История отечественной социальной работы как профессии, теория и практика государственного, общественного и частного призрения и благотворительности конца XIX- начала XX в., формирование системы подготовки кадров, разработка теоретических, научных и организационных основ образовательной деятельности в области социальной работы в России до сих пор не были предметом детального изучения ¹ .

Лишь в 1990-е годы в нашей стране впервые были начаты исследования по теории и технологии социальной работы, о месте, роли и профессиональной деятельности социального работника в обществе, формах, методах и путях работы с различными категориями населения.

Появились также статьи, учебные пособия и учебники по истории социальной работы в России, затрагивающие вопросы благотворительности, меценатства, государственного призрения, деятельности отдельных, ранее не известных благотворителей из числа царственных особ, князей, купцов, предпринимателей в период XIX-XX веков.

Предметом внимания ученых в последние годы становится и процесс подготовки социальных работников, особенности формирования специалиста в системе профессионального обучения и воспитания ² . Проблемы подготовки специалистов в области социальной работы для различных сфер также стали находить свое отражение в отечественных изданиях ³ .

Авторы большинства исследований основное внимание уделяют истории и современному состоянию самой социальной работы, формированию кадровой политики в последнее десятилетие XX в., лишь в общих чертах касаясь развития системы подготовки социальных работников до 1991 года. Между тем, как социальная работа, так и подготовка кадров специалистов по социальной работе имеют свою историю. Определенная сложность в ее изучении и анализе заключается в том, что до 1991 г. терминов "социальная работа" и "социальный работник" в стране не существовало, хотя уже во второй половине XIX - начале XX в. профессия социального работника, имеющая различные формы, названия и направления деятельности, была известна в России.

Во второй половине XIX в. в стране появляются члены благотворительных общественных организаций, обществ и попечительств, представители различных профессиональных групп, волонтеры-добровольцы, работ-

- Тевлина Виктория Валерьевна - кандидат исторических наук, доцент Северного государственного медицинского университета, г. Архангельск.

стр. 116

ники социальных учреждений, которые выполняли функции социальных работников. Так, в 1844 г. в Санкт-Петербурге впервые в Европе принцессой Терезой, дочерью великой княгини Елены Павловны, была создана женская Никольская община, начавшая подготовку палатных сестер милосердия. Десять лет спустя, когда возникла необходимость оказания помощи раненым и увечным воинам Крымской войны, была образована Кресто-Воздвиженская община, которая начала готовить сестер милосердия для оказания раненым помощи на полях сражений.

Пример бескорыстной деятельности сестер милосердия в годы Крымской войны побудил к созданию в 1867 г. Российского общества попечения о больных и раненых воинах, которое в 1879 г. было преобразовано в Российское общество Красного Креста. Кроме того, в 1860-е годы в большинстве губерний России активизировался процесс создания сети женских общин христианок- доброхоток, или сестер милосердия, вошедших в состав Российского общества Красного Креста. Как отмечает Ю. Н. Бураков, "к началу I Мировой войны было зарегистрировано более 100 общин, а к середине 1917 года в боевых порядках русской армии работало 30 тыс. сестер милосердия, 20 тыс. из которых вышли из епархиальных общин" ⁴ .

Деятельность общин не ограничивалась помощью раненым во время военных кампаний. В своих стенах общины открывали специализированные больницы, где четверть мест была всегда предназначена для бедных, содержали чадолюбивые приюты для сирот и детей из малообеспеченных семей, постоянно посещали нуждающихся в ночлежных и работных домах.

Отметим, что движение сестер милосердия оказало огромную помощь врачам и фельдшерам в лечении и выхаживании больных в различных ситуациях. Но не менее важным можно считать тот спектр медико-социальных, социально- психологических и даже социально-бытовых услуг, которые оказывали милосердные люди, объединившиеся в сплоченную организацию для того, чтобы помочь тяжело больным детям, инвалидам, престарелым людям. Практически члены общин сестер милосердия являлись истинными социальными работниками, готовыми позаботиться о благополучии отдельно взятого человека, реабилитировать и адаптировать его к окружающей среде.

С женских общин сестер милосердия начинается процесс становления социальной работы как профессиональной деятельности. Ведь все члены организации не просто являлись добровольцами, а проходили курс обучения по специально разработанной программе и только после получения соответствующего аттестата приступали к работе.

Так, в Александровской, Никольской, Покровской, Павловской и иных общинах в 1870-1890-е годы были разработаны пяти- и шестилетний планы обучения сестер, в которых тесно переплетались теория и практические занятия. Выделялось три ступени подготовки, отличающиеся по срокам, задачам и ожидаемым результатам, а также типу обучающихся. К первой относились кандидатки, у которых в течение двух лет непосредственной работы в больнице, приюте или ночлежном доме выявлялась способность работать с больными, определялось наличие качеств, необходимых в деле бескорыстной помощи нуждающимся.

После испытаний и положительного отзыва со стороны сестры-наставницы кандидатку аттестовали в сестры милосердия, в качестве которой она находилась от пяти до шести лет, совмещая теоретический специальный курс обучения с ежедневной практикой. Поскольку главным в деятельности общины была подготовка опытных сестер милосердия с медико-социальными знаниями и навыками ухода за больными и ранеными воинами, программа состояла из 14- 16 предметов медицинского профиля, освоение которых давало возможность оказывать доврачебную первую помощь, выполнять функции медсестры в палате и операционной, а также пяти- семи дисциплин социального и религиозного характера, где прививались навыки по оказанию психологической поддержки, развитию повышенного чувства сострадания и самопожертвования, отрабатывались технологии социально-бытовой помощи.

стр. 117

Сдавших экзамены и хорошо проявивших себя в работе сестер милосердия торжественно посвящали в крестовые сестры, тем самым наделяя их не только старшинством, но и ответственностью за честь и дела общины. Крестовые сестры пользовались уважением не только среди общинниц, но и среди больных и убогих- за их нравственную чистоту, сердечность и высокое профессиональное мастерство.

Постепенно при общинах стали открываться дополнительные учебные заведения медико-социального профиля. Так, при Александровской общине в Москве в 1878 г. появилось четырехклассное женское училище, выпускницы которого зачислялись в разряд кандидаток сестер милосердия. В училище принимались как девочки из приютов, открытых при общине, так и приходящие, родители которых могли заплатить за обучение от 50 до 200 руб. в год в зависимости от статей расходов. Ученицы аттестовывались только по достижении 16-летнего возраста. Основное число учениц становились сестрами милосердия. В 1895г. община дополнительно организовала школу фельдшериц и опытных сиделок ⁵ .

В 1912г. при Московской общине "Утоли моя печали" была открыта городская школа сестер милосердия, которую возглавил известный врач В. М. Михайлов. Эта школа стала образцовым образовательным заведением, готовящим высоко квалифицированные кадры практически для всех больниц Москвы.

В период формирования основ профессионального обучения и деятельности в области социальной работы государством в лице Министерства внутренних дел была предпринята попытка ввести в штатное расписание каждой уездной больницы Приказа общественного призрения по одной сестре милосердия. В циркуляре МВД по этому поводу говорилось, что "знания сестер милосердия, подготовленных по специальной программе и получивших опыт практической деятельности в лазаретах в ходе русско-турецкой войны, в случае их невостребованности могут быть потеряны для общества, затратившего на их обучение большие усилия".

Однако повсеместного введения в лечебные учреждения на государственном уровне подготовленных специалистов медико-социального профиля не произошло. Причинами отказа губернаторов заменить работавших в больницах сиделок на сестер милосердия, которые могли бы выполнять ту же работу, но более квалифицированно и разносторонне, кроются прежде всего в крайне скудных средствах, которыми располагали местные бюджеты. По мнению губернских властей, содержание сестер милосердия общества Красного Креста обошлось бы местной казне в 3 раза дороже, чем зарплаты сиделки, кухарки и прачки при больнице вместе взятых. Кроме того, губернатор Архангельской губ. ссылался, например, на то, что при Архангельской больнице общественного призрения открыта повивальная школа, ученицы которой получают навыки ухода за больными в женских отделениях больницы ⁶ .

Можно сказать, что шанс, предоставленный для создания государственной медико-психолого-социальной профессиональной системы помощи и поддержки нуждающимся был не только упущен, но и воспринят достаточно негативно не желавшими менять сложившуюся кадровую политику в социальной сфере главами губернских властей.

Между тем, сестринское милосердное движение в стране развивалось и расширялось, становясь, таким образом, истинно общественным и все более профессиональным.

Одним из ведущих направлений деятельности общих сестер милосердия в начале XX в. оставалась социальная помощь и поддержка, оказываемые населению. При этом особое внимание уделялось беднейшим слоям, людям престарелым, больным хроническими заболеваниями, детям, обитателям трущоб. Кроме работы в открывшихся при общинах приютах, бесплатных столовых, богодельнях, больницах, сестры милосердия активно работали в различного рода социальных учреждениях и вне территории общины.

В годы первой мировой войны, несмотря на активное участие общин в оказании помощи раненым, обездоленным, в работе медицинских бригад

стр. 118

на переднем крае фронта, не прекращалась образовательная деятельность общества Красного Креста. Так, по данным отчета Никольской общины, в Москве в 1914-1915 гг. продолжали обучение все пять курсов сестер милосердия. Экзамен выдержали 1042 сестры, из них 90% уже обучались на базе среднего и высшего образования. В другой общине, Александровской, в 1914 г. было подготовлено 400 сестер милосердия для фронта и тыла ⁷ .

Деятельность общин сестер милосердия Российского общества Красного Креста напрямую решила задачи социальной поддержки и помощи населению, став своеобразным полигоном для разработки, внедрения и анализа учебно- практических технологий медико-социальной, социально-психологической и педагогической направленности. Сами же члены общественной благотворительной организации не только взяли на себя функции социальных работников, но и стремились учиться и одними из первых профессионально выполнять эту сложную работу.

Подобным образом стали действовать после проведения в России земской реформы 1864г. земские уполномоченные по призрению слепых, бедных, беспризорных детей, безродных и бездомных людей пожилого возраста, а также земские врачи и учителя.

Отметим, что работа земств и городских дум относилась, главным образом, к сфере социального благоустройства нищих и нетрудоспособных и была провозглашена в этом направлении общественным делом. Это было необходимо и своевременно в условиях стремительного утверждения рыночных отношений со всеми соответствующими последствиями: аграрным перенаселением, распадом традиционного крестьянского уклада, безработицей, ростом числа городов и т. д. Деятельность была направлена не только на смягчение последствий этих явлений, но и на предупреждение их. Реально широкий и многогранный характер это нашло в народном образовании, медицинском обслуживании, санитарной службе, снабжении населения продовольствием.

Безусловно важным вкладом в изменение облика российской деревни стало создание земской системы медицинского обслуживания населения, практически отсутствовавшей в провинции. Эта сфера деятельности поглощала 25% земского бюджета в 1913 г. и включала в себя развитие стационарных центров медицинской помощи - земских участковых врачей (от 3 до 20 на уезд) с амбулаториями, больницами, фельдшерскими и акушерскими курсами. Земские врачи впервые в России начали проводить профилактическую работу: массовые вакцинации, санитарный надзор, борьбу с распространением заразных болезней. За счет этой работы заметно снизилась смертность населения: в 1867г. умирали 37 человек из тысячи, в 1887 г.- 34, в 1907 - 28, а в 1917 - 27 из тысячи ⁸ .

Конечно, и в данной сфере усилия земств не смогли преодолеть огромного отставания России в деле создания современной системы медицинского обслуживания населения. Но сама практика организации земской медицинской службы как общественной и негосударственной имела большое значение для жителей села.

Значительных по тем временам успехов в медицинском обслуживании населения достигли и городские органы самоуправления. Повсеместно велось больничное строительство, совершенствовались старые медицинские учреждения, ширилась сеть амбулаторий и приемных пунктов. Появились первые специализированные санатории и лечебницы для туберкулезных больных, грудных детей.

Несмотря на зримые достижения в этой области медицинскую помощь могли получать только больные с острыми или инфекционными заболеваниями. Хронических больных было в десятки раз больше, чем могли вместить койки в больнице. Земские и городские врачи нашли выход в так называемом "посемейном призрении больных", или патронаже. Можно привести пример такого рода деятельности, имевший место в Москве и Московской губ. и характерной для многих других регионов. "Преображенская больница имеет свой патронаж психически больных, - писал современник. Здесь тихие больные размещаются по семьям с платою от

стр. 119

больницы за содержание. Они находятся под постоянным наблюдением врача и фельдшеров, посещающих их на дому. На 1 января 1913 г. в патронаже находилось 799 душевнобольных и 461 соматических пациентов" ⁹ .

Для организации и проведения медико-социальной работы функционировала система профессиональной подготовки. С конца XIX в., кроме университетов в Москве и Санкт-Петербурге, которые в небольшом количестве готовили врачей, появляются так называемые школьные фельдшеры, которые прошли курс медицинского обучения в фельдшерских школах по специальной программе, разработанной и утвержденной медицинским советом в 1872г., дополненной в 1897г. и 1903 году. Естественно, что 2/3 предметов, преподаваемых в школе, имело медицинскую направленность, и лишь фрагментарно в курсах религоведения, ухода за больными, психологии давались основы по социальной работе с больными.

Большую часть социальных знаний и умений специалист медицинского профиля получал на практике, поскольку вынужден был брать на себя, помимо медицинских, решение социально-психологических и социально-бытовых вопросов, возникающих у людей. Кроме того, на тот период времени, земские врачи и фельдшеры являлись, как и учителя, наиболее квалифицированными и компетентными людьми в решении социальных вопросов. Как отмечал в своей речи на II Международном конгрессе по вопросам общественного и частного призрения в 1910 г. помощник министра внутренних дел И. И. Петров, "задачи врача становятся все шире, в осуществлении их он сталкивается не с одним аптекарем, а со всей окружающей жизнью, в условиях которой коренится источник большинства наших заболеваний. Врач должен бороться с этими условиями, меняя и облегчая их. Но один в поле не воин. В помощь медицинскому персоналу должен быть создан, и чем скорее, тем лучше, многочисленный контингент сестер милосердия, способных проводить в жизнь основные требования санитарии и обеспечить у постели больного выполнение требований научной медицины" ¹⁰ . Практически речь шла и о той социальной миссии, которую были призваны выполнять появляющиеся профессионалы.

Для содержания и развития институтов общественного призрения, существовавших в Российской империи (воспитательных домов, приютов, богаделен), земствами и городскими думами расходовался 1% средств. Известно, что нуждающихся в призрении лиц в земских губерниях в 1913 г. было 1,5 млн человек, а расходы на их содержание, обучение, лечение составили 318 млн руб. в год ¹¹ .

Кроме традиционных типов учреждений, земства развернули инновационные формы индивидуальной помощи адаптационного характера. К ним можно отнести организацию юридических консультаций, появление земских агрономов.

Наблюдалось стремление внедрить на селе открытые формы призрения, используя любую возможность оставить призреваемого в кругу семьи. Особенно творческой в этом направлении была деятельность земских психиатров, которым удалось в начале XX в. создать несколько поселков для семей, имевших душевнобольных родственников. Так, Буратовская колония в Тверской губ. под руководством доктора Литвинова, поселения в Нижнем Новгороде, Москве во главе с земским врачом П. Кащенко показали эффективность такого гуманного подхода, основанного на методах привлечения больных к труду, арт-терапии, социальной защищенности в сочетании с лечением. Земства открывали приюты для слепых, глухонемых, парализованных людей, искали приемных родителей для детей-сирот, организовывали приюты для престарелых.

В городах, подвергнувшихся натиску новых экономических отношений наиболее зримо, власти старались снизить социальное напряжение путем распространения разных форм "трудовой помощи" как среди взрослых, так и среди детей. Это означало создание бюро для поиска работы и бирж труда в начале 1913 г., открытие домов трудолюбия, общественные работы. Началось строительство ночлежных домов и дешевых квартир, на которые, как правило, давали деньги благотворители и благотворительные общества.

стр. 120

Итак, социальную работу и функции работников выполняли в стране к началу XX в. представители наиболее организованных и мощных общественных организаций, таких, как Красный Крест, земские уполномоченные по призрению слепых, бедных, беспризорных детей, безродных и бездомных людей пожилого возраста, земские врачи и учителя. В первоначальный период своей деятельности они работали, опираясь на свой жизненный опыт и имеющиеся знания в медицинской или педагогической области, которые они получали после окончания соответствующих высших, средних учебных заведений или общественных курсов.

В процессе обучения специалисты изучали ряд предметов, дающих представление о медико-социальной работе с населением, социально- психологической и социально-педагогической деятельности, осуществлении социально-бытовой помощи. Информацию, полученную в годы учебы, они активно использовали при организации своей работы, которая, бесспорно, имела комплексную направленность и была немыслима без выполнения социальной миссии.

Однако решение сложных социальных проблем - нищенства, безработицы, беспризорности, инвалидности - требовало от "функционеров" и добровольных помощников-благотворителей как достаточного количества времени для выполнения своих обязанностей, так и наличия определенных знаний и умений.

Между тем, вплоть до 1910г. вопрос о подготовке профессиональных социальных работников не поднимался на государственном уровне. Хотя многие проблемы в области общественного призрения оставались нерешенными, никто не думал и не говорил о кадровой политике в социальной сфере. Акцент делался, главным образом, на помощь родственников и самопомощь в трудных жизненных ситуациях.

Как поставить дело благотворительности на прочную основу, как обязать родственников и граждан нести ответственность за неоказание социальной помощи без участия профессионалов, - эти и другие вопросы пытались обсудить члены Московского городского благотворительного совета на Всероссийском съезде по вопросам общественного призрения в 1902 году. Однако Министерство внутренних дел запретило проведение съезда, посчитав "крайне нежелательным собирать по совершенно безобидному вопросу представителей всего государства, где могли бы возникнуть политические вопросы, крайне нежелательные для государства" ¹² . Кроме того, несмотря на активность, разносторонность деятельности благотворительных организаций, это еще раз подтверждало то, что призрение оставалось делом общественности, и не было приоритетной государственной политикой даже в условиях крайне нестабильной социально-экономической ситуации начала 1900-х годов.

Ситуация в организации профессиональной социальной деятельности и обучение социальной работе начинает существенно меняться в 1909-1917 годах.

Так, чтобы скоординировать работу системы социального призрения, "упорядочить и объединить благотворительное движение в стране", которое все активнее разрасталось, а также впервые поставить вопрос о поддержке профессионалов для выполнения социальной работы, в 1909 г. региональные отделения благотворительных обществ, занимавшиеся различными видами помощи, начиная от борьбы с детской смертностью, алкоголизмом и кончая поддержкой деятелей науки, впервые в России объединялись в профессиональное общество - Всероссийский союз учреждений, обществ и деятелей по общественному и частному призрению. Цель этого союза была выражена его лидером С. К. Гогелем: "Союз направляет свою деятельность на упорядочение и объединение благотворительной деятельности во всей России" ¹³ .

Через год после образования союза был созван Первый съезд русских деятелей по общественному и частному призрению, который обсудил ряд важнейших проблем. Одна из них - определение типологии нуждающихся, где в качестве критериев выдвигались не нравственно-этические принципы,

стр. 121

а естественно-научные, связанные с вопросами социального здоровья человек. Иными словами, создается представление о необходимости помогать любому клиенту с различными патологиями, исходя из социального положения человека и путей его адресной поддержки.

Кроме того, был поднят вопрос о появлении в 1900-е годы множества благотворительных организаций и обществ, которые действуют непрофессионально и привлекают к социальной работе неподготовленных людей. "Действительно, - как отмечалось современниками, - для расследования нравственного воздействия и опеки над нуждающимся, пока он не встанет на ноги, нужно громадное число деятелей-добровольцев. Но этого мало. Необходимы профессионалы, специально обученные и подготовленные для работы с теми или иными клиентами" ¹⁴ .

Практически одновременно с Первым съездом русских деятелей по общественному и частному призрению проблемы подготовки кадров обсуждались в Копенгагене во дворце датского парламента, где на V Международный конгресс по вопросам общественного и частного призрения собрались представители 12 государств ¹⁵ . Наряду с представителями из Германии, Англии, Швеции, Франции, Норвегии и других стран в работе конгресса принимала участие и делегация из России, состоящая из восьми человек и возглавляемая управляющим отделом народного здравия и общественного призрения в Главном управлении по делам местного хозяйства Министерства внутренних дел, статским советником Г. Г. Витте. В повестке дня конгресса стояло четыре вопроса: уход за больными в деревнях, призрение иностранцев, роль женщин в деле призрения, призрение вдов и сирот.

В итоговой резолюции конгресса, в частности, отмечалось, что правительства всех стран-участниц должны обратить внимание и оказать всяческое содействие в организации всесторонней заботы и помощи беднейшим, больным, вдовам и сиротам, которые должны осуществляться научно подготовленными хожатыми, особыми посетительницами или попечительницами бедных. Кроме того, было подчеркнуто, что необходимо наладить систему "правильно подготовленных хожатых", предоставив им возможность обучения в особых школах общественного призрения с получением диплома "попечительницы". Обучение должно осуществляться на базе среднего или высшего образования. При этом нужно точно определить необходимые требования, условия исполнения обязанностей, программу спецподготовки. Следует также посредством государственных экзаменов удостовериться в успешном прохождении курса.

Речь на конгрессе шла и о поддержке общественных благотворительных организаций, которые готовят и содержат кадры, заботящиеся об уходе за больными, о гигиене, чистоте в их доме и социальной поддержке людей.

Практически сразу после завершения работы международного и российского форумов реальным воплощением поднятых вопросов стало появление при частном психоневрологическом институте в Санкт-Петербурге научно- исследовательской лаборатории "Общественное призрение", в рамках которой впервые в России началась разработка программ подготовки будущих специалистов в области общественного призрения. Среди дисциплин образовательного цикла предполагалось ввести социологию, политическую экономию, общественную гигиену, психиатрию, педагогику. Можно было также говорить и о планах по определению специализации в области общественного призрения.

Кроме того, в течение 1913-1917 гг. на юридическом факультете Психоневрологического института в учебный план были постепенно введены курсы социологии, общественного призрения, истории социальных учреждений, социальной психологии, месте общественных союзов и др. Интересной представляется попытка организации под крышей института учебно- вспомогательных учреждений для проверки знаний и отработки практических умений студентов, выпускников и самих преподавателей. Среди таких учреждений, необходимость которых стала все более очевидна после начала первой мировой войны, можно назвать вспомогательную школу для отсталых детей, школу для глухонемых детей, приют-ясли для умственно отста-

стр. 122

лых детей родителей, призванных на войну, педологический институт, четыре лазарета для раненых воинов и инвалидов, пришедших с фронта, клинику нервных и душевных болезней ¹⁶ .

После Первого Съезда русских деятелей по общественному и частному призрению при благотворительных обществах и земских управах начали организовываться различные курсы сроком от нескольких месяцев до одного года, где обучение проходили люди, работающие в данной организации. Особое внимание обращалось на подготовку специалистов для работы с молодежью, правонарушителями и беспризорными. На курсах читались лекции по истории образования, праву, социально-педагогической деятельности, регулированию общественного и народного образования и др. В рамках Петроградских сельскохозяйственных курсов были прочитаны лекции и намечен план обследования всех призреваемых семей по заранее составленным анкетам. Однако, из-за недостатка времени у большинства слушателей, а также из-за "их низкого уровня профессионализма", как отмечалось в отчете, работу выполнить до конца так и не удалось.

Вопрос об актуальности подготовки персонала для социальных учреждений был поднят в конце 1915г. в докладе Комиссии по разработке вопроса об организации трудовых приютов для детей-сирот увечных и павших воинов в условиях сельской местности.

"Клич о подготовке таких людей - клич всего мира, - говорилось далее. - За границей всякое общественное дело начинается с этого, и наша российская отсталость в значительной доле объясняется тем, что у нас везде любители, у нас полный недостаток подготовленного персонала. Поэтому представляется существенно необходимым, чтобы государством были предприняты шаги к подготовке персонала руководителей проектируемых пунктов. Необходимо устройство курсов, которые знакомили бы с теоретическими идеями в области научных дисциплин, связанных с вопросами воспитания, социальной педагогики, знакомили бы с существующими учреждениями и с той практической работой, которая в этом направлении ведется" ¹⁷ .

Придавая, таким образом, весьма существенное значение вопросу о поддержке специально обученного персонала, комиссия учитывала те обстоятельства, что повсеместное учреждение приютов должно быть осуществлено в короткие сроки, что было вызвано насущной нуждой сирот увечных и павших воинов. Обоснованные идеи комиссии нашли отражение и в постановлении Губернского совещания по вопросам общественного призрения, созванного Московской губернской Земской управой 15-16 января 1916 г., где прозвучало предложение об организации правильной подготовки воспитательного персонала, занимающегося призрением детей, трудовой помощью увечным воинам путем устройства специальных курсов ¹⁸ .

Нестабильная социально-экономическая ситуация в конце XIX - начале XX в. и усугубившаяся социальная обстановка с началом первой мировой войны потребовали как от Российской империи, так и от других государств более четкой постановки вопроса о проведении социальной работы на профессиональном уровне, появлении профессии социального работника, организации обучения. Этого требовало общественное призрение и благотворительность, претерпевшие качественные изменения и перешедшие к новым принципам организации и деятельности обществ и учреждений, количество которых активно росло благодаря децентрализации управления и развитию местного самоуправления.

На первый план выдвинулось "открытое призрение", особое внимание стали уделять трудовой помощи, патронажу, профессиональному обучению и переобучению при поиске работы, воспитанию и образованию, медицинскому обслуживанию, снабжению жильем.

Процесс становления профессии в России в начале XX в. носил, скорее, общественно-благотворительный, нежели государственный характер и не смог сформироваться в систему подготовки социальных работников на базе высших или средних учебных заведений, как это уже происходило в Англии, Германии и Швеции.

стр. 123

Тем не менее, можно сказать, что к 1917 г. в России сформировались предпосылки и основы для профессионального обучения и деятельности в области социальной работы с системой институтов социальной помощи и поддержки различных категорий населения, программами профессиональной подготовки, первыми учебными курсами на базе столичных институтов, благотворительных организаций, обществ и отдельных учреждений, а также были сделаны попытки создания научно-исследовательских лабораторий и групп, проводивших анкетирование, опросы граждан по различным социальным вопросам с последующим анализом полученных данных, разрабатывающих методические материалы и стратегические подходы в деле научного исследования социального состояния общества.

Примечания

1. В России социальная работа как профессия существует лишь с 1991 г., когда в Постановлении Госкомтруда СССР от 23 апреля 1991 г. N 92 в квалификационный справочник должностей руководителей, специалистов и служащих была внесена должность и квалификационная характеристика "социального работника" и "специалиста по социальной работе". В качестве специальности социальная работа была открыта приказом Госкомобразования СССР от 7 августа 1991 г. N 376 "Об открытии специальности "социальная работа".

2 БОЧАРОВА В. Г. Педагогика социальной работы. М. 1994; ЛАВРЕНЕНКО И. М. Государственная социальная политика Рос. Федерации: опыт и проблемы трансформации (80-е - I пол. 90-х гг. XX столетия). Автореф. докт. дисс. М. 2000; НИКИТИН В. А. Направления и проблемы совершенствования государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования в области социальной работы. В кн.: Социальная работа: опыт и проблемы подготовки специалистов. М. 1997; ЖУКОВ В. И. Социальное образование в России. Доклад на годичном собрании Академии социального образования 16 июня 1998 г. М. 1998; его же. Высшая школа России: исторические и современные сюжеты. М. 2000; ТЕТЕРСКИЙ С. В. Введение в социальную работу. М. 2000.; КУЛИЧЕНКО Р. М. Социальная работа и подготовка социальных работников в современной России. Тамбов. 1997.

3. МАРТЫНЕНКО А. В. Подготовка по социальной работе в медицинском вузе. М. 1996; ВЯЗЬМИН А. М., БАННИКОВА Р. В. Опыт подготовки специалистов по социальной работе на базе медицинского вуза. VI Международный Соловецкий форум "Социальная работа и социальное управление". Архангельск. 1994; ЩЕПИН О. П. О современных проблемах и развитии здравоохранения в России. - Проблемы социальной гигиены и истории медицины, 1995, N 1; ПАНОВ А. М. Социальная работа как наука: обоснование и структура. В кн.: Проблемы социальной работы в России. Материалы I национальной конференции. М. 1995; ЗИМНЯЯ И. А. Социология личности - наука о социальной работе (к постановке проблемы формирования новой отрасли научного знания). - Социальная работа, 1992, Вып. 5; СОРОЧИНСКАЯ Е. Н. Теория и практика подготовки соц. педагогов детско-юношеских объединений. Автореф. докт. дисс. М. 1996; КЛИМЕНКО И. Ю. - Социально- педагогические условия профессионального становления социального работника (на опыте Заполярья). Автореф. канд. дисс. М. 1997; БЕЛИЧЕВА С. А. Основы превентивной психологии. М.1994.

4. БУРАКОВ Ю. Н. Утоли моя печали. - Наука и религия, 1991, N 10, с. 46-51.

5. Там же, с. 47, 48.

6. Государственный архив Архангельской области, ф. 43, on. 2, д. 1321, л. 1-5.

7. БЛОХИНА Н. Н. Московские общины сестер милосердия в XIX - начале XX в. - Проблемы социальной гигиены и история медицины, 1997, N 5, с. 52.

8. Исторический опыт социальной работы в России. М. 1994, с. 39.

9. Там же, с. 40.

10. АНДЕРКАС О. К. Международные конгрессы по общественному и частному призрению в Копенгагене и по семейному воспитанию в Брюсселе. СПб. 1911, с. 21, 31.

11. Исторический опыт социальной работы в России, с. 40.

12. Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 1287, on. 19, д. 2461, л. 1-2.

13. Речь С. К. Гогеля на открытии союза в кн.: Труды I съезда русских деятелей по общественному и частному призрению. СПб. 1910, с. 1.

14. Там же, с. 10-11, 601.

15. АНДЕРКАС О. К. Ук. соч., с. 1.

16. РГИА, ф. 733, on. 226, д. 173, л. 7; ф. 733, on. 226, д. 166, л. 5.

17. Курсы для подготовки заведующих отделами народного образования при земских управах в 1916-1917гг. Птгр. 1917, с. 1; Отчет 14 Земского попечительства за 1 янв.- 1 сент. 1915г. Птгр. 1916, с. 2, 49.

18. Деятельность благотворительных организаций в губернии за 1913 и 1914гг. по данным анкеты. М. 1916, с. 110.

Постоянный адрес данной публикации: