Под ред. В. П. Гудкова и А. Г. Машковой. М., 2003. 263 С.

В октябре 2003 г. вышел из печати первый выпуск "Славянского вестника" под редакцией В. П. Гудкова и А. Г. Машковой, подготовленный к 60-летию кафедры славянской филологии МГУ. Во вступительной статье зав. кафедрой В. П. Гудкова "К основанию нового продолжающегося издания кафедры славянской филологии" дана краткая справка об истории кафедры, ее учебно-методической и научно-исследовательской деятельности и информация о новом издании, продолжающем серию публиковавшихся кафедрой в 1950 - 1980 гг. 11 сборников статей под общим названием "Славянская филология" и сборника "Исследования по славянскому языкознанию". Новые научные сборники статей и обзоров по проблемам славянских языков, литератур, фольклора, межславянских культурных связей предполагается издавать под общим названием "Славянский вестник", "поскольку словосочетание "Славянская филология" фигурирует на титульных листах многих книг, в частности в продолжающихся публикациях Санкт-Петербургского университета" (С. 7).

Рецензируемый первый выпуск "Славянского вестника" состоит из разделов "Материалы юбилейных чтений в ознаменование шестидесятилетия воссоздания в МГУ филологического факультета (1941 - 2001)", "Языкознание", "Литературоведение", "История", "Хроника" и "Библиография".

В первом разделе освещаются и оцениваются достижения сотрудников кафедры славянской филологии в некоторых областях славянской филологии.

В статье К. В. Лифанова "Вклад лингвистов кафедры славянской филологии в изучение истории славянских литературных языков" дан обзор значительного числа разноаспектных исследований членов кафедры (Н. Е. Ананьевой, С. Б. Бернштейна, В. П. Гудкова, К. В. Лифанова, О. С. Плотниковой, О. А. Ржанниковой, С. С. Скорвида, Р. П. Усиковой, А. Г. Широковой). Для них "всегда было характерным осознание того, что перед историей конкретных славянских литературных языков стоят важнейшие задачи, которые еще предстоит решать исследователям", и в этом, по мнению К. В. Лифанова, заключается "причина того, что их исследования оказывались на передовых позициях, т.е. работа по изучению истории литературных языков велась с опережением национальных лингвистик" (С. 11). Сотрудники кафедры обращались к изучению таких теоретических вопросов, как понятие литературного языка, социолингвистические предпосылки формирования литературных языков, их диалектная основа, место литературных языков в ряду других идиомов данного языка на разных этапах их функционирования, периодизация истории литературных языков, складывание литературных норм отдельных славянских языков и др.

В статье А. Г. Машковой "Популяризация славянских литератур в Советском Союзе и России членами кафедры славянской филологии" речь идет не о собственно научных трудах по истории славянских литератур, а "лишь о публикациях, носящих популярный характер, предназначенных для широкого круга читателей, а

стр. 116

также о переводах" (С. 22). Автор обоснованно подчеркивает значительный вклад литературоведов кафедры (Л. И. Васильевой, З. И. Карцевой, С. В. Клементьева, Р. Р. Кузнецовой, А. Г. Машковой, С. Н. Мещерякова, Т. П. Поповой, С. С. Скорвида, Н. Н. Стариковой, Р. П. Усиковой, Е. З. Цыбенко) в подготовке изданий широкого круга произведений классиков польской, чешской, словацкой, болгарской литератур XIX в. и "еще более весомый вклад" их в популяризацию славянских литератур XX в. (в том числе сербской, словенской и македонской), выразившуюся в многочисленных переводах, рецензиях, предисловиях к переведенным сочинениям, в "портретах писателей" и т.п. А. Г. Машкова вместе с тем справедливо констатирует, что в настоящее время, в отличие от второй половины XX в., ситуация с популяризацией литературы западных и южных славян "пока дает мало оснований для оптимизма": в изменившихся в 1990-е годы общественно-политических условиях в России, к сожалению, резко сократились информация о литературной ситуации в славянских странах и контакты литераторов, уменьшилось количество переводимой литературы. Одна из причин этого, по мнению А. Г. Машковой, лежит в рыночной экономике, в условиях которой издатели отвернулись от славянской классики, но основную причину автор видит в том, что "сами славянские литературы в последние годы находятся в состоянии поиска" (С. 27).

В статье "Вклад лингвистов кафедры славянской филологии филологического факультета МГУ в славянское сопоставительное языкознание" Т. С. Тихомирова констатирует, что обращение членов кафедры к сопоставительному изучению славянских языков шло в русле возросшего во второй половине XX в. интереса к проблемам сопоставительного и конронтативного языкознания и что сопоставительное изучение славянских языков осуществлялось "в рамках структурно-системного анализа в сочетании с анализом функциональным, учитывающим взаимодействие разных языковых уровней" (С. 28). В поле зрения автора - широкий круг работ Н. Е. Ананьевой, В. Ф. Васильевой, И. М. Горшковой, В. П. Гудкова, А. И. Изотова, О. О. Пешковой, О. А. Остапчук, Е. В. Петрухиной, О. С. Плотниковой, Р. П. Усиковой, А. Г. Широковой и других, в которых выявляются и описываются общие элементы и различия на разных уровнях структуры и в функционировании славянских языков. Среди сопоставительных работ особо выделяется фундаментальная новаторская по замыслу и подходу к описанию материала "Грамматика болгарского языка для владеющих русским языком" Н. В. Котовой и М. Янакиева (2001), характеризуемая как "своеобразный компендиум сопоставительного славянского языкознания" (С. 34).

Раздел "Языкознание" открывается статьей В. Ф. Васильевой и А. Г. Широковой "Чешский язык в новом тысячелетии (общая характеристика языковой ситуации и динамических инноваций"), в которой рассматривается взаимодействие внешних (экстралингвистических) и внутренних факторов в чешском национальном языке и его отражение на состоянии современной языковой ситуации в Чехии. Анализируются главным образом те изменения на разных уровнях языковой системы (прежде всего лексики, но также и грамматики), которые вызваны влиянием общественно-политической ситуации в этой стране. Авторы приходят к заключению, что происходящие в современном чешском языке перемены имеют "масштабный характер", "затрагивают все ярусы языковой системы и свидетельствуют о том, что язык, как и социум, переживает переходный период" (С. 67). Они полагают, что состояние чешского языка сейчас таково, что уже "требуются комплексные изменения в нормативных предписаниях литературного языка" (С. 68).

Н. Е. Ананьева в статье "Морфонологические типы субстантивных парадигм, функционирующих в подсистеме иноязычной лексики чешского языка и в его обиходно-разговорной разновидности" сопоставляет особенности данных подсистем с морфонологической системой субстантивов современного чешского литературного языка и приходит к выводу, что по отношению к морфонологической системе существительных в литературном языке две указанные подсистемы различаются диаметрально: подсистема иноязычных существительных имеет более сложную, чем в литературном языке, морфонологическую систему, в то время как в народно-обиходном языке пред-

стр. 117

ставлена более упрощенная в сравнении с литературным языком морфонологическая система субстантивов.

Неоднократно обсуждавшийся в литературе вопрос происхождения слова водка в русском языке вновь рассматривается в статье В. Е. Моисеенко "Еще раз об истории слова водка (этимологический этюд)". Здесь высказаны соображения в поддержку мнения о "заимствованной природе" слова водка из польского и относительно его словообразовательной семантики в русском языке.

На примере номинаций лица и глаз Е. И. Якушкина в статье "Анатомия стыда (этическая семантика соматизмов в славянских языках)" анализирует одну из моделирующих семантических систем образования моральных оценок в праславянском и современных славянских говорах (например, модель 'без глаз, безо лба' - 'бесстыжий, наглый' и др.).

Ф. Б. Людоговский в статье "Современный церковнославянский язык: обоснование существования и определение понятия" доказывает, что определение церковнославянского языка как языка мертвого вряд ли корректно, поскольку на нем в XIX-XXI вв. созданы многочисленные новые тексты, в которых наблюдаются известные новации. Это дает основание говорить о существовании современного церковнославянского языка. Это "язык богослужебных текстов, используемых в настоящее время ( в начале XXI в.) клириками и мирянами Русской Православной Церкви при общественном и частном богослужении и домашней (келейной) молитве" (С. 107). В статье обосновывается правомерность элемента "современный" в составе сложного термина "современный церковнославянский язык", дается характеристика корпуса используемых в настоящее время богослужебных текстов при общественном и частном богослужении и в домашней молитве. Возрастающее внимание к этому языку требует, по мнению автора, активизации в изучении его внешней истории и внутренней системы.

А. А. Хрущева в статье "К изучению своеобразия церковнославянского языка русской редакции сербов ("Руководство къ славенст й грамматіце" Аврама Мразовича)" указывает, что названный в заглавии труд сербского писателя и переводчика А. Мразовича (1756 - 1829) - в значительной степени его оригинальное произведение (2-е изд. - 1800 г.), "представляющее собой первый опыт создания грамматики церковнославянского языка русской редакции сербским автором для сербов" (С. 123). В результате выборочного анализа особенностей алфавита, звукового значения букв и правописания в "Руководстве" А. Мразовича в сопоставлении с "Грамматикой славенской" Мелетия Смотрицкого автор заключает, что русский церковнославянский язык сербов претерпевал изменения, и это позволяет говорить о постепенном возникновении у сербов "сербизированного русскоцерковнославянского языка или сербского варианта русскоцерковнославянского языка" (С. 164).

Раздел "Литературоведение" содержит шесть статей. В работе А. Г. Машковой "Соотношение реального и фантастического в новелле Ф. Швантнера "Пиарги" и повести Ш. -Ф. Рамю "Дерборанс"" анализируются особенности изображения фантастического и реального в сюжете, художественных приемах и других аспектах повести Ф. Швантнера, известнейшего представителя словацкого натуризма, в сопоставлении с художественными особенностями повести французского писателя Ш. -Ф. Рамю. А. Г. Машкова полагает, что, несмотря на очевидное влияние последнего, говорить о полном следовании Ф. Швантнера французскому писателю нет оснований, поскольку "в отличие от Рамю концепция натуризма вполне отвечала философским и эстетическим исканиям словацкого писателя" (С. 174).

С. Н. Мещеряков в статье "Сербский исторический роман первой половины XX века" останавливается на развитии жанра исторического романа у сербов, ставшего в XX в. высшим достижением национальной литературы (С. 175). Главное внимание он уделяет анализу исторических, художественных и философских принципов, заложенных в романе "Переселения" М. Црнянского (1929) - одном из первых сербских исторических романов и в романах "Травницкая хроника" и "Мост на Дрине" И. Андрича (1945). Если же роман М. Црнянского является начальной вехой в развитии сербского исторического романа и, по мнению автора, "лишь с серьезными оговорками" мог бы быть отнесен к исторической прозе,

стр. 118

то романы И. Андрича представляют собой "настоящее рождение собственно исторического романа как безусловной эстетической ценности" (С. 185).

С. В. Клементьев в статье "Творчество Михала Хороманьского 1930-х годов" анализирует главным образом романы "Белые братья" и "Ревность и медицина" и определяет место этого писателя в польской литературе того времени, когда создавалась новая поэтика и формировались новые подходы к изображению персонажей. Рассматривая М. Хороманьского как яркого творца психологического романа нового типа, С. В. Клементьев подчеркивает и его значение как зачинателя нового стиля в польской прозе, создавшего собственную оригинальную эстетическую систему. Так, в романе "Ревность и медицина" представлены элементы разного типа романов (реалистического и экспрессионистского, психологического и детективного) и мелодраматических произведений. М. Хороманьский, заключает автор статьи, в истории польской литературы останется как писатель, "создавший особую модель литературы, являющуюся конгломератом различных литературных приемов и поэтик, спаянных в единое целое, как создатель неповторимого динамичного стиля и языка" (С. 200).

В статье "Поэма "Вероника" Максима Богдановича в контексте русских и европейских литературных традиций" А. Г. Шешкен раскрывает значение освоения художественных методов русской и европейской литературы в творчестве рано скончавшегося белорусского поэта и его роль в обогащении белорусской литературы опытом европейского стихосложения. Особое внимание в статье обращается на отражение в поэме "Вероника" художественного опыта А. С. Пушкина (в частности в строфике и стихотворном размере). Отмечаются и мотивы древнегреческого поэта Анакреонта, прослеживаемые в творчестве М. Богдановича.

Е. Н. Ковтун в статье "Из опыта изучения и преподавания истории славянских литератур в России (В. И. Григорович - А. Н. Пыпин)" освещает два подхода к изучению и преподаванию истории славянских литератур в России в XIX в. Хронологически первый из них демонстрируется в трудах В. И. Григоровича и отражает представления о славянстве как о

некоем едином племени и задачах его изучения в первой половине XIX в. В основу этого подхода, как писал сам Григорович, "принимается в соображение общий ход развития литературы славянских народов, которая и изучается по эпохам и столетиям" (С. 216). Другой подход изложен в трудах А. Н. Пыпина и В. Д. Спасовича, согласно которому былое историческое родство славянских племен (главным образом язык, обычаи и пр.) в настоящее время не является достаточной базой для современного объединения славян, претерпевших разные исторические судьбы и оказавшихся в разных политических условиях. Из этого следовала принципиальная посылка, что литературу славян, так же как и их историю и культуру в целом, необходимо изучать отдельно для каждого из этих народов. В соответствии с этим в "Истории славянских литератур" А. Н. Пыпина и В. Д. Спасовича литературные произведения характеризуются с точки зрения отражения в них национальной специфики и их влияния на судьбу народа. Е. В. Ковтун полагает, что труды Пыпина и Спасовича, созданные в полемике с воззрениями славянофилов, "закрепили в отечественном литературоведении преобладающую тенденцию освещения истории славянских литератур по отдельным странам с учетом прежде всего национальной специфики" (С. 224).

Н. Н. Старикова в статье "Словенская литература как предмет научного изучения (из истории российской академической славистики)" после кратких замечаний об общем развитии славяноведения в России и СССР до середины XX в. дает обзор исследований по словенской литературе, выполненных в Институте славяноведения АН СССР. Особое место здесь отведено характеристике работ безвременно скончавшейся в 1976 г. Е. И. Рябовой, которую "фактически можно назвать пионером советской литературоведческой словенистики" (С. 232).

Раздел "История" представлен статьей В. П. Гудкова "К изучению русских связей Вука Караджича. Караджич и Александр Тургенев", которой автор продолжает серию своих исследований по караджичиане. Освещаются обстоятельства и цели поездки Вука Караджича в конце 1818 г. в Россию, его контакты с

стр. 119

русскими учеными, писателями, некоторыми государственными деятелями. В. П. Гудков отмечает здесь ряд неточностей и ошибок в существующей литературе по этому важному эпизоду в биографии Вука Караджича. В статье обращается особое внимание на не получившую еще достойной оценки роль А. И. Тургенева, широко известного в интеллектуальных кругах обеих российских столиц, одного из секретарей Российского Библейского общества, в успехе поездки корифея сербской культуры в Россию.

В "Славянском вестнике" опубликованы также отчеты К. В. Лифанова о научной командировке в Питтсбургский университет и О. А. Остапчук в Гарвардский университет (США).

В конце выпуска опубликован составленный Д. А. Николаевой перечень всех статей в изданных кафедрой славянской филологии 11 сборниках "Славянская филология" (1951 - 1979) и 12-го сборника, вышедшего под самостоятельным названием "Исследования по славянскому языкознанию" (1984).

Таково содержание первого выпуска "Славянского вестника" - нового научного издания кафедры славянской филологии МГУ, которое несомненно привлечет к себе внимание филологов-славистов в разных странах.

В редакционном и техническом отношении выпуск за небольшими исключениями хорошо подготовлен. Нельзя не отметить, однако, единичные примеры невнимательности, небрежности в работе над текстом. Так, только досадным недоразумением можно объяснить утверждение в одной из статей, что "история научного славяноведения в России восходит к 1725 г., когда была создана Академия наук" (С. 227). В этой же статье без всяких на то оснований акад. С. П. Обнорский отнесен наряду с Н. И. Кравцовым, С. В. Никольским, В. И. Злыдневым и другими к ученым, стоявшим в образованном в конце 1940-х годов Институте славяноведения АН СССР "у истоков славянского литературоведения" (С. 230). В другой статье допущена неточность в цитировании: "Бодянский постоянно посвящал часть своих изложений объяснительному изложению образцов наречий сербского, чешского и польского" (С. 213). У И. И. Срезневского на месте выделенного здесь курсивом слова стоит чтению. На с. 218 не исправлена опечатка: М. М. Погодин вместо М. П. Погодин. Вряд ли стоит менять утвердившееся написание фамилии белорусского писателя Я. Коласа на Колос (С. 201, 209), хотя такое написание в последнее время изредка и встречается.

Библиография цитируемых и использованных работ в разных статьях приводится по-разному. Очевидно, что в серийном издании предпочтение должно быть отдано какому-либо одному принципу -подстрочному или в конце статей.

Отдельно следует сказать об участившейся неправомерной практике склонения чешских личных имен и фамилий на -ек, типа Франтишек, Гашек: род. п. Гашка, тв. п. Гашком. Такая практика расширяется в письменных текстах и особенно в устной речи некоторых богемистов. Пример этого есть и на с. 19 рассматриваемого издания: "Вспомним пребывание в России чешского писателя К. Гавличка -Боровского" вместо правильного Гавличека (ср. русск. Радек, род. п. Радека; никто из русских никогда по-русски не напишет и не скажет в род. п. Радка). Род. п. от фамилии другого чешского писателя в статье написан правильно: "с романом А. Сташека" (С. 23).

В планах редакторов рецензируемого издания - сделать его более разнообразным по сравнению с предшествовавшими ему сборниками "Славянская филология". Предполагается, в частности, публикация "не только научных статей, но и актуальной информации о работе кафедры, славянского учебного отделения, о новых изданиях, международном сотрудничестве, научных конференциях, защите диссертаций и т.п." (С. 7). Пожелаем успехов возобновленному изданию кафедры славянской филологии и вместе с его редакторами будем надеяться, что внешние обстоятельства будут ему благоприятствовать.

От редакции. Настоящая рецензия была уже подготовлена к печати, когда вышел второй выпуск "Славянского вестника" (2004), посвященный 70-летию зав. кафедрой славянской филологии Московского университета В. П. Гудкова.

Постоянный адрес данной публикации: