Вряд ли в истории Организации Объединенных Наций найдется какой-либо другой вопрос, при обсуждении которого США занимали бы столь отрицательную позицию и в течение столь длительного времени, как в случае с представительством Китайской Народной Республики. Долгие годы не соответствующем месте в ООН восседало лицо, посланное чанкайшистами. Позиция США являлась логическим следствием того общеполитического курса "тотальной конфронтации", который был принят Вашингтоном в отношении КНР с момента ее возникновения. При первом же рассмотрении Советом Безопасности 13 января 1950 г. вопроса о представительстве Китая в ООН США не только проголосовали против советского предложения признать полномочия представителей КНР, но и "убедили" ряд буржуазных стран последовать их примеру.

Враждебность США по отношению к КНР становилась все более открытой и непримиримой по мере того, как Вашингтон расширял свою опеку над Тайванем. 27" июня 1950 г., то есть почти одновременно с началом американской агрессии против корейского народа, Г. Трумэн заявил: "Оккупация Формозы силами коммунистов явилась бы прямой угрозой безопасности в районе Тихого океана... Я отдал приказ 7-му флоту предотвратить любое нападение на Формозу"¹. Эта акция была открытым вызовом правительству КНР. В случае попыток последней осуществить освобождение Тайваня фактически могла бы возникнуть война между КНР и США.

Несколько месяцев спустя, продолжая ту же линию, США провели на Генеральной Ассамблее ООН проект резолюции, объявлявший КНР в связи с событиями в Корее агрессором. В мае 1951 г. Вашингтон взял на себя ведущую роль в том, чтобы попытаться заставить Генеральную Ассамблею рекомендовать введение эмбарго на продажу стратегических материалов в КНР и призвать всех членов ООН выполнять эту рекомендацию. Средства массовой информации в США активно поддерживали и раздували кампанию ненависти по отношению к КНР. Союзники Вашингтона (включая Англию, которая официально признала КНР) в основном придерживались той же линии. Когда в ноябре 1951 г. СССР предложил включить в повестку дня VI сессии Генеральной Ассамблеи вопрос о представительстве КНР, США вновь использовали свое "механическое большинство" и добились принятия резолюции о моратории на обсуждение данного пункта. А в 1952 г. американская делегация настояла на том, чтобы Комитет по проверке полномочий отложил обсуждение советского предложения, согласно которому полномочия чанкайшистов объявлялись недействительными.

С приходом к власти администрации Д. Эйзенхауэра в 1953 г. политика конфронтации США в отношении Пекина была усилена возросшей помощью Тайваню и их более жестким подходом к КНР. На VIII сессии Генеральной Ассамблеи государственный секретарь США Дж. Ф. Даллес сумел добиться, чтобы вопрос о представительстве КНР, и на этот раз поставленный СССР, не обсуждался. За американское предложение проголосовали 44 делегации, 10 были против и 2 воздержались. В 1954 г. США подписали с властями Тайваня "Договор о взаимной обороне". Практически речь шла об американской оккупации острова и реальном отторжении его от КНР. Вплоть до 1960 г. Вашингтон повторял прием с резолюцией о моратории. Ни о каком "смягчении" позиции США не было и речи. Еще в марте 1954 г. американский представитель в ООН Г. Лодж сказал, что США пойдут и на применение ве-

¹ H. S. Truman. Years of Trial and Hope. N. Y. 1956, pp. 338, 343.

стр. 202

то, лишь бы воспрепятствовать допуску КНР в ООН².

В 1956 - 1960 гг. вопрос о китайском представительстве рассматривался в Генеральном комитете Ассамблеи. И хотя каждый раз американской Дипломатии удавалось добиться откладывания его обсуждения, число стран, поддерживавших США, постепенно сокращалось и "людям Вашингтона" приходилось все чаще применять различные формы давления для обеспечения необходимого большинства голосов. Это ослабление позиций США в мире вообще, в ООН в частности, порождалось ростом могущества сил социализма, авторитета Советского Союза, включением в ООН новых независимых стран, проводивших курс на неприсоединение к блокам, а также освобождением ряда стран Западной Европы от цепей американской зависимости. Выявились изменения в соотношении сил как на политической карте мира, так и внутри ООН. В этих условиях все больше обнаруживалась нереалистичность линии Вашингтона на недопущение КНР в члены ООН. Если в 1956 г. за американскую резолюцию о моратории проголосовало 47 делегаций, против - 24 и воздержалось 8, то в 1958 г. соответственно 44, 28 и 9; в 1960 г. - 42, 34 и 22.

Чувствуя ослабление своей позиции, США решили изменить тактику. В 1961 г. они согласились на проведение прямого голосования о представительстве КНР, но добились объявления этого пункта "важным вопросом", для решения которого, согласно процедуре, требуется большинство в 2/3 голосов. В результате такого "хода" 61 страна проголосовала за предложение США, 34 - против, 7 - воздержались. За самое же предложение о допуске КНР в ООН было подано тогда 36 голосов, 48 - против, 20 - воздержались. Вашингтон использовал этот прием вплоть до XXVI сессии Генеральной Ассамблеи. Однако, несмотря на то, что на протяжении 10 лет американская резолюция о "важном вопросе" проходила (в 1970 г. за нее было подано 66 голосов, 52 - против, 7 - воздержались), курс на восстановление законных прав КНР в ООН постепенно приобретал новых сторонников. В 1965 г. резолюция за представительство КНР впервые получила столько же голосов - 47, сколько США удалось противопоставить ей, при 20 воздержавшихся. Причем "свои" голоса достались Вашингтону в результате немалых усилий, как это было открыто признано тогдашним американским представителем в ООН А. Гольдбергом, который заявил, что "вопрос о принятии Пекина явился предметом бесчисленных совещаний здесь (то есть в США. - Т. Ф.) и за границей"³. В 1970 г. впервые американская позиция по вопросу о представительстве КНР не смогла обеспечить себе даже простого большинства. За восстановление законных прав КНР в ООН был подам 51 голос, против - 49, 25 государств воздержались. Результаты голосования явились показателем того, что все большее число стран отходило от нереалистической линии США. Над Вашингтоном нависла угроза дипломатического поражения, несмотря на предпринимавшиеся американцами усилия как внутри ООН, так и вне ее. В этой связи газета "Нью-Йорк Таймс" писала позднее, что на XXVI сессии "Соединенные Штаты пойдут по пути спасения своего престижа перед перспективой поражения, которая появилась в результате голосования в прошлом году"⁴. Таким образом, на протяжении более двух десятилетий сменявшие друг друга в Вашингтоне администрации демократов и республиканцев неизменно руководствовались той доктриной, что предоставление КНР места в ООН явится нарушением давнего "священного завета" американской внешней политики. Его "неоспоримость" граничила для них с религиозной верой. Однако ряд событий, предшествовавших началу XXVI сессии, привел к резкому изменению позиции Соединенных Штатов. Это изменение явилось своего рода встречным ответом на те многоплановые и упорные поиски, которые на протяжении ряда лет вело китайское руководство с целью сближения с главной страной империализма. Курс Пекина на урегулирование отношений с США мог бы вызвать лишь удовлетворение, если бы он проводился в духе, который соответствовал делу укрепления мира и сотрудничества всех народов, и если бы можно было без колебаний констатировать, что в международной классовой борьбе КНР действительно остается на стороне сил социализма и прогресса. Однако факты свидетельствуют о другом. В этой связи небезынтересно будет остановиться вкратце на эволюции некоторых принципов внешнеполитической линии КНР,

² "New York Times", 19.III.1954, p. 3.

³ "New York Times", 26.X.1971, p. 10.

⁴ "New York Times", 11.X.1971, p. 35.

стр. 203

В течение первых лет существования КНР в руководстве Коммунистической партии Китая верх не раз брали интернационалистские тенденции, которые и определяли тогда антиимпериалистический характер внешней политики КНР. Однако затем в политике пекинского руководства на первый план стал выдвигаться великодержавный, националистический курс. Сначала приглушенно, а затем все явственнее Пекин стал выражать к тому же претензии на лидерство в мировом коммунистическом движении, в национально-освободительной борьбе и среди стран социалистической системы. Однако, не получив тут поддержки со стороны абсолютного большинства коммунистических и рабочих партий, пекинское руководство начало отходить от политической платформы мирового коммунистического движения, затем прямо выступило против нее и начало открытую антисоветскую кампанию, стремясь в своекорыстных целях подорвать политический авторитет СССР - главного защитника интересов народов в борьбе с мировым империализмом. Преследуя гегемонистские цели, Пекин выдвинул откровенно раскольническую программу по основным проблемам современности. От кампании враждебной пропаганды в адрес СССР и других социалистических государств китайские лидеры перешли к требованиям о пересмотре советскими коммунистами решений XX съезда партии и Программы КПСС. Курс на обострение международной напряженности и общая антисоветская направленность внешнеполитической линии привели КНР к провокациям на советско-китайской границе. Параллельно с этим руководство КНР начало предпринимать усилия для подчинения своему влиянию стран "третьего мира". Состоявшийся в апреле 1969 г. IX съезд КПК официально провозгласил антисоветизм основой внешней политики Китая, а разногласия с КПСС по партийной линии были закреплены пекинскими лидерами на уровне межгосударственных отношений с СССР.

Совершенно очевидно, что такая их политика соответствовала замыслам мирового, прежде всего американского, империализма. Фактически лидеры КНР сами стали предлагать главной капиталистической державе свои антисоветские услуги, чем правящие круги США не преминули воспользоваться. Антисоветизм стал той основой, на которой началось американо-китайское сближение. Одним из проявлений "нового" подхода США к КНР в свете всех этих и последовавших за ними событий ("пинг-понговая" дипломатия, пекинские поездки американских правительственных лиц с "подтекстом" и др.) и явилось резкое изменение позиции Вашингтона по вопросу о китайском представительстве в Организации Объединенных Наций.

Еще в феврале 1970 г., в свете намечавшихся или уже проводившихся тогда секретных встреч между представителями Вашингтона и Пекина с целью их сближения, Р. Никсон заявил, что 750 млн. китайцев на континенте "не должны оставаться в изоляции от международного сообщества", добавляя при этом, что США "сохранят свои договорные обязательства" по отношению к Тайваню⁵. Тем самым была подготовлена основа политики "двух Китаев", которая нашла свое проявление в идентичной американской формуле при рассмотрении вопроса о китайском представительстве в ООН. Эта новая формула была официально объявлена государственным секретарем У. Роджерсом 2 августа 1971 г., то есть уже после того, как Никсон сообщил о планах своей поездки в Пекин, и отражала "нынешнее состояние китайско-американских отношений"⁶. Согласно новому подходу, который объяснялся в Вашингтоне, стремлением приспособиться к реальностям сегодняшнего дня⁷, США высказались за допуск КНР в ООН при одновременном сохранении там представителей Тайваня. В своем выступлении Роджерс подчеркнул, что США никоим образом не смягчают своей оппозиции изгнанию Тайваня из ООН и будут добиваться объявления любого шага, направленного на исключение оттуда чанкайшистов, "важным вопросом", требующим решения большинством в 2/3 голосов⁸. Однако государственный секретарь не упомянул при этом о том, что Пекин уже давно и неоднократно заявлял о полном своем отказе участвовать в деятельности ООН при сохранении в ней делегаций Тайваня.

В свете этих событий политический обозреватель Дж. Рестон, проведший несколько недель летом 1971 г. в КНР, назвал дей-

⁵ "New York Times". 26.X.1971, p. 10.

⁶ "Правда", 25.X.1971.

⁷ "Statement by Secretary Rogers concerning Chinese Representation in the U. N. Department of State". Press Release N 166, August 1971, p. 1.

⁸ Ibid., p. 6.

стр. 204

ствия Р. Никсона в вопросе о китайском представительстве "озадачивающей дипломатией". Он подчеркнул, что расчет администрации на то, что Пекин согласится на компромиссный вариант участия в ООН при сохранении в ней "человека с Тайваня", не имеет под собой никаких оснований⁹. Рестон и его единомышленники, по существу, опасались, как бы Пекин не отказался принять Никсона, если Вашингтон будет настаивать на проведении такого курса, который предусматривал использование ООН для фактической легализации отторжения части Китая в лице Тайваня. Однако в то время, как Вашингтон готовил дипломатическое наступление в ООН для проведения формулы "двух Китаев", Пекин вел подготовку ко второму визиту Киссинджера (помощника президента), который должен был согласовать детали поездки Никсона. Отмечая отход КНР от ее традиционной позиции в вопросе, всегда имевшем для нее первостепенное и принципиальное значение, "Нью-Йорк Таймс" писала в редакционной статье: "Такое отношение, возможно, означает, что важность статуса Тайваня в ООН для Пекина является второстепенной по сравнению с завязыванием диалога с Соединенными Штатами"¹⁰. Кроме словесного осуждения новой формулы, прозвучавшей в США, пекинское руководство тщательно избегало каких-либо жестов, которые могли бы помешать наметившемуся сближению с Вашингтоном.

Что касается лидеров США, то, снова говоря о "двух Китаях", они, видимо, хотели, во- первых, сделать определенную уступку КНР с учетом изменения отношений с нею, представляя себя "реалистами"; во-вторых, сохранить Тайвань, хотя бы и несколько ущемленный в правах, в качестве союзника (возможно, заложника в случае будущего сговора с Пекином), чтобы не создавать впечатления, что Вашингтон может поступиться любым из своих союзников, когда этого потребуют его "высшие интересы"; в-третьих, этот подход сохранял за Р. Никсоном, который рассчитывает на свое переизбрание президентом в 1972 г., возможность удержать за собой консервативное крыло республиканской партии и ту часть избирателей, которые критиковали его за сближение с КНР. С учетам предстоявшего визита Никсона в КНР Вашингтон рассчитывал на возможность постановки формулы "двух Китаев" в ООН, исходя из той мысли, что для пекинского руководства достижение понимания с США важнее, чем объявленный им же ранее принцип территориальной целостности своей страны.

Согласно традиционным установкам американской дипломатии, представители США взяли заранее победный тон в стремлении достичь поставленной цели. "Соединенные Штаты... предсказали вчера, что они выиграют битву по Китаю... Представитель администрации выразил твердую уверенность в шансах на сохранение места националистического Китая при одновременном допуске красного Китая", - сообщала "Дейли Ньюс"¹¹. Американские дипломаты опирались на прямые указания Белого дома. "Я выворачиваюсь наизнанку, и меня с энтузиазмом поддерживает президент", - заявил постоянный представитель США при ООН Дж. Буш, касаясь указанного вопроса за день до открытия XXVI сессии Генеральной Ассамблеи, и категорически опроверг слухи о том, что правительство Р. Никсона лишь делало вид, что оно пытается "спасти место" Тайваня¹². Но, несмотря на предварительное маневрирование, США столкнулись с большими трудностями. Многие из тех стран, которые в прошлом довольно легко поддавались нажиму Вашингтона, после принятия им односторонних действий по сближению с КНР и в связи со введением американцами 10% пошлины на импорт зарубежных товаров пришли к выводу, что США ради своих интересов готовы предпринять любые шаги, даже в ущерб союзникам, и поэтому последним нужно самим заботиться в себе.

На этот раз Вашингтону потребовалось предпринять много усилий, чтобы найти солидных соавторов для составлявшихся им проектов резолюций в ООН. Как признался американский дипломат, "одно время с нами были только Доминиканская Республика и Никарагуа". Чтобы привлечь на свою сторону Японию, Австралию и Новую Зеландию, Р. Никсон объявил о еще одном резком повороте курса по китайскому вопросу: США выступили за передачу Пекину места в Совете Безопасности¹³. Однако и после этого ни одна из упомянутых стран не поспешила стать соавтором американских резолюций. США пришлось задер-

⁹ "New York Times", 20.X.1971, p. 47.

¹⁰ "New York Times", 27.X.1971, p. 46.

¹¹ "Daily News", 22.IX.1971, p. 2.

¹² "New York Times", 20.IX.1971, p. 13.

¹³ "Newsweek", 27.IX.1971, p. 44.

стр. 205

жать опубликование и официальное представление проектов этих резолюций в надежде на то, что перед открытием сессии Генеральной Ассамблеи им удастся оказать дополнительный нажим на сопротивлявшихся кандидатов в соавторы. И действительно, нажим возымел действие и на этот раз. После нескольких недель колебаний, за день до открытия сессии, Австралия сообщила Бушу, что она выступит соавтором двух американских резолюций. Немногим ранее заявила о своем согласии и Новая Зеландия. Наконец, после длительных и напряженных консультаций с другими лидерами своей партии японский премьер-министр Э. Сато тоже объявил об идентичном решении, хотя он и не получил поддержки со стороны большинства своего партийного руководства¹⁴.

Впоследствии тактика давления сделала "соавторами" американских резолюций еще ряд стран Латинской Америки (Боливия, Гаити, Коста-Рика, Уругвай, Гватемала, Гондурас, Сальвадор), Африки (Гамбия, Лесото, Маврикий, Либерия, Свазиленд, Чад), Азии (Таиланд, Филиппины) и Океании (Фиджи). Самый состав этой шеренги явно свидетельствовал о том, что, несмотря на большие усилия, Вашингтон встретил сильное сопротивление своей политике даже со стороны тех, кто еще год назад шел с ним в ногу. В ходе последних консультаций перед официальным представлением проектов резолюций миссия США при ООН направила их тексты потенциальным соавторам и некоторым из своих союзников. В сопроводительной записке отмечалось, что существенных изменений формулировок делать не предполагается, хотя американская делегация готова рассмотреть "незначительные поправки". Текст проекта основной резолюции США подтверждал "право представительства Китайской Народной Республики" и рекомендовал "предоставить ей место в качестве одного из 5 постоянных членов Совета Безопасности"¹⁵. Хотя в тексте об этом прямо не говорилось, п. 3-й постановляющей части проекта сводился к тому, что Тайвань фактически будет исключен из Совета Безопасности при сохранении места в Генеральной Ассамблее и специализированных учреждениях ООН.

Таким проектом США пытались замаскировать формулу "двух Китаев", к которой сводился смысл американского предложения, формулой "двойного представительства". П. 3-й преамбулы американского проекта резолюции гласил, что Ассамблея выдвигает свои рекомендации "без ущерба для окончательного урегулирования соответствующих противоречащих друг другу притязаний". Иными словами, США предлагали членам Ассамблеи отказаться от решения вопроса (который большинством из них уже был решен в пользу КНР) о том, кто же действительно представляет Китай. На словах посланники Вашингтона заявляли, что их предложение не подразумевает создание "двух Китаев", а призывает к сосуществованию двух делегаций в ООН впредь до "последующего урегулирования"¹⁶. Этим Вашингтон как бы делал шаг от Тайваня в сторону Пекина, останавливаясь между ними в выжидательной позиции и оставляя при этом за собой возможность маневрирования. Второй проект резолюции США предусматривал считать "важным вопросом" по ст. 18 Устава ООН "любое предложение, принятое Генеральной Ассамблеей, в результате которого Китайская республика (то есть Тайвань. - Т. Ф.) может лишиться представительства в Организация Объединенных Наций"¹⁷.

22 сентября делегация США официально представила проекты своих резолюций. И в тот же день Вашингтон потерпел первое поражение в попытке сохранить место за Тайванем в ООН. Это произошло на заседании Генерального комитета Ассамблеи, который отклонил предложение США о совместном обсуждении (под общим названием "Китайский вопрос") ранее предложенного группой государств проекта резолюции "О восстановлении законных прав Китайской Народной Республики в Организации Объединенных Наций" и американских проектов. Выступивший на заседании советский представитель подчеркнул, что Советский Союз, как бы ни складывались его отношения с китайским руководством, всегда исходил из того, что китайский народ должен быть представлен в ООН, и поэтому он выступает против концепции "двух Китаев"¹⁸. Комитет постановил включить американские проекты резолюций в повестку дня для раздельного рассмотрения и предоставить первоочеред-

¹⁴ "New York Times", 23.IX.1971, p. 15.

¹⁵ "Стенографический отчет о 1966 пленарном заседании Генеральной Ассамблеи". Документ A/PV. 1966, стр. 38.

¹⁶ Там же, стр. 39 - 40.

¹⁷ Там же, стр. 46.

¹⁸ "Правда", 27.X.1971.

стр. 206

ность вопросу о восстановлении прав КНР в ООН. Несмотря на поражение, Буш сразу же после заседания заявил, что "битва не окончена" и "все будет зависеть от числа голосов на нашей стороне"¹⁹.

Американская дипломатия начала готовиться к тому, чтобы изменить решение Генерального комитета на пленарном заседании Ассамблеи. Делегация США принялась за разработку таких тактических маневров, которые обеспечили бы ей успех. Например, представление поправок к резолюции о восстановлении прав КНР (поправки, согласно правилам процедуры, ставятся на голосование до основного проекта) в данном случае было бы особенно важно, если бы одна из поправок предусматривала снятие слов об изгнании чанкайшистов. Другую возможность США усматривали в попытке добиться согласия Ассамблеи на то, чтобы сначала провести голосование по проекту резолюции, который объявлял это изгнание "важным вопросом". Последний вариант представлялся американским дипломатам особенно привлекательным, так как по аналогии с 1970 г. предложение о восстановлении прав КНР могло собрать лишь простое большинство голосов вместо необходимых 2/3 и поэтому не пройти. Через два дня Генеральная Ассамблея включила в повестку дня предложение США о "представительстве Китая в Организации Объединенных Наций", которое должно было рассматриваться отдельно от пункта о "восстановлении законных прав КНР в ООН". Последний же пункт находился на повестке дня уже несколько лет. И на этот раз результаты голосования оказались для США неутешительными. За включение американского пункта голосовало 65 членов, против - 47, 15 - воздержались, причем многие делегации (Аргентина, Бельгия, Эквадор, Турция и др.) заявили, что их голосование за американское процедурное предложение вовсе не означало поддержку существа позиции США.

Провозгласив "формальную победу", Буш заявил, что он "был страшно доволен", что "мы снова можем двигаться вперед" и что следует соблюдать принцип, который "так дорог всем странам, большим и малым, принцип свободы слова"²⁰. Выступивший на том же заседании посол Сирийской Арабской Республики (САР) напомнил представителю США о тех днях, когда Вашингтон подавлял шаги, направленные на принятие Китая. "Когда в ООН, - заявил представитель САР, - существовало механическое большинство, мало что было слышно о свободе слова, праве быть свободным и голосовать свободно. Вот почему не стоит играть в подобные идеи, так как они оборачиваются против тех, кто играет в них"²¹. Начало непосредственных прений по вопросу о китайском представительстве было назначено на 18 октября. Это давало США около трех недель для приведения в действие всех рычагов их дипломатии. Главные усилия американцы сосредоточили теперь на том, чтобы добиться от Ассамблеи решения предоставить первоочередность предложению США, объявлявшему изгнание чанкайшистов "важным вопросом". После преодоления этого препятствия Вашингтон рассчитывал заручиться большинством для принятия уже самого проекта резолюции о "важном вопросе".

Как свидетельствует многолетняя практика, общие прения на Генеральной Ассамблее служат своего рода показателем позиции, которую займет каждая страна при рассмотрении конкретного вопроса. Первые же выступления глав делегаций показали, что позиция США начинает слабеть. По мере того, как число поддерживающих американскую линию сокращалось, росло число сторонников резолюции о восстановлении прав КНР. Англия, Эквадор, Иран, Италия, Руанда, Канада, Исландия и другие страны, поддержавшие США по резолюции о "важном вопросе" в 1970 г., объявили, что на этот раз они будут голосовать против такого предложения. А представитель Замбии предупредил США, что если им и их союзником удастся блокировать принятие резолюции о восстановлении прав КНР через объявление изгнания чанкайшистов "важным вопросом", то некоторые сторонники Пекина используют затем ту же процедуру в отношений американского предложения о "двойном представительстве"²². Обстановка продолжала накаляться. 1 октября в Нью-Йорк для участия в работе сессии Генеральной Ассамблеи прибыл государственный секретарь США У. Роджерс. Хотя присутствие министров иностранных дел в ООН на сессиях является обычным делом, особенно в первые

¹⁹ "Daily News", 23.IX.1971, p. 2.

²⁰ "New York Times", 25.IX.1971, p. 1.

²¹ "New York Times", 4.X.1971, p. 12.

²² "New York Times", 30.IX.1971, p. 7.

стр. 207

недели ее работы, "в этом году, - отмечалось в печати, - более, чем в прошлом, сессия Генеральной Ассамблеи служит для госсекретаря Роджерса возможностью вести дипломатические дела США, связанные с американскими интересами во всем мире". Роджерс немедленно приступил к лихорадочным консультациям с зарубежными коллегами. "Таланты госсекретаря Роджерса в области спокойного убеждения и тактичного выкручивания рук (в конце концов он по профессии адвокат корпораций и бывший министр юстиции США) особенно нужны в сложных переговорах по Ближнему Востоку и в битве по вопросу о китайском представительстве"²³.

В речи перед Генеральной Ассамблеей Роджерс рассеял всякие сомнения относительно решимости США отстаивать место Тайваня в ООН. "Заявление Роджерса по Китаю, - комментировала "Нью-Йорк Таймс", - ясно ответило на центральный вопрос: Соединенные Штаты собираются дать большой бой в защиту сохранения места за Тайванем, несмотря на заинтересованность президента Никсона в нормализации отношений с Пекином. Тем самым Вашингтон хотел попутно продемонстрировать перед другими странами, что для руководства КНР, несмотря на его заявления на этот счет, вопрос о Тайване не является столь уж важным и что "США не считают, что двусторонние отношения с Пекином пострадают из-за голосования против изгнания Тайбэя"²⁴. Однако, несмотря на призыва Вашингтона следовать его примеру, Мексика заявила, что в отличие от прошлого года она на сей раз не поддержит позицию США. То была 13-я по счету страна, которая отошла от американской линии по сравнению с 1970 годом.

Встревоженная таким поворотом событий, американская делегация решила захватить голоса тех стран, которые еще не голосовали в прошлом по этому вопросу. Только что вступившие в члены ООН Бахрейн, Катар и Оман были вовлечены делегацией США в круг лихорадочных консультаций. Кроме того, в качестве потенциальных сторонников своих предложений Вашингтон рассматривал делегации, которые колебались при определении своей позиция (Барбадос, Чад, Маврикий, Тринидад, Индонезия, Бельгия). Встречи же с представителями других стран американская делегация проводила на всех уровнях. Роджерс лично встретился с министрами иностранных дел примерно 70 государств. И как бы в подтверждение того, о чем Роджерс говорил делегатам на Генеральной Ассамблее относительно позиции пекинского руководства, всего через 2 дня после его выступления одновременно в Пекине и в Вашингтоне было объявлено о второй поездке Киссинджера в КНР. Некоторые дипломаты усмотрели во второй встрече Чжоу Энь-лая с Киссинджером, совпавшей по времени с обсуждением китайского вопроса в ООН, своего рода гарантию того, что и не определившие еще свою позицию страны могли бы проголосовать против изгнания Тайваня и все же, подобно США, развивать свои отношения с Пекином.

Поведение же руководства КНР вызывало повсюду растущее удивление. "Значение, которое Пекин придает визиту Никсона, - говорилось в редакционной статье "Нью-Йорк Таймс", - подчеркивается временем сделанного объявления. Китайское согласие на принятие второй миссии Киссинджера было получено в то самое время, когда Соединенные Штаты ведут борьбу на Генеральной Ассамблее ООН за спасение места Тайваня и сразу же вслед за избранием с американской помощью президента Южного Вьетнама Тхиеу, популярность которого в Пекине можно сравнить только с популярностью Чан Кай-ши"²⁵. И все же маневры американской дипломатии продолжали давать осечки. 7 октября Ирландия заявила, что она не будет больше голосовать за сохранение в ООН чанкайшистов. До начала прений о китайском представительстве оставалось всего 10 дней, и перед лицом продолжавшихся потерь "своих" голосов США прибегли к новому тактическому маневру. В ходе бесед с министрами иностранных дел других стран У. Роджерс стал упоминать о том, что США могут сократить свой финансовый взнос в ООН, если Тайвань будет изгнан за счет принятия КНР²⁶. Другими словами, начался открытый шантаж, поскольку данное сообщение было сделано вскоре после указания У. Тана на то, что ООН находится в положении финансовой несостоятельности. Предупреждения США возобновились, когда американский сенатор Бакли объявил на пресс-конференции, что в случае изгнания

²³ "New York Times", 4.X.1971, p. 6.

²⁴ "New York Times", 5.X.1971, p. 40.

²⁵ "New York Times", 27.X.1971, p. 1.

²⁶ "Daily News", 9.X.1971, p. 7.

стр. 208

Тайваня группа конгрессменов "немедленно представит законопроект по резкому сокращению" американских взносов в ООН²⁷. О такой же возможности продолжал упоминать Буш при встречах с делегатами других стран.

По мере приближения дня начала прений США усиливали активность в сфере "тихой дипломатии": кампания по выкручиванию рук шла полным ходом и в стенах ООН, и во многих посольствах США за рубежом, и в Вашингтоне. "Таким образом, разыгралась истинная драма в Вашингтоне и десятках столиц других государств, где послы США применяли средства давления для получения весьма недостававшей поддержки по спасению националистического режима на Тайване от изгнания из ООН"²⁸. США прибегли к тактике "бульдозера" - тотального нажима путем увещеваний, угроз и запугивания. "Многие делегаты, - писала в те дни "Нью-Йорк Таймс", - выражали глубокое недовольство той линией, которую они считали глобальной тактикой американского давления по отношению к друзьям и врагам, большим и малым странам, бедным и богатым"²⁹. В Японии американский нажим привел к расколу в правящей партии. Гана несколько раз меняла решение. Ряд других делегаций долго не объявлял своей позиции и, пытаясь уйти от прямого ответа на американский нажим, ссылался на то, что вопрос все еще изучается. Роджерс и Буш неоднократно выступали по телевидению и встречались с корреспондентами ради использования средств массовой информации для большего психологического воздействия на общественное мнение и делегатов. 14 октября Роджерс, вновь выразив уверенность в успехе американской дипломатии, не постеснялся припугнуть некоторые другие страны "прецедентом" в случае исключения Тайваня, так как кое-кого из них могла бы якобы постичь такая же участь. В это же время конгресс США решил прибегнуть к шантажу членов ООН. 13 октября в Белый дом была представлена петиция 336 конгрессменов, в которой выражалась оппозиция исключению Тайваня.

18 октября начались общие прения. Американский делегат выступил с речью, которая повторяла основные доводы США. Буш официально сообщил, что при голосовании будет добиваться первоочередности для своей резолюции, объявлявшей исключение чанкайшистов "важным вопросом", требующим большинства в 2/3 голосов. Голосование началось после недели общих прений. В последние часы делегация США предприняла через Саудовскую Аравию попытку отложить голосование до следующего дня, так как Вашингтон рассчитывал, что за это время ему удастся дополнительно склонить на свою сторону ряд делегаций. Ассамблея отвергла эту попытку. А предложение о "важном вопросе" было отклонено 59 странами против 55 и при 15 воздержавшихся. Это решение было ключевым, поскольку после него требовалось лишь простое большинство для принятия КНР в ООН и изгнания из нее чанкайшистов, причем резолюцию по этому вопросу поддержали 76 государств против 35 при 17 воздержавшихся. Большая и ожесточенная кампания американской дипломатии в ООН закончилась ее самым крупным тактическим поражением. Ни процедурные ухищрения, ни шантаж и другие средства нажима не смогли воспрепятствовать положительному решению вопроса о восстановлении законных прав КНР и изгнании чанкайшистов из ООН и всех ее органов³⁰.

Сдвиг в американо-китайских отношениях и изменение позиции США относительно китайского представительства в ООН были сделаны в расчете на использование антисоветского курса маоистов с целью подрыва позиций СССР и прогрессивных сил в ООН. Однако восстановление законных прав КНР в ООН стало возможным прежде всего и только благодаря изменению соотношения сил как на международной арене, так и в ООН в пользу лагеря мира и прогресса. Это изменение было обеспечено дипломатическими усилиями Советского Союза и других социалистических государств. Как известно, СССР всегда выступал за восстановление прав КНР в ООН. Он неуклонно придерживался этой принципиальной позиции независимо от политики, проводившейся пекинским руководством по отношению к КПСС и Советскому Союзу.

В течение длительного времени основным препятствием для вступления КНР в Организацию Объединенных Наций наряду с противодействием со стороны США являлась и экстремистская линия Пекина.

²⁷ "New York Times", 12.X.1971, p. 1.

²⁸ "New York Times", 19.X.1971, p. 13.

²⁹ "New York Times", 27.X.1971, p. 1.

³⁰ "Правда", 27.X.1971.

стр. 209

Маоисты в конце концов сами фактически признали несостоятельность своего внешнеполитического курса и были вынуждены перейти к более гибкой тактической линии, стали выступать с заявлениями о своей "приверженности принципам мирного сосуществования", отказались от использования наиболее одиозных методов своей пресловутой "культурной революции". В противном случае они могли вообще утратить всякие симпатии в "третьем мире", возникшие ранее в связи с социалистической революцией в Китае. Особенно наглядно проявилось это в ходе XXVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН, когда США, ведя яростную кампанию за сохранение там места Тайваня, фактически осуществляли мощное дипломатическое наступление на отторжение этой территории от КНР, а Пекин одновременно распахивал двери перед авторами и проводниками политики "двух Китаев". Таким образом, с одной стороны, следует признать, что факт восстановления прав КНР в ООН является положительным, а с другой - констатировать, что в конце концов Пекин оказался на не социалистической 'чаше политических весов. Вашингтон же усматривал и усматривает в действиях Пекина тот клин, который он может использовать для попытки раздробления антиимпериалистических сил в ООН, натравливая на них КНР.

С самого начала участия представителей Пекина в работе XXVI сессии ООН расчеты американской дипломатии на возможность осуществления этого ее маневра стали подтверждаться. Первые же выступления представителей КНР в ООН продемонстрировали истинное содержание тех планов, которые пекинское руководство приготовилось навязать этой международной организации. Главе китайской делегации выступил с изложением довольно прозрачных претензий Пекина на руководство "третьим миром" и с грубыми нападками в адрес СССР. В этой связи делегация КНР стала усиленно распространять в ООН идею "борьбы против монополии двух сверхдержав" - тезис, который перекликается с линией империалистической пропаганды на попытку подрыва авторитета и престижа Советского Союза среди развивающихся стран. Антисоветская направленность курса китайского руководства в ООН, его политический авантюризм, прикрываемый левой фразеологией, его фактическое "пренебрежение к нуждам национально-освободительной борьбы, а точнее говоря, ее предательство, совпадение позиции Пекина и американского империализма"³¹ сразу же проявились в том, как действовали представители Пекина на сессии Генеральной Ассамблеи при обсуждении ряда важных международных проблем. Так, делегация КНР уклонилась от участия в голосовании по вопросу о ходе осуществления Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам - вопросу, имеющему огромное значение для большинства молодых независимых государств. Пекин игнорировал мнение подавляющей части членов ООН о необходимости созыва Всемирной конференции по разоружению (это предложение было внесено по инициативе СССР), выступил против резолюции о прекращении ядерных испытаний, об их осуждении, об ограничении подземных испытаний атомно-ядерного оружия. Тезисы КНР и США совпали и тогда, когда они вместе воздержались при голосовании по проекту группы афро-азиатских стран о недопустимости захвата территорий силою и невозможности достижения подлинного мира на Ближнем Востоке без полного вывода войск Израиля с оккупированных им арабских территорий.

16 ноября Генеральная Ассамблея осудила США за нарушение принятых ими ранее обязательств относительно эмбарго ООН на торговлю с Южной Родезией. Речь главы китайской делегации, "по мнению многих дипломатов, была скорее направлена против советских, нежели против американских позиций"³². Когда Совет Безопасности приступил к рассмотрению индийско-пакистанского конфликта, делегация КНР обрушилась на Индию с обвинениями в "агрессии" и "нежелании" решать проблему восточнопакистанских беженцев. Заняв вместе с делегацией США позицию раздувания войны в Индостане и поддержки геноцида в отношении народа Бангладеш, пекинские представители в ООН полностью противопоставили себя социалистическим странам, выступившим в защиту освободительной борьбы восточнобенгальского народа. 6 декабря США и Китай вместе проголосовали за передачу вопроса об индийско-пакистанском конфликте для обсуждения на Генеральной Ассамблее, а в ходе процесса рассмотрения этой проблемы позиции КНР и США опять-таки почти неизменно совпадали.

В свою очередь, США сделали ряд жестов,

³¹ К. Г. Кирлин. Китайская Народная Республика и ООН. "Проблемы Дальнего Востока", 1972, N 1 стр. 125.

³² "New York Times", 17.XI.1971, p. 1.

стр. 210

рассчитанных на то, чтобы в определенной степени расположить к себе Пекин в ООН. 1 ноября в Вашингтоне было объявлено, что США отказались от требования об обязательном наличии виз для всех членов китайской делегации с целью облегчения скорейшего ее приезда в Нью-Йорк. Через несколько дней после прибытия делегации КНР в США газеты со ссылкой на официальных американских представителей сообщили об установлении системы "челночной дипломатии" между должностными лицами Белого дома и китайскими дипломатами при ООН по вопросам, непосредственно касающимся Вашингтона и Пекина³³. Выступая 15 ноября на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи с приветственным словом в адрес пекинской делегации, представитель США Буш вдруг заговорил о "давних узах дружбы народа Соединенных Штатов с великим китайским народом"³⁴, а 23 ноября заявил, что "все члены миссии Соединенных Штатов надеются на сотрудничество с членами новой китайской делегации"³⁵.

Таким образом, КНР с самого начала своего пребывания в ООН стала использовать свое место там для борьбы против ряда социалистических стран, национально- освободительного движения, для поддержки антисоветских интриг и козней. Все эти действия представителей Пекина в Организации Объединенных Наций не могли не вызвать удивления и законного сожаления среди стран "третьего мира", среди передовых, прогрессивных сил внутри ООН и за ее пределами. В то же время курс маоистов на дальнейший раскол этих сил в международной организации был с радостью встречен реакционными кругами империалистических государств, и прежде всего США. Вот первая цена, уплаченная обеими сторонами - Вашингтоном и Пекином, за достижение сходного во многих случаях внешнеполитического курса.

³³ "New York Times", 15.XI.1971, p. 1.

³⁴ "New York Times", 16.XI.1971, p. 16.

³⁵ "New York Times", 24.XI.1971, p. 12.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Т. ФЕДОРОВ:

Комментарии: