Вопрос о характере представительства на земском соборе 1598 г. принадлежит к числу тех, от решения которых во многом зависит наше представление об эволюции сословно-представительных учреждений Русского государства в XVI веке. Повод к длительным спорам о составе собора дал основной источник по его истории - Утвержденная грамота об избрании на царство Бориса Федоровича Годунова, в которой среди других участников собора названы дворяне "из городов выбор"¹ .

Историки довольно долго отождествляли термин "выбор" с выборностью и видели в выборных дворянах делегатов, избранных на собор с мест² . В. О. Ключевский первый обратил внимание на то, что термин "выбор" на Руси обозначал также и "высший чин служилой провинциальной иерархии". Сравнив перечень выборных на соборе 1598 г. с боярским списком 1577 г., он обнаружил, что 10 человек из 34 членов избирательного собора, причисленных в перечне к выбору из городов, еще за 20 лет до этого собора принадлежали к столичному дворянству. На основании этого наблюдения В. О. Ключевский пришел к выводу: в 1598 г. "соборный список группировал членов собора не исключительно по служебным чинам, какие они носили, и, поместив в группе городового выбора людей разных чинов, придавал этому званию значение не служебного чина, а именно выборного представительства"³ . Столичные служилые люди, обозначенные в Утвержденной грамоте своими чинами, не были на соборе, по мнению В. О. Ключевского, выборными представителями провинциального дворянства.

Работа В. О. Ключевского о земских соборах стала важной вехой в изучении этих учреждений, однако его выводы о характере представительства на соборе 1598 г. были встречены некоторыми историками осторожно⁴ . С. Ф. Платонов писал, например: "Можно и усомниться

¹ "Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею императорской Академии наук" (далее - ААЭ). Т. II. СПБ. 1836, стр. 44, 52.

² Н. М. Карамзин. История государства Российского. Т. X. СПБ. 1824, стр. 233, прим. 396; С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. Кн. IV. М. 1960, стр. 348; П. В. Павлов. О некоторых земских соборах XVI и XVII столетий. "Отечественные записки", 1859, N 3, стр. 166; В. И. Сергеевич. Земские соборы в Московском государстве. "Сборник государственных знаний". Т. II. СПБ. 1875, стр. 56 - 57; "Киевского университета известия", 1875, N 10, стр. 261 - 276; М. Ф. Владимирский- Буданов. Обзор истории русского права. Вып. 1. Киев. 1886, стр. 147; Н. П. Загоскин. История права Московского государства. Т. 1. Казань. 1877, стр. 228 - 320; В. Н. Латкин. Земские соборы древней Руси, их история и организация сравнительно с западноевропейскими представительными учреждениями. СПБ. 1885, стр. 93 - 96; Д. И. Иловайский. История России. Т. 3. М. 1890, стр. 358.

³ В. О. Ключевский. Соч. Т. 8. М. 1959, стр. 59 - 60.

⁴ С основными выводами В. О. Ключевского согласились А. Е. Мерцалов, И. А. Стратонов и позднее Н. А. Рожков (А. Е. Мерцалов. Борис Годунов. 1584 - 1605 гг. "Исторический вестник", 1893, NN 11 и 12; И. Стратонов. Заметки по

стр. 55

в том, что в Москве в 1598 г., составляя собор из 500 человек по старому принципу должностного представительства, предоставили новое право быть выборными представителями всего трем десяткам провинциальных дворян"⁵ . С критикой В. О. Ключевского выступил А. И. Заозерский, который хотя и не привел убедительных аргументов, не видел все же препятствий считать "выборных" особым чином, а все соборы XVI в. учреждениями скорее бюрократическими, чем представительными⁶ . Наконец, С. А. Авалиани называл всех дворян на соборе выборными, но не по месту землевладения, а по месту службы⁷ .

Тезис о выборном характере представительства на земском соборе 1598 г. вошел и в советскую историографию. Акад. М. Н. Тихомиров полемизировал с В. О. Ключевским о представительстве на соборах XVI в. "по служебному положению, а не по общественному доверию" и утверждал, что "соборная практика уже в конце XVI в. знала созыв выборных из разных концов России"⁸ . Г. Б. Гальперин, как и М. Н. Тихомиров, основываясь на показаниях Нового летописца, также писал об избрании на собор 1598 г. представителей "из самых дальних районов страны"⁹ . Н. И. Павленко, рассматривая эволюцию земских соборов, отметил как одну из ступеней в их развитии наличие выбора из городов на соборе 1598 г., "в то время как участниками собора 1566 г. были лица, назначенные правительством"¹⁰ .

Поскольку принципиально новой чертой земского собора 1598 г. принято обычно считать присутствие в его составе выборных представителей провинциального дворянства, остановимся на главном аргументе В. О. Ключевского в пользу этой точки зрения.

Вопрос о выборности на соборе 1598 г. сводится в данном случае к анализу списка выборных дворян в перечне Утвержденной грамоты¹¹ , в которой, по наблюдению В. О. Ключевского, в "выборе" неожиданно значатся девять дворян и один жилец по списку 1577 г., что помешало В. О. Ключевскому рассматривать выбор в перечне грамоты в значении чина¹² . Однако, как установил А. Л. Станиславский, почти

истории Земских соборов Московской Руси. "Ученые записки" Казанского университета, 1906, N 3; Н. А. Рожков. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Т. IV, ч. I. Птгр. 1922, стр. 129). В. О. Ключевский спустя 15 лет после опубликования исследования о соборах в курсе лекций по русской истории смягчил свой вывод о выборном элементе на соборе 1598 г.: "Но рядом с ними (столичными дворянами. - С. М. ) встречаем довольно незначительное число дворян.., которых с некоторою вероятностью можно считать выборными соборными депутатами уездных дворянских обществ из их же среды". В курсе лекций В. О. Ключевский сделал, таким образом, акцент на случайном характере этого элемента, не нарушавшем основного принципа должностного соборного представительства (см. В. О. Ключевский. Соч. Т. 2. М. 1957, стр. 379).

⁵ С. Ф. Платонов. К истории Московских земских соборов. "Журнал для всех", 1905, N 2, стр. 99.

⁶ А. И. Заозерский. К вопросу о составе и значении земских соборов. "Журнал министерства народного просвещения", 1909, N 6, стр. 299 - 314.

⁷ С. А. Авалиани. Земские соборы. Одесса. 1910, стр. 44 - 65.

⁸ М. Н. Тихомиров. Сословно-представительные учреждения (земские соборы) в России XVI века. "Вопросы истории", 1958, N 5, стр. 17.

⁹ Г. Б. Гальперин полагает даже, что уже собор 1566 г. знал выборное начало (см. Г. Б. Гальперин. Форма правления Русского централизованного государства XV - XVI вв. Л. 1964, стр. 59 - 62).

¹⁰ Н. И. Павленко. К истории земских соборов XVI в. "Вопросы истории", 1968, N 5, стр. 85.

¹¹ Изучая состав собора 1598 г., следует иметь в виду, что внесенный в Утвержденную грамоту перечень его участников возник после летнего серпуховского похода 1598 г. и что, следовательно, сведения о первоначальном составе собора не сохранились (С. П. Мордовина. К истории Утвержденной грамоты 1598 г. "Археографический ежегодник за 1968 год". М. 1970). При дальнейшем изложении все выкладки о составе земского собора 1598 г. делаются по перечню Утвержденной грамоты, так как использование подписей, относящихся к несколько более позднему времени, не дает представления о единовременном составе собора.

¹² Подробнее о дворянах выборных из городов см. В. И. Новицкий. Выборное и большое дворянство XVI - XVII веков. Киев. 1915.

стр. 56

весь перечень московских дворян, напечатанный в "Актах Московского государства" в составе боярского списка 1577 г., относится в действительности не к 1577 г., а к боярскому списку 1606 - 1607 гг.¹³ , и, следовательно, чины столичных дворян "выборные" на соборе 1598 г. носили не за 20 лет до собора, как полагал В. О. Ключевский, а спустя девять лет после него. Сопоставляя боярские списки с перечнем выборных дворян в Утвержденной грамоте, В. О. Ключевский шел правильным путем, и лишь ошибка издателей боярского списка 1577 г. помешала ему идентифицировать "выборных" Утвержденной грамоты и выборных дворян боярских списков и десятен. Устранение этой ошибки внесет, по всей вероятности, некоторую ясность в затянувшийся спор о характере представительства на последнем соборе XVI века. Боярские списки дают возможность установить, что 9 из 10 человек, на примере которых В. О. Ключевский строил свои выводы¹⁴ , служили в конце XVI - начале XVII в. не столичными, а выборными дворянами:

Помимо этих девяти человек, выборными дворянами в боярских списках записаны и другие "выборные" на соборе 1598 года. Некоторые из них впоследствии дослужились до столичных и даже думных чинов (А. И. Зюзин и А. В. Измайлов), но все они к моменту земского собора 1598 г., несомненно, были в чине выборных дворян. Таким образом, нет больше оснований полагать, что в рубрику "из городов выбор" Утвержденной грамоты 1598 г. внесены служилые люди разных чинов со значением выборных представителей провинциального дворянства.

Важнейшим источником для изучения состава земского собора 1598 г. наряду с другими боярскими списками конца XVI - начала XVII в. является боярский список, почти современный собору, фиксирующий чины государева двора, находившиеся в 1598 - 1599 гг. на мо-

¹³ "Акты Московского государства" (далее - АМГ). Т. 1. СПБ. 1890, стр. 39 - 47.

¹⁴ В. О. Ключевским имена этих лиц не названы, по нашему же подсчету, в перечне дворян и жильцов в АМГ значатся лишь девять выборных собора 1598 года. По-видимому, В. О. Ключевский имел в виду также и М. С. Дмитриева: в перечне Утвержденной грамоты он написан среди московских дворян, но подпись его ошибочно приводится в сохранившемся списке грамоты вместе с подписями выборных из городов; в боярском списке времени собора он - московский дворянин (ААЭ. Т. II, стр. 44, 51; ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 1092, столпик 6, л. 8).

¹⁵ В боярском списке 1577 г. А. М. Акинфов записан жильцом, а восемь других выборных в нем не упомянуты, но значатся дворянами московскими в боярском списке 1606 - 1607 гг. (АМГ. Т. 1, стр. 40; ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 1, столпик 3, лл. 115 - 117.

¹⁶ ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 751, столпик 3, лл. 9а, 29, 36, 40, 45, 49, 53.

¹⁷ Там же, N 1092, столпик 6, лл. 10 - 11, 13 - 15.

¹⁸ Там же. N 1132. столпик 1, лл. 6, 9, 16, 38, 46.

стр. 57

сковской службе¹⁹ . Этот список помогает уточнить принципы призыва на земский собор служилых людей, составлявших на нем по отношению к другим сословиям большинство. Сравнительный анализ боярского списка 1598 - 1599 гг. и перечня Утвержденной грамоты 1598 г. показывает прежде всего, что источником перечня послужил боярский список, составленный незадолго до собора.

Структура и состав перечня участников собора в Утвержденной грамоте 1598 г. и боярского списка 1598 - 1599 гг. обнаруживают большое сходство. И в том и в другом документе мы находим аналогичные рубрики, некоторые из них не встречаются в известных источниках того времени: "у государыни царицы и великие княгини Марьи дияки", "у жильцов". По сравнению с грамотой в боярском списке из 87 дворян лишь 15 новых лиц и недостает по сравнению с ней (в грамоте 104 дворянина) 32 человек. Еще ближе по составу в грамоте и в боярском списке перечни стольников, стряпчих и дьяков.

Из 38 членов боярской думы начала 1598 г. в Утвержденной грамоте (с учетом подписей) не упоминаются по разным причинам лишь четверо: бояре князья Ф. Д. Шестунов и И. В. Сицкий, окольничий князь И. В. Великого-Гагин и думный дворянин Е. Л. Ржевский. В полном составе вошли в Утвержденную грамоту высшие дворцовые чины - ясельничий, постельничий и другие.

¹⁹ Там же, N 1092, столпик 6, лл. 1 - 19.

²⁰ Первые склейки списка, включая начало перечня стряпчих, утрачены.

²¹ ААЭ. Т. II, стр. 43 - 44.

²² ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 1092, столпик 6, лл. 1, 4.

стр. 58

В. О. Ключевский считал, что столичных дворян и стольников на соборе 1598 г. было "слишком много, чтобы видеть в них выборных представителей своих чиновных корпораций, и слишком мало, чтобы предполагать поголовный призыв на собор всех стольников и столичных дворян, подобно тому как призывались на собор чины боярской думы"²³ . Свой вывод В. О. Ключевский обосновывал сопоставлением Утвержденной грамоты 1598 г. с боярским списком 1577 г. (точнее с изданной под этой датой компиляцией из нескольких разновременных источников) и с боярской книгой 1616 г. без поправки на быстрый рост государева двора в конце XVI - начале XVII века. Неизвестные В. О. Ключевскому боярские списки позволяют точнее определить удельный вес служилых людей - участников собора относительно государева двора в целом²⁴ .

В перечне Утвержденной грамоты названо 104 московских дворянина, в боярской книге 1616 г. их 295 человек; по отношению к 1616 г. дворяне на соборе 1598 г. составляли приблизительно треть. Но В. О. Ключевский ошибался, полагая, что к моменту собора также могло быть около 300 московских дворян, ибо в 1610 - 1611 гг. этот чин носили 215, а в 1588 - 1589 гг. еще меньше - 164 человека²⁵ . Итак, на земском соборе 1598 г. было не менее половины, а может быть, и большая часть всех московских дворян.

Необходимо принять во внимание, что из всех столичных чинов именно на дворян падали основные тяготы воеводской службы, и многие воеводы присутствовать на соборе не могли: известные по другим источникам как дворяне Ефим Варфоломеевич Бутурлин, князь Владимир Иванович Бахтеяров-Ростовский, Андрей Петрович Вельяминов, князь Семен Михайлович Лобанов, Василий Тимофеевич Плещеев и князь Данила Андреевич Ногтев в 1598 г. находились соответственно на воеводствах в Тобольске, Тюмени, Новгороде-Северском, Сургуте, Березове и Великом Новгороде и не присутствовали на земском соборе²⁶ . Отсутствие на соборе 1598 г. некоторых служилых людей, в том числе и дворян, можно объяснить, вероятно, болезнями; это относится, в частности, к думному дворянину Е. Л. Ржевскому, умершему в самом начале 1599 г. и не упомянутому ни в перечне, ни в подписях Утвержденной грамоты. На земский собор 1598 г. должны были явиться, по-видимому, почти все свободные от других служб московские дворяне, и в этом смысле их присутствие на соборе можно сравнить с участием в большом (царском) походе, перед которым практически проводилась поголовная мобилизация: только болезнь, опала или служба в ином месте освобождали служилого человека от воинской повинности. В боярском списке 1588 - 1589 гг. над заголовком "Дворяне" стоит помета, относящаяся к шведскому походу 1589 - 1590 гг.: "З государем все, опричь тех, о которых поговорить или на дальних службах". Между тем из 164 дворян, упомянутых в этом списке, в список участников шведского похода вошло всего 76 человек²⁷ . Следовательно, в земском соборе 1598 г. приняло участие большее число московских дворян, чем в крупнейшем походе конца XVI века.

Судя по всему, неохотно на собор 1598 г. допускали только иностранцев, находившихся на русской службе; из 15 дворян боярского

²³ В. О. Ключевский. Соч. Т. 8, стр. 57.

²⁴ Под государевым двором имеется в виду совокупность лиц, зафиксированных в боярских списках и получавших служебные назначения непосредственно из Разрядного приказа.

²⁵ "Чтения в Обществе истории и древностей российских" (далее - "Чтения ОИДР"), 1909, кн. 3, отд. 1; ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 751, столпик 3.

²⁶ "Разрядная книга 1475 - 1598 гг." М. 1966, стр. 514, 534, 541.

²⁷ ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 1167, столпик 1, лл. 1 - 5, 10 - 12.

стр. 59

списка 1598 - 1599 гг., не попавших в Утвержденную грамоту, восемь - иноземцы: князь А. Шейдяков-Нагайский, князь В. А. Тюменский, воеводич П. Мутьянский, Д. Селунский, его сыновья Аврам, Иван и Палеолог Селунские и Д. А. Крабов²⁸ .

Принцип поголовной мобилизации на собор даже в большей степени, чем на дворян, распространялся на стольников, стряпчих и приказных дьяков, служивших обычно в Москве. Так, из 30 приказных дьяков и 19 стольников боярского описка 1598 - 1599 гг.²⁹ . 25 дьяков и все стольники упомянуты в перечне Утвержденной грамоты, а из пяти дьяков, отсутствующих в перечне, трое оставили свои подписи в конце грамоты. В перечне соборного приговора 1598 г. мы находим также почти всех стряпчих из боярского списка 1598 - 1599 годов. Стрелецких голов в перечне соборной грамоты названо пять - по числу московских стрелецких приказов с 500 стрельцами в каждом, то есть главы всех стрелецких приказов присутствовали на соборе. На соборе 1598 г. присутствовали также оба царских шатерничих (бараша), внесенных в список 1598 - 1599 годов.

Боярская дума, московские дворяне, стольники, стряпчие, бараши, стрелецкие головы и дьяки (по перечню - 248 человек), призванные для избрания нового царя, по существу, поголовно, решительно преобладали среди массы служилых (по перечню - 337) на земском соборе 1598 года.

Утверждение В. О. Ключевского, что "стольники и другие чины столичного дворянства, бывшие на соборе 1598 г., далеко не составляли и большинства своих чиновных разрядов", справедливо по отношению к жильцам, занимавшим последнее место среди московских чинов. В конце XVI в. численность московских жильцов росла особенно быстро. В 1588 - 1589 гг., судя по боярскому списку и по показаниям Дж. Флетчера, жильцов было около 200, в 1604 г. их уже более 200, а в перечне Утвержденной грамоты - всего 42 человека. На соборе 1598 г. присутствовали наиболее видные представители жильцов: в росписи похода против первого самозванца 1604 г. они в большинстве своем записаны с высшими для своего чина поместными окладами от 300 до 400 четвертей³⁰ .

Два ключника, присутствовавшие на соборе 1598 г. (об этом будет сказано ниже), также не составляли большинства среди дворцовых ключников в конце XVI в.: в Приказ Большого дворца входили Кормовой, Хлебный и Сытный дворцы, и в каждом из них служило по нескольку ключников. Более мелкие дворцовые слуги - подключники, стряпчие Большого дворца, сытники, хлебники и др. - в Утвержденной грамоте не упоминаются.

Присутствие на соборе выборных дворян как особого чина установлено выше. Этот разряд служилых людей был низшим и самым многочисленным в составе государева двора. Известно, что спустя четыре года после собора 1598 г. в выборе состояло более 800 человек по 51 городу. В. О. Ключевский считал, что на соборе 1598 г. присутствовали 34 выборных дворянина и 16 дворцовых ключников³¹ . Действительно, в перечне Утвержденной грамоты в двух группах служилых людей, помещенных под заголовками "из городов выбор" и "из городов же выбор", - 34 человека. Однако, помимо двух групп выборных дворян, вошедших в подсчет В. О. Ключевского, в перечне Утвержденной грамоты

²⁸ Там же, N 1092, столпик 6, лл. 4 - 6.

²⁹ В боярском списке 1588 - 1589 гг. - 36 думных и приказных дьяков и 28 стольников. В боярском списке 1598 - 1599 гг. перечень стольников сохранился не полностью, в Утвержденной грамоте - 45 стольников.

³⁰ ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 1074, столпик 12, лл. 22 - 32.

³¹ В. О. Ключевский. Соч. Т. 8, стр. 56.

стр. 60

есть и третья, которая помещена после дворцовых ключников, но без особого заголовка:

"Ключники дворцовые


Погребной ключник Иван Омельянской.
Кормовово дворца Кузьма Урпенев.

[Из городов выбор]



Пантелей Усов.
Князь Иван

³²

 княж Юрьев сын Мезец-
 кой.
Замятия Ондреев сын Безстужев.
Юрьи Яковлев сын Стромилов..."

³³

Записанные первыми под заголовком "ключники дворцовые" И. Омельянский и К. Урпенев повторно названы в перечне ключниками конкретных дворцовых ведомств. Об их дворцовой службе сообщают и другие источники: К. Урпенев в 1573 г. - сытник рядовой с окладом 6 руб., в 1581 г. - житничный ключник, с 1586 г. - ключник Кормового дворца³⁴ ; И. В. Омельянский в 1595 г. - степенной ключник³⁵ . Оба ключника не встречаются ни в одном боярском списке. В то же время о дворцовой службе лиц, помещенных в перечне ниже, известий не сохранилось, и все они, за одним лишь исключением (К. Ф. Шишмарев, сын выборного дворянина по Ржеву Ф. Я. Шишмарева), упоминаются в боярских списках выборными дворянами: П. Усов - по Можайску, З. А. Бестужев - по Владимиру, Ю. Я. Стромилов - по Юрьеву- Польскому и т. д. Многие из них упоминаются выборными дворянами неоднократно как до, так и после собора: Т. М. Змеев - в выборе по Калуге в 1589, 1598 - 1599 и 1602 - 1603 гг., Ю. Я. Стромилов - в выборе по Юрьеву-Польскому и Д. Ю. Пушечников в выборе по Верее в 1588 - 1589, 1591 - 1593 и 1602 - 1603 гг.³⁶ , и др. Всего по нашему подсчету в перечне грамоты (в трех группах)³⁷ - 45 выборных дворян, что составляет приблизительно 5% от общего числа выбора этого времени.

В Утвержденной грамоте 1598 г. нет указаний на города, по которым служили упомянутые в ней выборные дворяне. Определив их территориальную принадлежность по боярским спискам, удалось обнаружить, что выборные дворяне сгруппированы в перечне грамоты по городам, это еще больше сближает перечень с боярским списком:

³² В рукописи и в издании ошибочно "Василей".

³³ ААЭ. Т. II, стр. 45.

³⁴ Д. Н. Альшиц. Новый документ о людях и приказах опричного двора Ивана Грозного после 1572 года. "Исторический архив". Кн. IV. М. -Л. 1949, стр. 52; Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря 1673 г., копия С. Б. Веселовского. Архив АН СССР, ф. 620, оп. 1, N 18, л. 1110; И. Е. Забелин. Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы. Ч. 1. М. 1884. стб. 1212.

³⁵ ЦГАДА, ф. 1209, кн. 619, л. 179 об.

³⁶ ЦГАДА, ф. 210, Столбцы Московского стола, N 751, столпик 3, лл. 29, 57, 74; N 1092, столпик 6, лл. 15, 32, 40; N 1132, столпик 1, лл. 6, 53, 72.

³⁷ Чересполосное расположение в Утвержденной грамоте как выборных дворян, так и приказных дьяков можно объяснить предположительно порчей текста при редактировании или переписке.

стр. 61

Принимавшие участие в соборе 1598 г. выборные дворяне служили по 21 городу³⁹ , а это означает, что на земском соборе было представлено менее половины городов, в которых в конце XVI - начале XVII в. существовал институт "выбора". На соборе полностью отсутствовали такие крупные группы выбора, как алексинская, ярославская и дорогобужская, состоявшие к 1602 - 1603 гг. соответственно из 21, 22 и 29 выборных дворян. Число выборных дворян от города на соборе не зависело от общего числа выборных по данному городу. Как показал А. А. Зимин, на земском соборе 1566 г. также были представлены не все города, "феодальная знать которых входила в государев двор", а "представительство от отдельных городов (как административных центров уездов) не определялось общим составом дворовых детей боярских по этим районам"⁴⁰ . В 1598 г. больше всего представителей на земский собор дали Юрьев-Польский и Суздаль, по которым в 1602 - 1603 гг. служили 22 и 35 выборных дворян, в то время как Коломна и Кашира (42 и 34 выборных дворянина) дали на собор всего по одному человеку. Трое выборных дворян было на соборе от Ржева (в выборе 69 человек) и столько же от Дмитрова (в выборе - 16).

Явное несоответствие между группами выборных дворян на местах и их представительством на соборе исключает, по существу, возможность в 1598 г, каких- либо регламентированных выборов (или вызова) на земский собор "делегатов" от местных дворянских обществ⁴¹ . Однако оно более объяснимо, если принять во внимание, что в Москве одновременно служили выборные дворяне не всех городов и не в полном составе. По свидетельству Ж. Маржерета, выборные дворяне из нескольких городов "пребывают в городе Москве в продолжении трех лет: затем другие выбираются, а этих распускают"⁴² . Вскоре после собора в 1598 - 1599 гг. в Москве служили 111 выборных дворян из 35 городов, и выбор по каждому городу колебался от одного до девяти человек. Сопоставление групп выборных дворян на земском соборе, в Москве и на местах показывает, что на земском соборе 1598 г., за одним исключением, присутствовали или отсутствовали группы выборных дворян имен-

³⁸ ААЭ. Т. II, стр. 44.

³⁹ По Бежецкому Верху - три чел., по Верее - два, Владимиру - два, Вязьме - два, Галичу - один, Дмитрову - три, Калуге - три, Кашину - три, Кашире - один, Коломне - один, Костроме - два, Медыни - два, Мещевску - один, Можайску - один, Перемышлю - один, Ржеву - три (с учетом подписей - четыре), Рузе - один, Рязани - три, Суздалю -четыре, Туле - два и Юрьеву-Польскому - четыре (с учетом подписей - пять).

⁴⁰ А. А. Зимин. Опричнина Ивана Грозного. М. 1964, стр. 174 - 175.

⁴¹ По мнению А. А. Зимина, "выборов на земский собор 1566 г., вероятнее всего, не происходило" (А. А. Зимин. Указ. соч., стр. 175). Ту же мысль в более резкой форме высказал Р. Г. Скрынников (Р. Г. Скрынников. Начало опричнины. Л. 1966, стр. 314).

⁴² В. И. Новицкий. Указ. соч., стр. 30.

стр. 62

но тех городов, которые соответственно значатся или не значатся в московском списке 1598 - 1599 гг., а именно: на соборе не было выборных дворян от 19 городов из числа 20, отсутствующих в боярском списке, и, напротив, были представители 20 городов из 35, названных в списке; в то же время из 20 городов с "выбором", не попавших в московский список 1598 - 1599 гг., лишь один, как упоминалось, был представлен на соборе. Таким образом, в 1598 г. на земском соборе присутствовал только "московский" выбор⁴³ .

Несмотря на то, что состав служилых в Москве все время менялся, большинство выборных дворян - участников собора (27 из 45 человек) все еще значится в списке московских чинов 1598 - 1599 гг. и при этом, как правило, в начале выбора по каждому городу: так, из пяти рязанцев в списке на собор попали трое первых, из девяти вязмичей и из четырех бежечан - по двое первых, из двух галичан - первый и т. д. В конце XVI - начале XVII в. средний поместный оклад выборного дворянина составлял около 400 четвертей, денежный - 19 руб.; средний поместный оклад выборного дворянина на соборе 1598 г. был равен примерно 500 четвертям, денежный - около 26 рублей⁴⁴ . Таким образом, если на земском соборе присутствовали не обязательно только самые высокие окладчики из выборных дворян (они могли и не служить в Москве в 1598 г.), участники собора тяготели все же к верхушке выбора, составляя лучшую часть выборных дворян, находившихся в период собора на службе в столице.

Общая численность дворян и детей боярских в конце XVI в. в России составляла 20 - 25 тыс. человек⁴⁵ , из них лишь немногим более тысячи - около 5% - входило в государев двор. К этим 5%, к самой верхушке класса феодалов, и принадлежали служилые люди, доминировавшие на соборе 1598 г., представляя на нем даже не весь государев двор равномерно, а преимущественно самую привилегированную часть столичного дворянства.

То обстоятельство, что служилые люди, по-видимому, не "выбирались" на собор 1598 г., не меняет представлений о нем как о сословном учреждении, в работе которого принимали участие светские и духовные феодалы, а также верхушка третьего сословия. Как и собор 1566 г., земский собор 1598 г. не был "подтасован", как полагали некоторые историки до В. О. Ключевского, а точно отразил состав и структуру государева двора. И все же состав земского собора 1598 г. в том виде, в каком он дошел до нас в Утвержденной грамоте, не дает достаточных оснований считать его наиболее развитым сословно-представительным учреждением XVI века.

⁴³ Р. Г. Скрынников полагает, что на земском соборе 1566 г. также присутствовали "выборные" дворяне, несшие службу в столице". (Указ. соч., стр. 314).

⁴⁴ Поместный оклад 700 четвертей имели на соборе четыре выборных дворянина, 600 четвертей - десять, 550 четвертей - четыре, 500 четвертей - восемь (с учетом подписей - десять), 450 четвертей - шесть, 400 четвертей - пять, 350 четвертей - пять и 300 четвертей - два; оклад одного выборного дворянина неизвестен. При обычном колебании денежных окладов у выбора в начале XVII в. от 5 до 50 руб. оклады участников собора распределялись следующим образом: 50 руб. имели три человека, 40 руб. - один, 25 руб. - два, 20 руб. - два, 15 руб. - два, 13 руб. - один, 12 руб. - три. (Л. М. Сухотин. Четвертчики Смутного времени. 1604 - 1617 гг. "Чтения ОИДР", 1912, кн. 2, отд. 1, стр. 1 - 41). Сведений о денежных окладах остальных выборных дворян, получавших жалованье, по-видимому, не в Галицкой четверти, а в других четвертях, не сохранилось.

⁴⁵ С. М. Середонин. Известия иностранцев о вооруженных силах Московского государства в конце XVI в. СПБ. 1891, стр. 13; Н. В. Чернов. Вооруженные силы Русского государства в XV - XVII вв. М. 1954, стр. 81.

Постоянный адрес данной публикации: