История преподавания и изучения китайского языка в России в период с XVIII в. по 1917 г. привлекала внимание многих наших специалистов. Об этом писали такие крупные ученые, как В.В. Бартольд, В.М. Алексеев, П.Е. Скачков; в последние десятилетия ряд интересных публикаций подготовил А.Н. Хохлов. Однако до сих пор не было обобщающей работы на эту тему. Монография молодого красноярского китаиста В.Г. Дацышена восполняет этот пробел.

В книге подробно и на значительном материале, в том числе архивном, прослеживается история русской языковедной китаистики с самого начала ее существования до начала XX в. включительно. Такого рода исторический анализ может иметь двоякую направленность. Во-первых, это может быть история организации русской китаистики, становления и развития учебных заведений, исследовательских центров и практических организаций, в которых занимались китайским языком, очерк жизни и деятельности русских китаистов с указанием их трудов. Во- вторых, это может быть история идей, выявление различных точек зрения на те или

стр. 197

иные вопросы китайского языкознания, анализ научных и педагогических методов, использовавшихся учеными и преподавателями.

В.Г. Дацышен ограничивается только первым направлением исследований, избегая собственно лингвистического анализа даже там, где речь заходит о научных спорах и конфликтах: например, упоминает о сложных отношениях между Н.Я. Бичуриным и З.Ф. Леонтьев-ским (с. 28) из-за разногласий по вопросу о транскрипции иероглифов, но не рассказывает о том, что это были за разногласия. Однако вряд ли можно требовать от автора совмещения в одной книге двух указанных видов историографического исследования, которые все же естественно разрабатывать специалистам; история учреждений и биографии ученых - дело историка (которым и является автор монографии), а история лингвистических идей - дело лингвиста.

Рецензируемая книга состоит из краткого историографического введения и четырех глав, посвященных разным этапам изучения и преподавания китайского языка в России. Первая глава включает в себя самый ранний этап - до начала XIX в. Автору во многом приходится выходить за рамки своей темы и давать краткое описание русско-китайских отношений в XVII-XVIII вв. Эта тема хорошо разработана в нашей науке, особенно в работах B.C. Мясникова, и В.Г. Дацышен не вносит здесь чего-либо нового, однако дает необходимый исторический фон для рассказа о том, как в России складывались традиции преподавания китайского языка, поначалу чисто практического. Рассмотрены первые, не всегда удачные попытки создания школ китайского языка в Петербурге, Москве и Иркутске, описана история создания русской духовной миссии в Пекине, приведены биографические данные первых русских китаистов - И.К. Рассохина и А.Л. Леонтьева.

Вторая глава посвящена русской китаистике первой половины XIX в. Именно в этот период в России окончательно сложилась традиция изучения китайского языка, в дальнейшем не прерывавшаяся, появились первые русские грамматики и словари этого языка. В.Г. Дацышен рассказывает об истории преподавания китайского языка в школе переводчиков в Кяхте и в Казанском университете, а также о продолжении деятельности русской духовной миссии в Пекине, описывает деятельность выдающегося русского ученого Н.Я. Бичурина и менее известных, но немало сделавших китаистов З.Ф. Леонтьевского, Д. Сивилова, И.П. Войцеховского, И.А. Ладухина, а также первый этап исследований В.П. Васильева.

В третьей главе рассказывается о русской китаистике второй половины XIX в. К этому времени основным центром преподавания и изучения китайского языка стал Петербург, где китаеведение сосредоточилось на факультете восточных языков университета. Главой вновь созданной школы русских китаистов стал акад. В.П. Васильев. Одновременно предпринимались попытки создавать школы переводчиков в Урге и Кульдже, продолжалось изучение китайского языка в русской духовной миссии в Пекине. В.Г. Дацышен описывает трудности, которые испытывала русская китаистика в конце XIX в. После периода взлета, наблюдавшегося в этой области отечественного востоковедения в 50 - 70-х годах XIX в., связанного с деятельностью В.П. Васильева и его школой, ситуация стала резко ухудшаться. После В.П. Васильева и рано умерших С.М. Георгиевского и А.О. Ивановского в Петербурге не было крупных китаистов. Масштабы преподавания и изучения китайского языка в России оставались прежними в течение всей второй половины XIX в., хотя русско-китайские отношения стали значительно более интенсивными.

Последняя глава описывает период 1900 - 1917 гг., характеризовавшийся двумя новыми процессами. Во-первых, с начала века, особенно после русско-японской войны, изучение и преподавание китайского языка в России стало распространяться вширь, появились новые центры, прежде всего Восточный институт во Владивостоке и Практическая восточная академия в Петербурге. В новых учебных центрах, в отличие от Петербургского университета, главное внимание уделялось преподаванию современного разговорного языка. Во- вторых, после периода кризиса, наиболее острого в первые годы XX в., стал расти теоретический уровень китаеведных исследований. С 1910 г. начал свою многолетнюю деятельность в Петербургском университете В.М. Алексеев, еще до революции подготовивший ряд учеников; во Владивостоке работали А.В. Рудаков и П.П. Шмидт. Созданные ими традиции получили продолжение в последующие годы, остающиеся за рамками рецензируемой книги.

Безусловно, монография В.Г. Дацышена дает содержательный очерк развития ведущих учебных и научных центров изучения китайского языка в России на протяжении двух столе-

стр. 198

тий. Наряду с материалами, хорошо известными востоковедам, приводятся сведения, ранее затерянные в архивах или старых и забытых изданиях.

Можно указать лишь на некоторые мелкие неточности и недостаточно четкие формулировки. На с. 12 - 13 говорится, что при первых русско-китайских переговорах в 1618 г. роль "языков-посредников" играли монгольский и "тюркский" языки, но к этому времени единого тюркского языка уже давно не было (в 20 - 30-е годы у нас "тюркским" языком именовали азербайджанский, но очевидно, что речь здесь не о нем). На с. 13 во множественном числе упоминаются "тунгусо-маньчжурские языки", ставшие государственными в цинском Китае, однако в такой роли там использовался лишь один из них - маньчжурский. Здесь же говорится о толмачах с татарского и калмыцкого языков в переговорах с китайцами; вероятно, в XVII в. такие термины были в ходу, но все же речь шла не о татарском и калмыцком языках в современном смысле.

Книга снабжена ценными приложениями: кратким биографическим словарем российских преподавателей китайского языка XVIII, XIX и начала XX в. и библиографией изданных до 1917г. учебных пособий и словарей по китайскому языку. В биографическом словаре собраны сведения о многих китаистах, в том числе забытых. Отмечу лишь отсутствие единообразия в отношении биографий тех китаистов, которые работали и в советское время: про одних (А.Е. Любимов, И.Г. Баранов и др.) говорится, что они делали в период, остающийся за рамками книги, о других (В.М. Алексеев, Д.М. Позднеев, Г.Ф. Смыкалов и др.) об этом не сказано. Вызывает удивление и отсутствие даты смерти Б.И. Панкратова (1979), хотя она хорошо известна.

Особенно хочу подчеркнуть, что данная содержательная книга написана и опубликована в Красноярске, городе, ранее не принадлежавшем к числу центров отечественного востоковедения. Этот факт свидетельствует о распространении в России китаистических исследований. К сожалению, есть опасность, что книга, изданная тиражом 200 экземпляров, может просто не дойти до московского, петербургского и тем более зарубежного читателя. Она заслуживает того, чтобы на нее обратили внимание.

Permanent link to this publication: