19 ноября 1954 г. в редакции журнала "Вопросы истории" состоялось обсуждение книги Э. Б. Генкиной "Переход Советского государства к новой экономической политике (1921 - 1922)" и рецензии на эту книгу, написанной И. Б. Берхиным. В обсуждении принял участие ряд московских историков, работающих над проблемами истории советского общества. Все они подчеркнули, что работа Э. Б. Генкиной представляет собой серьезный вклад в советскую историческую науку. Вместе с тем выступавшие отметили ряд недостатков, имеющихся в книге.

Е. А. Луцкий (Историко-архивный институт) указал, что в книге Э. Б. Генкиной впервые дан в таком объеме систематизированный материал, освещающий переход Советского государства к новой экономической политике, хорошо показана перестройка Советского государства и советских государственных органов в этот период, а также освещен ряд экономических проблем, в частности вопрос об организации торговли. Однако Е. А. Луцкий считает, что автор книги недостаточно показал, что переход к новой экономической политике диктовался объективными экономическими законами. Он не показал серьезных изменений, происшедших в экономике страны в 1918 - 1920 годах. За это время возник и развился социалистический сектор, пролетарское государство овладело основными экономическими позициями; с другой стороны, значительно увеличился удельный вес мелкотоварного хозяйства. Соотношение между пятью укладами по сравнению с 1918 г. изменялось. По мнению Е. А. Луцкого, в книге дан неправильный ответ на вопрос, когда был разработан план новой экономической политики и совершен переход к ней. Нельзя согласиться с автором, что это произошло уже в конце 1920 и в начале 1921 года. Переход к нэпу охватывает исторический период по крайней мере с конца 1920 г. и до весны 1922 г., до XI съезда партии. В основу разработки этого плана были положены не только общетеоретические положения марксизма-ленинизма, но и опыт первых лет существования Советского государства.

Е. А. Луцкий отметил, что в работе Э. Б. Генкиной недостаточно освещены опыт масс и работа Местных партийных и

советских организаций по проведению новой экономической политики в ее первоначальный период. Ведь сейчас уже появился ряд диссертаций и научных работ, посвященных переходу к новой экономической политике в различных районах страны. Вопросы классовой борьбы в исследуемый период в книге не получили должного освещения. Так, например, недостаточно разоблачена контрреволюционная деятельность "Помгола". Между тем известно, что империалисты и вся белогвардейская эмиграция за границей прямо рассчитывали, что "Помгол" будет новым русским правительством, которое придет на смену Советам. В книге не выяснены причины участия в кулацких мятежах конца 1920 - начала 1921 г. известной части среднего крестьянства, что делало эти мятежи особенно опасными. Следовало также указать, почему кулацкими мятежами были охвачены те или иные районы страны. Характерно, что мятежи происходили в районах капиталистического торгового земледелия, где была наибольшая дифференциация крестьянства и особенно сильно было кулачество.

Автору следовало бы показать, что весной и во всяком случае не позже лета 1921 г. все эти мятежи были ликвидированы прежде всего потому, что после замены продразверстки продналогом среднее крестьянство теснее сплотилось вокруг Советской власти. Недостаточно полно освещена в книге земельная политика Советской власти. Необходимо было сказать о Всероссийском земельном совещании, о майском законе 1922 г. о трудовом землеустройстве. В книге говорится о законе от 21 марта 1921 г. об обеспечении правильного и устойчивого землепользования, но существо и значение этого закона не раскрываются. Не объясняется также, почему IX Всероссийский съезд Советов отменил прежние законы о запрещении аренды земли и наемного труда в крестьянском хозяйстве.

И. Г. Ефременков (Военно-политическая академия имени В. И. Ленина), высказав свое согласие с положительной оценкой работы Э. Б. Генкиной, остановился на некоторых ее недостатках. Так, он считает, что автор не раскрыл в достаточной степени тех трудностей, с которыми столкнулись коммунистическая партия и советское правительство при переходе к нэпу (последствия неурожая 1920 г., демобилизация армии и т. д.). Нужно было на конкретно-историческом материале показать, что большие трудности, стоявшие перед партией, лишали ее возможности совершить этот переход сразу в декабре 1920 года. Другим пробелом книги является то, что в ней недостаточно показано, как массы поддержали новую экономическую политику и какую роль сыграли они в проведении этой политики. И. Г. Ефременков указал, что в нашей литературе часто приводится заявление В. И. Ленина на XI съезде РКП(б), что отступление закончено и начинается перегруппировка сил. Но в чем эта перегруппировка выражалась, что значит конец отступления, - это обычно не раскрывается. Этот недостаток характерен и для книги Э. Б. Генкиной. Непонятно также, почему ее исследование не доведено до конца 1922 года.

С. И. Якубовская (Институт истории АН СССР) отмечает, что автор обсуждаемой книги поставил перед собой задачу осветить перестройку всего нашего Советского государства в связи с переходом к нэпу. Эта задача в книге разрешена правильно и достаточно полно. Э. Б. Генкина дает верную характеристику военного коммунизма. И. Б. Берхин неправ, утверждая, будто политика военного коммунизма была основана только на энтузиазме масс и противоречила объективным закономерностям развития общества.

Конечно, политика военного коммунизма была несовместима с экономической смычкой между городом и деревней, но нельзя считать, будто она в корне противоречила закону соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Если бы не было политики военного коммунизма, нельзя было бы сохранить новые производственные отношения, возникшие после Октябрьской революции.

В работе следовало бы шире осветить трудности, с которыми встречалась партия при проведении новой экономической политики. Неправильно требовать от Э. Б. Генкиной, чтобы она в одном месте изложила весь ленинский план построения социализма: такой теоретический привесок к книге не был бы связан с ее основным текстом. Надо помнить, что нэп не сразу сложился как определенная экономическая система, поэтому нельзя нарушать принцип конкретно-исторического исследования рассматриваемых явлений. Теоретический уровень каждой исторической работы определяется тем, насколько автор правильно изложил и обобщил конкретно-исторический материал.

Упрек И. Б. Берхина автору книги, что переход к нэпу датируется им чересчур ра-

но, справедлив. Период перехода к нэпу был длительным и закончился примерно к XI съезду РКП(б). Что же касается освещения истории классовой борьбы, С. И. Якубовская считает, что в книге этот вопрос рассматривается правильно. Но следовало бы автору более четко охарактеризовать различные формы классовой борьбы в разбираемый период. В книге не показано, что оживление частнокапиталистических элементов порождало новые формы классовой борьбы как в городе, так и в деревне.

В книге приведено много примеров, характеризующих активность трудящихся масс. Однако этот материал недостаточно обобщен. Нет необходимых обобщений и по вопросам перестройки советской экономики в первый год нэпа. При освещении этих вопросов преобладает иллюстративный метод.

В книге Э. Б. Генкиной приводятся критические высказывания В. И. Ленина о работе государственного аппарата. Но в ней недостаточно конкретно показано состояние государственного аппарата в тот период. Между тем освещение этого вопроса дало бы возможность автору глубже обосновать необходимость перестройки государственного аппарата и значение указаний В. И. Ленина в этой области. Нужно было также шире показать национальное государственное строительство. В связи с переходом к нэпу в этой области встал ряд новых сложных вопросов. Автор должен был дать глубокий анализ экономических причин образования СССР.

В. П. Данилов (Институт истории АН СССР) остановился на недостатках работы Э. Б. Генкиной в освещении истории экономического развития советского общества в рассматриваемый период. Он указал, что Э. Б. Генкина на стр. 276 дает характеристику действия основного экономического закона социализма в переходный период, из которой можно сделать вывод, будто с первых дней возникновения Советского государства основной экономический закон социализма определял развитие всего производства в стране. Но это верно только для социалистического уклада. Развитие мелкотоварного производства было подчинено не максимальному удовлетворению потребностей общества, а удовлетворению потребностей самого мелкого производителя.

В. П. Данилов считает, что, характеризуя товарное производство в первые годы нэпа, автор переносит на эти годы определения, верные для более позднего периода, для периода победы социализма. В книге говорится, например, что закон стоимости в переходный период перестал играть роль регулятора производства. Это верно по отношению к социалистическому производству, но можно ли говорить так о мелкотоварном производстве, о капиталистическом производстве? Между тем удельный вес этих укладов в народном хозяйстве в первые годы нэпа был значительным. Товарное производство существовало тогда в различных укладах, при господстве различных форм собственности, различных производственных отношений; естественно, что роль товарного производства в каждом из этих укладов была различной.

Э. Б. Генкина поступает неправильно, доводя свое исследование лишь до XI съезда партии. Ряд важнейших проблем новой экономической политики, в частности вопросы земельных отношений, остался поэтому незатронутым. В книге не освещен закон от 22 мая 1922 г. о земельных отношениях и закон от 8 мая 1922 г. о ликвидации государственной монополии на сельскохозяйственные машины и орудия.

И. Б. Берхин в своем выступлении остановился на некоторых вопросах, поднятых при обсуждении книги Э. Б. Генкиной, отстаивая правильность положений, выдвинутых в его рецензии.

А. А. Матюгин (Институт истории АН СССР) отмечает, что автор правильно ограничил свое исследование преимущественно 1921 г., так как именно этот год являлся годом перехода к нэпу. Вместе с тем А. А. Матюгин считает, что Э. Б. Генкина не уделила достаточного внимания производственным отношениям, не дала всесторонней характеристики рабочего класса, а также отдельных групп крестьянства, их удельного веса накануне перехода к новой экономической политике. В книге не показано, как проведение нэпа отразилось на социальных отношениях в деревне.

Историческая действительность изображается в книге в несколько приукрашенном виде. Э. Б. Генкина не вскрывает экономического, политического и социального кризиса в стране в начале 1921 г., не отмечает обострения противоречий между рабочим классом и крестьянством. Автор не показывает, что наряду с усилением социалистического сектора в связи с введением нэпа в стране усилились и частнокапиталистические элементы. Вопрос "кто - кого?" следовало раскрыть в книге глубже. Надо не забывать, что тогда шла ожесточенная борьба,

дело шло о жизни и смерти Советской республики. В книге ничего не говорится о тех бюрократических извращениях, которые имели место в то время на ряде предприятий, где ретивые администраторы ущемляли интересы рабочих, что вызывало конфликты между рабочими и администрацией. Это был серьезный вопрос, и XI съезд РКП(б) резко осудил эти бюрократические извращения. В книге также не показано, что в тот период проходила борьба передовых элементов рабочего класса против элементов отсталых.

Г. Н. Голиков (Институт истории АН СССР) отметил, что содержание книги Э. Б. Генкиной значительно шире ее названия. Книга посвящена истории советского общества в период перехода к новой экономической политике. Г. Н. Голиков соглашается с замечанием И. Б. Берхина, что в книге нет должной характеристики военного коммунизма, а это затрудняет понимание причин перехода к нэпу. Вопрос о принципе материальной заинтересованности масс в результатах производства должен был найти в обсуждаемой работе необходимое освещение. Перед советскими историками стоит задача - раскрывать на конкретном историческом материале проблему сочетания личной материальной заинтересованности и революционного энтузиазма масс. Это важная проблема не только восстановительного периода, но и периодов индустриализации СССР, коллективизации сельского хозяйства и вообще всей истории советского общества.

А. В. Митрофанова (Институт истории АН СССР) присоединилась к мнению выступавших товарищей, что автору необходимо было дать более развернутую характеристику экономических укладов и их закономерностей, а также уделить больше внимания характеристике трудностей, которые возникали при практическом осуществлении нэпа. А. В. Митрофанова вместе с тем возражает против утверждения И. Б. Берхина, что политика военного коммунизма игнорировала момент личной заинтересованности. Она говорит, что крестьянин отдавал хлеб Советской власти потому, что эта власть дала ему землю и защищала эту землю от помещиков.

Э. Б. Генкина (Московский государственный университет) отметила, что в ходе обсуждения было высказано много серьезных и ценных замечаний по ее книге. Выступавшие товарищи затронули не только недостатки книги, но и ряд принципиальных вопросов, имеющих важное значение для историков советского общества.

Э. Б. Генкина сказала, что ее работа посвящена переходу Советского государства к нэпу. Именно поэтому в книге излагается прежде всего политика партии и Советского государства и в связи с этим привлекается конкретный фактический материал. Нельзя утверждать, будто в ее работе исследуются две проблемы - ленинский план построения социализма в СССР на основе нэпа и переход Советского государства от военного коммунизма к новой экономической политике. Это не две разные проблемы, а одна проблема. В качестве хронологических рамок книги взят главным образом 1921 год. Трудности, вызванные последствиями интервенции и гражданской войны, были в основном преодолены в период между X и XI съездами партии. Это был год, когда, как говорил Ленин, нам нужно было отступить поближе к своей тыловой базе, то есть к крестьянству. Моя задача, продолжала Э. Б. Генкина, и заключалась в том, чтобы показать характер этого отступления, его особенности, разоблачить вражеские извращения новой экономической политики, дать анализ мероприятий партии, показать на конкретном материале, как уже в то время готовились все условия для дальнейшей перегруппировки сил и наступления на капиталистические элементы.

Э. Б. Генкина указывает, что наиболее существенным недостатком своей книги она считает то, что в ней не дана достаточно полная и глубокая характеристика экономики того периода. Она признает, что нужно было шире осветить в книге вопрос об оживлении капиталистических элементов, о классовой борьбе и показать роль масс в преодолении трудностей при переходе к нэпу. Вместе с тем Э. Б. Генкина выражает свое несогласие с тем, что в ее книге слишком рано датируется переход к нэпу. Конечно, на VIII Всероссийском съезде Советов не было принято решение о переходе к новой экономической политике. Но речь Ленина и другие выступления на съезде были нацелены на постановку новых задач, тесно связанных с планом социалистического строительства, разработанного в 1918 году. VIII Всероссийский съезд Советов выдвинул задачу восстановления крестьянского хозяйства на его мелкособственнической основе. Это новое необходимо учитывать при рассмотрении вопроса о переходе к нэпу. Нельзя согласиться с тем, что необходимость пере-

хода к повой экономической политике была осознана ЦК только в феврале 1921 г., когда недовольство крестьян продразверсткой приняло массовый характер.

Э. Б.. Генкина заявляет о своем несогласии с характеристикой военного коммунизма, данной И. Б. Берхиным. Нельзя думать, что в деревне создавались в годы гражданской войны какие-то новые производственные отношения, которые опережали развитие производительных сил. Социалистического продуктообмена тогда не было, военный коммунизм был вынужденной политикой военного времени, исключавшей использование рынка. В. И. Ленин писал: "Запереть" всякий оборот в осажденной крепости можно и должно; при особом героизме масс это можно перенести три года" (В. И. Ленин. Соч. Т. 32, стр. 331). Но то, что было условием победы в блокированной стране, в осажденной крепости, обнаружило свою несостоятельность в мирный период. Ленин считал глупостью и самоубийством попытку "запретить, запереть совершенно всякое развитие частного, негосударственного обмена, т. е. торговли, т. е. капитализма, неизбежное при существовании миллионов мелких производителей". Военный коммунизм был объективной необходимостью во время войны, но он стал не соответствовать объективным условиям, когда война кончилась.

Э. Б. Генкина также отмечает, что неправильно считать, что вопрос о материальной заинтересованности игнорировался в период военного коммунизма. В. И. Ленин неоднократно указывал, что энтузиазм рабочего класса и крестьянства имеет определенную экономическую основу. Это - завоевания Октябрьской революции, и прежде всего национализация промышленности и земли и получение крестьянами земли в свое пользование. Э. Б. Генкина указывает, что ряд вопросов, поднятых выступавшими товарищами, должен найти отражение в новых работах по истории восстановительного периода.

По общему мнению товарищей, присутствовавших на обсуждении книги Э. Б. Генкиной, это обсуждение было ценным и плодотворным. К сожалению, работники кафедр истории СССР Московского государственного университета, Государственного педагогического института имени В. И. Ленина, областного и городского педагогических институтов и некоторых других учебных заведений Москвы не откликнулись на призыв редакции журнала и не приняли участия в обсуждении книги.

*

13 ноября 1954 г. Научное студенческое общество исторического факультета Московского государственного университета провело обсуждение книги профессора Э. Б. Генкиной "Переход Советского государства к новой экономической политике (1921- 1922)". Это обсуждение показало большой интерес к проблемам истории советского общества. На нем присутствовало около 200 человек. Студенты, принявшие участие в обсуждении, проявили умение правильно ставить большие исторические проблемы и судить о них со знанием дела. Они указали, что Э. Б. Генкина правильно осветила важные и актуальные вопросы, связанные с переходом Советского государства от политики военного коммунизма к новой экономической политике. Э. Б. Генкина хорошо показала руководящую роль коммунистической партии и деятельность органов Советской власти в хозяйственном и культурном строительстве. Особенно ценным является то, что в книге широко использованы партийные и советские документы того периода и большой архивный материал.

Одновременно выступавшие товарищи сделали ряд критических замечаний. Так, Г. Алексеева отметила, что в книге недостаточно показана практическая деятельность местных партийных и советских органов. Слабое привлечение местного материала не позволило автору всесторонне показать трудности разбираемого периода, что, в свою очередь, привело к некоторому приукрашиванию действительности. Г. Алексеева указала, что автор правильно отметил большую роль в развертывании идеологической работы созданных коммунистической партией теоретических и политических органов печати ("Под знаменем марксизма", "Красная новь" и других), но она не осветила вопрос, какая борьба с враждебными элементами шла внутри этих органов. В книге не показано, как коммунистическая партия боролась за преодоление влияния враждебных элементов профессорско-преподавательского состава на студенчество и организовала подготовку и воспитание марксистских кадров преподавателей общественных наук высших учебных заведений.

Т. Кинд сказала, что недостатком книги является то, что автор, анализируя многие партийные и советские решения, не показывает, как же они проводились в жизнь. В книге следовало бы шире показать,

что партия и советское правительство в выработке своих решений опирались на опыт широких трудящихся масс. К сожалению, автор ограничился только беседами В. И. Ленина с крестьянскими ходоками. Т. Кинд сказала, что, ограничившись рассмотрением деятельности центральных органов партии и Советского государства, Э. Б. Генкина обеднила содержание своей книги.

И. Кардаш подчеркнула, что в книге поднято много новых вопросов и использованы интересные ленинские материалы. Выразив свое несогласие с мнением Г. Алексеевой о том, что в книге Э. Б. Генкиной приукрашивается действительность, И. Кардаш сослалась, в частности, на то, что в книге убедительно раскрыты трудности, возникшие в стране в связи с неурожаем 1921 года.

Л. Матюхина, В. Егоров, И. Кардаш и другие товарищи указывали, что в книге Э. Б. Генкиной не раскрывается действие основного экономического закона социализма в условиях перехода Советской страны от военного коммунизма к нэпу. Автор не показывает действие и других экономических законов, в частности закона планомерного и пропорционального развития народного хозяйства, закона стоимости и т. д. В книге, содержащей богатый фактический материал, мало теоретических обобщений, собственных выводов автора; такие выводы в ряде мест подменены цитатами. Отмечалось также, что автор недостаточно полно раскрывает международное значение новой экономической политики.

Выступившая в конце заседания Э. Б. Генкина поблагодарила студентов за критические замечания. Она сказала, что ее монография явилась результатом педагогической работы в Московском государственном университете и рассчитана, в частности, на студентов. Э. Б. Генкина подробно обосновала, почему она избрала для исследования данную тему, и остановилась на некоторых вопросах, поднятых в ходе обсуждения.

Обсуждение книги Э. Б. Генкиной, организованное Научным студенческим обществом Московского университета, принесло большую пользу как студентам, так и автору книги.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Комментарии: