Л. МЕДВЕДКО

Доктор исторических наук

Памяти трагически погибшего моего наставника профессора Григория Львовича Бондаревского

Посвящения обычно принято предпосылать книгам, нежели статьям. Трагически оборвавшаяся в августе 2003 года жизнь профессора-востоковеда Григория Львовича Бондаревского, моего и многих других востоковедов учителя, наставника и советчика, подвигла меня заранее сделать подобное посвящение, предваряющее выход в свет последней книги, написанной с его участием, - "Турция и Курдистан". Поспешать меня заставляет не столько естественная боязнь того, что, как говорится, "все мы под Богом ходим", сколько совпадение этой насильственной смерти со многими столь же трагическими событиями другого масштаба: и в "родных палестинах", и в странах не столь уж далеких от России так называемого "Большого Ближнего (Среднего) Востока", включающего Центральную Азию и Кавказ. Изучению истории этих стран Бондаревский посвятил всю свою жизнь.

ВЗАИМНАЯ УЯЗВИМОСТЬ

Трагедия в США 11 сентября 2001 года и последующие события в мире вновь живо напомнили о "взаимозависимости современного мира". На этот раз взаимозависимость проявилась во взаимоуязвимости людей, стран, государств и даже цивилизаций. Это предвидел, как истинный ученый, живший в измерениях не только политики, но и истории, Г. Л. Бондаревский. В последнее десятилетие своей жизни он был избран действительным или почетным академиком многих российских и иностранных академий. Был лауреатом многих международных и государственных премий. Это был человек, с которым переписывались премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, его преемники Индира Ганди и Раджив Ганди, многие нынешние государственные и политические деятели Республики Индия. За заслуги в индологии он был удостоен премии Дж.Неру и награжден высшим индийским Орденом Лотоса - "Падмашри". Он встречался, состоял в дружбе, переписывался со многими зарубежными учеными, в том числе с крупнейшим английским историком и философом Арнолдом Тойнби. Автографы этих ученых стоят на титулах сотен книг в его уникальной библиотеке, насчитывающей около десятка тысяч томов. Имя Бондаревского было известно в Иране, в арабских странах, в частности Кувейте и ОАЭ, где он неоднократно выступал с публичными лекциями. Он был автором ряда книг, в том числе таких, как "История Кувейта", "Россия и арабский мир", "Россия и Персидский залив". Бондаревский состоял в редакционном совете одного из первых русско-арабских журналов "Арабский мир и Евразия", был членом редколлегии и многие годы сотрудничал с нашим журналом.

Грабитель-убийца, проникший по доверчивости профессора в его квартиру с целью вымогательства, кроме орденов ничем поживиться не сумел и, скорее всего, поэтому решил его убить.

"Это наш общий позор, наша общая боль, наша общая беда. Это не просто убийство, не просто личная трагедия. Это трагедия государства, в котором мы живем. Государства, которое не в состоянии обеспечить безопасность своим гражданам", - взволнованно писала по поводу смерти Г. Л. Бондаревского бывшая в свое время в числе многих его учеников журналистка Елена Супонина в газете "Время новостей" (11.08.03).

В том, что государство не в состоянии обеспечить безопасность ни свою собственную, ни своих граждан, проявилась трагедия глобализирующегося мира. Трагедия эта в одинаковой мере касается постколониальной Палестины, постсоветской России и постсаддамовского Ирака. Представший перед всем миром на экранах телевизоров образ схваченного американцами деморализованного бывшего кровавого диктатора мог наглядно всех убедить, что жестокость по своей природе низменна и труслива.

Саддам Хусейн, несомненно, был одним из главных виновников всех войн, трагедий и многолетнего экономического бойкота, в которые он вверг страну за годы своего правления. Но конец диктатора не положил конца "войне терроризма - антитерроризма". Устраиваемые террористами взрывы и самоподрывы шахидов-смертников продолжают сеять смерть в самом Ираке и по соседству, и далеко от него - в Израиле и Палестине, в Саудовской Аравии и Турции, в Афганистане и на Северном Кавказе... Нет уверенности, что с террором сразу будет покончено и после того, как вслед за Саддамом будут схвачены или уничтожены бен Ладен, Масхадов, Басаев и иже с ними. Мины долго еще рвутся на полях давно отгремевших войн.

Россия, как известно, не участвовала ни в первой, ни во второй иракских войнах. Но судьбы людей и самих государств, которые западные политологи после прекращения "холодной войны" стали причислять вместе с постсоветской Россией к странам "посттоталитарного транзита", еще более переплелись в начавшейся после 11 сентября 2001 года "войне столпотворения". Такое, по- моему, очень точное определение иракскому кризису дал на нашей последней встрече мой учитель. Разгар войны совпал с его трагической гибелью. Победные фанфары по поводу самой успешной в этой войне операции американского спецназа, завершившейся обнаружением, окружением и захватом без единого выстрела Саддама Хусейна, не заглушили разрывов фугасов, снарядов и мин не утихнувшей после этого "войны терроризма - антитерроризма". Число жертв с обеих сторон, особенно среди мирного населения, не уменьшилось. Наплыв террористов разных мастей в Ирак усилился. Еще более стал наращиваться там и контингент оккупационных войск. Вместе с масштабами антитеррористической войны расширяются и ее границы. Очерченные десять лет назад "стратегическими географами" Пентагона новые границы так называемого "Большого Ближнего (Среднего) Востока" от Геркулесовых столбов до гор Гиндукуша еще ближе, уже вплотную подступили к южным рубежам России. Волны не признающего никаких границ террора и преступного криминала все более захлестывают и наши "родные Палестины". В канун 2004 года в радио- и телебеседе с российскими гражданами президент В. Путин напомнил в связи с

стр. 28

Часть текста соболезнования премьер-министра Индии Атала Бихари Ваджпаи в связи с гибелью Г. Л. Бондаревского.

продолжающейся войной терроризма - антитерроризма" в Ираке о том, что Россию с ее многонациональным и поликонфессиональным населением могла бы постигнуть участь распавшейся Югославии, только в еще больших масштабах, если бы она не объявила войну терроризму, прикрывающемуся флагом ислама, в Чечне и сопредельных с ней районах. Перед угрозой "югославизации" на еще более затяжной период может оказаться и постсаддамовский Ирак.

До последних дней своей жизни Григорий Львович Бондаревский занимался научной деятельностью, готовил аналитические записки в инстанции по положению на Кавказе и в Центральной Азии. Передавая в редакцию написанную им главу для последней книги, изданной с его участием, он, словно предчувствуя свою близкую смерть, произнес грустные слова с глубоким, не хотелось бы верить, пророческим смыслом: "Как бы мне не хотелось, чтобы вслед за распадом моей Родины не распалось и государство Ирак, с которым мы почти в одно время родились!.." Конец Саддама не положил пока конца процессу этого распада.

"ВОЙНА СТОЛПОТВОРЕНИЯ"

Пленение Саддама Хусейна США поспешили в очередной раз представить как едва ли не триумф начатой почти год назад войны под кодовым названием "Шок и трепет".

Американский генерал Тони Фрэнкс, бывший главком Центрального командования Вооруженных сил США (Сентком), руководил антииракской операцией "Шок и трепет" вплоть до того дня, когда президент США Дж.Буш объявил о том, что "основной ее военный этап" завершен. Перед уходом в отставку генерал не стал спешить разделять оптимизм президента. И он оказался прав. Не только "первые", но и "вторые сто дней мира" вылились в продолжение войны в Ираке. Тогда-то генерал и решился осторожно предсказать, что эта война может и не уложиться в сотни дней. Вскоре выяснилось, что и такой пессимистический прогноз оказался слишком оптимистичным. По истечении "дважды стодневной войны" число нападений - как и их масштаб - на американских, британских и других военнослужащих коалиционных сил в Багдаде и других иракских городах неуклонно возрастало. К октябрю 2003 года число жертв этой войны уже превысило потери американцев, понесенные в ходе "трехнедельной войны". Тогда главный планировщик антииракской операции министр обороны США Д. Рамсфелд заявил, что война может продлиться и несколько лет.

Имеющий более богатый боевой опыт, чем министр, генерал Колин Пауэлл, нынешний госсекретарь США, "уточнил" немного позднее, после серии приуроченных к началу мусульманского Рамадана действий боевиков в Багдаде, что такой поворот событий оказался неожиданным для Вашингтона. Американские войска, заключил он, будут находиться в Ираке столько, сколько будет необходимо.

Опасность втягивания в "бессрочную войну" не могла не найти своего отражения в смягчении подхода США к проекту резолюции СБ ООН по Ираку, которая после длительных дипломатических консультаций, проходивших до и после 58-й сессии Генассамблеи ООН и переговоров на высшем уровне американской стороны с Россией, Францией и Германией, была принята Советом Безопасности с учетом ряда важных оговорок, сделанных этими странами. В резолюции, правда, не были определены конкретные временные пределы пребывания в Ираке оккупационных войск, но зато они получили статус многонациональных сил под эгидой ООН, да и само реформирование Ирака будет проводиться на многосторонней основе. Срок действия мандата тоже не оговорен. Примечательно, однако, что в резолюции ни слова не говорится ни об иракском оружии массового поражения (ОМП), из-за чего была начата эта война, ни о "пропавших без вести" в ходе предыдущей войны в Персидском заливе "Буря в пустыне", ни о кувейтской собственности, ни о перспективах и планах борьбы с международным терроризмом, ни о многих других проблемах Ирака или пропагандистских клише.

Печальный парадокс для американо-британских сил вторжения состоял в том, что события в Ираке развивались по принципу: "С чем боролись, на то и напоролись". Каким бы плохим ни был авторитарный режим Саддама Хусейна, который, как напомнил В. Путин, "ни для кого не был подарком", он, все же, как обруч, сдерживал страну от распада. Свергнув багдадский режим, оккупанты сорвали этот обруч. Некогда цельная страна-бочка оказалась после этого перед угрозой развала. Опасность, по выражению одно-

стр. 29

го из политических лидеров Ливана, "турбулентной", то есть хаотической, ситуации подстерегает не только Ирак, но многие мусульманские страны на всем так называемом "Большом Ближнем Востоке". После иракской войны он оказался не только включенным в "зону ответственности" американского Сенткома и НАТО, но и стал едва ли не главным направлением распространения НАТО.

Одержать военную победу в Ираке для США оказалось легче, чем решать иракскую головоломку. Трудно сказать, каких проблем оказалось больше в этом "ящике Пандоры": то ли старых, доставшихся в наследство от режима Саддама Хусейна, то ли новых, порожденных оккупацией после завершения операции "Шок и трепет". Именно после "триумфального поражения" Ирака там, подобно "минам-сюрпризам", стали повсеместно "взрываться" неприятные для "освободителей" сюрпризы и военного, и политического характера. Шок сменился не столько трепетом, сколько тревогой относительно перспектив борьбы с международным терроризмом и будущего самого Ирака. Установившийся в стране "порядок" напоминает скорее безвластие. Помимо военной администрации и назначенного ею Временного правящего совета Ирака (ВПС), действуют также "Параллельное шиитское правительство" и некое "Демократическое исламское движение". В Курдском автономном районе на севере Ирака власть осуществляют контролирующие его две курдские партии - Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Союз патриотических сил (СПС). В горных районах на границе с Ираном окопались сторонники бен Ладена из "Ансар аль-Ислам". Именно они взяли на себя ответственность за взрывы отеля "Багдад" и других зданий в иракской столице.

Ливанский публицист Али Баллут, рассказывая о своем 30-летнем знакомстве с Саддамом, писал в бейрутской газете "Дейли стар", что в откровенной беседе с ним тот, якобы, с горечью признавал "непригодность иракского командования к ведению продолжительной войны", и поэтому для продолжения борьбы ему "потребуется свежая кровь". "Невидимая армия" Саддама состояла, якобы, из трех "корпусов". Это - формирования "Аль-Муджахидин", "Аль-Ансар" и "Аль- Мухаджирин". Первое из них составляют арабские волонтеры и исламские боевики, воевавшие в Афганистане и Чечне. Их численность за три месяца до войны оценивалась в шесть тысяч человек. Формирования "Аль-Ансар" создавались из так называемых "младобаасистов", состав которых Саддам Хусейн держал в секрете от старой гвардии, и никто не знал подлинную силу этих формирований.

Костяк "Аль-Мухаджирин" составляли верные Саддаму активисты партии, которые сразу после взятия Багдада перебрались для "работы по мобилизации арабских масс" в Египет, Иорданию, Сирию, Ливан, Йемен и Марокко. Эти люди получили приказ вернуться в Ирак, как только Саддам Хусейн (как он рассчитывал) "восстановит свою власть, изгнав из страны англо-американские войска".

За совершаемые один за другим в различных иракских городах взрывы и диверсии несут ответственность не только эти подпольные структуры, но и другие, неизвестные доселе организации. До ареста Саддама в стране их насчитывалось около трех десятков. После его пленения большинство из них, надо ожидать, переориентируются со светского баасизма на политический исламизм.

ГРЕМУЧАЯ СМЕСЬ ТЕРРОРИЗМА

Многие иностранные обозреватели полагали, что исламская риторика и символика многих подпольных групп типа "Аль-Мухаджирин" или таинственной "Армии Мухаммеда" - лишь определенная уловка "для привлечения к себе симпатий народных масс". Эти группировки и раньше стремились отмежеваться от Саддама Хусейна. Это был с их стороны "тактический ход". Обстрел из гранатометов отеля "Ар-Рашид" в Багдаде в момент нахождения там заместителя министра обороны США Пола Вулфовица стал предвестником последующих попыток уничтожения высокопоставленных американских и английских военных и гражданских чинов в Ираке и продемонстрирует серьезность намерений по дальнейшей эскалации движения сопротивления.

Все действующие в Ираке боевые организации, ячейки и "фронты", из-за разнообразия их политических оттенков и религиозной окраски остающиеся пока разрозненными организационно, виртуально объединены одной общей целью - "освободительной борьбой" против американо-британской оккупации. Но виртуальность может обернуться реальностью. Как и в период антиколониальной борьбы, "джихад" в условиях продолжающейся палестинской "интифады", далеко не завершенной антитеррористической операции "Свобода без границ" в Афганистане, непрекращающихся террористических акций в других частях мусульманского мира, не теряя своей традиционной религиозной окраски, снова начинает обретать политическую направленность, которая была присуща антиколониальным войнам и освободительным революциям недавнего прошлого.

"Войну терроризма - антитерроризма" многие мусульмане рассматривают как одно из выражений продолжающейся "борьбы против империализма и сионизма". После оккупации Ирака "джихад" начинает восприниматься ими как новый этап освободительного движения в арабском и мусульманском мире. Такая тенденция наглядно (и даже с несколько скандальной сенсационностью) проявилась на проходившем в октябре 2003 года саммите Организации Исламская конференция (ОИК) в Малайзии, на котором премьер-министр страны-организатора этой конференции сделал целый ряд громких антиизраильских заявлений, расцененных на Западе как "скандально антисемитские". Присутствовавший в качестве гостя на этом саммите президент России В. Путин проявил сдержанность, заявив в интервью журналистам, что "столь крайние оценки и заявления" он не разделяет, но их полезно слышать и учитывать.

стр. 30

НАДЛОМ БЕЗ ПЕРЕЛОМА

Вторжение в Ирак американо-британских сил, начавшееся под неубедительным предлогом обнаружения там ОМП и его уничтожения, обосновывалось также благородной целью "освобождения" иракского народа от диктаторского режима Саддама Хусейна. В Вашингтоне он рассматривался как наиболее опасное острие "оси зла", как одна из главных опор сил международного терроризма. Но на этой "оси зла", как выяснилось после ареста Саддама, он оказался вовсе не самым опасным ее острием.

Коалиционным силам в результате стремительно проведенной военной операции, как казалось, удалось переломить "ось" в самом потенциально опасном месте. Но добиться перелома в начавшейся там "войне терроризма - антитерроризма" США самостоятельно не смогли. На деле "ось зла" удалось надломить, но не переломить. "Освободители" Ирака стали восприниматься его народом как поработители. Такое восприятие во многом совпадало и с духом международного права. Силы коалиции в Ираке и не могли называться иначе как оккупационные. Они сразу столкнулись там с двумя враждующими силами. Это, как уже упоминалось выше, оставшиеся сторонники саддамовского режима и его противники, чего не ожидали ни в Вашингтоне, ни в Лондоне. В рядах сопротивления оказались исламские фундаменталисты и те, кого относят к исламистским экстремистам. В такой войне на два фронта силы коалиции, можно сказать, надорвались. В поисках легитимных средств для ликвидации последствий нелегитимной войны в Ираке они (наконец-то) были вынуждены обратиться за помощью к ООН. Неординарность сложившейся ситуации заключается в том, что война, которая ведется преимущественно партизанскими методами, в большей степени объединяет иракцев и сочувствующих им арабов и всех мусульман на антиамериканской основе, чем консолидирует силы антитеррористического фронта. Это нашло проявление и в том, что, кроме Турции, ни одно из мусульманских государств не дало согласия на участие в создаваемых многонациональных силах. Да и Турция уже в начале ноября 2003 года дезавуировала свое первоначальное решение, учитывая негативную позицию ВПС Ирака и негативное отношение большинства ее собственного населения к участию в оккупации Ирака.

Пентагон объявил, что общая численность безвозвратных и санитарных потерь Вооруженных сил США в Ираке составила к моменту пленения Саддама более 9200 военнослужащих, при этом более 420 из них было убито и свыше 1900 ранено. Но если с обеих сторон боевые потери исчисляются сотнями, то жертвы среди мирного населения - тысячами. Точно их определить ни военные, ни гражданские власти пока не в состоянии. Сходная картина наблюдается и в Афганистане. Начатая там Вашингтоном операция "Свобода без границ" ознаменовала, как известно, начало "войны терроризма - антитерроризма". Непосредственным поводом для этого послужил так называемый "джихад против небоскребов". За этим вскоре последовала серия актов терроризма в Иерусалиме и Тель-Авиве, Москве и Майкопе, в Эр-Рияде, Касабланке и Стамбуле, в городах Индии и Индонезии... Эта череда взрывов и убийств во всем мире окрасила в черный цвет многие дни в календаре. Смертельной угрозе и опасности подвергается прежде всего жизнь и имущество мирных людей во многих странах.

Американский политолог Марк Линч в журнале "Форин афферс" за сентябрь- октябрь 2003 года писал, что после почти двух лет агрессивных военных акций в мусульманском мире позиции США в этом регионе стали слабы, как никогда. "Не случайно, - заключает Линч, - бен Ладен сделал санкции против Ирака основной проблемой, которая мобилизовала гнев арабов. Существует глубокое убеждение, что Соединенные Штаты в первую очередь несут ответственность за массовые страдания иракского народа, и поэтому большинство арабов скептически отнеслось к неожиданной озабоченности Америки проблемой их "освобождения".

Самый видимый итог "войны терроризма - антитерроризма" наиболее наглядно проявился в смещении эпицентра напряженности из Палестины и Израиля сначала в Афганистан, а затем в Ирак. После учиненной иракскими боевиками охоты за прибывшим в Ирак с инспекцией американским замминистра обороны Вулфовицем президент США Буш признал, что Ирак превращается в "передний край борьбы с терроризмом". Создавшуюся ситуацию он сам расценил как почти тупиковую. "Чем больше мы добиваемся успехов в реформированном Ираке, - посетовал президент, - тем больше расширяются там масштабы терроризма".

Из всех арабских стран Ирак всегда выделялся жестокостью его правителей, не гнушавшихся широко использовать террор как против своих граждан - арабов и курдов, так и против соседних государств. Прямыми и косвенными жертвами саддамовского террора становились все заподозренные в "измене и предательстве". В их число попадали не только иракцы, но и граждане из других арабских стран, если они в межпартийных распрях занимали "не ту сторону".

Москва после "исламской антиимпериалистической революции" в Иране оказалась в затруднительном положении при выборе оптимальной дистанции между Хомейни и Саддамом.

В 1991 году, Саддам, одержимый мессианской идеей "похода на Иерусалим через Кувейт", совершил агрессию против соседнего эмирата. Саддам и после его иранской, а затем кувейтской агрессии долго еще значился в наших "союзниках". Впрочем, и Запад подкармливал и вооружал его режим в течение всей его войны с Ираном. США и европейские страны укрепляли Саддама, снабжая его не только оружием, но и закрывая глаза на утечку в Ирак передовых технологий по производству ОМП.

После 11 сентября 2001 года произошла коренная переоценка ценностей. Некогда близкий для США и во многом вскормленный ЦРУ Усама бен Ладен стал для них (правда, не только для них) "террористом N 1". Да и мы отказались, наконец, от такого "нашенского" негодяя, как Саддам Хусейн.

Человечество очутилось перед лицом первого глобального "вызова-ответа". Именно в такой оппозиции в свое время рассматривал историю цивилизаций известный английский философ и историк Арнолд Тойнби. Последствия разразившихся после 11 сентября роковых событий сразу ощутили на себе, можно сказать, все цивилизационные миры. Появились даже утверждения, что пророчества о грядущем "межцивилизационном столкновении" уже начали сбываться.

Арест Саддама и последовавшие за ним события выявили другую опасность. Ирак и, быть может, весь так называемый "Большой Ближний Восток" могут стать ареной столкновений не столько на "разломах" цивилизаций, сколько на изломе эпох, связанных с затяжной "войной терроризма - антитерроризма", приобретающей все более ярко выраженную этнорелигиозную и социальную окраску.

Постоянный адрес данной публикации: