VI.

В предшествующих статьях было показано, что в последнее десятилетие получили развитие метафорические модели с концептуальными векторами жестокости, агрессивности и соперничества, отклонения от естественного порядка вещей (война, криминал, спорт и др.).

Еще одна группа сильных концептуальных векторов современной российской политической метафоры - это неправдоподобие происходящего, неискренность политиков, излишняя карнавальность находящихся в центре общественного внимания событий, несамостоятельность публичных политиков - наличие каких-то тайных сценаристов, режиссеров и тренеров в политической жизни страны (театральная, игровая и спортивная метафора).

Возможно, читателю показалось, что зеркало политической метафоры рисует современную Россию в излишне мрачном свете. К сожалению, это действительно так. Поэтому вполне закономерен вопрос: "Что отражает метафорическое зеркало и не слишком ли оно искажает реальность?"

Развертывая вынесенную в заглавие данного цикла статей концептуальную модель "метафора - зеркало", следует отметить, что это огромное зеркало (целостная метафорическая система русского политического языка) состоит из множества маленьких зеркал - конкретных метафорических словоупотреблений. Каждое из них отражает мировосприятие одного человека, нередко метафорическое словоупотребление передает только сиюминутное настроение этого человека. Но если подобная метафора подхватывается другими людьми, то такой образ становится уже социально значимым фактом: "Мой коллега Юрий Яковлев сказал: "Нас затоптали, во всем мире Россию воспринимают как черт знает какую страну", и тут такая радость..." (Ж. Алферов). Когда фразу "Нас затоптали..." произносит "широко

* См.: Русская речь. 2001. NN 1, 3, 4; 2002. NN 1, 2.

стр. 42

известный в узких кругах" физик - это его частное мнение, но когда эту фразу запоминает и повторяет (а значит, образ показался ему точным и выразительным) нобелевский лауреат и одновременно депутат Государственной Думы, когда интервью с этой фразой печатает газета с многомиллионным тиражом - это уже не частное мнение и отражение личного мировосприятия, а значимый для политического дискурса факт.

Аман Тулеев страстно восклицает: "В России сейчас ГУЛАГ. ГУЛАГ преступности". Конечно, эта криминальная (по сфере- источнику) метафора отражает не просто личное восприятие конкретного человека, но представления губернатора одного из крупнейших регионов России, члена Совета Федерации и кандидата в Президенты, за которого на выборах проголосовали миллионы избирателей. И это словоупотребление служит еще одним подтверждением продуктивности метафорической модели: "современная Россия - это криминальный мир".

Ирина Хакамада пишет: "Я придумала теорию хромого верблюда. Хромой верблюд - это Россия, Америка - сильный верблюд, идущий впереди". И вполне понятно (хотя это очень горько осознавать), почему депутат Государственной Думы, один из лидеров крупной партии, бывший федеральный министр сравнивает родную страну с уродливым животным, а не с вожаком каравана. Но это высказывание, будучи опубликованным в газете "Комсомольская правда", несомненно, воздействует на социальную оценку положения дел в России и вместе с тем еще раз свидетельствует о распространенности зоологической метафоры в современной русской политической речи и о типовых концептуальных векторах такой метафоры.

Григорий Явлинский, размышляя о будущем родной страны, использует "нездоровую" метафору: "Все сегодня спорят, куда должна идти Россия. А я говорю: никуда она не может идти, она в инвалидном кресле". К сожалению, метафоры болезни превратились в едва ли не типичное средство метафорического представления российской действительности на рубеже веков.

Подобные примеры легко продолжить: одни политические лидеры выражаются ярко и афористично, другие - путанно и коряво, но все они постоянно говорят о болезнях России, о преступных действиях или хотя бы замыслах своих политических противников, призывают к войне против терзающих Россию хищников до полной победы над преступными кланами, требуют прекратить политический фарс и т.п. Однако в нашей картотеке практически отсутствуют метафорические высказывания, в которых современная политическая элита представляла бы родную страну как мчащуюся вперед тройку или идущий сквозь бури мощный корабль, как цветущий сад, как здоровый организм, которому не страшны никакие инфекции, или как заботливую

стр. 43

мать своих детей. Именно подобные факты (распространенность одних концептуальных метафор и практически полное отсутствие других) позволяют говорить о достоверности зафиксированной в метафорическом зеркале картины.

Значительная часть исследованных метафорических номинаций характеризует положение дел не во всей стране, а лишь в конкретных министерствах и ведомствах, в отдельных партиях, регионах и т.п. Конечно, "беспредел" в той или иной государственной или общественной структуре, "болезнь", поразившая отдельно взятый город или всего лишь отдельного чиновника, - не позволяют сделать вывод о том, что так обстоят дела во всей обширной державе. Каждая из подобных метафор - это только мелкая деталь, малозаметное стеклышко в огромной мозаике, но подобные образы - это реализация действительно существующих в общественном сознании моделей.

Важно подчеркнуть, что метафорическое зеркало отражает не реальное положение дел в России, а его восприятие в национальном сознании. Реальность и ее осознание в социальной ментальности, разумеется, не всегда совпадают. В истории цивилизации известно немало фактов, когда граждане стремительно развивающейся страны считали, что они живут в очень тяжелую эпоху, но встречались и случаи, когда голодные полурабы были полны оптимизма и искренне пели о своей счастливой доле. В наши задачи не входит детальная оценка социальной ситуации в современной России, но факты показывают, что в народном сознании эта ситуация оценивается как очень тяжелая. Вместе с тем создается впечатление, что излюбленные многими политиками и журналистами метафоры болезни, преступности, войны и балагана уже не находят прежнего отклика, что люди слишком устали от потоков грязи и жестокости.

Можно предположить, что, помимо реальной сложности социальной обстановки в современной России, на развитие соответствующих метафорических моделей в агитационно- политической речи повлияли и некоторые другие факторы.

Во-первых, трудно припомнить в России времена, когда подавляющая часть общества была бы в полной мере довольна центральными и местными субъектами политической власти. По-видимому, есть в нашем национальном сознании какие-то гены вечного недовольства настоящим, ностальгии по прошлому и надежды на чудодейственные рецепты. Эти качества особенно усиливаются в эпохи политической нестабильности.

Во-вторых, агитационно-политическая речь имеет свои законы, в ней используются особые коммуникативные стратегии и тактики. Во все времена и во всех странах оппозиционные партии стремятся показать избирателям, как неудачно правящий режим распоряжается данной ему властью, до какого незавидного положения доведено государ-

стр. 44

ство. Во многих странах оппозиционеры активно обсуждают и низкий моральный уровень официальных лиц - представителей правящей партии. Соответственно "партия власти" остро критикует оппозицию и объясняет существующие в государстве проблемы тяжелым наследством, доставшимся от предшественников, кознями оппозиции (и иных врагов) или хотя бы объективными обстоятельствами. И чем острее политическая обстановка в стране, тем агрессивнее становятся метафоры.

В-третьих, в советский период наши газеты под идеологическим давлением были "оптимистически ориентированы": о жизни в советской стране преобладали позитивные сообщения. В постсоветский период наблюдается противоположная тенденция: в средствах массовой информации верх берет негативная оценка. Такая информация оказывается очень востребованной в свободной прессе всех стран, но и в России эта общая тенденция, по- видимому, усиливается за счет того, что со времен перестройки смакование "чернухи" считается признаком свободы и смелости автора. Взвешенность мнений и объективность информации еще не стали в России главным критерием оценки работы того или иного издания.

Рассмотренные особенности современной российской политической и публицистической речи ясно указывают на причины заметного преобладания метафор с концептуальными векторами тревожности, агрессивности и неверия. Мы наблюдаем активизацию именно тех моделей, которые востребованы эпохой.

Создается впечатление, что наше общество (в том числе многие политики и журналисты) еще не в полной мере осознало, что свобода слова не исключает хотя бы нравственной ответственности за сказанное, что, щедро поливая грязью политических оппонентов, невозможно сохранить чистыми собственные руки, и подобная грязь обладает свойствами бумеранга. Эпатирующие общество образы вполне закономерны для политических авантюристов и скандалистов, но совершенно неуместны в речи людей, уверенных в себе и пользующихся доверием общества. В народном сознании справедливо осуждаются люди, которые ради красного словца не жалеют родного отца и родную страну. Нам необходимо научиться (как научились этому в странах с богатыми традициями свободы слова) отличать респектабельные издания от бульварной прессы, а серьезных политиков от скандалистов.

Вместе с тем выявленная картина свидетельствует о несомненной боли за Россию, о желании при помощи метафорической гиперболы выделить наиболее жгучие проблемы, о стремлении к переменам именно в тех областях, которые наиболее последовательно концептуализирует политическая метафора с сильными векторами тревожности, агрессивности, отклонения от естественного порядка вещей.

стр. 45

Важно еще раз подчеркнуть, что рассмотренные образы характеризуют не реальное положение дел в России, а его отражение в политическом сознании. Как уже было сказано, политическая реальность и ее осознание в социальной ментальности далеко не всегда соответствуют друг другу, и в данном случае зеркало политической метафоры многократно увеличивает все реально существующие проблемы (как приуменьшали их средства массовой информации в период застоя). Мы верим, что наша страна преодолеет все трудности и еще много раз подтвердит свой статус великой державы. Наш народ, по меньшей мере, не глупее и не ленивее многих других народов, добившихся процветания и уважения в современном мире.

Политический язык новой России еще только формируется, пока далеко не все в нем отвечает реальным потребностям общества. Нет сомнений в том, что уже в ближайшем будущем будут созданы необходимые средства для взвешенного описания социальной реальности, что политические гиперболы окончательно выйдут из моды. Все более заметны признаки того, что общественное сознание уже устало от криминальной, военной и театральной метафоры, от представления родной страны как больного организма или царства животных, что общество ждет совершенно новых концептуальных образов. Это позволяет надеяться на то, что российский политический язык нового века будет отличаться актуализацией совсем других метафорических моделей, что в новой метафоре будет меньше образов, проникнутых концептуальными векторами тревожности, опасности, агрессивности, неискренности и двоемыслия.

Концептуальная метафора способна быть мощным средством преобразования общественного сознания, то есть она способна воздействовать на систему базисных представлений народа о себе, о своей стране и своей роли в ее развитии. Поэтому с изменением системы концептуальных метафор наши граждане перестанут ощущать себя пешками, винтиками, лохами, солдатами, подопытными кроликами, актерами, пассажирами тонущего корабля или захваченного террористами самолета. Это будут метафоры общества, уверенного в себе, развивающегося и вместе с тем не забывающего о фундаментальных национальных ценностях и приоритетах.

Екатеринбург

Постоянный адрес данной публикации: