СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНАЯ КАРТИНА МИРА:
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ВОЕННОЙ СФЕРЫ И ВОЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Аннотация. В статье обосновывается необходимость переосмысления места военной сферы в системе социально-гуманитарных знаний. На основе системных представлений о социуме констатируется объективная обусловленность «присутствия» военной составляющей в экономической, социальной, политической и духовной жизни. Делается вывод о том, что военная сфера удовлетворяет не только потребности во внешней, отчасти и внутренней, безопасности, но и не менее важные потребности в самоуважении народа со стороны мирового сообщества.
Ключевые слова: военная сфера, социально-гуманитарные знания, экономическая теория, «производственная» и «непроизводственная» сферы, идеология национальной безопасности.

SOCIO-HUMANITARIAN PICTURE OF THE WORLD:
METHODOLOGICAL AND WORLDVIEW ASPECTS
OF THE MILITARY SPHERE AND MILITARY ACTIVITY

Olshevskiy Valeriy,
PhD in Economics, Associate Professor, Professor
of the Social Sciences Department, Professor
of Russian Academy of Natural History, Minsk
e-mail: valgol2000@gmail.com

Abstract. The article substantiates the need to rethink the place of the military sphere in the system of social and humanitarian knowledge. Based on systemic ideas about society, the objective conditionality of the “presence” of the military component in economic, social, political and spiritual life is stated. The conclusion is drawn that the military sphere satisfies not only the needs for external, and partly internal, security, but also the equally important needs for the self-respect of the people from the world community.
Keywords: military sphere, socio-humanitarian knowledge, economic theory, “production” and “non-production” spheres, ideology of national security.

Очевидно, не будет преувеличением утверждение о том, что уровень гуманитарного осмысления военной сферы в современных условиях не соответствует её роли в жизни общества. Поскольку в традиционном понимании основной задачей вооружённых сил является подготовка к возможной войне, отождествляемой с разрушениями и кровопролитием, гражданская наука и философия обходят военную деятельность своим вниманием. Социально-гуманитарные науки преимущественно ориентированы на описание и изучение мирного времени, поиски путей обеспечения благополучной, счастливой, духовно богатой, гармоничной жизни. Перефразируя высказывание «вычеркнутого из жизни» тоталитарным режимом известного выдающегося российского теоретика и практика военного дела начала ХХ в. А. Е. Снесарева, можно сказать, что гражданская наука и философия мало понимают военную сферу и обходят её своим вниманием как нежелательную аномалию, а военные науки, занятые решением специальных задач, не в силах серьёзно заняться её гуманитарным анализом как основным вопросом [12, с. 256].

То, что военная тематика представлена в социально-гуманитарном знании чрезвычайно скромно, является серьёзным пробелом в двояком отношении. С одной стороны, человечество нуждается в глубоком экономическом, социальном, политическом, философско-культурном осмыслении военной деятельности, в теории военной сферы как составной части идеологии – социального компонента общего мировоззрения. С другой стороны, необходимо практико-ориентированное изучение военной деятельности как теоретическое обоснование целей и смыслов существования и развития вооружённых сил и военных организаций в целом, имеющихся в большинстве стран мира. Особенно необходим такой анализ в постсоветских обществах, унаследовавших гуманистические ценности советского социума, традиционно миролюбивого, выступающего «оплотом мира во всем мире», объясняющего наличие армии и довольно масштабных военных расходов исключительно существованием «империалистической угрозы». В период глубоких мировоззренческих сдвигов в общественном сознании конца 80-х – начала 90-х гг., когда многие считали, что фактические военные усилия несопоставимы с реальными угрозами, общество оказалось на грани отказа от военной организации вообще. Это послужило духовной основой того самозабвенного энтузиазма, с которым разрушались и уничтожались в последние годы существования СССР и в постсоветских государствах оборонные структуры, конкурентоспособные военное производство и наука, эффективнейшие, не имеющие аналогов во всём мире виды вооружений и военной техники, авторитет вооружённых сил.
Общественным взглядам на военную сферу, понимаемую как совокупность элементов, обеспечивающих военную безопасность государства в мирное и военное время, недостаёт главной отличительной черты мировоззрения – системности. Мировоззрение всегда несёт на себе определённую печать субъективности, взгляды и убеждения опосредуются субъективным опытом людей, неразрывно связаны с их интересами, потребностями, ценностными ориентациями и установками. Уже поэтому, а также в силу сложной структуры общества одни и те же явления получают различную оценку людей. Кроме того, мировоззрение, ценности людей характеризуются также своей общественной актуальностью. Эта особенность обусловлена самой природой человеческой деятельности и сознания. Общественное сознание, частью которого является мировоззрение, будучи по своему содержанию отражением общественного бытия, отражает не только мир как таковой, не бытие как таковое, а лишь освоенную человеком часть этого мира. Как писал Ф. Энгельс, «фактически каждое мысленное отображение мировой системы остаётся ограниченным объективно-историческими условиями, субъективно-физическими и духовными особенностями его автора» [15, c. 36]. Применительно к нашей теме это означает, что общество вполне закономерно по-разному относится к армии и военным усилиям в периоды войн, реальных военных угроз и в мирное время. Военные угрозы повышают социальный статус защитников Отечества, необходимость и значимость военных расходов и военного производства, а длительный мир порождает иллюзию автоматической защищённости от внешних угроз и усиливает соблазны экономии на военной организации государства. Многие далёкие от современных политических реалий люди просто не задумываются о том, что военная конфронтация или, по меньшей мере, жёсткое, опирающееся на силу, конкурентное противостояние – повседневная реальность современного противоречивого мира. Фактически, человечество не проживает и дня без организованного вооружённого насилия, а войны являются постоянным спутником относительно мирного мирового развития и в наши дни. Воспринимаемое обыденным сознанием как само собой разумеющееся время мира – это ситуация, когда по политическим и иным причинам стреляют и проливают кровь где-то в другом месте. Поэтому военная составляющая должна быть постоянным элементом социально-гуманитарных представлений об обществе.

В большинстве развитых в политико-экономическом отношении стран мира объективная необходимость военной организации считается аксиомой даже в случаях отсутствия непосредственных военных угроз. Никому и в голову не придёт называть военных «бездельниками» или «паразитами». Существование вооружённых сил считается закономерным результатом развития и углубления общественного разделения труда. Армия является атрибутом государственности. Это «оправдывает» её существование даже в том случае, если ей не приходится воевать. Кроме того, современная государственная и военная стратегия прочно интегрировали впервые сформулированное ещё в VI–V вв. до н. э. китайским полководцем и военным мыслителем Сунь-Цзы правило: важнейшей задачей армии является не победа, а недопущение войны самим фактом наличия военной мощи.

Военный фактор всегда играл значительную роль в политическом и социально-экономическом развитии народов, населяющих современное постсоветское пространство. Огромная территория, богатая природными ресурсами, всегда привлекала алчные взоры завоевателей с Востока и Запада. Это обусловливало особую необходимость в опирающейся на военную силу централизованной власти. Одной из характерных особенностей советского общества также была исторически обусловленная высокая степень его «милитаризации» при миролюбии народа и внешней политики государства. И дело не только и не столько в значительных объёмах военных расходов. Важно другое. Иерархические, по существу – военные образы мышления и действий пронизывали все общественные структуры. Н. И. Бухарин, бывший одним из ведущих теоретиков партии, нисколько не преувеличивал, когда в 1920 г. говорил на IX съезде РКП (б), обосновывая необходимость милитаризации хозяйственной жизни: «Мы так построили свою собственную партию, что мы являемся самой милитаризованной организацией, которая когда-либо существовала; ведь наша партия есть военная организация почти в буквальном смысле слова. В этом обстоятельстве величайшая доблесть, величайшая сила нашей партии, по сравнению с лучшими рабочими партиями, которые существуют в мире. Она состоит в том, что мы были партией дисциплины, – партией, работающей по военному образцу» [5, с. 239]. По этому образу и подобию строились и экономика, и другие сферы общественной жизни, формировался «социум, весь устроенный как армия, подобно армии, и устремлённый к победе» [6].

Милитаризованным его можно называть лишь условно, поскольку милитаризм и естественное стремление государства обеспечить свою безопасность – совсем не одно и то же. В знаменитой в своё время книге «История милитаризма» американский исследователь А. Вагтс писал: «Это различие носит фундаментальный, определяющий характер. Военный подход – это прежде всего стремление сконцентрировать людские и материальные ресурсы, с тем чтобы максимально эффективно решать конкретные задачи. Милитаризм же представляет собой совокупность обычаев, представлений и интересов, которые хоть и связаны с войнами и армиями, но неизменно претендуют на гораздо большее, чем просто удовлетворение военных потребностей. Отказываясь от научного подхода, милитаризм опирается на подход кастовый и культовый, на власть и веру. Армия, устроенная так, что служит не целям подготовки к возможной войне, а интересам военных, является по своей сути милитаристской» [17, с. 13–15].

Созданная в СССР централизованно управляемая, военная по своей сути общественная организация при всех её противоречиях и недостатках, позволила решить чрезвычайно трудные и исторически значимые в национальных и глобальных масштабах задачи. Однако теоретические вопросы о месте и роли армии и других силовых структур, при более широком подходе – военных методов решения общественных проблем в советском обществоведении остались неразработанными.

В традиционном для нашего социума общественном сознании глубоко укоренилось убеждение в негативном воздействии на социальное развитие не только войн, но и военных приготовлений. В советском обществоведении преобладали упрощённые экономические и социальные подходы, в основе которых лежало унаследованное марксизмом представление одного из самых известных социалистов-утопистов Р. Оуэна о будущем справедливом обществе без частной собственности, в котором не будет трёх категорий людей – торговцев, священников и военных. Торговцев – потому что не будет товарного производства, рынка, торговли, денег и других стоимостных категорий.

Священников – потому что всесторонне развитые и просвещённые люди будущего отвергнут религию как «опиум народа» (Маркс). Военных – потому что социальная революция произойдет одновременно во всех развитых странах, распространится на весь мир и приведёт сначала к созданию всемирной Республики трудящихся, а затем к бесклассовому, самоуправляемому обществу без государства, противоречий и конфликтов, к всеобщему времени мира. Высказывание К. Маркса, уподобляющее войну тому, что «нация выбрасывает в воду часть своего капитала» [7, с. 29] распространялось на военные расходы в любых условиях. Они чаще всего отождествляются с милитаризацией экономики и социума в целом. С этой точки зрения можно считать приведённое выше высказывание А. Вагтса чрезвычайно актуальным.

Научная трактовка военной организации государства и военной сферы в целом в современных условиях возможна только на основе системного подхода к общественной жизни. Окружающий нас материальный, социальный и идеальный мир составляют не отдельные, изолированные друг от друга предметы, явления и процессы, а совокупности взаимосвязанных и взаимодействующих объектов и субъектов, определённого рода системные, целостные образования. Можно утверждать, что системный подход к анализу живой и неживой природы является императивной предпосылкой и условием современных научных представлений о природе и обществе, научности мировоззрения как базисного компонента идеологии. В этом смысле системный подход является методологией и идеологией современной науки. В изданной ещё в 70-х гг. ХХ в. книге под характерным названием «Взлёт теории систем. Идеологический анализ» американский политолог Р. Лилиенфельд писал: «…Теория систем не является философией и не является наукой; это идеология и её надо рассматривать как таковую» [16, с. 192–193].

В современных условиях проблема системности приобрела не только методологическое, но и огромное мировоззренческое и практическое значение, особенно в так называемых транзитивных обществах, к числу которых относятся и Россия, и Беларусь. Не подлежит сомнению то, что низкая эффективность общественных реформ в странах постсоветского пространства обусловлена, наряду с другими обстоятельствами, не вполне адекватными представлениями об универсальной системности вообще и о взаимосвязях экономической, социальной, политической и духовной сфер общества в частности и вытекающей отсюда несистемностью и непоследовательностью предпринимаемых действий. Особенно необходим системный подход для адекватного понимания военной сферы, которая чаще всего трактуется метафизически, без учёта всех сложных общественных взаимосвязей.

Известно, что система (от греч. systemа) – это целое, составленное из частей, упорядоченная совокупность взаимосвязанных, структурно субординированных элементов, обладающая организованностью, относительной замкнутостью и способностью выполнять функции, которые не могут осуществлять отдельные её элементы. Основными признаками системы и в то же время принципами системного подхода являются целостность, сложность и мультипараметричность соответствующего объекта, эмерджентность как результат его функционирования.
Целостность системы означает, что все её элементы, будучи относительно самостоятельными, вместе с тем взаимосвязаны, образуют определённое единство, выполняя свою функцию, служат общей цели функционирования и способствуют формированию наилучших результатов применительно к определённому критерию эффективности.

Сложность системы состоит в том, что в ней можно выделить множество элементов-подсистем и в то же время она входит в качестве подсистемы в систему более высокого порядка. При этом система может иметь несколько качественно различных уровней строения, не редуцируемых один к другому (закономерности функционирования одного уровня нельзя вывести из закономерностей другого уровня, несмотря на взаимную связь между ними).

Мультипараметричность системы означает, что изменение какого-то одного из многих её элементов (параметров) ведёт к изменению других элементов (параметров) и системы в целом. Особенно значимо это свойство в социальных системах, центральным элементом которых является человек. Действия людей обычно направлены на преодоление того или иного физиологического или психологического «недостатка» (дефицита) и тем самым на изменения. Изменения человека ведут к изменению системы. И наоборот: изменения других элементов системы ведут к изменениям человека.

Наконец, эмерджентность системы (от англ. emergent – неожиданно появляющийся) означает, что система в целом приобретает свойства, не присущие ни одному из её элементов и не сводящиеся к сумме их свойств. А результат функционирования системы даёт эффект, отличный от «сложения» результатов функционирования всех входящих в систему элементов [см.: 1–3, 9].

При системном подходе вся совокупность комплексных проблем подразделяется на хорошо и слабо структурированные. Хорошо структурированные проблемы характеризуются изученностью связей и возможностью их количественного выражения. Слабо структурированные проблемы наряду с формализуемыми элементами содержат неизвестные и неизмеримые компоненты. Проблемы общественного развития относятся к числу слабо структурированных. Этим объясняется сложность анализа, прогнозирования и управления социальными процессами.

Здесь следует напомнить, что термин «социальный» в буквальном переводе с латинского языка означает «общественный». В современных условиях он употребляется в широком и узком смысловых значениях. В широком смысле социальные процессы (явления, отношения) охватывают всю совокупность феноменов в четырёх основных сферах общественной жизни: экономической, социальной в узком смысле, политической, духовной.

Главным критерием общественного прогресса является положение человека в обществе. В этом смысле развитие социальной сферы имеет приоритетное значение. Однако материальные основы благополучной, обеспеченной и счастливой жизни, вместе с ними – и военной мощи, формируются экономикой, материальным и нематериальным производством. Экономическая и социальная сферы непосредственно связаны между собой и обусловливают друг друга. Большое влияние на положение и мироощущение человека оказывает политика государства, уровень духовности общества и отдельных индивидов. Поэтому социальное (в широком смысле) развитие является результатом взаимодействия всех перечисленных составляющих.

Положение человека определяется степенью удовлетворения его потребностей, структура которых чрезвычайно сложна и многообразна. Как известно, в экономической теории, менеджменте, психологии и других социально-гуманитарных науках, изучающих поведение человека, широко распространена классификация потребностей американского физиолога и философа А. Маслоу. Все многообразные человеческие потребности он разделил на пять групп: физиологические, потребности в безопасности и уверенности в будущем, социальные, в уважении и самоуважении, в самореализации и самовыражении. При этом потребности в безопасности трактуются очень широко, как потребности в защите от голода, нищеты, болезней, преступников и внешних врагов. Каждый отдельный человек стремится обеспечить своё будущее и будущее своих близких приобретением солидного образования, надёжной профессии, хорошо оплачиваемой работы, недвижимости, финансовых активов и т. д. Общество в целом обеспечивает безопасность созданием силовых структур и организацией обороны. В контексте рассматриваемой проблемы важно подчеркнуть: обеспечение мирных условий жизни, вооружённая защита общества (оборона) – это важнейшая, первичная потребность и отдельного человека, и народа, и государства, социума в целом.
Применение основных принципов системности к анализу военной сферы позволяет сделать вывод о том, что она органично «вплетена» во все сферы общества, «присутствует» в них. В экономической жизни она представлена оборонно-промышленным комплексом и экономикой вооружённых сил. В социальной сфере – особенностями положения занятых в военном производстве, места военнослужащих и членов их семей в социальной структуре общества, уровня, качества и образа их жизни, отношениями военнослужащих и других социальных групп, стратификацией и отношениями в пределах армии. В политической сфере – особой ролью армии в политических процессах. Как атрибут государственности, она участвует в формировании общественного сознания и мироощущения, общественной идеологии и психологии, духа патриотизма и общественного оптимизма, которые в современных условиях во многих странах стали своеобразными нематериальными «факторами производства», ускоряющими социальную динамику. Этому способствуют тесные взаимосвязи гражданских и военных составляющих в науке, образовании и подготовке кадров, в финансировании государственных расходов, в производстве и потреблении. Социальная роль военной сферы чрезвычайно противоречива, но она является неотъемлемым и объективно обусловленным элементом общественной организации.

Одной из важнейших причин недостаточного социально-гуманитарного осмысления военной деятельности является современное состояние экономической науки и других, связанных с ней, социально-гуманитарных наук. Теория военной сферы фактически остаётся за пределами их анализа. В преподаваемых в высшей школе курсах экономической теории научные проблемы военной сферы либо вообще не ставятся, либо обозначаются лишь вскользь. В лучших случаях армию упоминают лишь при рассмотрении структуры национальной экономики. При этом её обычно относят к так называемой «непроизводственной сфере» наряду с органами правопорядка, судебной системой, религиозными и другими общественными организациями, которые, как принято считать, существуют за счёт «реальной экономики». Большинство современных справочных изданий исключают её и из «непроизводственной сферы», и из экономики в целом [8, с. 800; 14, с. 801]. Правда, в некоторых «продвинутых» изданиях говорится о том, что в настоящее время термин «непроизводственная сфера» изымается из научного употребления, заменяется понятиями социально-культурная сфера, социальная сфера [4, с. 436; 11, с. 243], что само по себе проблематично, но и к этим последним армию отнести трудно.

В некоторых экономических учебных изданиях упоминается военная экономика, которую рассматривают как четвёртое подразделение общественного производства наряду с производством средств производства, производством предметов потребления и производством нематериальных благ и услуг [13, c. 160], что свидетельствует о реализме подхода, но не отражает всей сложности социальных взаимосвязей. Правда при этом под военной экономикой авторы понимают изготовление вооружения и военной техники и не учитывают, что с хозяйственной точки зрения вооружённые силы также являются частью военной экономики, которая в современных условиях стала постоянным и неотъемлемым элементом экономической системы общества.

Социально-гуманитарные науки, в рамках которых анализируется современная военная сфера, должны соответствовать времени. Без учёта перехода человечества на инновационный путь развития, формирования экономики, основанной на знаниях, увеличения роли человеческого капитала и инвестиций в человеческий капитал, осмысления новой роли образования и других формирующих человеческий капитал и обеспечивающих его функционирование видов деятельности современные социально-гуманитарные науки не могут оставаться науками в подлинном смысле этого слова. Трактовка хозяйственной, точнее – производительной деятельности и связанная с ней структуризация национальной экономики приобретают в этом отношении ключевое значение. Традиционно мыслящие экономисты постсоветского пространства почему-то не задумываются о том, что начатый ещё в советское время перевод национальной статистики на Систему национальных счетов означает, по существу, отказ от присущего марксистской парадигме разграничения и противопоставления «производственной» и «непроизводственной» сфер. Принципиально меняется и трактовка образования, здравоохранения, науки, научного, информационного, рекреационного обслуживания, других видов сервисной, в том числе и военной, деятельности как непроизводительных [10]. В этом контексте деятельность военнослужащих и получение её общественно-необходимого результата (обеспечение внешней и отчасти внутренней безопасности, оборона) выступают как производство абсолютно общественного блага. Поскольку отличительным признаком общественных благ вообще, обороны, военной безопасности в особенности, является неисключаемость ни одного субъекта общественных действий из их потребления, эти услуги предоставляются не только государству и обществу в целом, но и каждому отдельному индивиду.
Военная сфера как единство всех элементов общественных структур, обеспечивающих военную безопасность, является перманентной и интегрированной подсистемой социума в целом, системы социальных отношений в широком смысле. Чётко определить её границы невозможно в силу специфики военного производства и потребления.

Военно-техническая и кадровая оснащённость вооружённых сил закладывается на дальних подступах к собственно военному производству и потреблению: в базовых отраслях (добывающая промышленность, металлургия, машиностроение), инфраструктуре материального и нематериального производства. Условием производства и эффективного применения конечной военной продукции является формирование и развитие человеческого потенциала, удовлетворение потребностей работников оборонного производства, военнослужащих и гражданского персонала вооружённых сил. Эти потребности обеспечиваются отраслями, производящими потребительские товары – сельским хозяйством, пищевой и лёгкой промышленностью. Армия и другие силовые структуры потребляют также множество других видов продукции общего назначения – ткани, лекарства, нефтепродукты, автобусы, холодильники, телевизоры, мебель, цемент, уголь и др. Важнейшее значение для обеспечения обороноспособности государства имеет качество человеческого потенциала обороны. В наиболее общей постановке в узком смысле он представляет собой совокупность физических, интеллектуальных и духовных сил и качеств людей, вовлечённых в военную сферу, принципиально влияющих на результаты её функционирования. Поскольку войны выигрываются не армиями, а народами, человеческий потенциал обороны в широком смысле – это совокупность сил и качеств всего населения, влияющих на обороноспособность страны. Таким образом, обеспечение военной безопасности как составного компонента национальной безопасности в современных условиях требует сбалансированного и согласованного развития всех отраслей экономики, всех сфер общества в целом.

Подобная широкая социально-гуманитарная трактовка военной сферы чрезвычайно важна для формирования адекватной современным реалиям идеологии национальной безопасности как составной части государственной идеологии, включающей общие принципы безопасной жизнедеятельности, понимание гражданами страны объективной необходимости, роли и места вооружённых сил и военной организации в целом в системе общественного разделения труда и атрибутов государственности, настоятельной потребности постоянного качественного их совершенствования.

Обобщая всё изложенное, подчеркнём: военная сфера, обеспечивающая общие условия существования и развития социума, нуждается в постоянной заботе и внимании власти, общества, науки. Следует помнить, что она удовлетворяет не только потребности во внешней, отчасти и внутренней, безопасности, но и, при условии их соответствующего состояния, не менее важные потребности в самоуважении народа, его уважении со стороны мирового сообщества. Таким образом, её роль отнюдь не исчерпывается выполнением функций по обеспечению военной безопасности.

Литература

1. Алексеев П. В. Социальная философия: учеб. пособие. – М.: ТК Велби, 2003. – 256 с.
2. Афанасьев В. Г. Системность и общество. – М.: Политиздат, 1980. – 368 с.
3. Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. – М.: Наука, 1973. – 270 с.
4. Борисов А. Б. Большой экономический словарь. Изд. 2-е, перераб. и доп. – М.: Книжн. мир, 2009. – 860 с.
5. Девятый съезд РКП (б). Март – апрель 1920 г.: протоколы. – М.: Партиздат, 1934. – 618 с.
6. Крылов К. К философии армии // Отечественные записки. – 2002. – № 8 [Электронный ресурс]. – URL: http://www.strana-oz.ru/?numid=9&article =360.
7. Маркс К. К критике политической экономии (черновой набросок 1857–1858 годов) // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46. Ч. I. – М.: Политиздат, 1968. – 559 c.
8. Новый энциклопедический словарь. – М.: Большая Рос. энцикл., РИПОЛ КЛАССИК, 2004. – 1455 с.
9. Ольшевский В. Г. Экономическая система общества как институционализированная экономическая культура // Институциональные закономерности устройства и эволюции социально-экономической системы Беларуси. Материалы и докл. науч. конф. В 2 ч. Ч. 1. Минск: Изд-во БГУ, 2004. – С. 198–207.
10. Ольшевский В. Г. Макроструктура национальной экономики в контексте системного подхода // Современные тенденции в экономике и управлении: новый взгляд: сб. матер. ХII Междунар. науч.-практ. конф. / под общ. ред. С. С. Чернова. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2011. – С. 33–37.
11. Современный экономический словарь / Б. А. Райзберг, Л. Ш. Лозовский, Е. Б. Стародубцева. 4-е изд., перераб. и доп. – М.: ИНФРА-М, 2005. – 946 с.
12. Снесарев А. Е. Философия войны. – М.: Финанс. контроль, 2003. – 287 с.
13. Теоретическая экономика. Политэкономия: учеб. для вузов / Под ред. Г. П. Журавлёвой и Н. Н. Мильчаковой. – М.: Банки и биржи; ЮНИТИ, 1997. – 485 с.
14. Экономическая энциклопедия / Науч.-ред. совет изд-ва «Экономика»; Ин-т экономики РАН; гл. ред. Л. И. Абалкин. – М.: Экономика, 1999. – 1055 c.
15. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. – М.: Госполитиздат, 1961. – С. 5–338.
16. Lilienfeld R. The Rise of System Theory. An Ideological Analysis. – N.Y.: John Wiley&Sons, 1978. – 328 p.

Постоянный адрес данной публикации: