Проблемы противодействия биологическому терроризму на современном этапе

• Онищенко Геннадий Григорьевич
• Топорков Андрей Владимирович
• Анатолий Васильевич Липницкий
• Викторов Дмитрий Викторович

Резюме

В обзоре приведены основные современные вопросы, посвященные проблеме биологического терроризма, связанные с расширяющимся перечнем потенциальных агентов биологического террора, доступностью потенциально опасных биологических материалов, технологий и информации, возможностью широкого спектра применения патогенных биологических агентов, направленного на население, среду обитания, сельскохозяйственную и иные сферы деятельности. Принципиальное значение имеет укрепление национальных ресурсов в области противодействия биотерроризму. Подчеркивается необходимость совершенствования международной нормативно-правовой базы противодействия биологическому терроризму и расширения взаимодействия экспертов, профильных ведомств и служб как на глобальном уровне, так и в рамках регионального сотрудничества государств.

Ключевые слова:биотерроризм, технологии двойного назначения, агротерроризм, биологическая безопасность

Проявления инфекционных болезней, в первую очередь особо опасных (бактериальных и вирусных), являются актуальной международной проблемой, поскольку их возможные последствия могут носить глобальный характер. Противоэпидемические меры, направленные на решение целого ряда масштабных задач как по предупреждению опасных инфекционных болезней, так и по нивелированию и минимизации их последствий требуют привлечения целого комплекса организационных и практических вопросов, сопряженных со значительными, а порой огромными финансово-экономическими затратами.

В качестве примеров можно привести данные по суммарным финансовым затратам и экономическим потерям, связанным со вспышкой ТОРС 2002 г., которые лишь для государств Азиатско-Тихоокеанского региона в 2003 г. составили порядка 11 млрд долларов [1], вспышкой ближневосточного респираторного синдрома, вызванного коронавирусом (MERS-CoV), на преодоление социально-экономических последствий которой, по оценкам экспертов, потребуется более 20 млрд долларов [2]. Одним из последних примеров уровня и масштаба угрозы международному здравоохранению является эпидемия болезни, вызванной вирусом Эбола в Западной Африке 2014-2015 гг., успешная борьба с которой была бы невозможна без масштабных скоординированных международных усилий и значительных финансовых затрат, которые на конец 2015 г., по оценкам экспертов Всемирного банка, превысят 6 млрд долларов [3].

Учитывая, что вышеизложенное связано с естественными проявлениями инфекционных болезней и их возможных последствий, трудно представить весь масштаб этой проблемы, если биологические агенты будут распространены злонамеренным путем. После 2001 г., когда США подверглись биологической атаке с использованием возбудителя сибирской язвы, приведшей к ряду смертельных исходов, наступил новый этап в отношении к биологическому терроризму, его возможным масштабам и последствиям [4]. Возможность применения террористами средств, относящихся к категории оружия массового уничтожения, в настоящее время представляет реальную угрозу. Усиливает эту угрозу в эпоху глобализации доступность опасных биологических материалов, технологий и информации, а также сложность, а подчас невозможность контроля их распространения. Спектр организаций, отдельных групп и лиц, способных использовать биологические агенты в качестве инструмента террора, различается по своему составу, источникам финансирования, идеологии, мотивациям и используемым методам.

В различных научных публикациях и средствах массовой информации на протяжении последнего времени широко обсуждаются вопросы, связанные с аспектами использования биологического и токсинного оружия. Обусловлено это многочисленными фактами реализации в ряде стран исследовательских и технологических программ, которые, формально не нарушая положения Конвенции 1972 г. "О запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении" (КБТО), могут быть расценены как подготовка к применению данных видов оружия массового поражения [5, 6]. Возрастающий рост угрозы биологического терроризма связан также с резким увеличением в мире числа специалистов по биотехнологиям и относительной доступностью информации, касающейся технологий производства биологических препаратов.

В последние 30 лет было зарегистрировано порядка сотни подтвержденных случаев незаконного использования биологических агентов, из них более десятка рассматриваются как террористические акты; большинство этих попыток были неудачными и лишь единицы преступлений, связанных с использованием патогенных биологических агентов, привели к жертвам среди гражданского населения [7-9].

Факты, полученные в ходе расследования обстоятельств биотеррористической атаки 2001 г., свидетельствовали о возможном задействовании при ее подготовке современного биотехнологического производства. Несмотря на то что официально внимание в расследовании биологической атаки 2001 г. было сосредоточено на деятельности специалиста, работавшего в USAMRIID (Институт военной медицины по исследованию инфекционных заболеваний, ФортДэтрик, Мэриленд), до сих пор неясно, был ли данный факт непосредственно связан с рассылкой контаминированных спорами Bacillus anthracis почтовых отправлений [10, 11].

Согласно данным Центра по контролю и профилактике заболеваний (CDC), качество приготовленных и распространенных в письмах спор было различным; некоторые образцы были высокодисперсны, легко распространялись аэрозольно, имели высокую концентрацию и чистоту [12-14]. Исследования показали, что во всех почтовых отправлениях содержался один из вариантов известного штамма AMES, использовавшегося в США в программе биологической защиты и ставшего стандартом для применения в модельных экспериментах в животноводстве при получении новых вакцин против сибирской язвы. Установлено также, что с этим штаммом работали в ряде лабораторий в Великобритании, США, Канады и Израиле [13, 15]. Анализ геномных различий штаммов, использовавшихся в этих лабораториях, и культуры микроба, примененной в террористической атаке, продемонстрировал, что споры возбудителя сибирской язвы в конвертах могли быть получены в течение как минимум двух лет, при этом высокое качество препарата, степень его чистоты и дисперсии свидетельствовали о том, что он мог быть получен при помощи технологического оснащения, которым обладают только крупные исследовательские и производственные лаборатории [10, 16].

В существующий перечень биологических агентов, представляющих наибольшую опасность при биотеррористической атаке, сегодня входят около 40 биологических агентов (вирусы, бактерии, риккетсии, микромицеты и биологические токсины), разделенные на категории (А, В и С) по степени значимости угрозы для мирного населения, определяемой показателями заболеваемости и смертности от данной инфекции, возможностью ее непосредственной либо через переносчика передачи от человека к человеку, величиной инфекционной дозы, способностью контаминировать продовольственные и водные ресурсы, наличием или отсутствием специфических диагностических тестов, эффективных средств лечения, а также специфической и экстренной профилактики [17].

Биологические агенты категории А представляют наибольшую угрозу для мирного населения; большинство из предпринимаемых ныне мер противодействия биологическим угрозам ориентированы на защиту населения именно от агентов категории А. Их злонамеренное применение может привести к массовым жертвам и представляет собой реальную угрозу как отдельным государствам, так и всему международному сообществу в целом [17].

Существенную опасность представляет использование в террористических целях возбудителей новых и возвращающихся инфекций, причем для большей их части слабо разработаны средства диагностики, лечения и профилактики [18, 19].

Необходимо также иметь в виду, что в качестве средства биотеррористической атаки могут быть применены и широко распространенные микроорганизмы: отдельные виды кишечной палочки, сальмонелл, Legionella pneumophila, вирус гриппа и ряд других патогенов, которые также способны поразить большие группы населения и нанести существенный экономический ущерб. Опасность масштабных проявлений широко распространенных инфекций для населения и сложность их контроля подтверждают данные эпидемиологического анализа вспышек инфекционных болезней, имевших место в различных регионах мира в недавнее время [20-23].

Наконец значительную биологическую угрозу представляют генно-модифицированные, гибридные микроорганизмы, сконструированные с использованием молекулярно-генетических технологий различной степени сложности. Так, например, в последнее десятилетие был описан ряд случаев заболевания людей и животных, клинически проявлявшихся как сибирская язва, но вызванных штаммами сапрофитного микроорганизма Bacillus cereus, несущих плазмиды, характерные для вирулентных штаммов сибиреязвенного микроба [24, 25]. Нельзя исключить, что подобные штаммы могли быть результатом лабораторных генно-инженерных манипуляций [26].

Основными способами недопущения создания либо овладения биологическим оружием террористами были и остаются нераспространение технологий и материалов для изготовления биологического оружия, а также жесткий контроль доступности и распространения материалов и технологий двойного назначения.

Международно-правовой режим запрещения биологического оружия закреплен рядом документов, в числе которых Женевский протокол 1925 г. и Конвенция о нераспространении биологического и токсинного оружия 1972 г. (КБТО).

Однако, поскольку КБТО была подписана в годы холодной войны, ее отличает отсутствие эффективных всеобъемлющих механизмов контроля, что может провоцировать нарушения положений этого документа либо их двойное толкование.

Так, положения КБТО формально не ограничивают проведение исследований, связанных с повышением эффективности средств специфической профилактики и использующих в этих целях генно-модифицированные штаммы возбудителей инфекционных болезней, получением синтетических биологических токсинов, изучением стабильности различных биологических аэрозолей и прочими направлениями двойного назначения.

В настоящее время выполнение КБТО обеспечивается рядом мер, к которым относятся ежегодные декларации стран-участниц об их деятельности, касающейся патогенных биологических агентов, а также усилия по укреплению национальных законодательств в отношении запрета неразрешенных конвенцией работ и предотвращения незаконного экспорта опасных патогенов и токсинов. Естественно, в отсутствие эффективных контрольных процедур предпринимаемые меры не могут полностью гарантировать соблюдение КБТО всеми государствами-участниками, что и было отмечено в ходе последней 7-й обзорной конференции государств - участников КБТО в 2011 г. Дальнейшее совершенствование режима мер укрепления доверия и механизмов его реализации станет предметом обсуждения следующей обзорной конференции по КБТО, которая состоится в 2016 г.

Необходимо подчеркнуть, что в работе по укреплению режима самой КБТО посредством образованных в ее рамках механизмов нет альтернативы. Это тем более актуально, что современные отрасли биологической науки переживают бурное развитие, и прогресс, достигнутый в области молекулярной биологии и биотехнологии, не может не сказываться на потенциале его военного использования. В этих условиях следует уделять приоритетное внимание существующим режимам запрещения биологического оружия и вести многосторонний диалог с целью их укрепления и быстрой адаптации к изменяющейся обстановке.

Уже сегодня с точки зрения понимания проблем биологической безопасности исключительно важно новое направление современной молекулярной биологии и генетики, названное синтетической биологией. Синтетическая биология - термин, ранее преимущественно использовавшийся для описания направлений биологии, нацеленных на интегрирование различных областей исследований для создания более целостного, синтетического подхода к пониманию биологической эволюции. В последнее время этот термин используется в совершенно другом значении, определяя новую область исследования, которая объединяет фундаментальные биологические дисциплины и практическую биотехнологию и биоинженерию с целью проектирования и построения новых, не существовавших ранее в природе биологических функций и систем [27, 28].

Это направление концентрирует усилия на создании и построении живых систем из имеющегося в распоряжении исследователей генного материала. Располагая современными технологиями автоматизированного синтеза молекул ДНК и их соединения в гены и, пока еще, в достаточно просто организованные геномы, синтетическая биология способна перегруппировать естественные биологические системы и добиться их большей эффективности как для благих, так и для опасных целей [27, 29].

По мнению ряда экспертов, в настоящее время в различных государствах ведутся разработки, делающие вполне реальным создание биологического оружия нового поколения, например этнического, биохимического (не подпадающего под действие конвенции), с множественной лекарственной устойчивостью, уклоняющегося от диагностики, преодолевающего иммунитет, устойчивого к факторам внешней среды [29, 30].

Отмечается возрастание потенциальной опасности биологических технологий двойного назначения [29-32]. Примерами могут служить технологии повышения устойчивости биологических агентов во внешней среде, придание возбудителям устойчивости к антибиотикам и противовирусным препаратам, искусственный синтез вирусных и бактериальных геномов, генно-инженерные манипуляции с патогенами, приводящие к снижению эффективности в отношении них средств специфической профилактики, генетические модификации с целью повышения вирулентных свойств возбудителей инфекционных болезней, придание не патогенным для человека микроорганизмам свойств вирулентности, повышение инфекционных и трансмиссивных свойств патогенов, повышение стабильности патогенов в условиях окружающей среды посредством модификации их геномов, изменений участков геномов, имеющих диагностическое значение, придание генетическим конструкциям тканеспецифических свойств.

К подобным направлениям исследований можно отнести получение рекомбинантного штамма вируса оспы мышей с инсерцией гена интерлейкина ИЛ-4, способного преодолевать иммунный барьер у животных, обладающих естественной невосприимчивостью к данному патогену, синтез жизнеспособного и способного вызвать гибель инфицированных животных вируса полиомиелита на основе сведений о структуре его генома, создание химерных конструкций, экспрессирующих иммуносупрессорные белки вируса натуральной оспы, разработку технологий геномной реконструкции виру- са гриппа, вызвавшего пандемию в 1918-1919 гг., генетические модификации вируса гриппа H5N1, делающие возможным его передачу млекопитающим [33, 34].

Еще одна из реальных угроз биологического терроризма заключается в возможности прямого уничтожения источников питания растительного и животного происхождения, что может на длительный период дестабилизировать продовольственную безопасность целого региона или страны [35, 36]. Это подтверждают регулярные международные симпозиумы и конференции по противодействию угрозе агротерроризма [37], ключевыми вопросами которых являются национальные и международные меры по отражению биологических угроз в области поставок продуктов питания и продукции сельского хозяйства. Террористические биологические атаки, направленные на подрыв экономической стабильности, в современных условиях представляют собой, пожалуй, наиболее быстрый и эффективный способ нанесения вреда, сопоставимого с угрозой национальной безопасности.

В США проводились оценочные исследования для выяснения уязвимости экономики страны в случае террористического удара по сельскохозяйственному сектору [38, 39], в результате которых было подтверждено, что последствия такого удара были бы катастрофическими. Так, ущерб от спланированной эпизоотии может стоить экономике от 10 до 30 млрд долларов, а с учетом неизбежного падения объемов экспорта сельскохозяйственной продукции потери могут возрасти до 140 млрд долларов.

Следует подчеркнуть, что большая часть потенциального оружия для агробиотеррора, как и для биотеррора в целом, уже создана самой природой. Многие вирусы, бактерии и грибы адаптированы самой природой в плане эффективного распространения во внешней среде через разнообразные абиотические и биотические факторы. Так, споры микроскопических грибов стабильны и могут инфицировать сельскохозяйственные культуры в широком диапазоне условий окружающей среды, многие микромицеты являются продуцентами опасных токсинов, делающих продукты растениеводства не пригодными к использованию. Не составляет секрета, что фитопатогенные микромицеты относительно легко получить и применить в террористических целях.

Таким образом, в дополнение к естественным потерям, которые при использовании соответствующих технологий можно минимизировать, потери за счет тщательно подготовленной биотеррористической атаки потенциально могут достигать весьма значительных размеров.

Непосредственно вызвать заболевание населения, а также стать причиной существенных экономических потерь способны инфекционные болезни, общие для человека и животных: грипп А (H5N1), сибирская язва, бруцеллез, туберкулез, бешенство, лептоспироз и ряд других.

К другим инфекционным болезням, свойственным только животным и также имеющим потенциал к нанесению серьезного удара сельскохозяйственному сектору, относятся болезни, вызываемые возбудителями блютанга, африканской чумы свиней, ящура, болезни Ньюкасла, оспы овец и коз, везикулярного стоматита мелкого рогатого скота и ряда других [40, 41].

Опасность агротерроризма заключается не только в потерях, которые он может нанести сельскому хозяйству и торговле. Одним из последствий вспышек инфекционных заболеваний, даже не передающихся людям, является уменьшение деловой активности в пострадавшей стране или регионе и падение объемов туризма. Так, эпидемия ящура в Великобритании, хотя напрямую и не угрожала людям, нанесла существенный урон туристической индустрии, убытки которой составили порядка 5 млрд долларов, при этом общие экономические потери Великобритании были оценены в 24 млрд долларов [42]. При эпидемии атипичной пневмонии начала 2000-х гг. Китай понес прямые экономические потери порядка 7,6 млрд долларов, а в сфере обслуживания и туризма было сокращено около 2 млн рабочих мест [43].

В международных медико-санитарных правилах, принятых на 58-й сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения 2005 г. и вступивших в силу в 2007 г. в части, касающейся чрезвычайных ситуаций в области общественного здравоохранения, имеющих международное значение, была учтена вероятность появления новых, возвращающихся инфекционных болезней, а также преднамеренного применения патогенных биологических агентов.

Реальность угрозы бактериологического терроризма ставит перед каждым государством ряд задач. И первостепенная - усиление имеющейся или создание новой лабораторной базы по индикации и идентификации патогенных биологических агентов, особенно возбудителей опасных высоконтагиозных инфекционных болезней. Лабораторные исследования должны использовать современные экспрессные диагностические технологии и быть тесно интегрированы с современными методами эпидемиологического анализа и прогнозирования, а также с эпидемиологической диагностикой.

Формирование системы подготовки специалистов, способных работать в чрезвычайных условиях в эпидемических очагах, где были применены биологические патогены, и владеющих современными диагностическими технологиями, - еще одна актуальная задача эффективного противодействия угрозе биологического терроризма.

Очевидна и необходимость дальнейших разработок по созданию новых вакцин против патогенных биологических агентов, которые потенциально могут быть применены, совершенствованию методов вакцинации, позволяющих быстро проводить массовую иммунизацию за короткие сроки (аэрозольные, энтеральные и т.п.), созданию новых эффективных антимикробных и антивирусных препаратов, включая терапевтические средства на основе бактериофагов и специфических моноклональных антител.

Наконец противоэпидемические силы и средства должны быть оснащены всем необходимым для проведения мероприятий в очагах биологического поражения, особое значение в этой связи приобретают формирование и постоянный пересмотр необходимого резерва средств специфической профилактики, лекарственных препаратов, запасов средств дезинфекции, дезинсекции и дератизации, исправность и комплектация технологической базы как стационарного, так и мобильного назначения.

После 2001 г. в ряде стран, в том числе в Российской Федерации, обеспечение биологической безопасности населения приобрело приоритетный статус в рамках государственной политики и стало одним из важнейших направлений укрепления национальной безопасности.

Основной целью реализации данного направления в Российской Федерации является последовательное снижение до минимально приемлемого уровня риска воздействия опасных биологических факторов на население, производственную и социальную инфраструктуру и экологическую систему.

Реализация государственной политики по обеспечению биологической безопасности достигается путем функционирования единой государственной системы обеспечения химической и биологической безопасности Российской Федерации, предусматривающей категорирование, прогнозирование, предупреждение и отражение угроз химической и биологической безопасности, ликвидацию последствий чрезвычайных ситуаций в результате воздействия опасных химических и биологических факторов окружающей среды [44].

Данное направление получило развитие в рамках реализации федеральной целевой программы "Национальная система химической и биологической безопасности Российской Федерации (2009-2014 гг.)" и послужило базой современного содержания биологической безопасности, в числе основных положений которой мероприятия по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения, смежные области ветеринарно-санитарной, фитосанитарной и экологической безопасности, широкий спектр межведомственного и междисциплинарного сотрудничества при обеспечении биологической безопасности на государственном уровне с охватом таких компонентов среды обитания, как экологическая, производственная, социально-экономическая, геополитическая сферы, формирование системы предупреждения и противодействия опасным биологическим ситуациям с тяжелыми эпидемиологическими, социально-экономическими и геополитическими последствиями, сопоставимыми по негативному влиянию на жизнь и здоровье людей с угрозами национальной и международной безопасности [45].

Таким образом, потенциальная угроза биологического терроризма в современных условиях имеет глобальный характер. Очевидно, что во главе эффективных совместных мер противодействия этой угрозе должна быть нормативно-правовая база международного уровня, отвечающая требованиям современности. Отмечая ведущую роль КБТО в развитии ее основных принципов и положений, новые международные правовые акты должны обеспечивать транспарентные и паритетные механизмы взаимоинформирования и контроля в области технологий двойного назначения, генно-инженерных разработок с использованием патогенных биологических агентов, биологической безопасности пищевых продуктов и сельскохозяйственного производства, естественно, с учетом конкретных вопросов экономической и национальной безопасности государств.

Международная нормативно-правовая база в области противодействия биологическому терроризму должна быть основой постоянного сотрудничества и взаимодействия профильных ведомств и структур государств при угрозе и в случаях злонамеренного применения патогенных биологических агентов. Наряду с глобальным уровнем приложения таких международных правовых актов важно формировать и развивать их комплекс на уровне регионального сотрудничества государств. Постоянно действующие экспертные структуры как широкого международного формата, так и в рамках региональных межгосударственных объединений могут стать эффективным механизмом реализации таких нормативно-правовых актов.

ЛИТЕРАТУРА

1. Learning from SARS: Preparing for the next disease outbreak. Workshop summary // Forum on Microbial Threats / eds S. Knobler, A. Mahmoud, S. Lemon, A. Mack et al. Washington : National Academic Press, 2004.

2. Fear of MERS poses risks to South Korea’s economy // The Wall Street Journal (cited 07/10/2015. www.wsj.com/articles/fear-of-mersrisksinfecting-south-koreas-economy-1433928403).

3. World Bank Group: The Economic Impact of Ebola: Updated Estimates for 2015 (January 20, 2015).

4. Онищенко Г.Г., Сандахчиев Л.С., Нетесов С.В., Мартынюк Р.А. Биотерроризм: национальная и глобальная угроза // Вестн. РАН. 2003. Т. 73, № 3. С. 195-204.

5. Hart J., Kuhlau F. Chemical and biological weapons developments and arms control // Armaments, Disarmament and International Security. SIPRI Yearbook 2007. N.Y. : Oxford University Press, 2007.

6. Hunger I., Isla N. Confidence building needs transparency: an analysis of the BTWC’s confidence building measures // Disarmament Forum. Geneva. 2006. Vol. 3. P. 27-36.

7. Jansen H., Breeveld F., Stijnis C., Grobusch M. Biological warfare, bioterrorism, and biocrime // Clin. Microbiol. Infect. 2014. Vol. 20. P. 488-496.

8. Martin J.W., Christopher G.W., Eitzen E.M. History of biological weapons: from poisoned darts to intentional epidemics // Textbooks of Military Medicine. Medical Aspects of Biological Warfare / ed. Z.F. Dembek. Washington, DC : Borden Institute, 2007. P. 1-20.

9. Wheelis M., Dando M. (eds). Deadly Cultures: Biological Weapons Since 1945. Cambridge, MA : Harvard University Press, 2006.

10. Review of the scientific approaches used during the FBI’s investigation of the 2001 Anthrax Letters / Committee on review of the scientific approaches used during the FBI’s investigation of the 2001 Bacillus аnthracis mailings; National Research Council. Washington, DC : National Academic Press, 2011.

11. Schmitt K., Zacchia N.A. Total decontamination cost of the anthrax letter attacks // Biosecur. Bioterror. 2012. Vol. 10. P. 1-10.

12. Canter D., Sgroi T., O'Connor L., Kempter C. Source reduction in an anthrax-contaminated mail facility // Biosecur. Bioterror. 2009. Vol. 7, N 4. P. 405-12. doi: 10.1089/bsp.2009.0028.

13. Imperiale M., Casadevall A. Bioterrorism: lessons learned since the anthrax mailings // MBio. 2011. Vol. 2, N 6. Article ID e00232-11. doi: 10.1128/mBio.00232-11.

14. Kenefic L., Pearson T., Okinaka R., Chung W. et al. Texas isolates closely related to Bacillus anthracis Ames // Emerg. Infect. Dis. 2008. Vol. 14, N 9. P. 1494-1496. doi: 10.3201/eid1409.080076.

15. Bhattacharjee Y. Anthrax investigation. Army missed warning signs about alleged anthrax mailer // Science. 2011. Vol. 332. P. 27.

16. Rasko D., Worsham P., Abshire T., Stanley S. et al. Bacillus anthracis comparative genome analysis in support of the Amerithrax investigation // Proc. Natl Acad. Sci. USA. 2011. Vol. 108, N 12. P. 5027-5032. doi: 10.1073/pnas.1016657108.

17. Rotz L., Khan A., Lillibridge S., Ostroff S. et al. Public health assessment of potential biological terrorism agents // Emerg. Infect. Dis. 2002. Vol. 8, N 2. P. 225-230.

18. Lev O., Rager-Zisman B. Protecting public health in the age of emerging infections // Isr. Med. Assoc. J. 2014. Vol. 16, N 11. P. 677- 682.

19. Murphy F.A. Emerging zoonoses: the challenge for public health and biodefense // Prev. Vet. Med. 2008. Vol. 86, N 3-4. P. 216-223. doi: 10.1016/j.prevetmed.2008.02.009.

20. Eichhorn I., Heidemanns K., Semmler T., Kinnemann B. et al. Highly virulent non-O157 enterohemorrhagic Escherichia coli (EHEC) serotypes reflect similar phylogenetic lineages, providing new insights into the evolution of EHEC // Appl. Environ. Microbiol. 2015. Vol. 81, N 20. P. 7041-7047. doi: 10.1128/AEM.01921-15.

21. Heiman K., Mody R., Johnson S., Griffin P., Gould L. Escherichia coli O157 outbreaks in the United States, 2003-2012 // Emerg. Infect. Dis. 2015. Vol. 21, N 8. P. 1293-1301. doi: 10.3201/eid2108.141364.

22. Radosavljevic V., Finke E., Belojevic G. Escherichia coli O104:H4 outbreak in Germany - clarification of the origin of the epidemic // Eur. J. Public Health. 2015. Vol. 25. P. 125-129.

23. Tabuchi A., Wakui T., Yahata Y., Yano K. et al. A large outbreak of enterohaemorrhagic Escherichia coli O157, caused by low-salt pickled Napa cabbage in nursing homes, Japan, 2012 // Western Pac. Surveill. Response J. 2015. Vol. 6, N 2. P. 7-11. doi: 10.5365/WPSAR.2014.5. 1.012.

24. Hoffmaster A., Hill K., Gee J., Marston C. et al. Characterization of Bacillus anthracis isolates associated with fatal pneumonias: strains are closely related to Bacillus anthracis and harbor B. anthracis virulence genes // J. Clin. Microbiol. 2006. Vol. 44, N 9. P. 3352- 3360.

25. Hoffmaster A., Ravel J., Rasco D., Chapman G. et al. Identification of anthrax toxin genes in a Bacillus cereus associated with an illness resembling inhalation anthrax // Proc. Natl Acad. Sci. USA. 2004. Vol. 101, N 22. P. 8449-8454.

26. Липницкий А.В., Баркова И.А., Антонов В.А., Барков А.М. и др. К вопросу об эволюции сибиреязвенного микроба // Эпидемиология и инфекц. бол. 2013. № 5. С. 49-55.

27. Hilton I., Gersbach C. Enabling functional genomics with genome engineering // Genome Res. 2015. Vol. 25, N 10. P. 1442-1455. doi: 10.1101/gr.190124.115.

28. Pennisi E. Synthetic biology: synthetic biology remakes small genomes // Science. 2005. Vol. 310, N 5749. P. 769-770.

29. Robienski J., Simon J. Synthetic biology and biosecurity // Rev. Derecho. Genoma Hum. 2014. Vol. 41. P. 15-35.

30. Suk G., Zmorzynska A., Hunger I., Biederbick W. et al. Dual-use research and technological diffusion: reconsidering the bioterrorism threat spectrum // PLoS Pathog. 2011. Vol. 7, N 1. Article ID e1001253. doi: 10.1371/journal.ppat.1001253.

31. Kelle A. Beyond patchwork precaution in the dual-use governance of synthetic biology // Sci. Eng. Ethics. 2013. Vol. 19, N 3. P. 1121-1139. doi: 10.1007/s11948-012-9365-8.

32. Valdivia-Granda W. Bioinformatics for biodefense: challenges and opportunities // Biosecur. Bioterror. 2010. Vol. 8, N 1. P. 69-77. doi: 10.1089/bsp.2009.0024.

33. Butler D. Fears grow over lab-bred flu // Nature. 2011. Vol. 480. P. 421-422.

34. Nightingale S. Scientific publication and global security // JAMA. 2011. Vol. 306, N 5. P. 545-546.

35. Casagrande R., Wills N. Bioterrorism targeted at agriculture // Encylopedia of Bioterrorism Defense. 2nd ed. / eds R. Katz, R.A. Zilinskas. N.Y. : Wiley, 2011.

36. Crutchley T., Rodgers J., Whiteside H., Vanier M. et al. Agroterrorism: where are we in the ongoing war on terrorism? // J. Food Prot. 2007. Vol. 70, N 3. P. 791-804.

37. De Groot B., Spire M., Sargeant J., Robertson D. Preliminary assessment of syndromic surveillance for early detection of foreign animal disease incursion or agri-terrorism in beef cattle populations // Proceedings of the 10th International Symposium for Veterinary Epidemiology and Economics. Vin’a Del Mar, Chile, Nov. 17-21, 2003.

38. Casagrande R. Biological terrorism targeted at agriculture: the threat to US national security // Nonproliferation Rev. 2000. Vol. 7, N 3. P. 92-105.

39. Sobel G., Khan A., Swerdlow D. Threat of a biological terrorist attack on the U.S. food supply: the CDC perspective // Lancet. 2002. Vol. 359, N 9309. P. 874-880.

40. Arzt J., White W., Thomsen B., Brown C. Agricultural diseases on the move early in the third millennium // Vet. Pathol. 2010. Vol. 47. P. 15-27.

41. Clarke N., Rinderknecht J. Bioterrorism: intentional introduction of animal disease // Rev. Sci. Tech. 2011. Vol. 30. P. 131-138.

42. Scudamore J.M., Harris D.M. Control of foot and mouth disease: lessons from the experience of the outbreak in Great Britain in 2001 // Rev. Sci. Tech. 2002. Vol. 21, N 3. P. 699-710.

43. Beutels P., Jia N., Zhou Q., Smith R. et al. The economic impact of SARS in Beijing, China // Trop. Med. Int. Health. 2009. Vol. 14, suppl. 1. P. 85-91. doi: 10.1111/j.1365-3156.2008.02210.x.

44. Онищенко Г.Г. О мерах по обеспечению биологической безопасности на территории Российской Федерации // Журн. микробиол. 2008. № 5. С. 54-57.

45. Онищенко Г.Г., Смоленский В.Ю., Ежлова Е.Б., Демина Ю.В. и др. Концептуальные основы биологической безопасности. Ч. 1 // Вестн. РАМН. 2013. № 10. С. 4-13.

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии Creative Commons Attribution 4.0 International License («Атрибуция - Всемирная»)

Постоянный адрес данной публикации: