Очень трудно писать о друге и единомышленнике, ушедшем из жизни в самом расцвете своих творческих сил, не завершившем многих своих замыслов, но оставившем о себе самую добрую память как о педагоге, ученом и человеке.

Сергей Михайлович сформировался как молодой специалист по истории Ближнего и Среднего Востока, успешно занимаясь на восточном факультете Санкт-Петербургского (Ленинградского) университета. Ленинградская тюркологическая школа 1960-1970-х гг. отличалось насыщенной и плодотворной жизнью. Это была пора творческой зрелости его учителей и наставников А. Н. Кононова, Ю. А. Петросяна, А. Д. Желтякова, А. Д. Новичева, С. И. Иванова, С. Г. Кляшторного и др. Традицией ленинградских тюркологов были ежемесячные семинары на Дворцовой набережной под руководством А. Н. Кононова и Ю. А. Петросяна.

От большинства своих сверстников Сергей Михайлович отличался стремлением к более глубокому осмыслению социально-экономических процессов в странах Азии и Африки и раскрытию их связи с общими тенденциями мирового развития. Этот интерес привел его на кафедру экономики современного капитализма экономического факультета ЛГУ, где он закончил аспирантуру и успешно защитил кандидатскую диссертацию, посвященную значению экономической помощи развивающимся странам как характерной черты современного неоколониализма. Преподавание экономических дисциплин способствовало выработке у молодого ассистента аналитических навыков исследования, столь выделявших его последующие работы.

На кафедру истории стран Ближнего и Среднего Востока восточного факультета С. М. Иванов вернулся единомышленником ее руководителя профессора А. Д. Желтякова. Оба они выступали за возрождение университетской туркологии, за внедрение новых дисциплин и новой тематики научных исследований, за расширение связей кафедры с коллегами в Москве, Баку, Ереване, Тбилиси. С того времени завязались, в частности, тесные деловые и дружеские связи с кафедрой истории стран Ближнего и Среднего Востока ИСАА МГУ, с сектором Турции Института востоковедения и другими научными и образовательными коллективами в нашей стране, основой которых стал проект "Очерки по истории русско-турецких отношений". Сергей Михайлович всегда глубоко переживал за судьбу отечественного востоковедения, в том числе туркологии. Ему было далеко не безразлично, какими путями пойдут его ученики и насколько удастся сохранить и преумножить традиции российской школы востоковедения. Основательно занимаясь сюжетами экономической истории Османской империи, он в то же время увлекательно вел курсы по современной Турции. Ему удивительно легко удавалось показать ретроспективу исторического прошлого Турции и объяснить особенности ее современного состояния. Его докторская диссертация, посвященная отличительным особенностям функционирования Османской империи, как периферийного компонента мировой экономической системы, поразила новизной, остротой постановки проблем и оригинальностью их решения, богатой фактологической насыщенностью.

На факультете международных отношений профессор С. М. Иванов предполагал осуществить комплекс исследований, раскрывающих взаимосвязь национальных, региональных и глобальных начал мирового развития. Эта тема звучала в его лекциях, спецкурсах и последних статьях, вышедших при его жизни.

В жизни он представлял собой прекрасный образец питерского интеллигента. Ему были присущи высокая требовательность к себе, порядочность, деликатность, исключительная добросовестность и верность традициям университета, в котором он провел более сорока лет. Человек науки, талантливая личность - именно таким многие знали Сергея Михайловича. Он, безусловно, оставил о себе долгую и добрую память. Она останется в нас: его друзьях, коллегах, учениках.

М. С. МЕЙЕР, А. А. КОЛЕСНИКОВ

стр. 216
* * *

О Сергее Михайловиче как исследователе экономической истории.

Это был блестящий и разносторонний ум в изучении современной проблематики. Ему под силу было сделать анализ двадцатилетнего социально-экономического прогноза Азии и со знанием дела писать о совершенствовании терминологического аппарата в туркологических исследованиях (см. сб-ки: Восток как предмет экономических исследований. М., 2008; Turcologica. Л., 1986). Но для меня Иванов представлялся тем более замечательным ученым, когда начались опыты с экономикой прошлых столетий.

Вспомните начало 1990-х гг.: отечественные экономисты буквально одержимы изобретением велосипеда приватизации. Ошалелость фантазий (от необремененности историческим знанием) была поразительной. И на этом фоне так хорошо и отрезвляюще прозвучал доклад Сергея Михайловича об уроках приватизации для советской деспотии на примере другой деспотии - Османской империи. Это была очень представительная конференция в Российской академии наук (см.: Госсобственность, госкапитализм, приватизация: уроки истории и современность. Мат. конф. М., 1991).

Широта интересов с одновременно жесткой фундированностью любого из изучаемых вопросов сделали Иванова востребованнейшим автором. К нему обращаются с просьбой написать по внешнеторговой проблематике и он отвечает ювелирно выполненными статьями (см., например, сб-ки: Россия во внешнеэкономических отношениях: уроки истории и современность. М., 1993; Зарубежный Восток: вопросы истории торговли с Россией. М., 2000). Ему предлагают труднейшую экспериментальную тему для создававшейся коллективной книги "Восток как предмет экономических исследований" - историко-экономические упражнения с художественной литературой. И оказывается, что у Сергея Михайловича уже есть близкая разработка. В результате появляется очерк "Восточная словесность как повод поразмышлять о философии хозяйствования в традиционных азиатских обществах, с проекцией на типы трансформации, в том числе и теории международных отношений". Не меньшую пользу востоковедам в малознакомой им области несет также статья моего ушедшего коллеги "Восток и Запад в "Истории хозяйства" М. Вебера (суждения ученого и небольшие дополнения к ним", в готовящемся к изданию сборнике "Зарубежный Восток: вопросы экономической истории в политэкономической классике".

Наконец, об отличном умении Сергея Михайловича анализировать особенности трансформации отдельно взятой восточной деспотии через всеобщую историю мирохозяйственного процесса, да еще с вкраплением элементов культурологи и религиоведения. Это можно охарактеризовать совершенствовавшейся во времени целой исследовательской линией. Посмотрите как она развивалась. 1990-е гг. это еще наброски будущей целостной картины: пишутся и публикуются статьи по отдельным чертам переходного периода в условиях Османской империи, о человеке в ее изменяющемся экономическом пространстве (зарождающийся капиталистический уклад в мусульманской этноконфессиональной среде). В 2001 г. выходят сразу две разработки, где уже присутствуют достаточно емкие обобщения. Настойчиво проводится мысль о бесполезности оперировать экономико-теоретическими понятиями без знания того или иного культурно-экономического типа и культурно-исторической среды. Мы говорим, пишет автор, что в современном турецком обществе давно утвердились буржуазные отношения. И в то же время удивляемся, почему в этом обществе в конце XX в. "вдруг" возникло тяготение к общеисламским ценностям его османского прошлого. Затем, в 2004 г., последовал доклад, изданный в виде отдельной брошюры к конференции "Геном Востока", в котором, хотя и в сжатом виде, со всей глубиной анализируются причины столь разных социально-экономических судеб Запада и Турции/Османской империи. Ну и конечно, все это самым тщательным образом развернуто в индивидуальной монографии 2005 г. (см. сб-ки: Восток в новое время: экономика, государственный строй. М., 1991; Исламские страны и регионы: история и современность. М., 1994; Восточный мир: опыты общественной трансформации. М., 2001; Российское востоковедение в память о М. С. Капице. М., 2001; брошюра Турецкая модель развития: Запад на Востоке и Восток на Западе. Мат. конф. "Геном" Востока: опыты и междисциплинарные возможности. М., 2004; инд. монография: Османская империя в мировой экономической системе (вторая половина XIX - начало XX века). СПб., 2005).

стр. 217
Знаю о его несбывшихся планах. Знаю, что он готовил курс лекций по зарубежной экономике прошлых столетий для факультета международных отношений Санкт-Петербургского университета. Знаю о его желании участвовать в разработке темы "Логика мирового общественного развития". Но и того, что сделано, немало. Вклад Сергея Михайловича Иванова в изучение экономической истории Востока без всяких сомнений значителен.

А. М. ПЕТРОВ

* * *

В начале 1990-х гг. я начала читать лекции по экономике Турции в Институте стран Азии и Африки МГУ. Первая часть этого лекционного цикла должна была представлять курс по экономической истории. И хотя хронологически предполагалось ограничиться периодом Турецкой Республики, на котором я и специализируюсь, вскоре стало ясно, что объяснить доставшееся республике экономическое наследие без обращения хотя бы к основным проблемам экономической истории османского периода, невозможно. Перечитывая литературу по этому кругу вопросов, вновь встретилась с известными и привычными со студенческих лет оценками. Предельная ясность и простота этих оценок оставляли все же смутное ощущение недосказанности и более явное ощущение... скуки.

Каким же прорывным откровением в процессе чтения и сбора материала стала вышедшая в свет в 1989 г. работа "Внешнеэкономические связи Османской империи в новое время (конец XVIII - начало XX в.". Речь идет в первую очередь о довольно многочисленных, по счастью, главах и разделах, написанных Сергеем Михайловичем. И оказалось, что утверждение о том, что торгово-экономическая экспансия Запада, которая развернулась в Османской империи после подписания торговых договоров конца 30-х - начала 40-х гг. XIX в., стала препятствием развитию страны, далеко не бесспорно, "страдает определенным упрощенчеством и, по существу, представляет собой не что иное, как вид "стихийного антиимпериализма"". Страна несла, конечно, социальные и экономические издержки при включении ее хозяйственной жизни в жизнедеятельность мировой капиталистической экономики, но одновременно происходила внутренняя перестройка османских социально-экономических структур, усиливалось состояние их "переходности", создавались предпосылки для становления капитализма в стране. Как выяснилось при чтении принадлежащей перу СМ. Иванова второй главы работы "Внешнеэкономические связи Османской империи во второй половине XIX в.", не только высокая степень эксплуатации финансов империи европейским ссудным капиталом привела ее к финансовому краху: банкротство Порты было закономерным итогом вовлечения аграрной, низкопроизводительной экономики империи с ее отсталыми государственными формами в систему международного капиталистического кредита. При этом экономическое мышление государственных деятелей империи было таково, что получение доступа к рынкам Европы первоначально спровоцировало значительный рост непроизводительных расходов.

Годы не подарили большого количества личных встреч с Сергеем Михайловичем, лишь однажды я встретилась с ним на туркологической конференции Института востоковедения. Но все время я не переставала благодарить его за новый взгляд, за радостное ощущение от свежего прочтения экономической истории Османской империи XIX в., от спокойной, научно обоснованной, но при этой благожелательной к исследуемому предмету и потому, очевидно, гораздо более близкой к истине трактовки событий, который подарила его работа.

Ему благодарны и студенты за емкие определения, за хорошо запоминающиеся выразительные формулировки. Так, С. М. Иванов писал: "С одной стороны, мировой рынок стимулировал развитие в Османской империи структуры и объемы производства в отрыве от исторически сложившихся в османском обществе потребностей, а с другой - под его же воздействием у населения страны формировались новая структура и набор потребностей без соответствующей им внутренней производственной базы". Студенты любят воспроизводить эти положения на свой лад, называя их "формулой Иванова": "Османская империя производила то, что не потребляла, и не потребляла то, что не производила".

Н. Ю. УЛЬЧЕНКО

стр. 218
* * *

В феврале 2005 г. мне довелось высказать свое, самое положительное мнение об обсуждавшейся тогда докторской диссертации Сергея Михайловича по уникальной для современной туркологии теме - "Османская империя в мировой экономической системе (вторая половина XIX - начало XX в.)", которая затем, после успешной ее защиты, воплотилась в монографию.

Как мы знаем, Сергей Михайлович давно работал по этой теме. Отмечая в своем труде, что Запад именно в тот период оказывал наибольшее влияние на экономическое и социальное развитие Османской империи и добился для себя немалых политико-экономических выгод, автор писал о "небывалых до той поры массивах экономических связей" империи и их "растущем многообразии". Причем процесс стал обоюдно "эффективным" - Турция окончательно рассталась с надеждами вновь вернуться "к воротам Вены", стала союзником Запада в Крымской войне, расширяла с Западом торговые связи, ширились культурные и технологические заимствования, основным же врагом твердо рассматривалась прежде всего Россия.

Анализируя экономические аспекты этого критического, "последнего" периода некогда могущественной мировой империи, Сергей Михайлович нарисовал максимально полную картину того времени, подвергнул его всестороннему анализу, продемонстрировав при этом бесспорно новаторский подход. Один из примеров такого новаторства: обращаясь к трудам туркологов по близкой тематике, мы, историки, сталкиваемся обычно с описанием таких "символов" османской экономической зависимости, какими были османский долг, начавшийся с Крымской войной, и капитуляции, за которые цеплялись европейцы до самой Лозанны. Сергей Михайлович максимально расширил зону исследования османской экономики, он рассматривает ее и как важнейшую составляющую бытия империи, и как сферу взаимодействия ее с внешним окружением, сферу культуры, в которой представлены различные ее типы.

И в то же время он детально показал, что эти годы, десятилетия стали самыми драматическими в истории Османской империи, когда эта крупнейшая держава средневековья пыталась, но так и не сумела на рубеже веков, XIX и XX, приспособиться к сложившимся принципиально новым условиям мирового бытия и в итоге вынуждена была в окружении нового динамичного мира доживать последние десятилетия своего существования в состоянии полунезависимости.

В диссертации и затем в монографии автор проанализировал социально-экономические аспекты султанского, халифатского государства как составляющие процесса развития мусульманской цивилизации. При явно обострившейся ныне проблеме взаимодействия цивилизаций, принявшего, по мнению некоторых историков, форму конфликта, изложенная Сергеем Михайловичем судьба конкретного и важнейшего периода "исламской экономики" может сослужить немалую пользу в дискуссиях по проблемам цивилизационного взаимодействия. Общеизвестно, что даже некоторые современные представители концепции "исламской экономики" в Турции непрочь сослаться на османский опыт развития, по их мнению "замутненный" затем именно в тот период, который стал предметом изучения Сергея Михайловича. Но в названном труде автор ставит вопрос иначе - даже громадная империя с ее богатыми природными ресурсами обречена на распад, независимо от того, к какой цивилизации она относится, если ее элита неспособна материально и духовно мобилизовать общество во имя динамичного и независимого прогресса государства и общества.

Самое новаторское направление исследования Сергея Михайловича - тема "Человек и общество на перекрестке традиционной и рыночной экономических культур". В ней автор исследует "социальные и социокультурные условия зарождения капиталистического уклада в Османской империи и превращения человека традиционного общества в коммерсанта и предпринимателя буржуазного типа". Справедливо отмечая, что наши отечественные авторы до сих пор "основное внимание уделяли социально-экономическим и общественно-политическим аспектам темы", Сергей Михайлович напоминает, что все же подлинной мерой "всех вещей" в каждом обществе являются "уровень и степень духовного и материального раскрепощения" человеческой личности, что обеспечивается в оптимальной степени, по мнению автора, лишь в гражданском обществе.

Еще раз повторю - исследование Сергей Михайловича, как и многие другие его работы - свидетельство высокой эрудиции, таланта и трудолюбия нашего коллеги, ученого-ориенталиста, безвременно ушедшего из жизни. Это большой вклад в научное востоковедение, в изучение турецкой истории.

Н. Г. КИРЕЕВ

стр. 219
* * *

Московские коллеги всегда высоко ценили профессионализм Сергея Михайловича Иванова, глубину его исследовательского таланта, оригинальность, смелость и фактологическую обоснованность выводов. Его последняя книга "Османская империя в мировой экономической системе. Вторая половина XIX - начало XX в." (СПб., 2005) - это не просто вклад в изучение Османской империи, а во многом переворот в наших знаниях этого периода, заставляющий по-новому осмыслить и османскую действительность и методы действия на Востоке европейского капитализма и последствия экономических коллизий того времени для судеб региона.

Мы помним глубокие, блестящие по форме и всегда с интересом ожидаемые коллегами выступления Сергея Михайловича на научных конференциях, его умение поддержать в выступлениях другие элементы нового осмысления материала, порой даже робкие, но самостоятельные и оригинальные идеи, его доброжелательную петербургскую интеллигентность и деликатность.

Сергей Михайлович ушел из жизни на пике своей карьеры, в расцвете научной деятельности. Мы все надеялись, что он сможет стать новым лидером османистических исследований.

К сожалению, судьба распорядилась иначе. Мы скорбим, но и гордимся, что в нашей среде жил такой яркий исследователь, интересный человек, доброжелательный коллега, всегда откликавшийся на любые просьбы о консультации и помощи.

С. Ф. ОРЕШКОВА

Постоянный адрес данной публикации: