С. Нифонтов (Институт истории АН СССР). По его мнению,

автор отступает от тезиса о внутреннем единстве декабристского движения при характеристике группы рылеевцев и Общества соединенных славян. Формулировка о том, что "славяне" являются предшественниками русских революционеров-разночинцев, ведет к стиранию качественной грани между двумя поколениями в русском революционном движении. А. С. Нифонтов не согласен с положением М. В. Нечкиной о наличии в России в 20-х годах элементов революционной ситуации. Эта мысль автора в книге не обоснована. На взгляд А. С. Нифонтова, возникновение революционных обществ не обязательно должно происходить в обстановке революционной ситуации. К числу достоинств работы М. В. Нечкиной А. С. Нифонтов отнес анализ историографии вопроса, освещение процесса формирования революционной идеологии России первой четверти XIX в., рассмотрение организационных форм тайных обществ. В книге показана связь движения декабристов с конкретной исторической действительностью России и влияние на него западноевропейских революционных движений.

В выступлениях И. В. Пороха, А. С. Нифонтова, П. Г. Рындзюнского и Н. И. Казакова была затронута проблема отношения декабристов к народу, участия народных масс в революционной борьбе.

И. В. Порох (Саратовский государственный университет) отметил, что в книге М. В. Нечкиной бездоказательно утверждается, будто члены Общества соединенных славян были противниками тактики военной революции и являлись сторонниками привлечения народа к движению. Знакомство с источниками ставит под сомнение это утверждение. Так, в "Записках и письмах И. И. Горбачевского" (М. 1925, стр. 58) прямо говорится о том, что народ сам не участвует в перевороте, а лишь после свершения революции получает "дар" и "новые права", то есть изменения в социальном, экономическом, юридическом и других положениях. Из показаний П. И. Борисова ясно, что он не думал о народной революции и даже допускал возможность выступления крестьян против декабристов. По мнению А. С. Нифонтова, по вопросу об отношении декабристов к народу в работе имеются противоречия. С одной стороны, говорится, что революционное движение декабристов отражало движение угнетенных масс и рылеевцы хотели ввести народ в русло организованного переворота, с другой - автор подчеркивает, что декабристы боялись стихийного массового движения.

По мнению П. Г. Рындзюнского (Институт истории АН СССР), тезис М. В. Нечкиной о том, что декабристы боялись самостоятельного участия народа в революционной борьбе, противоречит ленинскому положению, что декабристы "помогли разбудить народ". В. И. Ленин видел и в декабристах и в Герцене сознательных борцов, поднимавших народ на активную революционную деятельность. М. В. Нечкина правильно определила декабристов как первый отряд буржуазно-демократической революции, но декабристы были далеки от народа потому, что народ еще не был революционен и не мог воспринять идеи декабристов.

По мнению П. Г. Рындзюнского, М. В. Нечкина преувеличивает разногласия между Южным обществом и Обществом соединенных славян. Южане, как и "славяне", стояли за агитацию в народе и в армии. П. И. Борисов и близкие к нему декабристы откладывали революцию на долгое время; они были очень умеренными, когда доходило до дела. В результате Общество соединенных славян отвергло программу Борисова и пошло за южанами.

В книге М. В. Нечкиной, отмечает И. В. Порох, поставлены новые острые вопросы, введен большой свежий фактический материал. Но имеются некоторые пробелы к неточности, в частности недостаточно обрисована история Союза благоденствия и состав организации в Петербурге, неудачно показана деятельность Кишиневской управы. Здесь М. В. Нечкина незаслуженно обошла руководителя этой управы К. А. Охотникова. В книге слабо охарактеризована работа Северного общества и особенно деятельность Рылеева в ноябре 1825 г., не показана московская организация декабристов. Относительно времени приема Рылеева в тайное общество следует принять конец октября 1823 г., а не более ранние месяцы, как это делает автор. Нельзя согласиться с попыткой пересмотреть дату приема В. Ф. Раевского в члены Союза благоденствия. По всем данным, это произошло в конце июля 1819 года. Допущена небрежность в отношении ссылок: неточно указываются источники, во многих случаях даются ссылки на архивы, в то время как большинство этих документов уже опубликовано.

Н. И. Пугачев (Саратовский государственный университет) считает, что в книге

дан правильный анализ ленинской концепции движения декабристов. М. В. Нечкина убедительно доказывает, что зачинателями русского революционного движения явились декабристы, а не Радищев, как это указывают некоторые исследователи. М. В. Нечкина правильно рассматривает декабристов как представителей буржуазного демократизма. Н. И. Пугачев считает, что в книге хорошо показаны ранние декабристские организации, но, говоря о создании "Ордена русских рыцарей", М. В. Нечкина почему-то обошла вопрос о попытке братьев Тургеневых и Орлова создать тайное общество за границей. Она обратила внимание на то, что записка Н. Тургенева о барщине, как и ряд других, предназначалась для обращения к Александру I. Но тогда возникает вопрос: не рассчитывал ли Союз благоденствия в начале своего существования путем общественного мнения воздействовать на правительство, на Александра I, чтобы добиться отмены крепостного права и введения конституции, и нельзя ли в таком случае разделить существование Союза благоденствия на два периода: первый - когда Союз надеялся легальным путем добиться конституции и отмены крепостного права, и второй - когда Союз приходит к выводу о необходимости революции?

Н. И. Пугачев не согласен с мнением И. В. Пороха о деятельности Кишиневской управы. Формально главой Кишиневской управы был Охотников, но с приездом М. Орлова фактическим руководителем становится последний.

Н. И. Пугачев говорит, что желательно подробнее осветить вопрос о совещании Союза благоденствия в январе 1820 года. Если на этом совещании единогласно было принято решение об установлении в России республики, то как это можно связать с последующим отходом Н. Тургенева и Н. Муравьева от республиканских позиций? Не вкладывали ли участники совещания в понятие "республика" другое значение?

По мнению А. И. Казарина (Всесоюзный заочный институт инженеров транспорта), Никита Муравьев являлся республиканцем; надо более осторожно подходить к анализу следственного материала, характеризующего его воззрения. Никита Муравьев - одна из самых крупных и значительных фигур в истории декабристов, и пора его характеристику очистить от подозрений в эгоизме, стремлении защищать дворянские интересы и пр. В этой связи А. И. Казарин выдвигает предположение: не приходилось ли декабристам в целях привлечения в общество более широкого круга лиц из среды дворянства идти на известные уступки им? Это можно проследить в вопросах о конституционной монархии и об имущественном цензе в конституции Никиты Муравьева. А. И. Казарин считает, что все пункты конституции Никиты Муравьева были навеяны потребностями российской действительности, хотя и испытали на себе некоторое влияние конституций американских штатов.

Очень важно, сказал в своем выступлении Я. И. Линков (Научно-исследовательский институт музееведения), правильно осветить место каждого народа в развитии революционной идеологии. У нас бытует ложная концепция о том, что никакие революционные события не оказывали влияния на Россию. Отзвуки этой концепции имеются в обсуждаемой книге. Конечно, движение декабристов имело глубокие национальные корни, но надо дать правильное представление о взаимосвязях русского и международного революционного движения и показать влияние на декабристов французской буржуазной революции конца XVIII века. Я. И. Линков отмечает, что в книге М. В. Нечкиной приведен огромный фактический материал, подчиненный определенной творческой концепции автора. История декабристов изложена не изолированно, а в связи с предшествующими и последующими судьбами русского революционного движения.

Н. И. Казаков (Институт истории АН СССР), как и Б. Е. Сыроечковский, считает нужным шире показать среду, окружавшую декабристов, и, в частности, раскрыть зачатки либеральной идеологии. Это течение являлось реакцией на рост классовых противоречий в стране и отражало попытку добиться реформ путем соглашения с царизмом. Первыми представителями либерализма начала XIX в. Н. И. Казаков считает П. А. Вяземского, А. И. Тургенева, братьев Булгаковых и др. После московского съезда 1821 г. некоторые декабристы также переходят в" либеральный лагерь.

Н. И. Казаков указывает, что в широких дворянских кругах были сильны великодержавные шовинистические настроения, которые оказали влияние и на позицию декабристов в польском вопросе. Пестель и другие декабристы не решались заключить соглашение с поляками о восстановлении независимости Польши и возвращении ей присоединенных к России территорий из

опасения, что это может оттолкнуть от них дворянское общество. По мнению Н. И. Казакова, в книге неточно излагается позиция Пестеля в греческом вопросе. Пестель хотел помочь греческому освободительному движению; неверно, будто он настаивал на вмешательстве России в греческие дела лишь из-за боязни подавления царизмом восстания в Пьемонте. К сожалению, замечает Н. И. Казаков, не выяснены зарубежные связи декабристов, не приводятся отклики на восстание 14 декабря за рубежом, хотя об этом имеются интересные документы.

В заключительном слове М. В. Нечкина поблагодарила выступивших за интересные замечания и соображения. В прениях подвергся обсуждению вопрос о том, как декабристы относились к самостоятельному действию народных масс. М. В. Нечкина отстаивает положение о том, что декабристы боялись народа. Эта боязнь говорит о классовой ограниченности декабристов. Ленинское высказывание о том, что декабристы "страшно далеки от народа", не следует понимать так, что декабристы были враждебны народу. Они действовали для народа, но боялись действовать через народ.

М. В. Нечкина не соглашается с утверждением, что народные массы "спали" в эпоху декабризма. В стране происходило большое число массовых крестьянских выступлений; на учете этого обстоятельства и основывается представление о наличии элементов революционной ситуации. М. В. Нечкина указывает, что в ее работе приведены документальные материалы (в том числе и бесцензурного характера), показывающие значительные отличия идеологии членов Общества соединенных славян от идеологии Южного общества. Нельзя согласиться с мнением П. Г. Рындзюнского о П. И. Борисове. Последний был сторонником привлечения к движению народа.

Останавливаясь на вопросе о единстве декабристского движения, М. В. Нечкина замечает, что признание этого единства не исключает рассмотрения глубоких, хотя и не антагонистических внутренних противоречий, которые имелись в нем. М. В. Нечкина возражает Н. И. Казакову, будто среду, близкую к декабристам, можно называть либеральной. По ее мнению, Вяземского, несмотря на всю его дворянскую ограниченность, нельзя квалифицировать как соглашателя с царизмом. Либерализм в России как политическое течение возникает после разгрома декабристов, в 30-е голы. М. В. Нечкина полагает, что она верно осветила деятельность Кишиневской управы и роль Охотникова и М. Орлова. Возражая Н. И. Пугачеву, М. В. Нечкина замечает, что попытки членов Союза благоденствия воздействовать на правительство путем подачи записок не могут изменить общей оценки деятельности организации, как революционной. Что касается Никиты Муравьева и Н. Тургенева, то они переходят на более осторожную позицию под влиянием аракчеевской реакции.

По вопросу о позиции Пестеля в отношении Польши М. В. Нечкина указывает, что после Петербургского совещания 1824 г. Пестель отказывается от своего первоначального решения отдать Белоруссию и часть Украины в состав Польского государства. В греческом вопросе П. И. Пестель исходил из того, что если бы царизм помог восставшей Греции, то это усилило бы царизм. Пестель горел желанием помочь восставшей Греции революционными войсками. Вместе с тем Пестель боялся подавления пьемонтской революции силами царской армии.

Объем использованных первоисточников так велик, что указать их полностью в книге не было возможности; в отношении же архивных ссылок надо сказать, что они были приведены до того, как эти документы были изданы.

Подводя итоги обсуждению, Л. М. Иванов отметил большое значение выхода в свет книги М. В. Нечкиной. Он особо остановился на вопросе о единстве декабристского движения. Декабристское движение едино как дворянское революционное движение, но внутри этого движения возникали внутренние противоречия, шла борьба между отдельными группировками. По ряду обсуждавшихся вопросов потребуется, вероятно, провести дополнительную дискуссию.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - С. Л.:

Комментарии: