Сочинений Н. П. Барсукова (1838 - 1906 гг.) в основном знакомы исследователям, интересующимся вопросами общественно-политической жизни России XIX века. Известность он заслужил прежде всего работами "Жизнь и труды Н. М. Строева" (СПБ. 1878) и "Жизнь и труды М. П. Погодина" (СПБ. 1888 - 1910. Тт. 1 - 22). Ими пользовался В. И. Ленин¹ , и до сих пор к ним обращается всякий серьезный исследователь истории России XIX века. Гораздо меньше известен сам автор названных сочинений. Он, по сути дела, лишь кратко упоминается в энциклопедиях и общих учебных курсах как один из представителей пореформенной официальной историографии. На наш взгляд, общественно-политические и исторические воззрения Н. П. Барсукова заслуживают более внимательного изучения, так как Их анализ может углубить наши представления об идейно-теоретической основе и характерных особенностях официальной русской историографии конца XIX - начала XX века.

В тот период официальная историография, выражавшая преимущественно идеологию и интересы политически господствовавшего класса, дворян-помещиков, продолжали оставаться легально признанной "охранительной наукой" со всеми вытекающими отсюда последствиями. Освещение истории, как подчеркнул В. И. Ленин, "по Иловайскому"² , бесспорно, не могло не тормозить развития и особенно распространения прогрессивных общественных идей, причем в отдельные исторические периоды, связанные с усилением реакции, довольно ощутимо. Оставаясь на тех же принципиальных Основах, что и во время, предшествовавшее буржуазным реформам 60-х - 70-х годов XIX в., идеологи дворянства под влиянием изменений в социально- экономической и политической жизни России были вынуждены "совершенствовать" если не самые их теоретические догмы, то формы и методы внедрения своей идеологии в общественное сознание. Существо этих "новшеств", не позволяющих отождествлять до и пореформенную официальную историографию, как раз и может быть показано на примере работ Н. П. Барсукова. Кроме того, анализ общественно-политических И конкретно- исторических взглядов Н. П. Барсукова должен помочь более полно ответить на вопрос о возможностях и характере современного использования не только его трудов, но и работ дворянских историков того Времени в целом для изучения различных проблемных и частных вопросов.

В историю исторической науки Н. П. Барсуков вошел как археограф, введший в научный оборот большое количество документов, извлеченных в основном из церковных и частных хранилищ. Работая в Археографической комиссии (1863 - 1876 гг.), архивах Синода (1876 - 1883 гг.) и министерства народного просвещения (1883 - 1906 гг.) и имея доступ к домашним архивам князей Вяземских, графов Шереметевых и других титулованных фамилий, Барсуков подготовил к изданию много старинных рукописей и документов по русской истории, писем, дневников и иных Материалов видных государственных деятелей и деятелей культуры. Они были опубликованы в основном в "Русском архиве", "Русской старине", "Старине и новизне" и некоторых других журналах.

Растущая известность Н. П. Барсукова как трудолюбивого, знающего и добросовестного Исследователя привлекла внимание наследников Н. М. Строева, а затем М. П. Погодина, поручивших Барсукову составить биографии этих историков и отдавших в его распоряжение их богатейшие личные архивы. С увлечением работай над архивами историков, Барсуков расширил первоначальный замысел и сумел достаточно полно очертить некоторые стороны общественной жизни того времени. Что касается профессиональных качеств, то эти работы, написанные рукою зрелого мастера пера, позволяют говорить о Н. П. Барсукове как об одном из заметных представителей официальной историографии пореформенного периода. Очень небольшое место среди примерно 130 работ Н. П. Барсукова³ занимают его собственные экскурсы в историю. Они имеют форму преимущественно небольших по объему воспоминаний, путевых заметок и рецензий.

Барсукову был свойствен так называемый археографический подход к источнику,

¹ См., например, В. И. Ленин. ПСС. Т. 28, стр. 506.

² В. И. Ленин. ПСС. Т. 6, стр. 11; т. 10, стр. 27.

³ См. указатель: В. Е. Рудаков. Хронологический список учено-литературных трудов Н. П. Барсукова. СПБ. 1909.

сущность которого заключалась в простой публикации документа без какого-либо критического анализа. Основные требования Н. П. Барсукова к археографу сводились к точному воспроизведению текста документа и комплексному опубликованию источников. Стремление ввести в оборот как можно больше материалов выдавалось Барсуковым за доказательство беспристрастия и отсутствие предвзятости. По его словам, говорить должны сами документы, а автору, "не мудрствуя лукаво", остается "плыть, так сказать, по течению жизни"⁴ . Свою роль в качестве исследователя Барсуков ограничивал поэтому ролью комментатора документов, связывающего их в цельное повествование. Однако чтение барсуковских комментариев сразу же опровергает тезис о "летописной беспристрастности". Скромная роль комментатора служила ему средством для того, чтобы выразить свое непосредственное отношение к описываемым событиям и фактам, акцентировать на них внимание читателя или рекомендовать их в качестве поучительного исторического примера.

Позиция Н. П. Барсукова сказывалась уже в подборе документов. Если их содержание Барсукова устраивало, то, приводя их целиком или в подробных выдержках, он как комментатор либо вообще молчал, либо вставлял свое замечание о важности содержания документа. Иначе поступал он в том случае, когда содержание его не устраивало. Тут Барсуков спорил с ним сам как автор, причем в ряде случаев довольно пространно, или возражал подборкой других документов, не оставляющих сомнения в его симпатиях и антипатиях.

Характерно, что метод работы Барсукова над источниками расценивался современниками по-разному. Те, кто разделял его политическое кредо, принимали этот метод с энтузиазмом, выдавая его за нечто новое в науке⁵ . Современники же, не разделявшие общественно-политических взглядов Н. П. Барсукова, резко упрекали его в предвзятости, пристрастии к дореформенным нравам "времен Очакова и покоренья Крыма", оппозиционности к новшествам⁶ .

Категорически отказываясь от признания закономерности определенных этапов исторического процесса и общности масштабных судеб исторического развития России и стран Западной Европы, Барсуков считал своей основной задачей обоснование извечности и нерушимости существующего строя. Во многом разделяя взгляды славянофилов, обвинявших Петра I в отходе от исконных начал русской жизни, Барсуков тем не менее счел себя обязанным указать на закономерность и вынужденность такого отхода⁷ . Касаясь царствования Екатерины II, он возражал Погодину, допустившему не совсем лестную оценку императрицы, и с удовлетворением подчеркивал, что впоследствии сам Погодин отказался от своих слов⁸ . Объясняя причины либеральных увлечений Екатерины II в начале ее царствования, Барсуков старательно доказывал, что республиканские симпатии императрицы ничего общего не имели со взглядами ее корреспондента Вольтера; что на русской почве не может быть республики в общепринятом понимании этого слова⁹ .

Под народностью как оплотом официально-охранительных начал Барсуков понимал единение царя с народом, единение всех сословий, вернее, двух "основных" - дворянства и крестьянства. "Дворяне и крестьяне - это мой афоризм, неослабно мною проповедуемый во всех томах Погодина, за что и гоним"¹⁰ , - писал Барсуков. Что касается "исключительных" нравственных качеств старинного титулованного дворянства, то для их описания Барсуков не жалеет ни эмоций, ни красок. Автор "Жизни и трудов М. П. Погодина", ядовито отмечал С. А. Венгеров, "сразу становится ниже ростом, как только на сцену появляется титулованное или сколько-нибудь заметно поставленное в обществе лицо"¹¹ . Главная же заслуга дворянства перед отечеством состоит, по мнению Барсукова, в "заботливом отноше-

⁴ Н. П. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина. Кн. 1. СПБ. 1888, стр. VII.

⁵ "Московские ведомости", 2 (15). III. 1901 (рецензия Н. Семенова на кн. 15 "Жизни и трудов М. П. Погодина"); "Новое время", 1906, 1 декабря (П. С. Шереметев. Памяти Н. П. Барсукова), и др.

⁶ С. А. Венгеров. Критико-библиографический словарь русских писателей и ученых. Т. II. СПБ. 1891, стр. 192 - 193; "Исторический вестник", 1888, т. 32, N 5, стр. 488 - 489 (рецензия Б. Глинского на 1 книгу "Жизни и трудов М. П. Погодина"), и др.

⁷ Н. П. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина. Кн. 8, стр. 54.

⁸ Там же, кн. 1, стр. 82.

⁹ Н. П. Барсуков. Заметки об императрице Екатерине II (из писем к редактору). Газета "Русский", 16.VII.1868.

¹⁰ ЦГАЛИ СССР, ф. 87, ед. хр. 40, лл. 4 - 4 об. Письмо П. С. Шереметеву, 1901 год.

¹¹ С. А. Венгеров. Указ. соч. Т. II, стр. 193.

нии" к крестьянству. Очень резко отозвался он о беллетристе Н. В. Берге, писавшем Погодину о вековой вражде крестьянства к помещику. Заметив, что Берг рисует в мрачных и безотрадных красках взаимоотношения помещиков и крестьян Кирсановского уезда, Барсуков заявляет, что "Берг как турист, а не как человек, связанный с Тамбовскою землею живыми корнями, описывает помещиков и крестьян"¹² . Свидетельства "духовных связей" сословии Барсуков усматривал даже в мелочах, например, в факте дарения князем Трубецким сюртука своему домашнему учителю М. П. Погодину, выходцу из крестьян. Принципиальный упор Барсуков делает на то, что "дружба сословий", незаметная в своей повседневности, особое значение приобретает в периоды, трудные для России, и что именно она всегда оказывала решающее влияние на благополучный для страны исход событий.

Общеисторические взгляды Н. П. Барсукова особенно ярко проявились в описании и оценке им событий, связанных с развитием русской общественной мысли середины XIX века. Главный герой Барсукова, профессор Московского университета, редактор ряда периодических изданий М. П. Погодин по стечению обстоятельств долгое время был своеобразным центром, вокруг которого группировались деятели, представлявшие собой различные общественные течения в России 30-х - 70-х годов XIX в., от революционеров- демократов до монархистов. Вот почему богатство погодинского архива, отразившего названный факт, позволило Барсукову не только документально представить общественно-политическую жизнь России того периода, но и выразить свое отношение к отдельным событиям и лицам.

Большое внимание уделено Барсуковым изображению борьбы идейных течений "западничества" и "славянофильства", возникших в среде либерального дворянства на рубеже 30-х - 40-х годов. Оценка им взглядов "западников" и "славянофилов" на кардинальные вопросы русской истории позволяет говорить о некоторой общности точек зрения "славянофилов" и представителей дворянской историографии, что выразилось в противопоставлении истории России и вообще истории славян - истории народов Западной Европы, в отрицании для России классовой борьбы и возможности революции. Однако недопустимость полного отождествления их взглядов подтверждается большой подборкой писем Погодина, как правило, приводимых Барсуковым без сокращений. В них осуждается допускаемая "славянофилами" критика существующего строя, признание возможности его частичного преобразования, противопоставление народного начала государственному. Но гораздо нетерпимее было отношение Барсукова к "западникам", к которым он, по тогдашней традиции, относил представителей самых различных течений общественно-политической мысли - от буржуазных либералов К. Д. Кавелина, С. М. Соловьева, Б. Н. Чичерина и Н. И. Костомарова до революционеров-демократов В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова и Н. Г. Чернышевского. Отметая словами Погодина самые сильные стороны буржуазной исторической науки в период ее подъема - признание органического единства исторического развития, общности исторического процесса России и Запада, - Барсуков неизменно положительно оценивал те доводы, которые сближали "западников" с официальной дворянской историографией: признание исторического единения народа и государства, что "исключает" возможность каких-либо конфликтов между ними; обоснование концепции государства как высшей формы общественного развития; резко отрицательное отношение к выступлениям против государственной власти. С большим уважением Барсуков относился к главному теоретику "государственной" школы Б. Н. Чичерину. Даже касаясь того периода, когда под влиянием ряда обстоятельств взгляды Чичерина отличались оппозиционностью по отношению к правительству, что нашло отражение в поездке его к А. И. Герцену с просьбой о напечатании в лондонской типографии статей с требованием свободы совести, слова, печати и реформы судебных учреждений (1855 г.), Барсуков подчеркивает лояльно- монархическую позицию Чичерина, отмежевавшегося от революционно-демократических взглядов Герцена.

Несколько особое отношение было у Барсукова к Н. И. Костомарову. Барсуков относился к нему с огромным уважением как к своему учителю, которому "...обязан тем, что обрел цель в жизни"¹³ . Но Барсуков не признавал противопоставления Костомаровым удельно-вечевого, федеративного начала единодержавию и централизму, кото-

¹² Н. П. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина. Кн. 16. СПБ. 1902, стр" 36.

¹³ ЦГАЛИ СССР, ф. 87, ед. хр. 21, л. 2. тетр. 2, письмо к П. И. Бартеневу, 1865 год.

рое объективно подрывало идею монархии и приводило к взгляду на народные массы как на прогрессивную силу в истории. Как раз за это Костомарова высоко ценили Чернышевский Добролюбов, и именно это привлекало к нему симпатии революционно настроенного студенчества. "Иных, - писал Барсуков, - лекции Костомарова влекли на площадь" меня же неудержимо потянули к полному собранию летописей"¹⁴ . По- своему логично, что разрыв Костомарова с Чернышевским, причина которого заключалась в отказе Костомарова, убоявшегося народной революции, от оппозиционности к самодержавию и в его националистических притязаниях, был прокомментирован Барсуковым помещением подробного письма Костомарова к Погодину¹⁵ .

В условиях назревания революционного кризиса на рубеже XIX-XX вв. для Барсукова оказалось немыслимым признать не только вероятность ломки существующего государственного строя, но даже самый факт наличия серьезных революционных выступлений, хоти бы и в прошлом. Не имея возможности совершенно игнорировать сообщения о крестьянских и студенческих волнениях, Барсуков говорил о них как о временных недоразумениях, быстро ликвидируемых "разумным вмешательством" правительства. Отказываясь признавать серьезность крестьянских выступлений против помещиков, выступлений, часто заканчивавшихся расправой с последними, Барсуков утверждал, что "весьма мало коренных русских дворянских фамилий опозорено поносной смертью своих отцов и братьев"¹⁶ . Гораздо откровеннее был он в частных письмах, где признавался в страхе перед "всякими волнениями", "ибо боюсь всяких перемен"¹⁷ .

Однако рост революционного движения в канун событий 1905 г., выразившийся в рабочих, крестьянских и студенческих волнениях, в оживлении либеральной оппозиции правительству, а затем сама первая русская революция заставили его по-своему всерьез заняться изучением этой проблемы. Плоды его размышлений современники справедливо увидели в появившемся в 1906 г. 20 томе "Погодина", целиком посвященном Польскому восстанию 1863 года. Ограничившись, по своему обыкновению, описанием лишь внешней стороны событий, Барсуков тем не менее был вынужден специально остановиться на причине "бунтов". Намекая на современность, Барсуков упрекал "наших либералистов" в попустительстве анархистам. В адрес "либералистов" Барсуков высказывался вообще весьма часто, резко и по различным поводам. Установив таким способом причины "бунтов", Барсуков делал соответствующие рекомендации по их "устранению". Главным он считал достижение монолитного единства "государственности" и "общественности".

Рост революционного движения, явившийся главным показателем "кризиса низов", обусловил в конечном итоге и "кризис верхов", то есть "невозможность для господствующих классов сохранять в неизменном виде свое господство, когда возникает тот или иной кризис "верхов", кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных классов"¹⁸ . Свое выражение "кризис верхов" нашел в проведении реформ, затрагивавших государственное устройство. Барсуков, считавший государственный строй России идеальным и единственно возможным, крайне отрицательно относился к любым попыткам его реорганизации, враждебно воспринимая даже самые, осторожные реформы, проведенные по инициативе "сверху". Свой протест против "левых" действий правительства Барсуков облек в форму "беспристрастного" рассказа о событиях, связанных с проведением крестьянской реформы 1861 года. Описанию этих событий Барсуков посвятил почти целиком 16 книгу "Жизни и трудов М. П. Погодина", вышедшую в 1902 году. Он спорил с Погодиным, встретившим крестьянскую реформу с энтузиазмом, считал ее ненужной и внесшей лишь разлад в "дружественные отношения помещиков с крестьянами". Он отказывался признавать вынужденный характер реформы и подавал ее исключительно как результат "добрых", хотя и ошибочных, намерений Александра II. Попутно словами Погодина он обелял самодержцев, отрицая самый факт закрепощения крестьян в России. "Рабство закралось к нам исподтишка: виноват не Борис Годунов, не Иоанн Грозный, не Петр Великий, а больше всего народный харак-

¹⁴ П. С. Шереметев. Памяти Н. П. Барсукова. "Новое время". Т. I. 1906.

¹⁵ Н. П. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина." Кн. 17. СПБ. 1903, стр. 320 - 323.

¹⁶ Там же. Кн. 13. СПБ. 1899, стр. 166.

¹⁷ ЦГАЛИ СССР, ф. 87, ед. хр. 74, л. 842а, письмо Л. А. Майкову, 1888 год.

¹⁸ В. И. Ленин. ПСС. Т. 26, стр. 218.

тер, кроткий, смирный и терпеливый до крайности"¹⁹ . Ненужная, по убеждению Барсукова, реформа хороша лишь тем, что позволила еще раз продемонстрировать "благородство" дворянского сословия, взвалившего на себя всю тяжесть ее проведений. Приведенное без каких-либо сокращений письмо Погодина, обеспокоенного "страдательной" ролью Дворянства в русской истории²⁰ , по мысли Барсукова, должно было служить упреком правительству в недооценке дворянства. Барсуков сосредоточил внимание на описаний лишь внешней истории учреждений, созданных для ее осуществлений. Среди бесконечных описаний речей, докладов, меню званых обедов буквально затерялись важные документы, по которым можно судить о напряженной работе редакционных комиссий и серьезных разногласия между их членами. Проведение реформы в жизнь, сопровождаемое крестьянскими волнениями, комментировалось Барсуковым кратко и сухо: "При объявлении манифеста об освобождении Крестьян в с. Бездна, Спасского уезда, произошли беспорядки, вызвавшие вмешательство вооруженной силы"²¹ . Приблизительно так же сказано им о волнениях крестьян в Тамбовской губерний²² . Лишь немногим подробнее сообщается о "тверском деле" - протесте 13 тверских дворян против манифеста²³ .

На примере исторического творчества Н. П. Барсукова ясно виден идейный кризис дворянской историографии, выход из которого ее представители, не без влияния буржуазной исторической науки, искали Лишь в обогащении тематики исторических исследований и в расширении их источниковедческой базы. В отстаивании обветшалых догм на новом историческом материале усматривал свой долг и Барсуков, рискнувший взяться за документальное освещение Сложных проблем общественно-политической Жизни России XIX в. и вышедший за традиционные рамки изучения "древностей". Соответствующая методика обработки и подачи документов, извлеченных из хранилищу малодоступных другим исследователям, позволила Барсукову, искажая отдельные исторические события и давая им неверное освещение, сохранить видимость научности изложения и придать определенную убедительность своим доводам.

Принадлежность Н. П. Барсукова к официальной дворянской историографии не исключает, однако, его источниковедческого вклада в русскую историческую науку на рубеже XIX-XX вв., ввода им в научный оборот большого количества новых источников, извлеченных из труднодоступных частных, церковных и учрежденческих хранилищ и библиотек. Многие из опубликованных им документов впоследствии оказались безвозвратно утраченными. Положительной оценки заслуживает с узкоисточниковедческой точки зрения качество публикаций, подготовленных Барсуковым, который, достигая изощренной тонкости в комментировании и подаче исторических источников именно в нужном ему свете, не допускал никаких отступлений и искажений самого текста публикуемой рукописи. Современники Барсукова особенно подчеркивали его мастерство археографа в работе над такими сложными видами источников, как дневники и Переписка. Это обеспечивало его работам благожелательную оценку рецензентов, стоявших левее Барсукова по своим взглядам, и интерес широкий читательской аудитории²⁴ . То же обстоятельство делает данные работы до сих пор не утратившими научного значения. К ним, как и к ряду других работ историков официального направления того времени, следует подходить как к определённому явлению в историк общественных идей, с точки зрения нового прочтения тех источников, которые дворянскими и буржуазными историками применялись в свете их концепций. При этом для исследователя, который станет использовать их с целью изучения проблемных или частных вопросов русской истории, основополагающим принципом должно быть ленинское указание на то, что марксист обязан свободно владеть материалами, исходящими даже из чужого лагеря, "уметь отсечь их реакционную Тенденцию, уметь вести сйою линию и бороться со всей линией враждебных нам сил и классов"²⁵ .

¹⁹ Н. П. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина. Кн. 16, стр. 182.

²⁰ Там же. Кн. 16, стр. 14 - 15.

²¹ Там же. Кн. 18, стр. 66.

²² Там же, стр. 75 - 76.

²³ Там же, Кн. 19, стр. 31 - 35.

²⁴ С. А. Венгеров. Указ соч. Т. II, стр. 191; "Вестник Европы", 1882, N 1, стр. 428 - 432 (рецензия А. Н. Пыпина на книгу Н. П. Барсукова "Источники русской агиографии". СПБ. 1882); "Исторический вестник", 1893, т. 53, N 7, стр. 237 - 239 (Т. Р. - о кн. 7 "Погодина"), и др.

²⁵ В. И. Ленин. ПСС. Т. 18, стр. 364.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Э. В. КОЛОСОВА:

Comments: