(ПОСОЛЬСТВО Е. В. ПУТЯТИНА. 1853 - 1855 гг.)

Советские люди, посещающие Японию, испытывают глубокое волнение при ознакомлении с памятными местами, связанными с пребыванием в Симода, Хэда, Хакодатэ русских в XVIII - XIX веках. В этих городах, в архивах, в городских библиотеках, музеях, храмах хранятся материалы о русско-японских отношениях (дневники, донесения, переписка, заключенные соглашения, карты, чертежи, рисунки и даже личные вещи первых представителей России). Особенно в порту Симода и селении Хэда оберегаются памятники и сохраняются материалы о пребывании здесь в 1854 - 1855 гг. посольства вице-адмирала Евфимия Васильевича Путятина (1803 - 1883 гг.) ¹ .

Россия опасалась превращения Японии в базу экспансии Англии, Франции и США в северо-западной части Тихого океана и была заинтересована в том, чтобы Япония оставалась лояльным соседом. Россию толкали к сближению с Японией не только политические, но и экономические интересы. Население русских дальневосточных окраин и тихоокеанских владений остро нуждалось в обмене соленой рыбы, китового жира, пушнины, кожи и других товаров на продовольствие и товары, которые удобнее было привозить из близлежащей Японии. Русские суда на Тихом океане были вынуждены заходить в японские порты, чтобы укрыться от штормов, произвести необходимый ремонт, пополнить припасы.

Нейтралитет России в отношении Японии и гуманизм, проявляемый русскими в отношении японцев, отмечаются в работах многих зарубежных историков. Киёси Киёдзава в книге "История японской дипломатии", изданной во время второй мировой войны, в период разгула шовинистической, фашистской пропаганды в Японии, писал: "Для понимания дипломатической истории периода Бакумацу (1854 - 1868 гг.) следует учесть, что Россия не выступала единым фронтом с великими державами. Россия, единственная из великих держав, не принимала участия в бомбардировке Симоносэки, а также в их совместной борьбе за открытие портов" ² . Американский историк Г. А. Ленсен констатирует: "Отношения между Японией и Россией далеко не всегда были враждебными. Когда черные корабли коммодора Мэтью Колбрайса Перри бросили свои якоря сто лет назад в заливе, который сейчас называют Токийским, нашлись, например, в Японии люди, считавшие возможным доверить России оборону своей страны... Может быть, не менее

¹ В Хэда будет открыт музей, посвященный пребыванию посольства Е. В. Путятина и русских моряков, построивших первую в Японии шхуну европейского типа.

² Киёдзава Киёси. Нихон гайко-си. Т. I. Токио. 1942, стр." 180.

важны были дружеские личные контакты, установленные русскими в Японки во второй половине XIX в., и притягательность русской культуры, особенно литературы" ³ . Этот вывод Ленсен делает и в других своих книгах, посвященных русско-японским отношениям в XVII - XIX веках.

Ярким примером лояльной политики России в отношении Японии являются переговоры посольства Е. В. Путятина об установлении дипломатических и торговых отношений с Японией (1853 - 1855 гг.). Японский историк Иитиро Токутоми сравнивает тактику послов США и России: "Отношение к японцам коммодора Перри и тактика русского посла Путятина были диаметрально противоположны. Русский посол, уважая древние законы Японии, старался словами убедить японцев. Коммодор Перри с самого начала пытался угрозами и демонстрациями напугать японцев и готов был в крайнем случае даже прибегнуть к вооруженной силе" ⁴ . Такого же мнения о позиции России придерживаются многие современные японские историки: Сэйго Мотоки, Ситиро Мураяма, Есикадзу Накамура и другие.

Идеологи американского империализма пытаются изображать США "бескорыстным другом" Японии, а Россию, наоборот, ее "исконным врагом". 24 июля 1963 г. бывший посол США в Японии Э. О. Рэйшауэр в ответ на вопросы в подкомиссии сената по обеспечению национальной безопасности заявил, что японцы около 150 лет считают русских своими "природными врагами" и эти "неприязненные чувства" усилились в конце второй мировой войны ⁵ . Фальсификация истории русско-японских отношений рассчитана на то, чтобы замаскировать экспансию Соединенных Штатов и западноейропейских держав на Дальнем Востоке, их попытки использовать Японию против России.

Поэтому назрела необходимость дать научное освещение одного из важнейших периодов в истории русско-японских отношений. Осуществить это позволяет использование архивных Материалов, опубликованных документов и свидетельств современников.

В апреле 1852 г. конгресс США принял решение ассигновать крупную сумму для снаряжения военной экспедиции коммодора Перри в целях открытия портов Японии и укрепления американских позиций в Китае и северо-западной части Тихого океана. Часть этой экспедиции под командованием коммодора Рингольда, занимавшаяся "гидрогеографическими исследованиями" в Охотском море, у побережья Северо- Восточной Азии, посетила русские владения. Рингольд и капитан Роджерс пытались получить карты и другие материалы исследований Г. И. Невельского (1813 - 1876 гг.) в Татарском проливе и устьях Амура. Русская и западноевропейская печать отмечала большие задачи экспедиции США и ее влияние на решения других держав отправить свои суда в Тихий океан.

6 мая ⁶ 1852 г. русское правительство учредило Особый комитет для обсуждения мёр Защиты интересов России на Дальнем Востоке. 19 мая комитет, обсудив "Записку по японским делам", составленную министерством иностранных дел, рекомендовал отправить экспедицию во главе с вице-адмиралом Е. В. Путятиным дли переговоров с правительствами Китая и Японии об открытии портов для русских судов. 30 мая это решение было утверждено Николаем I. В Инструкции МИДа Путятину от 4 сентября отмечалось, что США уже снарядили экспедицию Перри, чтобы принудить японское правительство открыть порты

³ G. A. Lensen. Report from Hokkaido. The Remains of Russian Culture in Northern Japan. Hakodate. 1954, pp. 3 - 4.

⁴ Токутоми Иитиро. Кинсэй Нихон кокумин-си. (История японского народа в новое время). Т. 32. Токио. 1929, стр. 45.

⁵ "The Japan Times", 13.VIII.1963.

⁶ Все даты приведены по новому стилю.

для американских китобойных и торговых судов. Перед посольством Путятина ставилась задача мирным путем добиться разрешения русским судам посещать японские порты, которые будут открыты для американцев и других наций, или хотя бы получить доступ в удобную гавань на севере Японии, где выгоднее торговать ввиду отсутствия конкуренции иностранцев и близости к владениям России ⁷ . В грамоте Николая I японскому императору также отмечались мирные цели посольства Путятина и обоюдовыгодная польза для России и Японии от установления добрососедских отношений. Канцлер К. В. Нессельроде в письме японским властям просил допустить русского посла в столицу для вручения грамоты императору Японии ⁸ .

Эскадра Путятина из четырех судов должна была сформироваться по пути в Японию. 22 июля 1852 г. командир Кронштадтского порта получил предписание подготовить к кругосветному плаванию 52-пушечный фрегат "Лаллада" вместо ранее намеченного фрегата "Аврора", отправленного в Средиземное море. Командиром "Паллады" был назначен талантливый ученик известного флотоводца М. П. Лазарева, капитан-лейтенант И. С. Унковский (1822 - 1886 гг.). Директор Азиатского департамента МИД Л. Г. Сенявин просил председателя Главного правления Российско-Американской компании В. Г. Политковского включить в состав экспедиции судно "с приличной партией товаров" для продажи их в Японии, если переговоры Путятина с японскими уполномоченными завершатся успехом. Политковский распорядился отправить из Ново- Архангельска ⁹ транспорт "Князь Меньшиков" под командованием капитан- лейтенанта И. В. Фуругельма. Власти Камчатки выделили 22-пушечный корвет "Оливуца" под начальством капитан-лейтенанта Н. Н. Назимова.

При выходе из Кронштадта экипаж "Паллады" состоял из 471 человека. Главный штурманский офицер А. А. Халезов уже совершил до этого три кругосветных плавания. Адъютант Путятина "для особых поручений", капитан-лейтенант Н. К. Посьет (1819 - 1899 гг.) изучил голландский язык необходимый для общения с японцами в Нагасаки. К экспедиции были прикомандированы: доктор медицины Генрих Вейрих, штаб-лекарь А. Арефьев, архимандрит Александро-Невской лавры Аввакум в качестве иеромонаха и переводчика китайского и маньчжурского языков, которыми он овладел за время пребывания в 1830 - 1840 гг. в составе русской духовной миссии в Пекине. Переводы ¹⁰ являлись основной обязанностью бывшего члена этой же миссии коллежского асессора Азиатского департамента И. А. Гошкевича (1814 - 1875 гг.). Участником путешествия был также писатель Иван Александрович Гончаров (1812 - 1891 гг.). Литературная известность помогла ему получить должность секретаря экспедиции. В письме, отправленном Е. А. и М. А. Языковым 4 сентября 1852 г., Гончаров так объясняет свои энергичные хлопоты относительно участия в экспедиции: "Вы, конечно; спросите, зачем это я делаю? Но если не поеду, ведь можно, пожалуй, спросить и так: зачем я остался? Поехал бы за тем, чтоб видеть, знать все то, что с детства читал как сказку, едва веря тому, что говорят. Я полагаю, что если б я запасся всеми впечатлениями такого путеше-

⁷ Архив внешней политики России (далее - АВПР), ф. Главный архив, 1 - 1, 1852, д. 162, лл. 96 - 122 (выдержки из документов печатаются по современной орфографии).

⁸ Эти документы не были вручены адресатам, ибо выяснилось, что в период правления сёгуната (1192 - 1867 гг.) японский император не обладал политической властью.

⁹ Ново-Архангельск на о. Ситха - административный центр колонии Российско- Американской компании.

¹⁰ Переписка между японцами и иностранцами велась на японском, китайском и голландском языках.

ствия, то, может быть, прожил бы остаток жизни повеселее. Потом, вероятно, написал бы книгу, которая во всяком случае была бы занимательна, если бы я даже просто, без всяких претензий литературных, записывал только то, что увижу" ¹¹ . И. А. Гончаров должен был вести общий журнал экспедиций, переписку Путятина, а также давать четырем гардемаринам уроки по истории и словесности. 29 марта 1853 г. в письме Н. А. Майкову он сетовал на то, что работа над путёвыми записками медленно продвигается из- за недостатка свободного времени и привычки тщательно отшлифовывать изложение материала ¹² . Эти очерки Гончаров обещал опубликовать в журнале "Отечественные записки", взяв аванс у его издателя и редактора А. А. Краевского. Писатель влез в долги для покрытия расходов на кругосветное плавание.

19 октября фрегат "Паллада" покинул Кронштадт и только 11 ноября пришел в Портсмут. Жестокие штормы повредили рангоут и паруса, в корпусе появилась течь, а при входе в Зунд фрегат сел на мель и был снят пароходом, вызванным из Копенгагена. На "Палладе" начались эпидемии, трое матросов умерли от холеры. Экспедиции пришлось задержаться в Англии на два месяца из-за ремонта "Паллады" и оснащения купленной в Бристоле Путятиным шхуны "Восток". Кроме того, мешали и сильные западные ветры. Поэтому Путятин решил изменить намеченный маршрут: отправиться к мысу Доброй Надежды, обойти Южную Африку, пересечь Индийский океан и через Зондский пролив пройти в Китайское море. В связи с этим Путятин отменил встречу судов экспедиции на Сандвичевых островах и назначил ее в гавани на архипелаге Бонин (Огасавара). 18 января 1853 г. "Паллада" и "Восток" покинули Портсмут и 22 марта бросили якоря у мыса Доброй Надежды. Ремонт фрегата задержал отплытие до 24 апреля.

Офицеры прибывшего сюда американского парохода "Паугаттан" заявили Путятину, что экспедиция Перри будет сформирована из 15 судов. Путятин сообщил Сенявину: "Из разговоров на этом пароходе видно, что при малейшем сопротивлении американцы готовы действовать вооруженной рукой и что, истратив огромные суммы на снаряжение этой экспедиции, они не воротятся, не достигнув цели". Путятин отмечал разницу в тактике представителей России и Соединенных Штатов: "Оба государства имеют одинаковое намерение открыть торговые сношения с Японией, хотя в нашем случае употребятся миролюбивые средства, а американцы без сомнения приступят к военным действиям" ¹³ .

В соответствии с инструкциями своего правительства Перри спешил опередить представителей других государств в заключении договора с Японией ¹⁴ . 8 июля эскадра Перри прибыла в Эдоский залив. Как свидетельствует участник и историограф этой экспедиции Ф. Л. Гаукс, коммодор сразу же занял решительную позицию. Он выгнал японских чиновников, прибывших на флагманский корабль "Миссисипи" для обычного опроса, приказал выстрелом из судовых пушек разогнать караульные лодки и развернул эскадру в боевом порядке ¹⁵ . Амери-

¹¹ И. А. Гончаров. Собрание сочинений. Т. 8, М. 1955, стр. 248.

¹² Там же, стр. 251.

¹³ АВПР, ф. Главный архив 1 - 9, д. 17, ч. I, лл. 278 - 281, 284.

¹⁴ Характерен такой эпизод: в мае 1853 г. Перри предписал скупить запасы каменного угля в открытых портах Китая, перевезти их в американские склады в Шанхае и не продавать иностранным, особенно русским судам, чтобы задержать их отплытие в Японию (A. Walworth. Black Ships of Japan. The Story of Commodore Perry's Expedition. N. Y. 1946, pp. 127 - 128).

¹⁵ F. L. Hawks. Narrative of the Expedition off an American Squadron to the China Seas and Japan, Performed in the Years 1852, 1853 and 1854, under the Command of Commodore M. C Perry... N. Y. 1857, p. 231.

канцы обследовали побережье Эдоского залива и убедились в слабости его обороны. Появление в гавани Урага американских судов, прозванных японцами "черными кораблями", вызвало панику среди населения. Многие жители бежали в глубь страны. Сёгун Иэёси (1837 - 1853 гг.) предписал властям приморских провинций укрепить форты, увеличить гарнизоны, собрать средства на оборону. 14 июля Перри высадился на берег с отрядом в 300 моряков, поставив суда в угрожающей близости к берегу. В деревне Курихама уполномоченные правительства молча приняли послание американского президента. Перри предупредил, что вернется за ответом с более многочисленной эскадрой. 17 июля он покинул Эдоский залив, удовлетворенный тем, что опередил русское посольство.

6 июня "Паллада" и "Восток" пришли в Сингапур, а через два месяца прибыли в гавань Ллойд на о. Пиль (архипелаг Бонин), где уже находились корвет "Оливуца" и транспорт "Князь Меньшиков", доставивший из Гонолулу провизию для экспедиции и петербургских курьеров, привезших Путятину дополнительные инструкции от 8 марта 1853 года. Канцлер К. В. Нессельроде в послании Верховному совету (Городзю) Японии объяснял цели посольства Е. В. Путятина: установить обоюдовыгодные торговые отношения и уточнить государственные границы между Россией и Японией, учитывая близкое соседство обеих стран и рост внешней опасности в результате активизации политики США, Англии и Франции в западной части Тихого океана и их настойчивых попыток открыть японские порты. "Японское правительство, без сомнения, поймет, что в этом желании нашем нет ничего противного существенным интересам Японии и что Россия, по соседству своего, более, нежели всякая другая держава, имеет право на подобные мирные и обоюдополезные сношения" ¹⁶ . Путятину предписывалось также отправиться в единственный открытый в Японии порт Нагасаки, "дабы, показав уважение к японским законам, расположить правительство в нашу пользу и внушить ему доверенность к миролюбивым целям наших предложений" ¹⁷ . В проекте первого договора между Россией и Японией предусматривалось взаимное предоставление прав экстерриториальности и наиболее благоприятствуемой нации, торговля русских в открытых портах под контролем японских чиновников, а также подчеркивалось намерение России не вмешиваться во внутренние дела Японии.

22 августа экспедиция Путятина прибыла в Нагасаки. "С напряженным вниманием и любопытством, - писал Путятин, - которое постоянно поддерживалось в течение десятимесячного плавания, завидели мы берега Японии как страны во многих отношениях загадочной и неисследованной. С этим вместе мы достигали главного предела нашего похода, и потому минута, когда 9-го августа наши четыре судна бросили якорь на Нагасакском рейде, была одной из торжественных минут нашего плавания" ¹⁸ . Отмечая в путевых заметках прибытие в Нагасаки, И. А. Гончаров размышляет о судьбе страны, желающей сохранить собственные законы: "Вот достигается наконец цель десятимесячного плавания, трудов. Вот этот запертой ларец, с потерянным ключом, страна, в которую заглядывали до сих пор с тщетными усилиями склонить, и золотом, и оружием, и хитрой политикой, на знакомство. Вот многочисленная кучка человеческого семейства, которая ловко убегает от ферулы цивилизации, осмеливаясь жить своим умом, своими уставами, которая упрямо отвергает дружбу, религию и торговлю чужеземцев, смеется над нашими попытками просветить ее, и внутрен-

¹⁶ АВПР, ф. Главный архив, 1 - 1, 1853, д. 163, лл. 59 - 62.

¹⁷ Там же, ф. Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. I, лл. 209 - 222.

¹⁸ Там же. ч. 2, лл. 355 - 356.

ние, произвольные законы своего муравейника противуставит и естественному, и народному, и всяким европейским правам, и всякой неправде" ¹⁹ .

Японские власти, узнав о приближении к Нагасаки русских судов, усилили охрану побережья. Японские чиновники, встретившие эскадру на своей утлой шлюпке еще за несколько миль до порта, передали трафарет старой инструкции, запрещавшей иностранным судам вход на внутренний рейд, высадку экипажей на берег и их общение с японским населением. Караульные лодки, окружив эскадру, препятствовали ее продвижению в глубь порта и пресекали попытки жителей Нагасаки приблизиться к русским судам. Но сами чиновники в сопровождении караульных солдат ежедневно посещали "Палладу". И. А. Гончаров красочно описывает их внешний вид. Бедняки надевали на голое тело только набедренную повязку или кофту с широкими рукавами и халат, туго обтянутый вокруг поясницы и ног, завязывавшийся широким поясом. У чиновников халаты были из дорогих материй, а кофты из полупрозрачной черной материи с гербами их владельцев, вытканными на спине и рукавах. У пояса они носили два меча с превосходными клинками. Обувь состояла из синих коротких чулок, застегнутых пуговкой; протянутая между большим и следующим пальцем тесемка прикрепляла к ноге соломенную подошву. На фрегате часто разносилось щелканье соломенных сандалий и шелест халатов. Перед глазами моряков мелькали бритые головы с косичкой на макушке.

Моряки отвечали на многочисленные вопросы чиновников о целях прибытия судов, составе экипажей, маршруте до Японии и его продолжительности и т. п. Переводчики записывали ответы офицеров, их фамилии, звания и должности, а также названия различного рода оружия. И. А. Гончаров отмечает стремление японцев осмотреть большой корабль, его четырехаршинные пушки и ядра величиной с человеческую голову. Они с восторгом наблюдали за матросами, совершавшими маневры с парусами или стройно шагавшими в ногу под музыку с дружным пением, с удовольствием и удивлением следили за русскими шлюпками, скользившими по водной глади залива. Гончаров пишет о 25-летнем переводчике Нарабаёси, который немного знал английский язык и "со вздохом сознался, что все виденное у нас приводит его в восторг, что он хотел бы быть европейцем, русским, путешествовать и заглянуть куда-нибудь, хоть бы на Бонин-Сима... Видно, что у него бродит что-то в голове, сознание и потребность чего-то лучшего против окружающего его... И он не один такой. В этих людях будущность Японии - и наш успех" ²⁰ .

Е. В. Путятин также отмечает любознательность японцев: они интересовались положением в России и других странах Запада. Иные переводчики давали понять, что стоят за отмену законов об изоляции и надеются на успех русского посольства. "В течение этих тридцати дней, а равно и следующих затем двух месяцев, которые мы провели на Нагасакском рейде до отъезда в Китай, я старался поддерживать дружеские отношения с губернатором и его чиновниками, приглашая последних на фрегат, внушая им как можно больше доверия к намерениям нашего правительства, что и удалось до значительной степени. Баниосы, или старшие после губернатора лица, с удовольствием и любопытством наблюдали наш быт, обычаи, слушали через переводчика рассказы об устройстве европейских государств, образе жизни и обо всем, в чем они резко расходятся с нами. Переводчики не раз секретно обнаруживали желание покороче познакомиться с европейцами и

¹⁹ И. Гончаров. Русские в Японии. В начале 1853 и в конце 1854 годов (Из путевых заметок). СПБ. 1855, стр. 1 - 2.

²⁰ Там же, стр. 28 - 29.

вполне надеялись на успех в достижении нашей цели. В подтверждение своих надежд, они между прочим приводили одно замечательное обстоятельство, именно, что во время посольства Резанова (1804 - 1805 гг. - Э. Ф.) из шести членов японского Верховного совета только двое объявили себя в пользу сношений с иностранцами, а остальные были против; тогда как ныне, по словам их, дело происходит совершенно наоборот, т. е. двое не соглашаются с общим мнением открыть японские порты для иностранных судов" ²¹ .

Наконец 18 сентября губернатор Нагасаки Осава Бунго-но-ками получил разрешение встретиться с Путятиным и принять послание Нессельроде Верховному совету Японии. Гончаров составил проект церемониала встречи Путятина со свитой из офицеров, желавших побывать на берегу. Японские переводчики четыре дня приезжали уговаривать Путятина, чтобы тот по примеру посла Н. П. Резанова взял с собой небольшую свиту и отправился бы к берегу на японских шлюпках, что должно было показать населению, будто русских привезли в город как пленников. Японцы предлагали снять обувь при входе в городскую управу и во время приема сидеть на полу, По этому поводу Гончаров с иронией писал: "Вы там, в Европе, хлопочете в эту минуту о том, быть или не быть, а мы целые дни бились над вопросами - сидеть или не сидеть, стоять или не стоять, потом как и на чем сидеть и т. п." ²² . Наконец договорились о соблюдении каждой стороной обычаев своей страны. Это послужило прецедентом для выработки этикета будущих встреч Путятина с японскими уполномоченными. Путятину и его свите неудобно было снимать узкие сапоги при входе в японское помещение, поэтому они решили надеть поверх сапог специально сшитые легкие полотняные и коленкоровые башмаки.

Утром 21 сентября, когда Путятин сел в свой катер под русским знаменем, а сопровождавшие его моряки - в шлюпки, русские суда расцветились флагами, которые ярко запестрели на солнце. Русские высадились на пристань. На набережной собралось немного японцев, так как их разгоняли полицейские. Но жители толпились на холмах, террасах, крышах домов, сплошь завешенных синей и белой холстиной, и выглядывали через сделанные в ней отверстия. Это свидетельствовало об отсутствии страха перед русскими, особенно если сравнить с тем, как разбегалось население Урага при появлении кораблей Перри и высадке американских моряков. Русские отказались от приготовленных носилок и пошли пешком. Их сопровождали японские чиновники. На пути встречались выстроенные отряды солдат и полицейских. Оставив во дворе управы музыкантов и караул, Путятин и свита вошли в дом, надев башмаки. Но сшитые на живую нитку из-за недостатка времени, они скоро свалились с сапог Гончарова и барона Криднера. В комнатах неподвижно сидели шеренгами чиновники в богатой парадной одежде, сохраняя на лицах абсолютно бесстрастное выражение. В приемной зале одновременно с русскими появился Осава Бунго-но-ками, высокий худощавый мужчина лет 50-ти с важным выражением лица. После первых приветствий губернатор попросил положить послание Нессельроде в стоявший на столике маленький лакированный ящик. Как условились, первую часть заседания провели стоя. Затем русские перешли в комнату отдыха и сели на стулья. Им принесли крепкий чай без сахара, конфеты, обсахаренные плоды и морковь, а в конце завтрака - табак, трубки и жаровню с раскаленными углями. После отдыха вернулись в приемную. Путятин и четыре офицера сели на стулья, а остальные из свиты стояли. Губернатор, сидевший на небольшом возвышении, зачитал два документа: в одном Верховный совет

²¹ АВПР, ф. Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. 2, лл. 360 - 361.

²² И Гончаров. Русские в Японии, стр. 38.

выражал согласие принять послание Нессельроде, а в другом предупреждал, что "скорого ответа не может быть". Губернатор объяснил это необходимостью длительного обсуждения предложений России и дальностью расстояния от Нагасаки до столицы Эдо. Путятин спросил, не будет ли ускорен ответ, если он на своих судах за неделю дойдет до Эдоского залива. Губернатор смутился и быстро проговорил: насколько правительству приятно было прибытие русского посольства в Нагасаки, а не в Эдо, настолько больно будет видеть иностранные суда вблизи столицы. Губернатор отказался без разрешения правительства взять плату за доставленную на русские суда провизию, допустить их стоянку на ближайшем рейде и предоставить морякам место на берегу для прогулок, проверки хронометров и магнитных наблюдений.

Сообщив 2 октября в рапорте в Петербург о первом официальном визите, Путятин отметил, что в отличие от Перри он действует только путем убеждения, так как японское правительство не может сразу решиться отменить закон об изоляции, хотя уже пошло на значительные уступки иностранцам: "Говоря об" американском посольстве, кстати замечу, что, по привезенным мне из Шангая сведениям, они при передаче письма от президента Соединенных Штатов к японским властям оказали большую против нас настойчивость в своих требованиях и вообще в поступках своих обнаружили совершенное пренебрежение к некоторым японским обычаям, не соображаясь с их указаниями, отказались слушать всякие предостережения и разогнали окружавшие их лодки. Это одно, если только все сии слухи справедливы, показывает, что американцы имеют в виду, в случае отказа со стороны японцев на их требования, действовать не одними переговорами. Имея другие повеления, я никак не намерен и не могу следовать их примеру и потому буду продолжать действовать в отношении к японцам по принятой мной системе кротости и умеренности" ²³ .

В середине XIX в. Япония оказалась в состоянии глубокого экономического и политического кризиса. Разложение феодальной экономики подорвало основы господства сёгуната Токугава. Господствующий класс уже не мог справиться с волной восстаний крестьянства и городской бедноты против непосильных феодальных тягот, торгово- ростовщической кабалы и политического бесправия. Большое влияние на развитие антифеодального движения оказало восстание в 1837 г. городской бедноты в Осака под руководством самурая Хэйхатиро Осио. "Ученики Осио" появились в различных провинциях. В 1852 - 1854 гг. в Японии произошло 50 крестьянских восстаний. Потерпели провал реформы 1841 - 1842 гг., призванные укрепить феодальный строй. Например, в 1851 г. был отменен указ о роспуске торговых гильдий и запрете оптовой торговли ввиду серьезного противодействия окрепшего торгово-ростовщического сословия. Вместе с тем усилилась феодально-самурайская оппозиция в лице императорского двора, части князей (тодзама-даймё) и их вассалов. За двухсотлетний период изоляции Япония сильно отстала в экономическом, политическом и военном отношениях, и столкновение с западными капиталистическими державами могло привести к ее поражению и ликвидации разложившейся системы сёгуната. Поэтому японское правительство, не решаясь отменить законы об изоляции, шло на уступки иностранцам. Это вызывало возмущение феодально- самурайской оппозиции.

15 июля 1853 г. Нариаки Токугава, глава княжества Мито, в пространном меморандуме сегуну Иэёси потребовал удалить американские суда из Эдоского залива и отклонить требования президента США, чтобы не вызвать возмущения народа и не создать прецедент для

²³ АВПР, ф. Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. 2, лл. 35 - 36, 41.

других держав. Глава правительства Абэ Исэ-но-ками 30 июля запросил мнение сановников, а 6 августа - глав княжеств относительно открытия портов. Сёгун послал такой же запрос императору в Киото. Это было неслыханным нарушением традиций, ибо в правление сёгуната Токугава только его прямые вассалы могли участвовать в решении государственных дел. Прямыми вассалами сегуна были фудай-даймё и хатамото, а враждебными в отношении Токугава были тодзама-даймё и их самураи. Как видно, правительство не решалось взять на себя ответственность за отмену законов об изоляции. Из 258 глав княжеств только 61 прислали ответы, в основном отрицательного характера. Император по совету своих придворных потребовал изгнания из страны иностранцев. Но большинство сановников считало необходимым отказаться от традиционной внешней политики ввиду возникшей критической ситуации. Правительство решило по возможности оттянуть ответ на требования американского президента и принять меры к укреплению обороны приморских провинций, собрав для этого средства путем дополнительного налогового обложения крестьянства и сбора "добровольных пожертвований" среди городского населения ²⁴ .

Перри и Путятину было сообщено, что переговоры откладываются в связи со смертью сегуна и церемониями по организации похорон и возведению на престол его преемника. Со временем японские чиновники стали аргументировать отсрочку переговоров тем, что новый сёгун не может начать управление государством с отмены законов предков, что окажет дурное влияние на народ, поэтому ему следует действовать постепенно и осторожно. Получив 18 октября это извещение, Путятин в официальном письме выразил от имени русского правительства глубокое соболезнование японским властям. В другой записке он просил все же ускорить ответ на письмо Нессельроде. В беседах с чиновниками Путятин доказывал неизбежность согласия японского правительства на установление торговых отношений с другими странами, так как Японии невыгодно бесплатно снабжать припасами иностранные суда, посещающие ее порты. Путятин подчеркивал, что русские суда вынуждены заходить в японские гавани, близко расположенные к владениям России. Он советовал уточнить границы между Россией и Японией во избежание конфликтов между их подданными ²⁵ .

Лишь 10 января 1854 г. губернатор Осава Бунго-но-ками сообщил, что из столицы прибыли два уполномоченных правительства в сопровождении большой свиты чиновников. На 12 января была назначена первая встреча с уполномоченными в губернаторском доме. Договорились о церемониале при соблюдении принципа полного равенства обеих сторон. При отправлении шлюпок "Паллада" и "Оливуца" дали 21 пушечный выстрел. На всем пути от пристани были расставлены японские солдаты. В доме губернатора русских торжественно встретили уполномоченные и чиновники в пышной парадной одежде. Путятин пишет, что во время беседы и великолепного обеда уполномоченные произвели на него впечатление людей умных и опытных в государственных делах, обладающих светскими манерами и любознательностью, которая сделала бы честь самому образованному европейцу! Они "в образе мыслей, в выражениях вежливости и внимании к нам мало чем отличались от образованных европейцев. Особенно второй из них, бойким здравым умом и искусной диалектикой был бы замечательным лицом во всяком европейском обществе. Оба они, а за ними

²⁴ "Дай Нихон комондзё. Бакумацу гайкоку канкэй бунсё". (Сборник древних актов Японии. Документы о внешних сношениях в период Бакумацу). Токио 1910 Т. 1, стр. 509 - 592, 603, 612; т. II, стр. 59 - 61; Саито Бундзо. Нихон гайко-си (История японской дипломатии). "Дай Нихон-си кодза", Токио, 1929, N 12, стр. 219, 230 - 232.

²⁵ АВПР, ф. Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. 2, л. 115, 365.

губернаторы и прочие чиновники старались осыпать нас знаками утонченной вежливости, радушия и гостеприимства. Мы имели случай вполне удостовериться, что японцы, по описаниям путешественников, не напрасно считаются самой образованной нацией из всех народов Крайнего Востока. В остальные дни нашего пребывания в Нагасаки они не изменяли своего обхождения с нами, выражая тем, по их словам, искренность намерений японского правительства вступить в дружеские связи с нашим" ²⁶ .

15 января уполномоченные с большой свитой нанесли Путятину ответный визит на фрегат. Это было первое посещение иностранного судна японскими сановниками. На такое нарушение законов об изоляции не решались губернаторы Нагасаки. Русские суда расцветились флагами, матросы стояли на реях, играла музыка. Уполномоченные от имени сегуна преподнесли Путятину меч с прекрасным клинком, подчеркнув, что такое нарушение японских обычаев ²⁷ свидетельствует о "крайней приязни" правительства. Уполномоченные и Путятин обменялись различными подарками. Путятин устроил для японцев парадный обед, показал фрегат и примерное военное занятие команды. Уполномоченные заявили, что довольны приемом и никогда этого не забудут. 2 февраля Путятин в донесении Сенявину описал эти встречи, заключив: "Между тем они в обращении своим обнаружили совершенно противное тому, что иностранцы до сих пор привыкли видеть в японцах. Вместо высокомерия, скрытности и недоверчивости они оказали радушие, приветливость и объявили, что желают вести и кончить переговоры к удовольствию обеих сторон. Прежде, как Вы изволите знать, не произносилось слово дружба в сношениях японцев с иностранцами, а теперь они изъявили совершенную готовность быть в приязненных отношениях с нами, явно давая знать, что эта приязнь должна служить выражением приязни и между нашими государствами" ²⁸ .

В первые две встречи уполномоченные уклонились от переговоров, сославшись на японский обычай начинать с предварительного знакомства. Они предупредили, что в следующий раз передадут ответ Городзю на китайском языке. Переговоры происходили в том же губернаторском доме. Путятин в повседневной форме отправлялся на катере в сопровождении только четырех необходимых ему лиц (Гончарова, Гошкевича, Пещурова, Посьета). Уполномоченные также были не в парадной одежде и в окружении лишь секретарей и переводчиков. 16 января японские уполномоченные торжественно вручили Путятину ответ Городзю. В нем предлагалось отложить обсуждение вопросов относительно установления межгосударственных границ и открытия портов для внешней торговли, запрещенной законами об изоляции страны. Признавая, что в настоящее время обстоятельства изменились и нельзя уже придерживаться древних законов, Городзю все же соглашался отменить их только через несколько лет. Такая позиция правительства побуждала уполномоченных затягивать переговоры. Путятин во время заседаний (16, 18, 20, 22, 24, 26 января) и в специальном письме уполномоченным (25 января) старался их убедить в необходимости открытия японских портов. Он отметил, что Япония в результате политики изоляции отстала от других держав, особенно в военном отношении, что делает ее совершенно беззащитной в случае нападения извне. 30 - 40 лет назад Япония еще могла уклоняться от сношений с ино-

²⁶ Там же, лл. 370 - 371.

²⁷ По японскому закону только самураи могли обладать мечами.

²⁸ АВПР, ф. Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. 2, лл. 108 - 110. Японский уполномоченный Кавадзи Саэмон-но-дзё также дал положительную оценку встречам с Путятиным. См. "Росиа осэцу гакари. Кавадзи Саэмон-но-дзё никки" (Дневник Кавадзи Саэмон-но-дзё, уполномоченного принять посла России). "Дай Нихон комондзё. Бакумацу гайкоку канкэй бунсё". Т. I. Токио. 1913.

странцами, используя суровые законы изоляции и прежде всего свое выгодное географическое положение: крайнюю отдаленность от стран цивилизованного мира и малоизвестность японских берегов, омываемых бурными морями. В настоящее время, доказывал Путятин, положение стало иным в связи с развитием науки, мореплавания и торговли. Пароходы в состоянии преодолевать любые препятствия и посещать самые отдаленные районы. Суда, курсирующие между Камчаткой, Китаем, северо-западным побережьем Америки и Сандвичевыми островами, уже не могут миновать Японские острова как "единственное перепутье" между этими странами. В связи с частым посещением иностранными судами японских гаваней должна неизбежно возникнуть торговля с иностранцами. Ошибочно рассчитывать, что изоляция Японии от других государств обеспечит спокойствие страны. Иностранные державы усилят свои домогательства, которые могут быть подкреплены силой оружия. Между тем Япония не подготовлена к тому, чтобы оказать им сопротивление. Путятин также доказывал уполномоченным, что торговля с Россией полезна Японии: Камчатка изобилует рыбой, а Япония - солью, так что обмен может быть выгоден для обеих сторон. На это уполномоченные дали довольно оригинальный ответ: "Да, если торговать только солью и рыбой, то оно было бы почти так, как вы говорите; но ежели вы вместо того и другого навезете часов, зеркал, парчи и других вещей вроде тех, какие подарили сегодня его величеству сёгуну, а вчера нам, и от которых у нас, японцев, разбегаются глаза, то мы готовы будем отдать за них все, что имеем полезного". Путятин заметил, что правительство может регулировать внешнюю торговлю: запретить ввоз предметов роскоши или ограничить права своих подданных на их покупку; ввозить стекло, лес и другие предметы, крайне нужные в японском обиходе. Японский уполномоченный, не желая продолжать беседу на эту тему, отделался шутливым замечанием: "Сегодня беседа наша приняла веселый оборот, кончим переговоры в этом расположении духа, а в следующий раз серьезно займемся делом" ²⁹ .

28 января Путятин передал уполномоченным проект трактата и объяснительную записку к нему, подчеркнув, что в данный момент он не будет настаивать на разрешении вопроса о торговле, но просит скорее определить границы, чтобы ничто не мешало развитию дружеских отношений. Таким образом, Путятин отказывался от требования немедленного установления торговых отношений, чтобы ускорить заключение договора и возвращение эскадры в Россию до начала Крымской войны. Однако уполномоченные отказались от обсуждения проекта трактата, ссылаясь на отсутствие полномочий. 4 февраля Путятин нанес прощальный визит уполномоченным и получил от них письменное подтверждение обещания предоставить России право наиболее благоприятствуемой нации: "1. Когда впоследствии правительство японское откроет свои порты для торговли, тогда Россия будет допущена ранее к этой торговле, чем какая-либо другая нация. 2. Если бы впоследствии Япония открыла торговлю для других наций, то, в уважение соседства, все права и преимущества как торговые, так и всякого другого рода, которые будут предоставлены другим нациям, сверх, данных России, - в то же время будут распространены и на российских подданных" ³⁰ . В итоге восьми заседаний Путятин добился принципиального согласия японских уполномоченных возобновить переговоры о Сахалине в Аниве, открыть порты для русских судов и установить торговые отношения. Он получил документ, гарантировавший заключение русско-японского договора в ближайшем будущем, который обеспечивал для России все, что "истребуется теперь от Японии американским оружием или пе-

²⁹ Там же, лл. 170 - 210, 258 - 262.

³⁰ Там же, л. 135.

реговорами, а на будущее время и домогательствами других морских держав" ³¹ .

5 февраля Путятин покинул с эскадрой Нагасаки, рассчитывая зайти в подходящий порт, чтобы отремонтировать суда и пополнить припасы. 13 февраля он пришел в порт Наха на Рюкю и узнал, что за два дня до его прибытия Перри отправился с эскадрой в Эдоский залив. Американский офицер прибыл на русский фрегат и от имени Перри заявил, что архипелаг Рюкю принят под опеку США "в возмездие за некоторые требования, не удовлетворенные японским правительством" ³² . Местные власти заверили Путятина, что ничего не знают об этих претензиях американцев. Перри в донесениях своему правительству, предоставившему ему свободу действий, ссылался на необходимость "опередить" Англию и Россию показать нажим на Японию. 13 февраля 8 американских судов под начальством Перри бросили якорь в 12 милях от Урага и в 20 милях от Эдо. Появление мощной американской эскадры ранее предполагавшегося срока ввергло в панику японское правительство, не успевшее принять окончательное решение в отношении письма президента США. Опасность отказа американцам была настолько велика, что правительство согласилось начать переговоры с Перри. 8 марта японские уполномоченные прибыли в порт Канагава для встречи с Перри, высадившимся под охраной 500 вооруженных моряков. Перри потребовал заключения договора по типу американо-китайского, угрожая прибытием дополнительного числа судов, и 31 марта был заключен Канагавский трактат - первый из серии неравноправных Ансэйских ³³ договоров. США добились открытия портов Симода и Хакодатэ, права наибольшего благоприятствования и в некоторой степени экстерриториальности, которой американцы сразу стали злоупотреблять. На жалобы японцев Перри отвечал угрозами пресечь "оскорбление" американцев. 1 июня в Хакодатэ Перри явился на устроенный по его требованию базар и, как свидетельствует его переводчик Уильямс, взял без денег "несколько вещей и ушел, после чего последовал такой грабеж, что я диву дался, ибо это не делало чести морским офицерам. ...Мне стыдно за американцев перед японскими чиновниками, бывшими свидетелями такой жадности" ³⁴ . 28 июня американская эскадра покинула японские воды.

Японские историки приводят много фактов, свидетельствующих о планах Перри захватить часть территории Японии и о его жестоком обращении с японцами. Иитиро Токутоми, например, писал: "Исторические факты ясно показывают, что целью визита коммодора Перри было заставить нас вооруженной силой открыть порты. Нечего и говорить, что это было в интересах экспансии Америки на Тихом океане; Если бы не согласились на этот проект, он ничуть не колебался бы начать против нас войну и захватить некоторые из наших портов или островов. И если удалось избежать столкновения между обоими народами, то это скорее благодаря нашему дипломатическому такту, чем великодушию американцев. Напротив, нельзя сказать, чтобы кто-либо другой на месте Перри мог так грубо и жестоко с нами обращаться" ³⁵ . Си-

³¹ Там же, лл. 136 - 137.

³² Там же, л. 137. Японская историография считает Перри предшественником нынешних американских оккупантов Окинавы. См. "Окинава кокусё" ("Черная книга об Окинаве"). Токио. 1967; "Bulletin of Japan Council against A. and H. Bombs". Tokyo. 1968.

³³ По названию эры Ансэй (1854 - 1859 гг.).

³⁴ S. W. Williams. A Journal of the Perry Expedition to Japan 1853 - 1854. "Transactions of the Asiatic Society of Japan". Vol. XXXVII, part 2. Jokohama. 1910, pp. 127 - 138, 183 - 192, 209 - 210.

³⁵ Jichiro Tokutomi. Japanese-American Relations. Translated by SukeshigeYanagiwara. N. Y. 1922, pp. 71 - 72.

со Хаттори пишет: "Это установленный факт, что Перри, опасавшийся возможной неудачи в "открытии" Японии, готов был даже силой оружия занять Рюкю или часть архипелага Огасавара" ³⁶. Вопреки этим фактам в американской буржуазной историографии восхваляются "великие заслуги" Перри в открытии японских портов и приобщении Японии к "западной цивилизации" ³⁷ . Иные историки стремятся доказать, что Канагавский договор послужил преградой для "агрессивных замыслов" России и является прототипом нынешнего союза между США и Японией. В действительности же в то время США опасались вмешательства России в случае американо-японского конфликта, и это сдерживало действия эскадры Перри.

Японские историки отмечают надежды современников на посредничество России, чему способствовало коренное отличие в тактике Путятина и Перри. Крупный государственный деятель Сигэнобу Окума отмечал: "Россия рассчитывала, что Путятин, в случае нажима США на Японию, окажет последней помощь и станет посредником между ними. Это могло создать ситуацию, при которой Японии пришлось бы полагаться на Россию" ³⁸ . Киёси Киёдзава писал: "Путятин, который начал первым переговоры и договорился, что если Япония разрешит торговлю иностранным державам, то должна будет в первую очередь это сделать для России, конечно, сожалел, что был предупрежден другими. Говорят, что его поведение, в отличие от поведения Перри, было в высшей степени тактичным и выдержанным, и это не в малой степени послужило причиной того, что даже среди вассалов бакуфу появились сторонники лозунга: "Заключив союз с Россией, повернуть против Америки". Но его миролюбивая тактика в конечном счете не дала благих результатов" ³⁹ . Эти достоинства Путятина отмечал даже ярый русофоб Еси Куно ⁴⁰. Современный американский историк Д. А. Гаррисон в книге, в целом направленной против России, все же признал, что "Путятин держался учтиво и доброжелательно в противоположность суровому и воинственному образу действий Перри" ⁴¹ . Другой американский историк, Г. А. Ленсен, в работах о русско- японских отношениях приводит много примеров лояльного поведения русского посольства в Японии.

Крымская война помешала Путятину заключить уже весной 1854 г. договор с Японией, использовав выданный ему 4 февраля документ о предоставлении России права наиболее благоприятствуемой нации. Этот документ расценивался русским правительством как крупный успех посольства.

Англия, с давних пор домогавшаяся открытия гаваней Японии, первая воспользовалась плодами "победы" Перри. Она спешила заключить договор с Японией, чтобы не допустить утверждения монополии США в этой стране и использования Россией японских гаваней и ресурсов в войне на Дальнем Востоке. 21 сентября 1854 г. английская эскадра

³⁶ Хаттор и Сисо. Бакумацу ни окэру сэкай дзёсэй оёби гайко дзидзё (Международное положение и дипломатическая обстановка в период Бакумацу) Токио 1932, стр. 22.

³⁷ Характерной является статья под знаменательным заглавием "Коммодор Перри - герой", помещенная в американском журнале "Fortune" (1942, vol. 26, N 2).

³⁸ Окума Сигэнобу. Кайкоку тайсэй-си (История открытия страны). Токио. 1913, стр. 826 - 827.

³⁹ Киёдзава Киёси. Указ. соч. Т. I, стр. 59.

⁴⁰ Kuno Yoshi S. Japanese Expansion on the Asiatic Continent. A Study in the History of Japan with Special Reference to her International Relations with China, Korea and Russia. Vol. 11. Berkeley, Los Angeles, 1940, p. 243

⁴¹ J. A. Harrison. Japan's Northern frontier. A Preliminary Study in Colonization and Expansion with Special Reference to the Relations of Japan and Russia. Gainesville. 1953, p. 41; G. A. Lensen. Russia's Japan Expedition 1852 - 1855. Gainesville, 1955, pp. 59 - 65, 102, 111, 117, 120 - 121, 130 - 132.

в китайских морях под командованием Джемса Стерлинга прибыла в Нагасаки. В письме губернатору Нагасаки Стирлинг заявил, что война в полном разгаре, русские войска почти полностью разбиты и Англия по согласованию с другими европейскими державами отправила эскадру в японские порты, чтобы не допустить их использования Россией. Он предупредил, что эскадра вступит в бой с русскими судами, если они окажутся в японских водах, а также пригрозил военными санкциями, если Япония не откроет порты для судов Англии и пребывания в них английских наблюдателей ⁴² . 14 октября Стирлинг заключил с уполномоченными японского правительства Нагасакский договор по типу Канагавского трактата, имея в виду использовать его для нарушения нейтралитета Японии в Крымской войне ⁴³ . Действительно, порты Японии послужили базой для военных эскадр Англии и Франции на Тихом океане, совершавших пиратские набега на русские суда и дальневосточные владения России.

И. А. Гончаров опасался, что военные действия на Дальнем Востоке могут надолго задержать экспедицию в этом районе или заставят фрегат уйти в нейтральный порт, например, Сан-Франциско. В этом случае, пишет Гончаров, "мне пришлось бы отдать себя на волю случайных обстоятельств, т. е. оставаться там без цели, праздным и лишним лицом. Притом два года плавания не то что утомили меня, а утолили вполне мою жажду путешествия. Мне хотелось домой, в свой обычный круг лиц, занятий и образа жизни" ⁴⁴ . Путятин убеждал Гончарова и впредь выполнять обязанности секретаря, выразив надежду, что война не помешает завершению переговоров в Японии, но затем отпустил его. Гончаров испытывал горечь расставания с друзьями и фрегатом "Паллада", бывшим около двух лет его родным домом на чужбине: "Странно, однако ж устроен человек: хочется на берег, а жаль покидать фрегат! Но если бы вы знали, что это за изящное, за благородное судно, что за люди на нем, так не удивились бы, что я скрепя сердце покидаю "Палладу" ⁴⁵ . За 4 месяца Гончаров проделал тяжелый путь через Сибирь до Петербурга и вернулся в столицу в феврале 1855 года. В течение трех лет после возвращения в Петербург он напечатал "Путевые записки" по главам в журналах "Морской сборник", "Отечественные записки", "Современник", "Русский вестник" и "Библиотека для чтения". В 1855 г. была опубликована книга "Русские в Японии", а в 1858 г. изданы "Очерки путешествия", дополненные новой главой "Гон-Кант", в двух томах под названием "Фрегат "Паллада". И "Паллада" двинулась в новый, уже литературный путь. Только при жизни автора вышло шесть изданий. Современники оценили это замечательное произведение как шедевр нового жанра литературы. Д. И. Писарев писал, что оно было встречено "с такой радостью, с какой редко встречаются на Руси литературные произведения". Н. Г. Чернышевский отмечал самобытность "Очерков путешествия", их оригинальный стиль, отсутствие подражания или заимствований из других произведений этого жанра. И. А. Гончаров не был участником последнего этапа экспедиции Путятина. Но он кратко описал завершение этой Одиссеи в очерке "Через двадцать лет", опубликован-

⁴² Осадакэ Такэси. Кокусай-хо ёри митару Бакумацу гайко моногатари (Обзор внешней политики Японии в период Бакумацу с точки зрения международного права). Токио. 1926, стр. 268 - 271.

⁴³ Английский историк Ф. Джонс приводит следующее заявление Стирлинга: "В сеязи с обстоятельствами, выявленными во время переговоров, становится очевидным, что договор покончит с опасением, что русским удастся какими-нибудь способами воспользоваться портами и ресурсами Японии для военных целей". F. C. Jones. Exterritoriality in Japan and the Diplomatic Relations Resulting in its Abolition (1853 - 1899). New Haven, London. 1931, p. 13.

⁴⁴ И. А. Гончаров. Фрегат "Паллада". М. 1949, стр. 654 - 655.

⁴⁵ Там же, стр. 579.

ном в 1874 г. в литературном сборнике "Складчина": "Так кончилась эта экспедиция, в которую укладываются вся Одиссея и Энеида - и ни Эней с отцом на плечах, ни Одиссей не претерпели и десятой доли тех злоключений, какие претерпели наши аргонавты, из которых "иных уже нет, а те далече" ⁴⁶ .

Второй этап переговоров Путятина с японскими уполномоченными имел место в Симоде (декабрь 1854-февраль 1855 г.); Получив известие, что Верховный совет предложил русскому правительству возобновить переговоры, Путятин прибыл 4 декабря в Симоду и сразу принял меры предосторожности на случай нападения английских и французских судов, крейсировавших у побережья Японии с целью захвата русского фрегата. Для этого, пишет Путятин, "фрегат был подведен к приглубокому берегу и имея два якоря на середине бухты, был ошвартован с кормы и с носу". На мысу Какидзаки был устроен сторожевой пост для наблюдения за приближением неприятельских судов. 22 декабря начались деловые переговоры в храме Тёракудзи с прежними уполномоченными японского правительства. Путятин изложил главные статьи проекта трактата. Йо уполномоченные отказались обсуждать вопросы об установлении торговых отношений и открытии Осака для русских судов. Японское правительство учитывало, что Осака является крупным торговым центром страны и расположен поблизости от Киото - резиденции императора. Неожиданно переговоры были прерваны в связи со стихийным бедствием. 23 декабря началось землетрясение, вызвавшее сильные приливные волны - "цунами". Море хлынуло на берег, сметая все на своем пути. В Симоде из 1 тыс. зданий осталось 16, и то полуразрушенных. Путятин отправил Посьета с врачом на берег для оказания помощи населению, но японские чиновники отказались от их услуг. Команда "Дианы" спасала тонувших японцев. Фрегат был сорван с якорей налетевшим шквалом и закружился в водовороте. Сильные повреждения нанесли фрегату носившиеся по волнам джонки и обломки зданий. Оторвались киль и руль, появилась течь, трюм наполнился водой, подмочившей провизию, амуницию и имущество экипажа. "Таким образом, - резюмирует Путятин, - при ясном небе и маловетрии, на якорях одними лишь ужасными колебаниями моря, фрегат приведен был в крайне гибельное состояние".

Для ремонта фрегата необходимо было найти закрытую бухту. Два офицера в сопровождении японских чиновников объехали восточное и западное побережья полуострова Идзу встречая на пути разрушенные дома и обвалы скал. 11 января они вернулись на фрегат с известием, что в 25 милях от Симоды расположена бухта Хэда, удобная для килевания "Дианы". Заделали течь и вышли на фрегате из Симодской бухты, но ветер задержал фрегат недалеко от селения Мэасима. По просьбе Путятина 100 японских лодок попытались отбуксировать "Диану" от Мэасима до Хэда. Судно благополучно отвели на 5 миль и казалось, что успех уже обеспечен. Но налетел шквал, лодки с испуганными японцами скрылись в направлении ближайших селений, а оставленный на произвол судьбы фрегат был отнесен на прежнее место, перевернулся и с рассветом скрылся под водой. Моряки высадились в селении Мэасима, где для них построили бараки. "Во время сих происшествий, - пишет Путятин, - все производилось с должным порядком и подчиненностью, и я должен отдать полную справедливость отличной распорядительности командира и усердию всех офицеров. Не могу также умолчать о готовности японцев оказывать нам всякое пособие и снабжать нас всем необходимым. Присланные немедленно от правительства чиновники искренно сочувствовали нашему несчастью, устраивали наскоро дома, чтоб прикрыть нас от суровости зимнего

⁴⁶ И. А. Гончаров. Собрание сочинений. Т. 8, стр. 677.

времени, и всеми мерами старались облегчить наше положение. Если к сему прибавить, что в селении Миа-Сима (правильно Мэасима. - Э. Ф.), близ которого мы вышли на берег, не оставалось ни одного дома, не разрушенного землетрясением, то нельзя довольно нахвалить их человеколюбивую о нас заботливость" ⁴⁷ .

23 - 24 января моряки двумя партиями отправились по суше в гавань Хэда. Там уже были построены казармы для команды, а для офицеров освобожден буддийский храм Ходзэндзи с пристройками ⁴⁸ . Японские власти оказали им помощь при переезде и снабдили провизией: рисом, рыбой, сладким картофелем и сакэ. Критическое положение русских и необходимость быстрее вернуться на родину в связи с военными действиями (Крымской войной) заставили Путятина спешить с заключением договора. 26 декабря переговоры возобновились.

7 февраля 1855 г. в храме Гёкусэндзи в Симоде был заключен первый русско-японский договор. Между Россией и Японией устанавливались дипломатические отношения; подданные одной стороны должны были пользоваться покровительством и защитой на территории другой стороны, обеспечивалась неприкосновенность их собственности. Японское правительство открывало для русских судов порты Хакодатэ, Нагасаки и Симода, в которых они могли получать необходимые припасы за деньги или товары и производить ремонт. Подданные обеих сторон, потерпевшие кораблекрушение, получали помощь и во время пребывания на чужой территории пользовались свободой, но должны были подчиняться справедливым законам страны. В Хакодатэ и Симоде разрешался обмен русских товаров на японские товары. Русское правительство могло назначить консула в один из этих портов. Россия получала право наиболее благоприятствуемой нации ⁴⁹ . Путятин считал, что больших уступок нельзя было добиться при сложившихся в то время неблагоприятных условиях, когда Россия завязла в Крымской войне и русские моряки оказались в критическом положении после крушения фрегата "Диана" ⁵⁰ .

Путятин уже готов был отправить моряков "Дианы" на японских джонках в Хакодатэ или Аниву, откуда было легче добраться на родину. Но ему пришлось отказаться от этого намерения. Моряки с американского судна "Паугаттан" разболтали англичанам в Шанхае о беспомощном положении русских. Командующий английской эскадрой Джемс Стирлинг немедленно отправил к берегам Японии три военных судна, чтобы захватить русских в плен, как только они покинут Симоду. В апреле 1855 г. в Симоду приходили с разведывательными целями французские корабли. Тогда Путятин решил построить судно. Японское правительство хотя и с трудом, но согласилось, ибо было заинтересовано в использовании опыта судостроения, а также в ускорении отъезда русских из Японии. С самого начала постройки судна возникли большие трудности. На фрегате "Диана" погибли все необходимые чертежи и инструменты. "Большую часть нужного леса, - писал Путятин, - вырубали мы сами на соседних горах, и должны были своими же средствами добывать смолу, прясть пеньку, спускать тросы и проч. Японцы учились всему этому с большим прилежанием" ⁵¹ . Медь, железо и другие

⁴⁷ ЦГАВМФ, ф. Канцелярия Морского министерства, 1855 - 1856, д. 1129, лл. 18 - 27.

⁴⁸ Около храма сохранилась могила умершего моряка.

⁴⁹ Э. Д. Гримм. Сборник документов и других договоров по истории международных отношений на Дальнем Востоке (1840 - 1925). М. 1927, стр. 52 - 53.

⁵⁰ АВПР, ф. Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. 2, л. 276.

⁵¹ Там же, л. 403. Способ получения смолы был настолько нов для японцев, что, когда закладывались и разгребались ямы, присутствовал японский чиновник. Японцы также учились шить паруса, делать шпангоуты и ставить их. Русские мастера соорудили токарный станок для вытачивания шкивов, юферсов и различных инструментов для выделки блоков. Чиновники хотели снять модель станка и отправить ее в столицу, но им обещали его подарить. Для наблюдения за всем строительством и для контроля за

материалы доставлялись из Эдо. Японские власти распорядились изготовить некоторые инструменты и отправили на строительство шхуны опытных кузнецов и плотников. 14 февраля в гавани Хэда было закончено строительство эллинга и торжественно заложена шхуна "Хэда". Построенная за 2 1/2 месяца, она оказалась очень быстроходным и удобным по внутреннему устройству судном. Обошлось строительство шхуны сравнительно недорого. Японцы представили счета: 267764 таэлей, или по тогдашнему курсу 21252 руб. 75 коп. ⁵² . Путятин договорился с уполномоченными о том, что русское правительство возвратит "Хэда" после окончания Крымской войны или возместит все расходы на ее сооружение. "Доброе расположение к нам японцев, - констатировал Путятин, - несмотря на внушение врагов наших - англичан, старавшихся во время последнего их посещения Нагасаки очернить все действия русского правительства, выказалось не только в выражениях симпатии при нашем бедствии, но и в содействии, оказанном нам для возвращения в отечество" ⁵³ .

Строительство шхуны "Хэда" и дальнейшие советы русских по судостроению сыграли большую роль в зарождении японского флота. Это отмечают японские историки. Киёси Киёдзава подчеркивает, что русские "обогатили в это время японскую технику судостроения". Осадакэ отмечает значение опыта сооружения "Хэда": "В результате строительства судна "Хэда" европейские методы судостроения были перенесены в нашу страну". Сигэнобу Окума пишет: "Постройка шхуны в Хэда плотниками из команды русского судна посредством русских инструментов неожиданно оказалась полезной с точки зрения обучения японских судостроителей технике сооружения военных судов. Эти судостроители были позже использованы на верфях Иокосука... Так появился тип судов "Кимидзава" ⁵⁴ .

Весть о заключении Симодского трактата была воспринята в Петербурге с большим удовлетворением. Немедленно после получения трактата был разработан план претворения его в жизнь. Представив императору донесение Путятина, Нессельроде подчеркнул, что трактат включает, "по-видимому, все условия, какие можно было решать, особенно при нынешних обстоятельствах"⁵⁵ . После ста лет неудачных попыток Россия установила отношения с Японией. Симодский трактат носил неравноправный характер, как и все договоры, навязанные западными державами слабой феодальной Японии. Но Россия в отличие от США, Англии и Франции не оказала военного нажима на Японию, решив поставленную задачу мирным путем.

работой японцев были приставлены два чиновника, которые обо всем расспрашивали русских и тщательно записывали их ответы. Эти чиновники и японские мастера фиксировали в своих записных книжках русские названия различных предметов, причем снимали с них чертежи или просто срисовывали. При завершении какой-нибудь важной операции собирались чиновники близлежащих городов и масса зрителей.

⁵² А. К. Построение шхуны "Хэда" в Японии. "Морской сборник", 1856, N 8, стр. 279 - 299.

⁵³ АВПР, ф. Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. 2, л. 311, Во время пребывания русских в Хэда были заложены еще три шхуны. Всего было построено по образцу "Хэда" 6 судов под названием "Кимидзава". В 1856 г. с хакодатского эллинга была спущена усовершенствованная шхуна такого же типа.

⁵⁴ Киёдзава Киёси. Указ. соч. Т. I, стр. 68; Осадакэ Такэси. Указ. соч., Окума Сигэнобу. Кайкоку тайсэй-си. Токио. 1913.

⁵⁵ АВПР, ф. "Главный архив, 1 - 9, д. 17, ч. 2, лл. 27 - 28. 303.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Э. Я. ФАЙНБЕРГ:

Комментарии: