Перед нами текст, относящийся к весне 1948 года, который может быть признан своеобразным памятником эпохи, отмеченной резко усиливающимся напряжением в отношениях между вчерашними главными союзниками по антигитлеровской коалиции, СССР и США, хотя и не достигшим своего пика, как это случилось после берлинской блокады и начала Корейской войны, но все равно не сулившим в перспективе ничего хорошего. Доверие между Вашингтоном и Москвой упало тогда до очень низкой отметки, подозрительность в отношении каждого шага, который делала та или другая сторона возросла многократно, будущее же представлялось в самом мрачном свете, в том числе и по той причине, что началась гонка атомных вооружений, в котором по законам логики милитаризованного мышления лидеры противостоящих друг другу военно- политических блоков видели орудие "сдерживания", подавления агрессивности наиболее вероятного противника и принуждения его к миру.

"Холодная война" уже в 1946 г. стала общепризнанным фактом. Развиваясь в русле тотальной конфронтационности, она естественно сопровождалась всемерной активизацией всех сил, возможностей, средств и способов воздействия на противника, распознавания, упреждения или срыва его политических, идеологических, экономических, военных планов, и в том числе стремлением овладеть инициативой в стремительно развертывающейся информационной войне. Не последняя роль отводилась операциям спецслужб самого различного назначения. Ситуация двухполюсного мира, развитие оружия массового уничтожения и использование в разведывательной деятельности новых технологий, в буквальном смысле революционизировавших ее и превративших в важнейшую составляющую межгосударственных отношений. Необычайно расширились масштабы проводимых тайных операций, что естественно предопределило и появление нетрадиционных форм получения информации о намерениях и планах противника, а главное - подрыва его способностей реализовать их. Задумывались и осуществлялись самые рискованные и хитроумные "вторжения" на территорию лагеря противника с целью воздействия в нужном духе на общественное мнение, формирования лояльных или зависимых от соответствующих эпицентров силы избирательных блоков, политических партий и коалиций, подкупа, компрометации или устранения (или напротив "размораживания") тех или иных деятелей и даже целых движений, манипулирования ими.

Вместе с усложнением функции разведки как органической части системы национальной безопасности, понимаемой не в прежнем узком, чисто оперативно-тактическом смысле (это-то и было предметом яростных споров между "ортодоксами" и "неортодоксами"), а в широкой, многомерной трактовке, включающей в себя активное воздействие на все жизненноважные аспекты деятельности государственных и общественных институтов той или иной страны. Менялись (количественно и качественно) кадровый состав специальных служб, их удельный вес и статус во властных структурах, принципы руководства ими и тип руководителя. Герои-одиночки, романтические рыцари антифашистского подполья или ученые-аналитики, пришедшие в разведку по велению сердца или по вербовке в годы второй мировой войны, уходили, на их место приходили по большей части специально подготовленные кадровые профессионалы, связанные накрепко друг с другом корпоративным интересом и не помышлявшие ни о какой другой карьере. Фактически заново создавалась сеть зарубежной резидентуры, в задачу которой зачастую входило нелимитированное временем "вживание" в правительственные структуры страны

стр. 91

пребывания посредством установления теснейших контактов с представителями государственной элиты и превращения их не только в источник информации, но и в прямых агентов влияния.

Для США этот процесс обновления был сопряжен с весьма болезненной ломкой общественной морали и психологии, поскольку институционализация разведки подразумевала ряд изменений в привычных представлениях о ценностях американской демократии, степени открытости общества, подконтрольности правительства Конгрессу. До войны американцы не имели представления об особом, контролируемом из одного центра, но невидимом рядовыми гражданами сообществе экспертов по распознанию чужих секретов, тайным операциям за рубежом, экономическим, политическим и идеологическим диверсиям. Как налогоплательщики, они неохотно соглашались с преобразованием службы шпионажа и психологической войны против стран "оси", созданной президентом Ф. Рузвельтом и генералом У. Донованом в 1939 - 1945гг. (Управление стратегических служб - УСС, Управление военной информации), в гигантскую, самовоспроизводящуюся, поставленную вне общественного контроля и вдобавок финансируемую из неподотчетных Конгрессу секретных фондов систему, очень похожую на ту, что рухнула вместе с "третьим рейхом" или подпирала власть Сталина.

Всегдашняя нелюбовь американцев к "большому правительству" с его культом бюрократии потребовала от поборников создания специального ведомства, сделавшего своим profession de foi превентивную войну против коммунизма и распространения советского влияния, особой убедительности при аргументации в пользу "Компании" (так принято было именовать разведывательное сообщество), о результатах деятельности которой могли бы - более или менее подробно - узнать лишь будущие поколения. В 1946 и 1947гг. на базе распущенного ранее УСС были созданы сначала Центральная разведывательная группа, а затем и Центральное разведывательное управление (ЦРУ). Положение ЦРУ было какое-то время неопределенным, что и вызвало необходимость привлечения в качестве главного идеолога реформы разведки и превращения ее в высокоэффективное средство политики в разделенном мире такого почти легендарного в широких кругах американской общественности ветерана тайных операций против нацистского рейха как Аллен Уэлш Даллес. Президент Г. Трумэн назначил его в состав специальной комиссии (из трех человек) для анализа деятельности ЦРУ и подготовки соответствующих рекомендаций.

Плоть от плоти американского истэблишмента, выпускник Принстонского университета в США, самый знаменитый после генерала Донована "капитан-наставник" службы внешней разведки США Аллен Уэлш Даллес (1893 - 1969 гг.) самим своим рождением был отнесен к клану чиновников государственной службы, на роду которого было "написано" искать и найти себя на поприще деятельности в державных интересах США. Он рос и воспитывался рядом со своим старшим братом, будущим государственным секретарем США Джоном Фостером Даллесом; в их родословной было еще два государственных секретаря - Джон Ф. Фостер (в администрации Б. Гаррисона) и дядя братьев Роберт Лансинг (в администрации В. Вильсона). Последний включил своих племянников, братьев Даллесов, в состав экспертных групп, работавших на Парижской мирной конференции. Именно в ту пору младший из них усвоил принципы новой дипломатии, органически включающей в себя деятельность разведки и арсенал информационно- пропагандистской поддержки. Свои жизненные университеты А. Даллес затем проходил в крупнейших нью-йоркских юридических фирмах, обслуживавших внешнеэкономическую деятельность американских корпораций. Его контакты с европейской и в особенности германской неформальными ветвями власти, с теневыми правительствами, контролирующими экономику соответствующих стран, берут свое начало в бурной, неспокойной и драматически переменчивой обстановке предвоенного кризиса, в условиях распространения и подъема фашизма и коммунизма, сползания мира ко второй мировой войне, обострения соперничества разведок, превращавшихся в главный инструмент тайной дипломатии. Именно в этих, часто экстремальных условиях Даллес обучался навыкам, как потом о нем писали журналисты, "создавать и переделывать мир" по своему желанию.

Его окончательное решение вступить на рискованную стезю разведчика-профессионала после начала второй мировой войны было предопределено не только

стр. 92

пониманием своего места в борьбе против главной опасности того времени - германского фашизма, но и внутренним убеждением, что режим Гитлера не монолит, что специфическими методами и приемами тайного зондирования можно не только обнаружить в нем слабые места, но и посеять раздоры, раскол, упредить те или иные его замыслы, а то и сорвать их вовсе. Он принимает предложение генерала Донована, закладывавшего по поручению президента Рузвельта первые блоки в основание службы внешней разведки США (УСС), и с головой уходит сначала в подбор кандидатов для этой организации, а затем возглавляет ее головную резидентуру в Берне (Швейцария). При этом высшей мудростью для Даллеса всегда оставалось изречение Донована о предназначении разведки, сделанное им в форме дневниковой записи еще в июле 1919 г. и ставшим известным Даллесу: "Мы можем предотвратить настоящую войну, если нам удастся заблаговременно одержать победу в войне подрывной. Добиться успеха в такой войне - это значит защитить мир, в чем так нуждается человечество" ¹ . Уже применительно к эпохе "холодной войны" Даллес выразил эту заповедь в следующем постулате: "В "холодной войне" совершенно недостаточно одной только дипломатии. Она не в состоянии затронуть сердцевину проблем, с которой мы сталкиваемся в этой войне" ² .

После второй мировой войны таланты А. Даллеса, раскрывшиеся в ходе успешного проведения ряда крупных, хотя и вызывающих к себе разное отношение тайных операций (включая переговоры с генералом СС К. Вольфом в феврале 1945 г. о капитуляции гитлеровских войск в Северной Италии), были востребованы уже в условиях послевоенной конфронтации с Советским Союзом. Однако принадлежность Аллена Даллеса (так же как и его брата Джона) к республиканской партии поставила его в непростые отношения с демократической администрацией Трумэна. Поддерживая в целом внешнеполитический курс Трумэна, братья не испытывали особого доверия к старой гвардии реформаторов - ньюдиллеров, многие из которых в их понимании "сочувствовали" и даже, вполне возможно (как в случае с бывшим вице- президентом Г. Уоллесом), сознательно оказывали поддержку Москве и американским левым. Братья Даллесы в преддверии очень важных для республиканской партии президентских выборов осенью 1948 г. сделали ставку на ее лидера - популярного губернатора штата Нью-Йорк Т. Дьюи, шансы которого расценивались достаточно высоко. Оба они являлись его главными советниками: один - по вопросам внешней политики, другой - по вопросам национальной безопасности.

Республиканцы, а вместе с ними братья Даллесы, были абсолютно уверены в победе на выборах. И оба рассчитывали занять самые высокие посты в новой администрации. Никто не сомневался, что Джон Фостер станет новым государственным секретарем США, сменив на этом посту Дж. Маршалла. Об Аллене говорили как о будущем шефе службы внешней разведки. И тот и другой в ряде публичных выступлений и в ходе специальных слушаний на закрытых совещаниях излагали свои взгляды по соответствующим направлениям правительственного курса на ближайшие годы и более отдаленную перспективу. Участие в комиссии по изучению деятельности ЦРУ придавало особый вес мнению А. Даллеса об опыте предшествующих лет.

Коньком и главной темой всех выступлений А. Даллеса стал вызов коммунизма интересам Запада и способы организации противодействия этому вызову. Речь шла именно о глобальном вызове коммунизма преимущественно в форме идеологического, политического и экономического наступления на бастионы западной демократии и подрыве их изнутри, а не о форсировании военных приготовлений с целью обрушиться на оборонительные редуты Запада всей мощью ударных армий, смести эти редуты и выйти к Атлантике, Средиземноморью и т. д., не считаясь с потерями. Даллес (так же, кстати, как и Дж. Кеннан) не разделял убеждений "ястребов" в Пентагоне и госдепартаменте о фатальном и непосредственном характере военной угрозы со стороны Советского Союза. Он высказывался на этот счет неоднократно и в разное время. По убеждению Даллеса, коммунизм был силен сочувствием больших масс людей, жаждущих революционных перемен. Вообще, вопреки известным и достаточно расхожим представлениям, суждения Даллеса о намерениях советского руководства отличались завидной взвешенностью и неподверженностью русофобии. Так, выступая перед собранием Ассоциации офицеров резерва 30 января 1950г. (после Берлинского кризиса, чехословацких событий 1948г. и появления

стр. 93

у Советского Союза атомного оружия), А. Даллес говорил: "...В ходе идущей "холодной войны" Советы стремятся расширить сферу своего присутствия не путем применения военной силы, а методами подрывной и террористической деятельности, поддерживая любое революционное движение и т. д. (например, в Китае)" ³ . В принципе все рассуждения Даллеса о существе советской угрозы и о риске прямого военного столкновения Запада с советским блоком шли в русле пространного меморандума генерала Донована президенту Трумэну (май 1945 г.), в котором "русская экспансия" трактовалась целиком в терминах невоенного (в пределах по крайней мере 10 - 15 лет) противостояния двух сверхдержав послевоенного мира. С большой степенью вероятности можно утверждать, что Даллес был знаком с этими идеями отца-основателя УСС ⁴ и, судя по всему, в принципе разделял их.

Публикуемое ниже выступление Аллена Даллеса перед закрытой аудиторией содержит его видение мировой политики и новой, опирающейся на всемогущество доллара, роли в ней разведки. По всей видимости, оно базировалось на материалах подготовляемого для Трумэна доклада и предположительно родилось где-то в промежутке между февралем и июнем 1948 г., т. е. после февральских событий в Чехословакии и до Берлинского кризиса. В нем содержится достаточно развернутая оценка результатов прихода к власти коммунистов в Чехословакии, но нет ни малейшего упоминания о первой "военной тревоге" в связи с берлинской блокадой. (Характерная для Даллеса "забывчивость": не хотелось выдавать тщательно подготовленную интригу американской дипломатии за прелюдию советской агрессии). Президентская кампания в США приближалась к своей кульминации, и судя по всему, Даллес стремился сделать все зависящее от него, чтобы скорректировать курс республиканской партии и сплотить ее электорат вокруг кандидатуры Т. Дьюи, представив сферу национальных интересов и национальной безопасности как абсолютно приоритетную и требующую принятия безотлагательных мер перед лицом угрозы распространения коммунизма. Даллес вежливо подправлял своего патрона - губернатора Дьюи, бывшего прокурора Нью-Йорка, не очень сведущего в вопросах мировой политики и склонного к несколько старомодному пониманию ее пружин и механизма - преимущественно в виде традиционного параллелограмма сил, бюрократических процедур и протокольных акций.

Текст речи - машинописная рукопись выступления Аллена Даллеса перед собранием сторонников республиканской партии весной 1948 г. (Princeton University. Seely G. Mudd Library. Alien Dalles Papers. Box 34. Memo "Politics". Fol der 1948 Re: Dewey, Thomas E.) - ранее в США не публиковался и явно был предназначен служить рабочим материалом для избирательного штаба Дьюи, что, разумеется, не афишировалось Даллесом. По-другому никак нельзя объяснить и само нахождение его в специальной папке архива А. Даллеса, обозначенной кратко "1948г. Дьюи, Томас". Главное же в том, что пропагандистский пафос речи Даллеса не мешает распознать деловую составляющую ее содержания. Опасаясь возврата к внешнеполитическому изоляционизму в духе 20-х годов, Даллес настоятельно рекомендовал отказаться от классического республиканизма, ратовавшего за "малое правительство", снижение государственных расходов, включая в первую очередь расходы на иностранную помощь и содержание новой, оснащенной новейшим оружием армии. Свою аргументацию он развивал на манер знакомого уже нам тезиса Донована (разведка способна "перевернуть" мир), приводя в качестве примера сенсационные эпизоды из истории тайной дипломатии и разведки периода второй мировой войны. Одним из таких примеров, которыми Даллес рассчитывал убедить своих слушателей в эффективности неортодоксальной войны, т. е. задуманных со стратегическим размахом тайных операций разведки с использованием широкого арсенала разнообразных средств, был пример с перелетом Р. Гесса, правой руки Гитлера по нацистской партии в Англию в мае 1941 года. Даллес дает свою версию этой, все еще не прочитанной до конца страницы истории второй мировой войны, и она заслуживает внимания, поскольку высказана человеком, чья информированность едва ли кем-либо может оспариваться.

Следуя той же логике и преследуя те же цели, Даллес останавливается и на деятельности "коммунистического подполья" в переживаемый страной политический момент, связанный с обострением после войны социальных и расовых конфликтов, а также с попытками создания движения за массовую третью политическую (Прогрессивную) партию, образования, альтернативного, двухпартийной системе.

стр. 94

Это движение достигло пика в 1947 - 1948гг., а его признанный лидер, бывший вице-президент США Генри Уоллес, поддержанный левыми силами, выступил с резкой критикой политики администрации Трумэна в "русском вопросе". "Qui prodest?" (Кому выгодно?) задается вопросом Даллес и отвечает в духе тезиса "о советском проникновении в правительственные структуры страны" (правда, "интригу Коминтерна" он видел как многоходовый гамбит с провоцированием внутренней реакции, дискредитацией лидеров и заражением вирусом радикализма большинства американских избирателей).

Имеющиеся сегодня в распоряжении историков документы показывают, что Даллес был одновременно и близок к истине и далек от нее. Близок, потому что идею создания третьей "антимонополистической" (Прогрессивной) партии с программой, "рассчитанной на мирное сосуществование США и Советского Союза" в Москве поддерживали, но "прорусские настроения" ее лидера, Генри Уоллеса, здесь стремились использовать прежде всего в интересах чисто пропагандистских ⁵ . Далек, потому что компартия США в советском политическом руководстве после ее раскола в 1944 - 1945 гг. не рассматривалась как фактор, могущий оказать сколько-нибудь заметное влияние на формирование правительства США, ибо, как говорилось в одном из аналитических документов Отдела внешней политики ЦК ВКП (б), слишком незначительным был ее удельный вес в американских общественных кругах ⁶ . Что касается Г. Уоллеса, то в глазах Москвы его антикоммунистические взгляды и критические высказывания в адрес советской внешней политики заставляли относиться к нему настороженно, с оглядкой.

Выборы 1948 г. принесли А. Даллесу разочарование. Республиканцы проиграли. Братья Даллесы могли занять давно ожидаемые посты - государственного секретаря и директора ЦРУ - позднее, лишь через четыре года, после успеха Д. Эйзенхауэра на выборах 1952 года. Но программа тайных операций и разведывательной деятельности, обозначенной А. Даллесом понятием "неортодоксальная война", стала осуществляться с такой последовательностью и грандиозным размахом, которые позволили вскоре же заговорить о существовании невидимого эпицентра силы, сосредоточившего в своих руках важнейшие приводы мировой политики. С 1953 г. вплоть до своей отставки в 1961 г. А. Даллес оставался за пультом управления этой невидимой инфраструктуры, способной, как оказалось, в тот или иной момент сделать своим заложником государственные институты, давшие ей жизнь.

Перевод текста и комментарии В. Л. Малькова.

Примечания

¹ . Princeton University. Seeley G. Mudd Library. Alien W. Dulles Papers. Box 21. Notes.

² . Ibid. Box 22. Remarks by A. W. Dulles. Veterans of Strategic Services Dinner, January 22, 1962.

³ . Ibid. Box 44. Address to Reserve Officers Association of USA, January 30, 1950.

⁴ . LEFFLER M. P. F Preponderance of Power. Stanford. 1992, p. 60, 61.

⁵ . Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ). Записка Возчикова в Отдел ЦК ВКП (б) 28 октября 1948 г., ф. 17, оп. 128, д. 1176, л. 101 - 103.

⁶ . РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 128, д. 408, л. 8.

Политика партий и их кандидаты в этот год выборов не имеют каких-либо ярко выраженных отличий. Это - год принятия и реализации решений по вопросу о мире и войне, в отношении которого между партиями нет разногласий. Сегодня по большому счету мы не делаем выбора между демократом и республиканцем. Мы хотим выбрать лидера или лидеров, независимо от их партийной принадлежности, которые наилучшим образом могли бы защитить наши жизни и собственность. Мы хотим, чтобы наше правительство выработало стратегию борьбы против советской

Мальков Виктор Леонидович - доктор исторических наук, профессор, руководитель Научного центра историко-теоретических исследований Института всеобщей истории РАН.

стр. 95

агрессии. Далее, мы хотим сделать так, чтобы наше правительство выполнило свою задачу, чего бы это ни стоило, и любыми средствами.

Я исхожу из того, что каждый из нас сознает суть советской политики - всеми доступными и мыслимыми средствами добиться свержения законных правительств в странах, не входящих в советскую сферу влияния и вместо них учредить коммунистические институты, более или менее соответствующие типу государственного устройства, который существует в Советском Союзе и сродни с ним. Я полагаю, что целью Советов является установление мировой системы советских государств под руководством Коминтерна. Действия, направленные на выполнение этой задачи, по возможности, должны носить мирный характер, но если это будет необходимым, они могут приобретать и немирный характер.

Я считаю, что Соединенные Штаты не собираются капитулировать перед Советами и что мы окажем сопротивление Советам, употребляя в этой борьбе все средства, которые находятся в нашем распоряжении и которые мы сочтем возможным использовать. Мы сделаем все, чтобы не оказаться самим под советским контролем и не допустим того же в отношении других государств. Вопрос стоит так: какие средства обороны и контрнаступления нам следует взять на вооружение и использовать с тем, чтобы выполнить нашу задачу? Это является политической проблемой дня.

Сейчас я хотел бы остановиться на некоторых моих наблюдениях, сделанных в годы второй мировой войны, поделиться моим собственным опытом, накопленным мною в те годы, а также и после войны, когда я уже выступал в качестве политического наблюдателя. Таким путем я надеюсь прояснить кое-что, с чем мы сталкиваемся сегодня.

После падения Франции в 1940 г. Англия в одиночестве противостояла Германии. Черчилль знал, что Англия не имеет шанса сама одержать победу в войне с Германией. Он знал, что если Германия сконцентрирует свои силы на борьбе с Англией, последняя будет разбита. Всё, что ему оставалось - это затягивать время, искать союзников и создавать второй фронт. Он хотел, чтобы его союзниками стали две страны - Соединенные Штаты и Советы. Но для Советов, которые сотрудничали тогда с Германией, было бы слишком опасно идти на риск войны с Гитлером. Вот почему Черчилль оказался перед необходимостью сделать так, чтобы Гитлер сам объявил войну Советам. Для осуществления этой идеи Черчилль решил использовать британскую разведку. Конечно в открытую он не мог вступать в сделку - с "нацистами. Черчилль не мог позволить, чтобы весь мир узнал о его переговорах с ними, хотя он и не собирался вполне искренне вести с ними такие переговоры, ибо открытые переговоры могли закончиться только капитуляцией Англии.

Между тем британская разведка в Берлине установила контакт с Рудольфом Гессом и с его помощью нашла выход на самого Гитлера. Гессу было сказано, что если Германия объявит войну Советам, Англия прекратит военные действия. Гесс убедил Гитлера, что всему этому можно верить, и немцы начали подготовку к войне против Советов. Так без лишнего шума Гитлер оказался втянутым в деловые отношения с Англией.

С тем чтобы завершить переговоры, Гесс потребовал прислать ему подписанное Черчиллем приглашение посетить Англию для личных встреч. Британская разведка сфабриковала приглашение за подписью Черчилля и переправила его Гессу. Гесс оказался в Шотландии после своего тайного перелета и получил возможность встретиться с английскими официальными лицами ¹ . Гесс заявил, что Гитлер нападет на Россию. Ему же в ответ было сказано, что Англия свою часть договоренности также выполнит. Были сделаны записи этой встречи, которые затем были переправлены в Москву. Советская разведка подтвердила в своих донесениях факт немецких военных приготовлений к нападению на Советы. Для немцев же к этому времени было уже невозможно давать задний ход, отменяя нападение на Россию. "Кот удрал из мешка". Война началась. Гитлера обманным путем вынудили объявить войну России. Английская разведка одержала победу.

Я не уверен, так ли все обстояло на самом деле. Но в разведывательных кругах эта история получила широкое признание. Все равно, правда, это или вымысел, каждый знакомый с деятельностью британской разведки должен признать, что она вполне способна решить подобного рода задачи.

стр. 96

К концу зимы 1941 г. Гитлер нанес такие внушительные удары по Англии, что британский кабинет за минусом одного Черчилля проголосовал за то, чтобы начать мирные переговоры с Гитлером. Черчилль умолял отложить принятие решения по этому вопросу. Его довод состоял в следующем: мы в состоянии добиться вступления в войну Соединенных Штатов. Кабинет отступил для того, чтобы предоставить Черчиллю еще один шанс добиться каких-то обязательств со стороны Франклина Рузвельта.

Черчилль в тот же вечер позвонил Рузвельту и рассказал ему о создавшемся положении ² . Рузвельт обещал предоставить самую существенную помощь за исключением объявления войны Германии и одновременно заверил, что серьезный инцидент может вызвать соответствующую реакцию США, вынудив их объявить войну. Получив эти заверения, Черчилль настоял на том, чтобы военный кабинет не принимал решения о выходе из войны. Никаких мирных предложений Гитлеру весной 1941 г. Англия так и не сделала.

Я не могу представить вам подтверждение этой версии. Но, исходя из известных мне фактов, я убежден, что она соответствует действительности. Решение наподобие тех, о которых идет речь, в годы войны принимались, однако общественность не только не была проинформирована о них, но ее даже вынуждали верить, что все складывается прямо противоположным образом. Правительства свои внешнеполитические контакты осуществляют тайно, и, действуя таким путем, они оставляют публику вне ведения, что происходит в их отношениях, которые не получают отражения ни в каких документах.

Я слушал выступление губернатора Дьюи в Милуоки неделю назад. Он буквально измолотил Г. Трумэна за то, что тот сначала провел демобилизацию армии, а потом вновь ее восстановил в прежней численности. Когда я слушал его, я вспоминал Дьюи в дни кампании 1944 года ³ . В ходе той компании он подверг критике демократическую администрацию за то, что до войны ей так и не удалось добиться полной занятости. Он предрекал, что демократической администрации не удастся добиться полной занятости и после войны. Поэтому, утверждал он, послевоенная демократическая администрация будет сохранять высокую численность вооруженных сил. Она будет тормозить демобилизацию после войны. Если американский народ хочет, чтобы его родные и близкие в солдатской униформе вернулись домой поскорее, говорил Дьюи, он должен голосовать за республиканскую партию. Этот вопрос избирательной кампании приобрел такую важность, что кандидаты-демократы выступили с обещаниями провести безотлагательное и очень существенное сокращение вооруженных сил (после войны).

Тогда я считал большой ошибкой то, что Дьюи включил этот вопрос в повестку дня избирательной кампании. Каждый хорошо информированный наблюдатель, следивший за развитием международных отношений в то время, прекрасно знал, что и после разгрома стран "оси" не отпадет необходимость иметь большую армию до тех пор, пока Советы не сделают каких-то существенных шагов навстречу нам.

Будучи неплохо осведомлен о росте авторитета Советов в политическом мышлении США, в то время я был обеспокоен тем, чтобы Дьюи в напрасных поисках аргументов против демократов, не попался на удочку искусно и злонамеренно подброшенного Советами лозунга о сокращении армии. Нечего говорить о том, что если даже Советы не сами выдумали этот лозунг, они умело воспользовались им после того, как он стал центральным вопросом избирательной кампании. Как только война закончилась, коммунистические ячейки в армии и на флоте, в тред-юнионах и прессе развернули пропаганду за немедленную демобилизацию. Один признанный в национальных масштабах обозреватель, возглавивший это движение за демобилизацию, буквально каждодневно получал горы телеграмм от американских солдат и матросов со всего света, умолявших и требовавших проведения демобилизации, жаловавшихся на медлительность в этом деле. Я знаю, что эта кампания по засылке телеграмм направлялась и частично финансировалась Коминтерном. Вполне возможно, Советы рассматривали свою тайную кампанию, нацеленную на скорую и масштабную демобилизацию вооруженных сил Соединенных Штатов, в качестве одного из самых главных своих достижений после окончания войны.

Нет сомнений, что Молотов категорически бы отверг обвинение в том, что Советы хоть как-то вмешивались в организацию кампании за ускоренную демоби-

стр. 97

лизацию американских вооруженных сил. И действительно никто из советских официальных представителей открыто не принимал участия в этой кампании. Точно также Советы официально стали бы отрицать любую свою причастность к деятельности своих тайных агентов по всему миру. Но это не должно нас обмануть.

Юридическая фирма, членом которой я являюсь ⁴ , была привлечена прошлой осенью правительством Чехословакии для участия в переговорах о продаже чехословацких вагонов американской военной миссии в Германии. Наша фирма выполняла свои обязательства еще в январе этого года (1948г. - В. М. ) . В процессе работы были установлены контакты с весьма высокими должностными лицами, как с чехословацкой, так и с американской стороны. Как мы выяснили, ни чехи, ни американцы не верили в опасность очень близкого переворота в Чехословакии. Всеобщие выборы в Чехословакии должны были состояться в мае 1948 г., и чехословацкие официальные лица были уверены, что до выборов Советы не предпримут никаких действий. Чехи были также уверены, что выборы принесут сокращение числа коммунистических депутатов в национальном парламенте. Советы ранее дали гарантию чехам, что они позволят Чехословакии, как и прежде решать свои домашние дела самостоятельно, как вполне независимой стране. Очень убедительным аргументом со стороны Советов прозвучала та мысль, что в случае, если они попытаются установить свой режим в Чехословакии, чехословацкая промышленность снизит темпы своего развития, чего Советам совсем не хотелось бы, поскольку они очень нуждаются в чехословацкой продукции, поступающей в Советский Союз. Чехи и мы вместе с ними были довольны такими доводами. В Чехословакии в тот момент не было Красной армии, и никто не угрожал ее границам. Чехи с одобрения Советов в печатных изданиях, выходящих повсюду в мире, рекламировали свою страну в качестве привлекательного места для туристов, которые могли бы насладиться вполне достойным отдыхом "за железным занавесом". Полюбоваться Прагой с ее прелестными магазинами, театрами, довоенным очарованием. Отведать кушанья в лучших ресторанах Центральной Европы. Поправить здоровье на известнейших курортах. Познакомиться со страной, расположенной "за железным занавесом", в которой, однако промышленность продолжала набирать обороты, где все было спокойно и изумительно красиво. Между тем в это же самое время Советы втайне занимались передвижением своих воинских частей, завершая подготовку к захвату страны.

Для каждого, кто наблюдает за деятельностью коммунистов в Соединенных Штатах после Победы, должно быть ясно, что целью Коминтерна оставалось привести к руководству американским правительством реакционные политические силы. Реакционное правительство здесь в Америке будет означать снижение американского влияния в Западной Европе и усилит в нашей стране влияние радикальных элементов за счет либералов. Для того, чтобы добиться этой цели, Коминтерн считает вполне приемлемым осуществить раскол демократической партии. Он прилагал усилия к тому, чтобы вызвать грызню между двумя наиболее влиятельными лидерами демократической партии, президентом Трумэном и Генри Уоллесом ⁵ . Разрыв между ними был довершен путем публикации в печати конфиденциального письма Г. Уоллеса, адресованного президенту Трумэну. Это письмо, отражающее враждебную государственному секретарю Дж. Ф. Бирнсу коммунистическую точку зрения, было выкрадено из личного архива Уоллеса в министерстве торговли и передано прессе. Так случилось, что я знаю об этих фактах из первых рук, а потому имею основания полагать, что письмо это было похищено советским агентом и оказалось в руках газетчиков по воле Советов. После публикации этого письма Трумэн не имел другого выхода, кроме как потребовать отставки Уоллеса. Отлученный от демократической партии Уоллес прилагал усилия к тому, чтобы найти политическую поддержку. И коммунисты не упустили свой шанс. Первый раз за всю политическую историю Соединенных Штатов они приобрели в качестве союзника лидера столь высокого политического ранга. Обеспечив себе, взаимодействие с Уоллесом, коммунисты продолжили свою деятельность, нацеленную на раскол демократической партии. Третья партия - радикальная, дружественная к Советам, была создана ⁶ . Шансы демократической партии победить в избирательной кампании 1948 года оказались проблематичными. И одновременно улучшились шансы на выдвижение реакционера в качестве кандидата от республиканской партии.

стр. 98

Меня не покидает желание выяснить, что подтолкнуло президента Трумэна в конце этой зимы направить свое знаменитое послание Конгрессу с предложением принять законодательство в поддержку негров. Фразеология послания, выбранное для него время (как раз в разгар праймериз, предваряющих президентские выборы) как будто бы специально должны были спровоцировать раскол между южными демократами и демократической администрацией. Так оно и случилось - раскол произошел, и его последствия будут ощущаться и после ноябрьских выборов ⁷ .

Я пытался узнать, кто посоветовал президенту выступить с этим посланием. Мне известно, что кабинет не рассматривал этот вопрос. Я уверен также, что оно не обсуждалось с лидерами демократов в Конгрессе. Я убежден, что оно не обсуждалось и с председателем или исполнительным директором Национального комитета демократической партии. Могло ли быть так, что идея направить это послание именно накануне выборов была подсказана коммунистическим подпольем? Если это было именно так, то агент, который выполнил это задание, заслужил того, чтобы получить от бериевского НКВД приличную сумму в американских долларах.

Коминтерн хочет располагать в Соединенных Штатах не только контролируемой им политической партией, но и национальной организацией профсоюзов, которую точно так же мог бы контролировать; коммунистическое проникновение наблюдается как в сфере политики, так и в производственной сфере. Американская федерация труда (АФТ) с подлинным мужеством сопротивлялась коммунистическому проникновению. Но когда Джон Л. Льюис (президент Объединенного союза горняков. - В. М. ) вышел из АФТ вместе со своими горняками и создал КПП (Конгресс производственных профсоюзов. - В. М. ) коммунисты решили, что их час настал. Они овладели многими важными позициями в руководящих органах КПП, в том числе и постом главного юрисконсульта объединения. Они захватили руководство в ряде союзов КПП, включая такие ключевые с точки зрения организации шпионажа и саботажа, как профсоюз рабочих морского транспорта, горняков, мясоконсервной промышленности и электриков.

Однако недавно католик Ф. Мэррей ⁸ , имеющий стойкую аллергию к коммунизму, решил использовать движение Уоллеса для чистки в структурах КПП. Все руководящие работники аппарата, поддерживающие Уоллеса, были уволены. И вот теперь в Нью-Йорке был создан новый неофициальный руководящий орган для руководства левыми тред-юнионами, все еще входящими в КПП. Исключенные из КПП работники перешли на службу в штаб-квартиры этих тред-юнионов. Они вступили в переговоры с их прежним боссом - Джоном Л. Льюисом. Не удивляйтесь, если очень скоро вы обнаружите, что КПП расколется на левые и правые тред-юнионы. Левое крыло присоединится к Дж. Льюису и его горнякам, и таким путем будет создано новое национальное объединение тред-юнионов. Целью коммунистов является создание условий для формирования реакционного правительства в Соединенных Штатах, у которого была бы своя оппозиция в лице радикальной, а не либеральной партии. Дальнейшее предвидеть нетрудно: в рамках действующей двухпартийной системы рано или поздно оппозиционная радикальная партия нанесет поражение правительству.

Масштабы советского проникновения в правительственные структуры нашей страны стали для меня сразу же очевидны в связи с инцидентом, который имел место в годы войны. До того момента, как Советский Союз вступил в войну с Японией, советские суда стояли под погрузкой в наших тихоокеанских портах с тем, чтобы затем доставить груз и в Сибирь. Однако у нас было подозрение, что часть этого груза никогда не достигнет Сибири. Мы полагали, что в открытом море она переместится в трюмы японских торговых судов. Меня попросили заняться расследованием. Я начал с того, что обсудил этот вопрос с советским представителем, который, как мне было известно, имел прямой выход на советское руководство. Этот представитель в ответ на мой вопрос заявил, что Советы были бы непрочь предоставить нам информацию по поводу торговли с японцами, но только в случае выполнения ряда условий. Первое: американский представитель, которому соответствующая информация будет передана в устной форме, будет назван ими самими, (т е. советской стороной. - В. М. ) . Замечу, что их выбор пал на известного американского бизнесмена. Второе: мы не должны были сохранить текст интервью, потому что, как сказал советский агент, советские официальные лица не хотели,

стр. 99

чтобы работающие в США агенты знали, что Москва предоставила нам данную информацию.

В 1943 г. генерал Донован, директор УСС был направлен Объединенным комитетом начальников штабов американской армии в Москву с тем, чтобы попытаться наладить обмен разведывательной информацией между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Он возвратился из Москвы с соглашением, которое предусматривало создание соответствующих представительств советской разведки в США. Соглашение было направлено Объединенному комитету начальников штабов для одобрения. Противники такого решения заявляли, что мы не можем настолько безоглядно доверять русским, чтобы официально разрешить им иметь на территории США резидентов своей разведывательной службы. В ответ генерал Донован высказал следующее суждение: Советы имеют, и будут иметь много разведчиков в Соединенных Штатах независимо от того, будет ли одобрено соответствующее соглашение или нет. По его словам, было бы лучше заставить некоторых из этих агентов пройти через контрольный механизм с тем, чтобы, по крайней мере, их можно было бы идентифицировать.

Член нашего клуба Клифтон Атли назвал борьбу, которую ведут Советы с момента Победы "холодной войной". Другие предпочитают называть происходящее "психологической войной". В годы второй мировой войны мы официально идентифицировали этот тип противостояния как неортодоксальная война. Я полагаю, что этот термин более полно отражает суть дела. Подобного рода военные действия в межвоенный период велись в Европе, Азии и Африке Италией, Германией, Японией, Англией и Советами. Пребывая в состоянии блестящей изоляции, мы только смутно догадывались, что, неортодоксальная война активно велась и в нашем полушарии, на территории как Южной, так и Северной Америки. До войны мы являлись всего-навсего наблюдателями за ходом этой неортодоксальной войны, занимая места на галерке. Мы ничего не делали для того, чтобы быть готовыми защитить себя. Мы не создали ничего подобного СС, или НКВД. Мы рассуждали только в терминах войны и мира, войны традиционной, ведущейся обычными вооруженными силами. Все затеваемые нами интриги были делом рук наших дипломатов, действовавших легально и гордившихся своей незапятнанной карьерой.

После формального объявления о начале второй мировой войны и первых главных столкновений между действующими армиями неортодоксальная война не прекратилась. Напротив, она продолжалась с еще большим размахом. Когда мы формально вступили в войну в 1941 г., наши разведывательные службы действовали только в качестве структурных подразделений армии и флота. Вместе с тем было очевидно, что для того, чтобы участвовать в том, что мы тогда называли "тотальной войной", недостаточно иметь только вооруженные силы. Нам необходима была специальная служба пропаганды. Мы не могли обойтись без шпионов и диверсантов. Мы не могли также ограничиться войной против стран "оси". Мы должны были вести неортодоксальную войну в нейтральных странах Европы, на территории Африки и в нашем полушарии. Мы вынуждены были вести борьбу с врагом оружием, запрещенным правилами обычной войны. Мы должны были вести тотальную войну, сражаясь повсеместно, не останавливаясь ни перед какими запретами. Мы подвергали грубому обращению военнопленных с целью получения информации. Мы прибегали к обезволивающим наркотикам, пыткам. Так как вражеские шпионы и диверсанты действовали с баз, расположенных в нейтральных странах, мы нелегально проникали в эти страны и внедрялись в организации, которые были созданы нашим противником для ведения работы против нас. Мы не останавливались перед нарушением законов этих стран и обращались с вражескими агентами так, как считали необходимым для успешного ведения войны. Мы прибегали к подкупу и физическому устранению вражеских агентов. В тех случаях, когда наш противник захватывал территорию страны, являющейся нашим союзником, а мы не могли освободить эту страну путем прямых военных действий, мы продолжали вести тайную войну. Мы печатали фальшивые деньги и ввозили их на оккупированные территории, точно так же мы поступали и с продовольственными карточками. Мы подкупали местных чиновников. Мы убивали, если это становилось необходимым. Одним словом, мы вели неортодоксальную войну.

Наши методы, используемые против врага, оправдали себя. С тем, чтобы

стр. 100

облегчить ведение неортодоксальной войны, президент в 1942 г. издал распоряжение о создании УСС. В свою очередь директива Объединенного комитета начальников штабов определяла, что УСС уполномочивается вести психологическую войну. В понятие психологической войны, как было сказано в директиве, входили действия против врага с применением неортодоксальных методов.

После дня Победы УСС было распущено. Этим самым мы ликвидировали государственную службу, учрежденную для ведения неортодоксальной войны. Мы поддерживали наши вооруженные силы в урезанном виде, сохраняя только те структуры, которые предназначаются для ведения ортодоксальной войны. А между тем после Победы Советы возобновляли деятельность Коминтерна. Они многократно увеличили мощь НКГБ и НКВД, то есть тех структур в советской системе, на которые была возложена обязанность проведения саботажа, шпионажа и контрразведывательной деятельности.

С момента окончания войны Красная армия ни разу не вела напрямую военные действия, преследующие цель установить мировое господство СССР. Тем не менее, за это время 170 млн. человек оказались под советским господством. За исключением народов бывших стран "оси", все эти миллионы людей оказались под властью Советов и удерживаются под их контролем путем использования неортодоксальных структур, а не с помощью армии. Вообще борьба Советского Союза за господство над миром направлялась и проводилась все это время структурами, созданными им специально для ведения неортодоксальной войны. Эти службы не являются составными частями Красной армии, они ей не подчинены. Они не имеют никакого отношения и к Народному комиссариату иностранных дел. Они непосредственно подчинены Политбюро, правящей верхушке Центрального Комитета Советской партии. Л. Ф. (так в тексте. - В. М. ) Берия, подчиняющийся непосредственно Сталину, осуществляет руководство этой неортодоксальной войной.

С тем чтобы успешно противостоять Советам, мы должны быть также во всеоружии. Если мы хотим добиться успеха, наш план действий должен предусматривать срыв той компании, которую проводит советское руководство. Для этого нам следует продумать вопрос о создании в рамках нашей государственной системы специальной службы неортодоксальной войны. Мы должны это сделать немедленно. Эта служба должна быть засекречена, свои операции она должна проводить, тщательно маскируя их и не останавливаясь перед использованием всех средств, способных принести успех. Ведя "холодную войну", ведя борьбу с Советами, мы должны иметь свой собственный, американский НКГБ. УСС сейчас нам еще более необходим, чем это было в годы второй мировой войны.

Служба, о которой я говорю, не должна входить в структуру вооруженных сил. Даже в период второй мировой войны военные продемонстрировали свою неспособность проводить операции такого рода, о которых здесь идет речь. Они ничего не сделали в порядке подготовки к таким операциям в период, предшествующий нашему вступлению во вторую мировую войну. Каждый, кто был связан с УСС во время войны, оценивал по достоинству размеры той великой ошибки, которая была допущена, когда УСС подчинили военным. Военный человек обучен искусству ортодоксальной войны. Это его дело. Оно нравится ему. Он относится к нему как к науке. Неортодоксальная война же не знает никаких законов, в ходе ее не применяется ортодоксальное оружие. Военные, благодаря своему обучению, опыту и убеждениям, отвергают саму идею ведения войны сомнительными, с их точки зрения, методами неортодоксальной войны. Англичане, немцы и Советы не подчиняли свои службы неортодоксальной войны военным. Я вижу все основания к тому, чтобы мы последовали их примеру.

Нельзя ведение неортодоксальной войны отдать и под контроль дипломатического ведомства. В функцию этого ведомства входит поддержание мира. Оно руководствуется в своей деятельности сводом прецедентов, который называют международным правом, традициями, обычаями. Оно действует открыто. Именно поэтому оно пользуется правами дипломатического иммунитета. Не следует подвергать его угрозе компрометации, поручая вести, неортодоксальные операции. Дипломаты не хотят быть скомпрометированными неортодоксальным поведением. Они должны сохранять свой статус persona grata в государстве, в котором получили аккредитацию. Я более чем уверен, что каждый дипломат не захочет подвергать риску свою карьеру, действуя как нелегал. Он стремится подражать жене Цезаря.

стр. 101

Невозможно позволить государственному департаменту препятствовать операциям в рамках неортодоксальной войны. В ходе войны государственный департамент был почти таким же большим препятствием для результативного ведения психологической войны, как и наш противник. Мы имели прекрасных агентов, готовых отправиться за рубеж. Но для этого нам необходимы были американские паспорта. Мы обратились с просьбой в государственный департамент предоставить нам такие паспорта в чистом виде с тем, чтобы мы сами заполнили их сведениями такого рода, которые требовала маскировка. Госдепартамент был шокирован: он никогда не выдавал паспорта в чистом виде, или же заполненные ложными сведениями. Это вынудило нас изготовить фальшивые паспорта, а в ряде случаев раздобывать настоящие паспорта, прибегая к помощи правительств других стран. С нами сотрудничали подпольные лидеры, которых мы хотели видеть у себя в стране для проведения консультаций. Государственный же департамент отказывал им в визах. Часто это делало необходимым переправлять их в Канаду в сотрудничестве с англичанами, одевать их в канадскую военную форму, а уже потом перевозить через границу. Многие наши агенты в Испании были раскрыты благодаря информации, источником которой было наше посольство. Многие погибли из-за этих предательских действий.

В самом начале войны мы испытывали огромную потребность иметь испанских друзей, которые бы работали с нами против нацистов в Испании и Латинской Америке. Около двух миллионов басков проживало тогда в Латинской Америке. Они ненавидели Гитлера. Хосе Антонио Агирре, глава баскского правительства в изгнании, являлся профессором Колумбийского университета. Он добровольно вызвался создать баскские организации повсюду в Латинской Америке. С тем чтобы получить возможность выехать из США, он обратился в государственный департамент с просьбой разрешить ему такой выезд. Государственный секретарь США К. Хэлл лично воспрепятствовал выдаче такого разрешения. Предлог: это может вызвать недовольство Франко. И до тех пор, пока мы не убедили государственный департамент в том, что Агирре должен выехать в Латинскую Америку для чтения лекций в университетах, мы не могли добиться у чиновников государственного департамента такого разрешения. Месяцы были потрачены впустую, а они были так нужны для организации того, что позднее оказалось одной из наших самых сильных законспирированных подпольных сетей за рубежом. Весь оставшийся вечер я мог бы рассказывать о подобных же случаях, которые иллюстрируют затруднения, которые государственный департамент создавал в нашей работе по ведению неортодоксальной войны. Я совершенно уверен, что самые опытные подпольщики отказались бы работать в созданной нами тайной сети, если бы они подозревали о том, что в государственном департаменте знают об их существовании.

Неортодоксальная война ведется людьми, содержание которых дорого стоит. Очень часто эти люди не должны иметь официального статуса. Агенты могут действовать под разного рода прикрытием, они могут выдавать себя за промышленников, коммерсантов, журналистов или специалистов. Большая часть агентов, возможно, окажется гражданами или резидентами зарубежных стран. Некоторые вынуждены будут совершать поездки с фальшивыми паспортами. Там, где работа проводится под официальным прикрытием, задание должно быть такого характера, чтобы не раскрыть действительного назначения агента. Ассигнования, представленные Конгрессом на ведение спецслужбами неортодоксальной войны, не должны подлежать обычному учету, они не должны предусматривать и никаких ограничений в отношении использования этих денег. Говоря общепринятым языком, их следует отнести к категории "неучитываемых фондов".

В иностранных государствах службы, которым поручено вести неортодоксальную войну, обычно именуются службами безопасности. Их официально признанной функцией является предотвращение проникновения агентов иностранных государств в правительственные структуры. Учитываемые и неучитываемые фонды выделяются парламентами на деятельность соответствующих служб, причем расходы на секретные операции не предаются гласности. Под этим прикрытием и ведутся секретные операции. Ведение неортодоксальной войны как бы из соображений безопасности стало столь общепринятым, что подобные процедуры стали почти рутинным делом. Принимая во внимание ее международное признание, представляется вполне логичным и для Соединенных Штатов взять за образец международную практику прове-

стр. 102

дения неортодоксальных операций под маркой выполнения задач в рамках программы обеспечения безопасности.

Подводя итоги, хочу сказать, что правительству Соединенных Штатов следует иметь в своей структуре министерство обороны, которое будет нести ответственность за ведение ортодоксальной войны ⁹ . Должен существовать и государственный департамент, в функции которого входит проведение вполне традиционной внешнеполитической деятельности. Правительство должно располагать и службой безопасности, в задачу которой входит обеспечение защиты государства от вражеских агентов. Эта служба должна располагать всем необходимым с тем, чтобы противостоять им. Ни министерство обороны, ни государственный департамент не должны иметь отношения к руководству этой службой, хотя, конечно, необходимо координировать деятельность всех трех ведомств. Однако служба безопасности не может находиться в подчинении ни у министерства обороны, ни у государственного департамента. Она должна быть подотчетна только президенту.

Ведение неортодоксальной войны невозможно без службы разведки. Разведка так же важна для достижения успеха в этом деле, как и для ведения обычных военных действий. С момента окончания войны у нас было проведено много публичных обсуждений (пожалуй, даже слишком много) о разведке. Снимались кинокартины, эпизоды из истории разведки стали сюжетами многих книг. В 1945 г., после дня Победы, генерал Донован представил Объединенному комитету начальников штабов свой план развития послевоенной разведывательной службы. Было сделано всего 15 копий этого документа. Он не мог быть повторно размножен. Он имел гриф "Совершенно секретно". Через день после того, как генеральный штаб (так в тексте. - В. М. ) получил этот план, пресса Р. МакКормика (газетный магнат, владелец консервативной "Chicago Tribune". - В. М. ) опубликовала его полностью, без каких-либо изъятий под ярлыком "план для создания гестапо". УСС вынуждено было обратиться в прессу с заявлением в защиту этого плана. Директор ФБР Э. Гувер также счел нужным высказать свое мнение. Так сверхсекретный документ стал всеобщим достоянием. Кадры разведчиков лишились прикрытия. Даже агенты наших служб, действующие за рубежом, оказались скомпрометированы. С тем, чтобы остановить все это, президент положил под сукно план Донована. Он распорядился ликвидировать УСС. Его кадры и архивы были рассредоточены по различным правительственным ведомствам. То, что стоило в годы войны правительству столь больших денег, а многим людям и самой жизни, оказалось выброшенным на свалку.

Как следствие всего этого государственный департамент принял решение создать свою собственную разведслужбу. Военное и военно-морское министерства последовали его примеру. С тем, чтобы скоординировать усилия всех разведывательных служб и обеспечить определенный баланс между ними, президент учредил Центральное разведывательное управление (ЦРУ) во главе с адмиралом из штата Миссури ¹⁰ . Когда адмирал (Р. Хилленкотер - В. М. ) почувствовал усталость, он ушел в отставку, а на его место президент назначил армейского генерала, очень тесно связанного с республиканской партией, но не испытывавшего особого интереса к разведке. Генерала держали на его посту до того момента, как появился более подходящий кандидат ¹¹ . А потом появился еще один адмирал из штата Миссури. Постепенно ЦРУ приступило к развертыванию собственных кадров, занятых сбором информации (в качестве дополнения к штату специалистов-аналитиков). Затем оно занялось подготовкой ежедневных докладов президенту. Сегодня оно представляет собой оперившуюся, действующую - предположительно - в режиме секретности разведывательную службу, занимающуюся главным образом экономической и политической разведкой, но полностью подконтрольную военным. Штат его сотрудников состоит из новичков, военных, которые смотрят "на сторону", и менее всего отвечают требованиям специалистов разведки, обученных еще в годы войны.

Разведка, сбор и анализ информации, часто секретной, является обязанностью всех правительственных ведомств: государственного департамента, министерства финансов, обороны, юстиции, почты, труда. Каждое из этих ведомств будет иметь (и необходимость этого очевидна) свои собственные кадры разведчиков. Однако такие кадры обычно используют в своей работе ортодоксальные методы. Сотрудники соответствующих отделов функционируют как обычные государственные служащие, на которых идут средства, открыто учитываемые в структуре бюджетных

стр. 103

расходов. Эти специалисты обязаны вести сбор и анализировать большую часть разведывательной информации, касающейся политических и военных вопросов - в нашей стране и за рубежом.

В качестве дополнения к этим ортодоксальным разведывательным службам возникла необходимость создания неортодоксальной секретной разведслужбы. У себя дома наше правительство в рамках существующих законов в состоянии получить желаемую информацию. За рубежом, однако, наше правительство легально может получить только ту информацию, которую пожелает предоставить ему правительство другой страны. А между тем информация, в доступе к которой нашему правительству было отказано, может оказаться жизненно важной для него, и при том настолько существенной, что может возникнуть необходимость получить эту информацию любыми, нелегальными или тайными методами. Снова хочу сказать: может случиться и так, что правительство другой страны не будет против предоставления к определенному времени соответствующей информации. Но по каким-либо причинам очень важным может сказаться фактор времени. И вот в этом случае, когда получение информации к определенному моменту может стать абсолютно необходимым, наше правительство может использовать тайные методы. Жизненная необходимость располагать информацией, в которой нам отказывают, вынуждает наше правительство создать внутри его структуры службу внешней разведки, находящуюся под контролем гражданских лиц и выполняющую задачу сбора разведывательных данных военного и политического характера. Эта служба должна действовать в режиме строгой секретности. У нее могут быть разные прикрытия, и она должна финансироваться по закрытым каналам. Она не должна подпадать под общую юрисдикцию, регулирующую разведывательную деятельность. Этой службе следует поручать только специальные задания, и должны это делать только те люди, которые облечены самой высокой властью. Задачи, которые могут быть выполнены ортодоксальными способами, не входят в круг ее обязанностей. Она должна представлять собой небольшую в количественном отношении группу хорошо обученных разведчиков- профессионалов. Она должна быть анонимной. Соединенные Штаты никогда раньше не имели такой разведывательной службы. Настало время создать ее.

Контрразведка имеет своей задачей защиту у себя в стране и за рубежом нашего правительства от проникновения в его структуру и кадровый состав агентов зарубежных спецслужб. Для этого все структурные подразделения в правительстве по необходимости должны иметь в своей структуре небольшие по численности контрразведывательные органы. Отдельно от этих департаментских спецслужб следует создать централизованную контрразведывательную службу, юридически правомочную работать и за рубежом. Эта контрразведывательная служба всегда сумеет обнаружить, где в нашей стране окопались иностранные агенты, она займется проникновением в правительственные учреждения соответствующих иностранных государств или, преследуя те же цели, создаст агентуру в других странах. Таким образом, наша контрразведывательная сеть должна охватить весь мир.

Разведчики иностранных государств по большей части являются профессионалами. Они действуют анонимно. Обычно они законспирированы под условными кличками. Иногда они работают на одно правительство, а иногда на совсем другое. Нередко они одновременно действуют в интересах ряда правительств. Многих из них следовало бы назвать международными шлюхами. Некоторые из них используются для шпионажа одного рода, а другие - для другого. Для того чтобы вести успешную контрразведывательную деятельность, правительству следует иметь более или менее полное досье на иностранных разведчиков. Этот "Who?s who" следует постоянно обновлять. До второй мировой войны Соединенные Штаты не имели такого досье. К счастью, во время войны мы были союзниками Великобритании, которая со времен Генриха VII (1457 - 1509. - В. М. ) обладала отличной контрразведкой. Англичане передавали союзным державам важную контрразведывательную информацию. Во время войны при содействии англичан Соединенные Штаты организовали у себя контрразведывательную службу, подчиняющуюся гражданским властям. Англичане обучили для нас несколько сотен контрразведчиков-американцев. Помимо этого большая часть данных о вражеских разведчиках, находившихся у англичан, была передана в наше распоряжение. В конце войны мы уже располагали достаточным числом специалистов по контрразведке и другими необходимыми

стр. 104

возможностями для того, чтобы успешно проводить контрразведывательные операции. К сожалению, это сотрудничество не было продолжено после Победы.

Англии удавалось успешно вести активную разведывательную и контрразведывательную работу, не нарушая гражданских прав людей. Этого нельзя сказать о Германии, Италии, Японии и Советах. Успех англичан не в малой степени был обеспечен благодаря разграничению разведывательной деятельности и полицейских функций. Скотленд-ярд не является разведывательным агентством. И в свою очередь британские SIS или Х-В ¹² не являются полицейскими службами. Вот когда вы соедините полицию и разведку воедино, тогда получается настоящее гестапо. Если мы хотим обеспечить защиту гражданских прав американцев, то для этого разведка и контрразведка как государственные службы должны существовать отдельно от полиции; у последней свои обязанности. ФБР не должно превращаться в службу разведки и контрразведки США ¹³ .

Нам не по душе та борьба, которую мы ведем с Советами, прибегая к секретным операциям, по характеру в большинстве случаев имеющим прямое отношение к шпионажу и саботажу. Но разве не предпочтительнее вести борьбу именно такими методами, нежели прибегать к военным методам? Если просчитывать урон в единицах, измеряемых человеческими жизнями и материальными ценностями, то он во много раз меньше. Если такой борьбы нельзя избежать, а возможно иного и не дано, то я рад, что Советы пошли по пути неортодоксальной конфронтации, отдав ей предпочтение перед ортодоксальным противостоянием в форме открытых вооруженных действий.

Я надеюсь, что в борьбе с Советами мы сами сможем продемонстрировать часть того терпения, которое присуще им. Я надеюсь, что мы не станем пленниками военного психоза. Я надеюсь, что мы не станем первыми прибегать к военной силе. Именно исходя из этих убеждений, я и заявляю о своем отрицательном отношении к проявившемуся в наши дни стремлению передать контроль за нашей внешней политикой в руки военных.

Ставя перед собой задачу, одержать победу в неортодоксальной войне с Советами, я полагаю, что мы, американцы, должны пренебречь государственными границами и устанавливать контакты непосредственно с отдельными людьми или группами в зарубежных странах. Позвольте мне проиллюстрировать эту мысль.

Месяц назад я разговаривал в Вашингтоне с одним человеком, которого я считаю наилучшим образом, информированным специалистом-разведчиком из тех, кто занимается итальянскими проблемами. Он только что возвратился из Италии и занят был тем, что обходил разные кабинеты в Вашингтоне с целью получить 300 тыс. долларов неучитываемых средств. Деньги ему были нужны для оплаты времени на радио для антикоммунистических ораторов. Он хотел также найти деньги для закупки газетной бумаги, в которой нуждались различные итальянские организации, борющиеся с коммунизмом. Советы ограничили существенно нам доступ к источникам газетной бумаги в Европе, и итальянские антикоммунисты оказались без газетной бумаги, столь необходимой для ведения пропаганды. А между тем коммунистические организации не испытывали в ней недостатка. Наш агент хотел раздобыть какую-то сумму денег для того, чтобы возместить те затраты, которые были сделаны в частном порядке организаторами антикоммунистической кампании в Италии. Нужно учесть, что Советы предоставили внушительные суммы для поддержки итальянских политических деятелей, выступающих на стороне Коминтерна. Мой собеседник утверждал, что эти самые 300 тыс. долларов, если их правильно использовать, принесут больший эффект на предстоящих выборах, чем сотни миллионов долларов, которые мы истратили на благотворительные цели в той же Италии после войны. Я думаю, что он прав. В этой неортодоксальной войне, которую мы ведем, я полагаю, что вы мало чего добьетесь, оказывая поддержку правительствам. Оказывая такую поддержку правительствам, вы оказываете помощь не только вашим друзьям, но и вашим врагам. Вы как бы оказываете благодеяние и тем и другим. Более того, цена поддержки правительств всегда непомерна. С момента окончания войны мы сконцентрировали свои усилия на поддержке правительств. Советы же поддерживали частных лиц и группы людей. Их затраты составляли благодаря этому лишь малую часть от наших расходов. Успехов же у них было куда больше.

Я также полагаю, что за рубежом нам следует оказывать помощь группам,

стр. 105

которые пользуются там влиянием, независимо от того, нравятся они нам или нет. Вот пример. В Западной Европе в настоящее время Советы пользуются сильной поддержкой рабочих организаций. В 1942 г. наша внешняя политика все еще носила либеральный характер. Наше правительство поддерживало в Западной Европе либеральные движения. Но отдельные правительственные организации были уполномочены установить связь с тем, что осталось от западноевропейского профсоюзного движения. Они получили средства для поддержки профсоюзов. Очень результативно удалось наладить контакты с их лидерами, что дало им возможность выжить. Коминтерн также стремился тогда обеспечить себе поддержку со стороны этих руководителей. Кое-что ему удалось сделать, но не слишком много. Любой настоящий рабочий лидер понимал, что при коммунистическом режиме он утратил свои позиции, ведь коммунизм приводит к ликвидации рабочих союзов. Только при демократической системе, где существует частная собственность, могут существовать профсоюзы. В послевоенной борьбе с Советами в Западной Европе мы смогли опереться на поддержку местных рабочих лидеров. Но в 1944 г. Соединенные Штаты сделали крен в сторону консерватизма. Мы поддержали те влиятельные силы во Франции, которые идентифицировались с Банком Франции. Мы отказывались взаимодействовать с социал-демократами. Мы думали, что сумеем вновь привести к власти в Западной Европе консервативные правительства. Мы разорвали наши отношения с рабочими лидерами, сотрудничавшими с нами. Брошенные нами наши бывшие союзники пошли на объединение с коммунистами. Сегодня мы можем оценить по достоинству наши потери и выигрыш Советов.

Самым важным в деле отражения советского наступления является наш подход к народам зарубежных стран. Мы должны искренне превратиться в космополитическое и одновременно демократическое общество. Мы должны создать демократическую в социальном, экономическом и политическом отношениях систему. Небольшой сегмент белой расы не может считать себя богоизбранным народом и не следует пытаться настаивать на этом. Этот мир не будет миром белого человека. Возможно, что самой большой нашей слабостью в борьбе, которую мы ведем с Советами, является то, что мы все еще мыслим и действуем в социальном и экономическом отношениях, а иногда и в политическом отношении, как настоящие провинциальные снобы.

Примечания

¹ . Заместитель Гитлера по нацистской партии Рудольф Гесс 10 мая 1941 г., совершив таинственный перелет из Германии в Англию, приземлился с помощью парашюта недалеко от Глазго (Шотландия). Как склонно считать большинство историков второй мировой войны, он, по-видимому, привез с собой какие-то предложения о мирных переговорах Берлина и Лондона. С самого начала англичане окружили это событие непроницаемой завесой секретности. Черчилль, пишет американский историк У. Кимбалл, солгал Рузвельту, сказав, что Гесс ничего не говорил о плане "Барбаросса". Только много позднее американцы узнали, что Гесс посвятил англичан в план нападения на Советский Союз (KIMBALL W. F. Forged in War. Lnd. 1997, p. 94). Сталин, продолжает Кимбалл, "по-видимому, будучи осведомлен об этом предупреждении, имел все основания подозревать, что английские официальные лица знали заблаговременно о миссии Гесса" (ibid.). Вплоть до настоящего времени английские власти держат в секрете многие материалы, связанные с миссией Гесса (см. COSTELLO J. Ten Days to Destiny. N. Y. 1991). Г. Городецкий признает этот факт, хотя и отрицательно относится к теории заговора с участием английской разведки (см. ГОРОДЕЦКИЙ Г. Миф "Ледокола" накануне войны. М. 1995, с. 224 - 280).

² . Даллес ошибся в датировке событий, связанных с драматическим обращением Черчилля за помощью к президенту Ф. Рузвельту. Мольба о спасении Англии поступила в первой половине декабря 1940г. в виде послания Черчилля, переданного президенту во время плавания Рузвельта на борту крейсера "Тусскалуза" в Карибском море. 17 декабря 1940 г. Рузвельт во время своей знаменитой пресс-конференции в Вашингтоне высказался за предоставление Англии всей необходимой помощи по формуле ленд-лиза при сохранении нейтралитета США (См. KIMBALL W. F. Op. cit., p. 70).

³ . Томас Дьюи баллотировался на пост президента США от республиканской партии в 1944 году. Его соперником был Ф. Рузвельт, одержавший победу.

стр. 106

⁴ . После войны А. Даллес на короткое время вернулся в одну из юридических фирм, обслуживающих корпорации.

⁵ . Уоллес Генри Эгард (1888 - 1965) - в 1933 - 1940гг. министр сельского хозяйства в администрациях президента Ф. Рузвельта, был одним из самых убежденных сторонников проводимых в рамках "нового курса" социальных реформ, сторонником советско-американского сближения в годы второй мировой войны. В 1941 - 1945гг. - вице-президент США. В правительстве Трумэна в 1945 - 1946 г. занимал пост министра торговли, выступая с резкой критикой внешнеполитического курса президента. В 1946 г. ушел в отставку, став через некоторое время одним из основателей Прогрессивной партии, выдвинувшей его кандидатом на пост президента США на выборах 1948 г. (MANCHESTER W. The Glory and the Dream. N. Y. 1975, p. 456 - 458).

⁶ . Речь идет о Прогрессивной партии, в создании которой принимали участие различные леворадикальные течения, в том числе и коммунистическая партия, а также часть либеральной интеллигенции, некоторые профсоюзы и деятели движения в защиту гражданских прав афро-американцев. Весной 1948г. опросы общественного мнения показывали, что популярность Уоллеса и Прогрессивной партии некоторое время держалась на достаточно высоком уровне, но затем стала снижаться (ROSENSTONE S. J., BEHR R. L., LASARUS Е. Н. Third Parties in America. Princeton, 1984).

⁷ . В декабре 1946 г. президент Г. Трумэн создал Комитет по гражданским правам, призванный внести рекомендации с целью улучшения положения в сфере межрасовых отношений. Под давлением все усиливающегося движения черных американцев за равноправие 2 февраля 1948 г. Трумэн направил Конгрессу послание по гражданским правам черных, которое базировалось на рекомендациях упомянутого Комитета и содержало резкое осуждение расовой дискриминации. Послание Трумэна вызвало критику демократов-южан и всей консервативной части американского общества, но одновременно он сумел сохранить поддержку большинства черных избирателей и в целом цветного населения США (PHILLIPS С. The Truman Presidency. N. Y. 1996, p. 206; История США в 4-х томах. Т. 4. 1945 - 1980. М. 1987, с. 63 - 64).

⁸ . Вопрос о поддержке Прогрессивной партии внес серьезные разногласия в профсоюзное движение США. Руководство его левоцентристского крыла - КПП, стремясь сохранить дружественные отношения с демократической партией, заняло жесткие позиции по отношению к "диссидентам", т. е. к тем элементам в руководстве профсоюзов, которые поддержали Уоллеса и его внешнеполитическую программу. Президент КПП Ф. Мэррей последовательно провел кампанию против сторонников политизации профсоюзов, способствуя тем самым консолидации курса на социальное партнерство и сближение с Американской федерацией труда (АФТ) (История рабочего движения в США в новейшее время. Т. 2. М. 1971; PIERSON F. С. Unionism in Postwar America. N. Y. 1967).

⁹ . Начавшаяся в конце 1945г. в вооруженных силах США демобилизация породила острую дискуссию в американском обществе по вопросам перестройки системы их управления. Со дня победы над Японией до 1 января 1946г. было демобилизовано 5 млн. человек (ЯКОВЛЕВ Н. Н. Новейшая история США, 1917 - 1960. М. 1961, с. 454). В существенной мере этому способствовали настроения, господствующие в ту пору в вооруженных силах. С целью лучшей координации военной политики и военного строительства в 1947 г. было создано министерство обороны, которому были подчинены министерства армии, авиации и флота.

¹⁰ . После ликвидации УСС (1946 г.) и создания ЦРУ в 1947 г. его руководителем был назначен адмирал Р. Хилленкотер, отстаивавший неприемлемую, по мнению А. Даллеса, концепцию сохранения за ЦРУ исключительно информационных функций, сосредоточивая свои силы на добывании военных секретов предполагаемого противника.

¹¹ . Адмирала Хилленкотера сменил через короткий промежуток времени генерал Уолтер Б. Смит, ушедший с поста посла США в Москве. Именно при нем (уже после выборов 1948 г.) идеи Даллеса о развертывании тайных операций по всему миру и по "всем азимутам" были полностью востребованы, а их автор получил должность главы соответствующего отдела в ЦРУ (PRONTU L. F. The Origins of Clandestinism and the CIA. - Governmenl by Gunplay. N. Y. 1976, p. 240).

¹² . SIS - британская служба внешней разведки, возглавлявшаяся в 1939 - 1945гг. сэром Стюартом Мензисом. XX Committe - по-видимому, в тексте доклада была допущена опечатка. Судя по всему, А. Даллес имел в виду британскую службу, отвечающую за контроль над агентами-двойниками (см. The Secret War Report of the OSS. N. Y. 1976).

стр. 107

¹³ . Это место выступления Даллеса отражает разброс мнений в политической элите США по вопросу о роли и месте охранительных органов и спецслужб в системе американских демократических институтов в связи с кампанией по проверке лояльности и преследования инакомыслия, развернувшейся в стране уже в 1946 и 1947 гг. и ставшей первым негативным последствием "холодной войны" во внутренней политике. Вопреки сложившимся стереотипам Даллес не склонен был разделять точку зрения правых в республиканской партии, выступивших за придание полицейского характера всем мероприятиям по борьбе с коммунистической угрозой, чего настойчиво добивались и многие видные чиновники в администрации демократа Трумэна. Позиция А. Даллеса была близка той, которую разделял Д. Ачесон, видный деятель демократической партии и государственный секретарь США в 1949 - 1953 гг., четко сформулировавший свою позицию в отношении возможности превращения США в полицейское государство, построенное на принципе нетерпимости и "принудительной силе" - тайных агентах, тайных показаниях, секретных досье, законах о лояльности и т. д. "Коммунизм не имеет корней в Соединенных Штатах, - писал он, - американских граждан он не соблазняет... Со шпионажем и диверсиями можно бороться средствами контрразведки. Программы безопасности и лояльности для этого непригодны" (см. ACHESON D. A Democrat Looks at His Party. N. Y. 1955, p. 120, 137). Озабоченность положением с гражданскими правами сближала демократа Ачесона и республиканца Даллеса, не желавших мириться с попытками сосредоточить в руках ФБР чрезмерную власть и контроль за политическими убеждениями граждан США. Реплика Даллеса о пределах функциональных обязанностей ФБР не только отражала накал дебатов в верхних эшелонах власти о разграничении сфер деятельности между ФБР и ЦРУ, но и имела более общее, так сказать, идейно-правовое звучание. Разведывательное сообщество, как представлял это себе Даллес, не должно было бросать тень на облик страны, дабы сохранить его привлекательность для народов других стран.

Постоянный адрес данной публикации: