Боль, испытанную при известии о смерти родственников, друзей, коллег, вскоре сменяет чувство пустоты и невозвратности. Особенно тяжело терять людей, близких по духу, с которыми существовала внутренняя связь. В ноябре 2010 г. от нас ушел прекрасный историк, удивительно тонкий и умный человек Иван Петрович Савицкий. И только спустя несколько месяцев я могу написать об этом, потому что хочу рассказать о нем.

Узнать историка очень легко - достаточно прочитать какое-то его сочинение. Вот так и наше знакомство состоялось вначале заочно. Я купила в Праге книгу "Роковая встреча. Чехи в России и русские в Чехии" (Savický I. Osudová setkání. Češi v Rusku a Rusove v Čechach. 1914 - 1938. Praha, 1999). Мою рецензию на эту книгу опубликовали в журнале "Славяноведение" (2000. N 4). А когда я, приехав в очередной раз в чешскую столицу, поделилась своими впечатлениями по поводу книги с коллегой Л. Белошевской, она предложила мне позвонить автору и подписать у него книгу. Соблазн познакомиться с автором был велик, и я позвонила. Оказалось, что Иван Петрович тоже знает меня заочно, так как прочитал мою рецензию. Мы встретились в Славянской библиотеке. Беседа текла непринужденно. У меня было чувство, что мы давно знаем друг друга. С тех пор практически каждый мой приезд в Прагу мы обязательно встречались. Была встреча в Москве, где И. П. Савицкий участвовал в съезде соотечественников. Каждая встреча с этим человеком была яркой и запоминающейся.

Одно время вместе с Андреем Фозикошем он был крайне увлечен созданием журнала "Русское слово", где не только был постоянным автором, но и редактором, а также членом редколлегии. Позже, когда сменилось руководство, а с ним концепция и редакционная политика журнала, он прекратил сотрудничество с этим изданием, но очень переживал, так как стоял у его истоков и старался всеми силами сделать журнал интересным, красивым, "конкурентоспособным" и читаемым.

Иван Петрович был человеком весьма критического склада ума и очень принципиальным. Личные отношения никогда не играли для него роли при оценке научной "продукции". Многие не понимали этого, считая его неуживчивым, "ершистым", даже сумасбродным. На самом деле его похвалы дорогого стоили, а замечания были колкими, но всегда справедливыми. Его взыскательность и требовательность, прежде всего, по отношению к себе, говорили о том, что он серьезный ученый, внимательный к источникам, и очень скромный человек. А главное, что в нем поражало, так это умение анализировать и обобщать, когда из отдельных фрагментов он выстраивал четкую концепцию.

Его жизнь в профессиональном плане сложилась не вполне удачно, так как, окончив Философский факультет Карлова университета, и специализируясь на истории французской революции, он с 1960-х годов был лишен возможности профессионально заниматься историей и печататься, работал в Славянской библиотеке. Ситуация изменилась лишь в 1990-е годы, когда он уже был зрелым человеком. Этот обидный, независимый от него "простой", он воспринимал болезненно, сравнивая количество своих научных работ с числом опубликованных трудов своих однокурсников. Хотя все мы знаем, что дело не всегда в количестве...

Все три опубликованные монографии Савицкого посвящены одной проблеме, которую ранее при коммунистическом режиме "изучали" далеко не в научном плане, - истории русской эмиграции за рубежом. Первая книга, о которой я уже вспоминала, объединяла две, казалось бы, разные темы - чехословацких легионеров в России и русских беженцев в ЧСР. Но на самом деле, они очень взаимосвязаны, перетекают одна в другую, можно даже сказать, что это одна тема. Командование Чехословацким корпусом и чехословац-

кие политические представители в России сотрудничали с эсерами Комуча и Директории. Позднее эсеровские деятели нашли приют в Праге и, образовав общественные организации, установили тесные связи с МИД ЧСР, где многие должности заняли бывшие легионеры. Работа эта вышла в Праге на чешском языке, но читается как на русском. В связи с этим у меня даже возникла мысль (может быть, абсурдная, филологи меня поправят), что, возможно, изложение связано с особенностями национального менталитета, способностью строить фразу. А Иван Петрович - русский, воспитанный в русской семье тех самых эмигрантов, о которых писал. Человек он двуязычный, одинаково хорошо владевший и русским, и чешским. Оба языка были ему родными, так как он родился в Чехословакии в 1937 г. До гимназии дома говорил только на русском, прекрасный язык, правда, уже с легким акцентом, сохранил до конца жизни. На чешском языке он получил образование, это был профессиональный язык (какое-то время Иван Петрович много переводил), а также основной язык общения.

Вторая книга "Прага и зарубежная Россия (очерки по истории русской эмиграции 1918 - 1938 гг.)" (2002) вышла в Праге на русском языке благодаря финансовой поддержке общественной организации "Русская традиция" и посвящена основным центрам русской эмиграции в Европе - их сравнению и выявлению особенностей.

И, наконец, третью работу "Россия за рубежом. Прага и русская диаспора, 1918 - 1938" (Andreev C., Savicky I. Russia Abroard. Prague and Russian Diaspora, 1918 - 1938. New Haven; London, 2004) на английском языке опубликовало издательство Йельского университета. Она написана в соавторстве с еще одной великолепной исследовательницей, Катериной Андреевой.

Об эмиграции писали до и после, но именно Савицкий выявил роль проф. Ломшакова в переориентации чехословацкого правительства с эсеров на более широкие круги русской эмиграции. Все три монографии прекрасно иллюстрированы редкими фотографиями, в том числе и из личных архивов. Перу И. П. Савицкого принадлежат и многочисленные статьи на эмигрантскую тематику, которая не отпускала от себя, так как была не просто предметом отвлеченного научного интереса, но судьбой его семьи.

Род Савицких берет начало от казаков-запорожцев. Среди предков - священники, советники гетманов, писари. При Екатерине II получили дворянский титул, землю и крестьян. Многие из рода Савицких продолжали служить на военной и гражданской службе, занимались общественной деятельностью. Дед Иван Петровича Николай Петрович окончил кадетский корпус и Александровское военное училище, служил в артиллерии, в 25 лет был зачислен в запас и назначен уездным земским начальником. Затем избирался уездным предводителем дворянства, стал председателем губернской земской управы, в 1916 г. прошел в Госсовет по выборам, принимал участие в строительстве Мурманска, при том, что владел 500 десятинами хорошей земли на юге. Дед по материнской линии был инспектором русских школ в Финляндии, в его честь и был назван Иван.

После революции семья бежала в Крым, затем Константинополь, где Николай Петрович стал членом Русского совета при Врангеле (по замыслу, призванного исполнять роль русского правительства в изгнании). Отец Ивана Петровича, Петр Николаевич, работал во внешнеполитическом ведомстве Врангеля, возглавляемом его учителем П. Б. Струве. Последний и привлек П. Н. Савицкого к сотрудничеству в толстом журнале "Русская мысль". Именно там появилась рецензия П. Н. Савицкого на брошюру кн. Н. С. Трубецкого "Европа и Человечество". Обмен мнениями между Трубецким и Савицким и положил начало новому политическому и философскому течению - "евразийству". Вскоре Русский совет пришлось ликвидировать, семья перебралась в Прагу. Здесь уже в 1930-е годы родились сыновья Петра Николаевича Николай и Иван.

В мае 1945 г. П. Н. Савицкий был арестован СМЕРШем и попал в ГУЛАГ. Основанием была его работа директором русской гимназии в Праге во времена Протектората. Жене и детям не дали права последовать за ним в СССР, но через 10 лет Петр Николаевич был освобожден, и ему разрешили вернуться в Чехословакию. В 1960 г. скончалась его супруга Вера Ивановна, мать Ивана. После выхода в Париже томика стихов П. Н. Савицко-

го, включая и его лагерные стихи, в 1961 г. он был арестован чехословацкими органами безопасности за антисоветскую пропаганду, и выпущен лишь через год. Иван Петрович, отслужив после окончания университета два года срочной службы, оказался безработным: сыну врага уже двух народов, устроиться было нелегко. Помогли друзья, с 1965 г. И. П. Савицкий долгие годы работал в Славянской библиотеке, накапливая знания, так необходимые историку.

В последние годы Иван Петрович болел, слабел, но продолжал трудиться. Говорят, что написавший хоть строчку, полностью не умирает, продолжая жить в своих произведениях. У Ивана Петровича есть к тому же и продолжатель - сын Николай - тоже талантливый историк. Иван Петрович останется в нашей памяти, в памяти как знавших его лично, так и читавших его работы.

Постоянный адрес данной публикации: