Составителю этого сборника Е. А. Пономаревой пришла в голову довольно неожиданная идея - собрать образцы детской литературы двухсотлетней давности, тех блаженных времен, когда к малолетним обращались: "Добрые дети", а детские книжки отличались многословием и назидательностью.

Можно ручаться, что с помещенными в этом сборнике текстами большинство из нас встретится впервые. Много здесь неизвестных имен или известных, но обычно не ассоциирующихся с детской литературой. К примеру, адмирал Александр Семенович Шишков (помните, у Пушкина: "Шишков, прости, не знаю, как перевести"?). Присяжный патриот, ревнитель и знаток русского языка, который он считал праязыком (в результате чего английское слово "сэр" полагал испорченным русским "сударь"), идейный противник французского воспитания, известный публицист и мемуарист, Шишков, оказывается, писал и для детей. Так же как Федор Глинка - декабрист, автор "Писем русского офицера" и множества стихотворений, в том числе духовного характера. А еще в сборнике представлены А. Ф. Мерзляков и И. М. Долгорукий. Преобладают в нем, правда, авторы неименитые. Среди текстов есть вполне недурные и на современный слух:

  
  
 Пусть изнеженно дитя  
 Толстой шубой давит тело,  
 Я не кутая себя  
 По снегам шагаю смело. 
  
 

Другие, при всей справедливости заложенного в них нравоучения, отдают анахронизмом:

"Что может быть пагубнее роскоши и кокетства? Это бездна Харибды, поглощающая величайшие добродетели. Несчастлив супруг, коему судьба назначила женщину, помышляющую токмо о щегольстве и забавах; все сокровища земные недостаточны для нее, и если он твердостию своею не противопоставит надежной преграды сему все истребляющему пламени, то погуба его неизбежна. Несчастные дети, имеющие таковую мать: печаль и необразованность становятся их уделом, и между тем как сия богиня красоты, коей обязаны они своим существованием, ослепляет глаза блеском бриллиантов своих, они часто не имеют необходимого".

Сомнительно, что современные дети будут читать эту книгу с увлечением. Зато взрослым, особенно тем, кто интересуется стариной, это интересно бу-

стр. 69

дет. Тут есть вещи прелюбопытные: способы нетрадиционного окрашивания пасхальных яиц и изготовления пергамента, рассказ об устройстве качелей, описания игр. Вот, к примеру, из последнего:

"Берут веревку в палец толщины, обвивают или обшивают ее сукном, и к обоим концам приделывают рукоятки... Веревку берут концами в руки, раздвинув их по бокам тела и несколько согнув локти, и закидывают ее за спину, после чего ее вертят. То есть не останавливаясь перебрасывают через голову и продергивают под ногами, подскакивая в минуту этого последнего движения".

Узнали прыгалки?

В. Бокова

Чарская Л. А. За что? Моя повесть о самой себе М.: Паломник, 2007

Милая, чудная, добрая Чарская, - так и хочется сказать после прочтения этой книги. Лидия Алексеевна Чарская (1875 - 1937), прекрасная и, увы, надолго позабытая русская писательница, вновь становится популярной в России. Издают ее сегодня много, большими тиражами, но подчас плохо, со слащавыми картинками, без комментариев, с измененными, непонятно кем придуманными названиями, явно нарушая авторские права. Данная книга - исключение. Это первое с 1917 года издание повести, открывающей автобиографическую трилогию Чарской. Составитель книги Е. И. Трофимова подробно рассказывает о жизни и творчестве писательницы, многие героини которой "выросли" из Лидии Вороновой (девичья фамилия Чарской). Сиротство, необыкновенная привязанность к отцу-другу - "Солнышку", добрейшие и готовые бесконечно жалеть и баловать родные тетки, конфликт с мачехой, обстановка Павловского женского института, бегство в цыганский табор. Обо всех перипетиях своих детских и отроческих лет Чарская написала занимательно, честно, без прикрас, развенчав миф об институтках как о слабых, капризных, жеманных существах.

"Дни летели за днями, и я понемногу привыкла к моей "тюремной" жизни в институте. "Солнышко" навещал меня почти ежедневно в маленькой зеленой приемной, где мы могли сидеть с ним, обнявшись по-домашнему, и говорить обо всем, не опасаясь проницательно-насмешливых глаз классного начальства. Два раза в неделю приходили ко мне тетя Лиза с Олей, а иногда и Линуша с Катишь. Я их познакомила с моими обеими подругами. Петруша им ужасно понравилась. Горячая, несдержанная, увлекающаяся девочка с ее добрым сердцем и необычной ласковостью не могла не нравиться кому бы то ни было. Зато аристократка Варя не сумела стяжать общих симпатий!"

Можно назвать эту книгу "учебником жизни" и предложить читать ее не только подросткам, но и взрослым, а издательству "Паломник" пожелать собраться с силами и средствами и сделать со временем такое же достойное собрание сочинений Л. А. Чарской.

О. Тараненко

стр. 70

Гринвуд Д. Маленький оборвыш М.: Эксмо, 2007

За свою жизнь англичанин Джеймс Гринвуд (1833 - 1929) написал множество статей и очерков (он был известным журналистом) и более сорока книг - рассказы о животных, морские приключения и т.д. Однако всемирную славу ему принесла одна-единственная повесть "Маленький оборвыш". Особенно она полюбилась в России, где юные читатели познакомились с "Оборвышем" в пересказе Корнея Чуковского. История шестилетнего Джима, убежавшего из дома и поселившегося в лондонских трущобах с такими же маленькими бродягами, трогала до слёз и заставляла вспомнить диккенсовского "Оливера Твиста".

"Я - сирота. Моя мать умерла, когда мне было шесть лет. Вскоре отец женился снова. Мачеха была злющая, ленивая и хитрая женщина. Звали её миссис Берк. Она заставляла меня работать весь день: нянчить её малыша, носить из колодца воду, убирать комнату, бегать в лавку - и очень худо кормила меня. Отец давал ей каждое утро деньги на еду, она тратила их на водку, потому что была пьяница и без водки не могла прожить ни одного дня. Чтобы не догадался отец, куда она тратит деньги, она посылала меня к мяснику - купить на грош несколько старых негодных костей - и говорила отцу, будто это остатки от наших обедов", - так начинается печальная исповедь Джима.

Когда брань и побои мачехи становятся совсем невыносимыми, мальчик убегает куда глаза глядят и знакомится с беспризорниками Моулди и Рипстоном. Эти юные джентльмены зарабатывают на жизнь мелким воровством на Ковентгарденском рынке, и Джим вынужден последовать их примеру. Хотя врождённая порядочность мальчика всячески противится этому: "Я начал чувствовать сильнейшие угрызения совести... Я сделался вором! Я украл миндальные орехи, продал их и истратил вырученные деньги! Все мои жилы напряглись и бились, беспрестанно повторяя мне ужасное слово "вор". "Вор, вор, вор!" - твердило мне сердце, и я ни на минуту не находил себе покоя". К счастью, преступная карьера Джима оказывается недолгой. Вскоре он попадает в ученики к Джорджу Гапкинсу, воспитателю воров. Наивный Джим и не подозревает, что из "школы" Гапкинса одна дорога - в тюрьму. Однако миссис Гапкинс, проникшись жалостью к мальчику, уговаривает его бежать: "Тебе придётся то и дело сидеть в тюрьме по нескольку месяцев, а может быть, по нескольку лет!.. Всю жизнь будут называть тебя карманником, воришкой, мазуриком, и ты станешь позором для всех твоих близких! Положим, у тебя нет ни отца, ни матери; но неужели нет никого, кто был добр к тебе, перед кем тебе придётся краснеть, когда тебя посадят в тюрьму?" Такой человек есть. Джим вспоминает соседку, старую прачку миссис Уинкшип, которая всегда была добра к нему и делилась своим скудным обедом, не давая умереть с голоду. Так что всё заканчивается превращением "маленького оборвыша" в "маленького рабочего": Джим поступает работать на завод.

А юные читатели в увлекательной форме получают нравственный урок на тему "Береги честь смолоду". И даже не смолоду, а раньше - с самого детства.

О. Глебова

стр. 71

Вестли Анне-Кат Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик М.: Махаон, 2007

Итак, дано - "большая-пребольшая семья: папа, мама и целых восемь детей. Детей звали так: Марен, Мартин, Марта, Мадс, Мона, Милли, Мина и Малышка Мортен". Плюс старенькая бабушка, которая живёт далеко и даже не знает точно, сколько у неё внуков. Плюс небольшой грузовик, на котором папа перевозит товары, продукты, брёвна из леса и тем самым зарабатывает на жизнь себе, маме, Марену, Мартину, Марте... ну и так далее. Дополнительные условия: никаких фей, гномов, эльфов и прочих волшебных существ. Вопрос: что из всего этого может получиться?

У норвежской писательницы Анне-Катрине Вестли получились две очень симпатичные повести: "Папа, мама, восемь детей и грузовик" и "Папа, мама, бабушка и восемь детей в лесу". Если провести аналогию с нашей литературой, на память приходят знаменитые "Денискины рассказы" Виктора Драгунского. Только в книге Вестли не один Дениска, а целых восемь. Поэтому проделок и происшествий, которыми полна обычная жизнь обычных детей, тьма-тьмущая. Писательница рассказывает о них легко, весело и непринуждённо, будто она сама и есть Марта или Милли, или Мина, или Малышка Мортен (который, впрочем, мальчик, а не девочка).

Детство - замечательное время: праздник, тарарам и другие важные события возникают из любого пустяка. Одна из глав так и называется - "Маленький гость - большое событие". Всё начинается с вопроса Мадса: "- Почему к нам никогда не приходят гости?.. Вчера я был в гостях у одного мальчика, его зовут Сигурд, нас угощали всякими вкусными вещами, и там, кроме меня, было ещё шесть мальчиков.

- Ага, - сказал папа. - Это, конечно, приятно. А что, у Сигурда много братьев и сестёр?

- Да нет, он один. Знаешь, как он мне завидует, что нас так много.

- А Сигурд с папой и мамой тоже живут в одной комнате, как мы? - спросила Марта.

- Нет, что ты! У них столько комнат, что я даже не мог сосчитать. А у Сигурда своя отдельная комната".

Тем не менее, квартирный вопрос детской радости не помеха: Сигурд приглашён в гости к Мадсу и всем остальным. И не просто попить чаю с пончиками и поиграть хозяйскими игрушками: стараниями папы и мамы единственная комната превращена в настоящий корабль! Ну, или почти настоящий: сходни - гладильная доска, парус - восемь детских простыней, морской бинокль - скатанный в трубочку лист бумаги, матрос - мама в папиных старых брюках и бескозырке. А главное, папа умеет гудеть, как пароход, учит вязать морские узлы и знает кучу историй "ещё из тех времён, когда он сам был моряком". И на скептическое замечание одного противного мальчишки - "какое там у вас может быть веселье, если у вас и повернуться-то негде!" - избалованный зрелищами Сигурд отвечает: "Это был самый весёлый праздник, на котором мне приходилось бывать".

Так что самая "неволшебная" (без эльфов, троллей и прочей едва ли не обязательной в современной детской литературе фэнтезийной атрибутики) книга может оказаться самой увлекательной. Такой, что никаким гномам не снилось.

О. Беляев

стр. 72

Востоков С. Остров, одетый в джерси, или Специалист по полуобезьянам М.: Время, 2007

Оказывается, любовь к чтению бывает взаимной. Например, молодой писатель Стае (Станислав) Востоков с детства любил книги знаменитого натуралиста Джеральда Даррелла. Их любят многие, но Стае не просто прочитал, но и написал Дарреллу письмо - о том, что его книги ему очень понравились. А знаменитый натуралист взял да и пригласил Стаса к себе в зоопарк, на остров Джерси, - поучиться. Вообще-то острова с таким названием на карте нет, но Востоков два года проработал в реабилитационном центре для обезьян в Камбодже. Так что островные впечатления, знакомства с интересными людьми и зверями имеют реальную основу.

Джерси встретил гостя из России дискуссией о душе:

"- Вот, мэм, новенького вам привёз... Он из России, - сказал шофёр и вдруг добавил: - У них там живут одни атеисты. Они не верят, что у человека есть душа.

- Как это не верят? Что вы такое говорите! - обиделся я.

- А то, - ответил шофёр. - Вот сейчас заплатишь за извоз, и мы поглядим, какая у тебя душа, широкая или нет.

- Плачу пять долларов!..

- Узкая у тебя душа, - недовольно поморщился шофёр. - Душонка".

Вся проза Востокова пронизана юмором - то мягкой внутренней улыбкой, то гротеском в духе "Ералаша". Но во всех случаях автор ведёт себя с читателем на равных, помня и понимая, что интересно ребёнку школьного возраста (роман расчитан, прежде всего, на эту аудиторию). Хотя и более старшим любопытно узнать о зоопарковом житье-бытье, порой так похожим на человеческое: "Членов семьи вари <вари - разновидность лемуров. А лемуры и есть полуобезьяны, представители отряда приматов. - О. Р> было шестеро: Бандерша, супруг Бандерши, три сына Бандерши и её дочь. Бандерша была главной и держала родственников в ежовых рукавицах. Особенно доставалось старшему сыну, поскольку мамаша считала его лоботрясом и паразитом.

- Паразит! - как бы кричала она, отвешивая очередную оплеуху. - Здоровый лоб вымахал, а всё на материной шее сидишь. Тунеядец!..

- Так нас же бесплатно кормят, - как бы оправдывался старший сын. - Вы-то тут, мамаша, при чём?..

Супруг Бандерше в этом чёрном деле никогда не помогал. Однако и остановить её не пытался. Он принадлежал к позорному слою равнодушных... Средний сын и младший горячо сочувствовали старшему брату. Они понимали, что скоро вырастут и тоже превратятся в "лоботрясов" и "паразитов". Дочь же... на глазах становилась такой же низкой, подлой и, позволю себе сказать, бесчеловечной, как мать".

Распространяться о достоинствах романа можно и дальше, но, как пишут в таких случаях, "книга говорит сама за себя". "Остров, одетый в джерси..." уже стал победителем Всероссийского конкурса для детей и юношества "Алые паруса" и лауреатом Национальной детской литературной премии "Заветная мечта"-2007 в номинации "За лучшее произведение о животных, о живой природе". Между прочим, "Заветную мечту" Востоков получил сразу за две книги - "Остров" и "Московский зоопарк. Записки служителя". Так что в название романа впору добавить слово "лучший" - "лучший специалист по полуобезьянам". И не только по ним.

О. Рычкова

стр. 73

Краева И. Тим и Дан, или Тайна "Разбитой коленки" СПб.: ДЕТГИЗ-Лицей, 2007

Что такое "Разбитая коленка", с ходу ни за что не догадаетесь. И правильно - иначе какая же это тайна? Её узнают только те, кто прочтёт фантастическую повесть Ирины Краевой. Жанр книги можно определить еще и как сказку: ведь один из главных ее героев - леший Лиходеич, хранитель елового бора "Разбитая коленка". Несмотря на увечное название, лес стал уютным домом для всех обитателей - "мухоморов и чистокровных грибов, птиц, зверья, мелкого гнуса и лягушек, берёз и ёлок".

Если бы всё было тихо и благостно, никакой сказки не было. А случилось вот что: пришлось Лиходеичу вспомнить про свой старый должок самому сатане - господину Нию. Ний велит лешему украсть человеческого младенца, "уму лесному учить, тайны ему открывать", а ещё собрать детскую душу в особый флакончик, чтобы со временем из мальца получился "человеческий злоденец". Мальчонку-то леший крадёт и нарекает Тимом, а прочее не получается: "Сколько Лиходеич ни пытался, в соответствии с чёртовым договором, научить будущего злоденца коварной ехидной премудрости, тот ей не учился и вместо лихоимства всякого у него что-то любопытное выходило". А когда настаёт Тиму срок предстать перед господином Нием, сюжет делает неожиданный скачок: Лиходеич, прикипевший к воспитаннику всей душой (и у леших есть душа, а как же), подсовывает дьяволу Тиминого брата-близнеца Даню, который все эти годы жил с мамой в городе. Тим отправляется спасать брата, и по пути его ждёт множество испытаний. Мальчику не раз придётся оказаться между жизнью и смертью, столкнуться с добротой и коварством, бесами и призраками, кикиморами и пёсиглавцами, лесавками и слепородами.

Пропасть между царством господина Ния и человеческим миром проявляется не только в чёрных дьявольских делах, но и в варварском отношении чертей к языку. Бесенят с детства учат урокам грязнописания - как курица лапой, с грамматическими ошибками, коверкая и перевирая смысл привычных выражений: "знает кошка, чем чёрт не тушит", "один ум хорошо, а два сапога ближе к телу", "тебя кто-то обводит вокруг носа, а ты и пальцем не ведёшь". С одной стороны, такие филологические шалости милы и забавны. С другой - автор ненавязчиво даёт "добрым молодцам урок": родной язык - одна из главных человеческих ценностей, и с его искажения и замутнения начинаются многие беды.

Впрочем, любую напасть можно одолеть, если "беда - одна, а нас двое" (или, выражаясь чертячьим языком, "беда не стоит и ломаного яйца"). И даже не двое - Тим и Дан, а гораздо больше: на помощь приходит и чёрная лебедь Обида (оказавшаяся заколдованной девочкой Ориникой), и слепород Родион (некоторые могут подумать, что это кротообразное существо, но Родион - человек), и его крылатая супруга Арамия. И братьев окажется в итоге не двое, а трое - Тим, Дан и... Иннокентий. А вот откуда он взялся, рассказывать не будем - нельзя же открывать все тайны сразу. На то и тайны, чтобы разгадывать их постепенно.

Г. Заварзин

стр. 74

Григорьев О. Стихи для детей М.: Самокат, 2007

Олега Григорьева (1943 - 1992) иногда называют последним подпольным поэтом советской эпохи. Хотя его стихи всё-таки издавались (при жизни у него вышли три детских книги - в 1971, 1981 и 1989 годах), его литературную и человеческую судьбу нельзя назвать счастливой, и настоящее знакомство с творчеством Григорьева началось уже после его смерти. В жизни поэта было много горького и страшного: и незаконное помещение в "психушку", и бездомность, и предательство друзей, и милицейский произвол, и обвинения в тунеядстве (хотя он все время работал - то почтальоном, то разнорабочим, то прессовщиком, то вахтером, то на конвейере ленинградской фабрики "Скороход"). И знаменитая питерская тюрьма "Кресты", и тяжёлая болезнь, и обвинения в антисоветчине (литературные начальники усмотрели крамолу в таком, например, четверостишии: "Спросила птица в клетке:/ - Ну как тебе на ветке?/ - Так же как и в клетке,/ Только прутья редки"). Так что путь в Союз писателей Григорьеву был заказан. (Интересно, что сказали бы те же начальники, прочитав, как "Прохоров Сазон/ Воробьёв кормил./ Бросил им батон/ - Десять штук убил"? Что автор этих строк не только антисоветчик, но и отъявленный садист, калечащий хрупкую детскую психику?)

Что ж, смотреть на мир глазами ребёнка - удел немногих взрослых, прежде всего поэтов. Григорьев "как никто другой сохранил в себе себя маленького, и стихи его, кажется, написаны с двух точек зрения - взрослой и детской. Вот и герои его - то ли великовозрастные малыши, то ли какие-то инфантильные юноши. Он и сам всегда оставался таким полуребенком, полувзрослым", - пишет в предисловии к "Стихам для детей" Михаил Яснов. Взять хотя бы стихотворение "Весна":

  
  
 В апреле будет весна,  
 Это я знаю точно.  
 Польёт водопадом она  
 Из труб водосточных.  
 Мама землю вскопает,  
 Бросит в грядки картошки  
  
 

- это, несомненно, рассказ от имени ребёнка. Тем не менее, заканчивается всё на практической нотке, долетевшей явно из взрослого мира:

  
  
 ...Осенью клубни насобирает -  
 Каждый мешок по трёшке.  
  
 

Так что не зря книга имеет подзаголовок: "для семейного чтения". И большие, и маленькие читатели сообща оценят волшебную силу искусства ("Я взял бумагу и перо,/ Нарисовал утюг/ Порвал листок, швырнул в ведро/ - В ведре раздался стук"), посочувствуют превратностям сладкой жизни ("Тонет муха в сладости,/ В банке на окне,/ И нету в этом радости/ Ни мухе и ни мне"), подивятся парадоксам бытия ("Копали яму глубоченную,/ Получили гору высоченную"). Ведь взрослые - это дети в прошедшем времени, а дети - это взрослые в будущем. Значит, они всегда поймут и друг друга, и стихи Олега Григорьева. Знаете, самым солидным и серьёзным тоже хочется немножко пошалить - ну хотя бы иногда:

  
  
 В коробке для шахмат послышался крик,  
 Открыл я скорее крышку -  
 Фигурки для умной и сложной игры,  
 А бесятся, словно мальчишки. 
  
 

О. Рычкова

стр. 75

Лагина Н. И снова Хоттабыч

И снова Хоттабыч-2 М.: Стрекоза-Пресс, 2007

Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб (в просторечии - Хоттабыч) был культовым, как сейчас говорят, персонажем для многих поколений детворы. О похождениях древнего джинна, постигающего советскую действительность с помощью пионера Вольки и попадающего при этом в смешные и нелепые ситуации, рассказал Лазарь Лагин около семидесяти лет назад. Но старик Хоттабыч доказал, что джинны живут долго, может быть, вечно: дочь писателя Наталья Лагина выпустила сразу два продолжения знаменитой сказки.

В них читатель встретится с прежними героями - Волькой и его друзьями Женькой и Серёжей, а также Волькиным соседом, "неприятным отроком" Гогой Пилюкиным по прозвищу Вакса. Теперь они переместились во времени и оказались в Москве 2005 года. Тот, кто знаком с Хоттабычем, уже догадался, чьих рук (то есть бороды) это дело... Столица удивляет и пугает героев. В Нескучном саду машут мечами толкинисты, принявшие Хоттабыча и К° за шпионов Саурона. Волька натыкается на бутылочную крышку с надписью "Coca Cola", и Женька сразу вспоминает школьные наставления: ""Кока Кола"... это такой напиток, который пьют капиталисты!.. Если вы не забыли, такой напиток мог попасть в нашу страну только с каким-нибудь шпионом!" В общем, в новой России пионеры чувствуют себя примерно так же, как старик-джинн в СССР.

Но вернуться в "свою" Москву не получается: для этого нужно волшебное кольцо, которое попало в лапы врага Хоттабыча - господина Хапугина. Поэтому героям придётся пережить множество приключений, невероятных и небезопасных. Их ждут "Ковёр-самолёт" и "Говорящий автомобиль", "Бриллианты на джинсах" и "Золотой фонтан", "Погоня на железных скакунах" и "Полёты бутербродов", "Авария в небесах" и "Говорящие слоны" (названия глав). Дело осложняется появлением в хапугинском доме чёрного кота. Киса оказывается родственником Хоттабыча - непутёвым и злым братом Омаром, и ему тоже необходимо волшебное кольцо.

Прежде чем погрузиться в пучину приключений, юным читателям лучше всё-таки познакомиться с "первоисточником" - сказкой Л. Лагина. Тогда станет понятен секрет популярности этого книжного героя, чьё имя украшает не только обложки книг, но и магазинные вывески: "На самом верху четырёхэтажного дома был... изображён старик и написано, что это "Старик Хоттабыч"... Хоттабыч... впился глазами в объявление, висевшее у входа: "Старик Хоттабыч не только приведёт вас в царство красоты и богатства, он ещё и будет давать каждому приходящему мудрые советы". Старик рассвирепел... Увидев его, пижонски одетый и явно самовлюблённый молодой продавец засмеялся:

- Вот, смотрите, ходячая реклама нашего магазина. Хозяин ещё на прошлой неделе обещал, что пустит по улицам несколько Хоттабычей с рекламными щитами...

- Никакая я не реклама со щитом! - взревел Хоттабыч. - Я - настоящий живой Хоттабыч, а ты, самоуверенный отрок, сейчас получишь от меня такую рекламу, что потом долго и безнадежно будешь жалеть!"

Такчто использовать джиннов в рекламных целях нужно с осторожностью.

стр. 76

Тем более, приключения продолжаются: "И снова Хоттабыч-2" заканчивается фразой "Продолжение следует..."

О. Беляев

Устинов Л. Большая погоня М.: АКПРЕСС, 2007

Оказывается, и в холодном зимнем лесу могут кипеть африканские страсти. Именно так произошло в книге известного сказочника Льва Устинова: буквально с неба на землю (то есть на лесные сугробы) спустилась... Обезьянка. Самая настоящая Обезьянка из самой настоящей Африки, которая рассказала невероятную и ужасную историю: "За мной погнался Гепард. Он сделал свой знаменитый рывок, но я помчалась быстрее ветра. Ах, как я бежала! Даже травинки не успевали меня разглядеть!.. Но Гепард бежал ещё быстрее. Он ужасно страшный, этот быстроногий убийца. И, спасаясь от него, я со страху прыгнула на самое высокое облако".

Теперь нежному южному примату грозит двойная опасность - русский мороз и всё тот же неумолимый Гепард, который оказался упорным и вскоре добрался до северного леса... В общем, куда ни кинь - всюду клин, и спасения нет и не предвидится. Но на помощь бедняжке приходят лесные аборигены: мудрый Ёж, самоотверженный Ворон, маленькие белочки и даже Волк. Во многих сказках этот персонаж, скорее, отрицательный, но у Льва Устинова всё гораздо сложнее. Сказочник не нацепляет на своих героев привычные маски - "волк-злодей", "лиса-хитрюга" и т.д. Его звери - существа мыслящие, развивающиеся и даже склонные к занятиям искусством (Волк, например, талантливый художник) и к философским беседам. Разумеется, в форме, доступной для младшего школьного возраста.

Например, Гепард твёрдо уверен, что всё в жизни подчинено "законам еды": "Если еда бежит на меня - я прячусь в засаде, если еда от меня убегает - я догоняю еду. Это закон сильного. Главный закон жизни". А вот старый Ёж исповедует "закон слабого" - закон для того, кто попал в беду и кому нужно помочь.

"- Все законы - и воды, и земли, и неба - требуют одного, - назидательным тоном произнёс Гепард. - Пусть слабый погибнет, чтобы дать выжить сильному.

- Все, кроме этого, - стоял на своём Ёж. - Потому что все законы сильного созданы для рабов, и только один этот маленький закон создан для того, кто свободен".

Вот так, мудро и просто, Лев Устинов доносит до маленьких читателей главную мысль о том, что сообща можно одолеть любое зло. Даже самые крошечные и слабые звери способны оказаться сильнее наглого и опасного хищника, а их доброта и горячее участие растопят лёд и снег в самый лютый мороз... Так что в финале Обезьянка будет спасена физически, а тот же Волк - духовно: из пособника Гепарда он превратится в Обезьянкиного спасителя и публично признает, что был не прав. Кстати, и Гепард не пропадёт, проявив недюжинные демагогические способности: "Гепард попробовал лапой снег, но тут же одёрнул её, наколовшись на иголки ежей.

- Мне холодно... Я хочу есть... Я хочу пить... Перед этим ужасным морозом я объявляю себя маленьким и слабым, и по закону слабого вы должны меня защитить и спасти...

Сообразительным парнем оказался этот Гепард".

О. Беляев

стр. 77

Роньшин В. Даша и людоед М.: Дрофа-Плюс, 2007

В моём детстве истории про красное-красное пятно на стене, чёрный-чёрный гроб на колесиках и прочие ужасы рассказывали в пионерлагерях после отбоя, трясясь от страха под одеялами. Теперь страшилки из разряда "устное народное творчество" перекочевали в письменное и стали полноценной частью детской литературы. Вот и популярный писатель Валерий Роньшин внёс свою лепту в страшилочный жанр, написав целую книжку. Правда, читателям младшего и среднего возраста, которым она предназначена, заранее паниковать не стоит: на самом деле роньшинские страшилки не такие уж страшные. Даже совсем не страшные. Даже смешные.

Например, в "Страшной фамилии" рассказывается о мальчике по фамилии Вампиров, который по утрам любил пить томатный сок, а умываться не любил. Так и приходил на уроки, перемазанный соком. А одноклассники, учителя и даже директор думали, что это кровь (а что ещё можно подумать о человеке с такой фамилией?). Поэтому "разговаривали с Вампировым очень вежливо и ставили одни пятёрки, даже если он неправильно отвечал". Но его родителям страшная фамилия надоела, и они стали Вампиловыми. К тому же Вампиров (то есть уже Вампилов) - младший начал по утрам принимать душ и приходить в школу с чистыми губами. И "начал замечать, что не всегда ему теперь учителя пятёрки ставят, а бывает, и тройку влепят, а то и двойку... Да и директор школы первым здороваться перестал". Потом Вампиловы переехали, а в новой школе оказался учитель математики Вурдалаков. Когда он входил в класс с перепачканными кровью губами, ученики замирали от ужаса и на уроках стояла тишина. Мёртвая. В общем, история повторилась...

Смешных страшилок в книжке много - "Три поросёнка-вампира", "Чёрное молоко", "Дядя Лёша - противное чудовище", "Сказка про двух дураков"... Помнится, Лев Толстой сказал про "Рассказ о семи повешенных" Леонида Андреева: "Он пугает, а мне не страшно". Валерий Роньшин не хочет никого пугать - наоборот, он вселяет уверенность и надежду, что "всех ожидает одно только хорошее". Нынешним детям, на чьи бедные головы обрушиваются потоки ужасов компьютерных и телевизионных, мнимых и настоящих, это особенно важно. Как двум подружкам Аньке и Таньке из "Школы мертвецов", которые, насмотревшись ужастиков, решили, что их школьные учителя - ожившие мертвецы. И для проверки стали кнопки на стулья подкладывать: мертвецы же уколов не чувствуют. "А учителю физкультуры даже две кнопки подложили, но не на стул (у него не было стула), а в кроссовки... Физрук весь урок пробегал по залу и ничего не почувствовал. И остальные учителя тоже ничего не почувствовали.

- Я фигею, - говорит изумлённая Танька. - Прямо как в ужастике "Школа мертвецов" получается. Помнишь, там тоже все учителя живыми мертвецами оказались.

- Точно, - говорит Анька. - А после они ещё всех учеников в живых мертвецов превратили.

И тут Аньку с Танькой посетила страшная догадка... Девчонки, не сговариваясь, сели на кнопки... и ничего не почувствовали.

- Ой, мамочка! - в страхе шепчет Танька.

- Ой, папочка! - в страхе шепчет Анька.

Потом пригляделись - а кнопки-то бракованные. О них уколоться невозможно".

Ну, вот. А вы боялись...

О. Беляев

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - В. БОКОВА, О. ТАРАНЕНКО, О. ГЛЕБОВА, О. БЕЛЯЕВ, О. РЫЧКОВА, Г. ЗАВАРЗИН:

Comments: