Honolulu: University of Hawaii Press, 2014, 257 p., ill.¹

В начале XX в. Монголия была буддийской страной, в которой духовенство составляло значительную часть населения, были тысячи храмов и других мест культа. В период строительства социализма церковь в Монголии была уничтожена, значительная часть духовенства репрессирована, большинство религиозных сооружений разрушено.

Автор книги Кристофер Каплонски - британский монголовед, активно изучающий тему политических репрессий в период строительства социализма в МНР. Рецензируемая книга обобщение результатов его исследований. Она состоит из введения, трех частей, заключения, комментариев, списка источников и указателя.

Во "Введении" излагается методология исследования, в частности взаимосвязь обретения легитимности новой властью Монголии и "ламского вопроса". Каплонски отмечает, что этот вопрос никогда точно не определялся, но понимался как влияние лам и монастырей на политику, экономику и повседневную жизнь. Отсутствие четкого определения позволяло применять это обозначение к весьма разным ситуациям. Термины "государство", "правительство" и "социалисты" к МНР автор применяет взаимозаменяемо (с. 18). Дается подробное историко-философское обсуждение термина "исключение" (в основном на основе концепции "государства исключения" философа Дж. Агамбена), описание работы автора в монгольских архивах и в полевых условиях.

Главы 3-6 объединены в часть I "Первая технология исключения: конструирование нового", главы 7 и 8 - в часть 2 "Вторая технология исключения: неэффективные уговоры и согласования", главы 9 и 10 - в часть 3 "Третья технология исключения: поворот к насилию, разгрому и переводу в мирское состояние". Рассмотрим кратко содержание глав.

В главе 1 "Технологии исключения, управляемости и условного государства" обсуждается теоретическая основа работы, обосновывается применение каждой из трех указанных технологий в разные периоды. Автор использует для МНР термин "условное государство" (contingent state), так как "социалистическая Монголия не была хорошо учрежденным, неоспоримым государством, широко признанным как легитимное большинством населения" (с. 28). С этим трудно согласиться. В 1920-х-1930-х гг. социализм в Монголии еще только строился. По-видимому, имеется в виду именно это (тем более что автор указывает, что если среди ранних революционеров и были социалисты, то очень немногие с. 26). Далее, хотя легитимность правительства МНРП в глазах населения не была бесспорной, среди монголов был консенсус в признании легитимности Монголии как независимого государства.

В главе 2 "Геополитика исключения" обсуждается геополитика СССР и Японии в контексте внутренних факторов, определявших "ламский вопрос" в МНР. Описывается статус Внешней Монголии в империи Цин, кратко сообщается о структуре общества. Аратов (простых скотоводов), работавших на церковь в качестве ее учеников - шабинаров автор называет "крепостными церковных имений" (с. 47). Это распространенный, но ошибочный стереотип: статус шабинаров коренным образом отличался от статуса крепостных, например, в Западной Европе или России. Неверен и широко используемый в китайской и западной научно-популярной литературе термин "живой бог" (living god) в отношении перерожденного ламы (с. 47, passim). В буддизме нет богов в европейском смысле, а перерожденные ламы являются реинкарнациями выдающихся религиозных деятелей или эманациями бодхисатв.

Каплонски обращается к вопросу о роли советского руководства в определении политики МНР. Один из параграфов посвящен тому, почему "один старый ученый в Монголии" указал ему на недооценку советского контроля: Советы действовали так, чтобы не оставлять следов, их представители принимали монгольские имена, чтобы затруднить поиски в архивах и т.д. (с. 49). Следует отметить, что в российских архивах (прежде всего в РГАСПИ, АВПРФ, РГВА) существует много таких "следов" - важных документов на эту тему. Однако русскоязычные материалы автор использовал лишь те, что изданы в английском или монгольском переводе. Возможно,

¹ Каплонски К. Ламский вопрос. Насилие, суверенитет и исключение в ранней социалистической Монголии. Гонолулу: Университет Гавайев, 2014, 257 с., 6 илл.

следствием этой неполноты информации стала недооценка им влияния большевистского руководства на события в МНР.

Каплонски недооценивает роль М. П. Фриновского в организации репрессий в МНР, вероятно, потому что ему неизвестен ряд важных документов на эту тему, например, о его роли в организации "тройки" в Монголии [РГАСПИ, ф. 17, оп. 162, д. 22, л. 7].

Трудно согласиться с автором, что "левый уклон" в МНР, начавшийся в 1928 г., "представляется чисто внутренним по происхождению" (с. 56). Есть документы Коминтерна, которые свидетельствуют, что именно он обеспечивал приход к власти "леваков" и сам этот "уклон" [Кузьмин, Оюунчимэг, 2014, с. 12-39, 115-128].

Вместе с тем можно согласиться с Каплонски, что перекладывание всей вины за репрессии против лам на Сталина позволяет некоторым монголам снимать вину и с X. Чойбалсана, и с МНП как "наиболее репрессированной партии" в тот период (с. 51). Но ответственность за репрессии лежит не только на их главных организаторах, но и на тех силах в МНР, кто выполнял их "пожелания".

Каплонски указывает, что независимость МНР в тот период проявлялась и в том, что СССР признал суверенитет Китая над МНР, но держал там войска на основе договоров с последней, входил с ней и в другие договорные отношения, минуя Китай. Можно согласиться с автором, что это было результатом именно договоров, а не директив. Но одно не исключает другое: СССР поддержал независимость, которая была выбором монгольского народа, ценой следования в русле советской политики.

В главе 3 "Женщины, грамотность и другие опасные вещи" дается обзор проблем образования (в частности женщин) в 1920-х гг. и обсуждается взаимосвязь "ламского вопроса" с культурой, политикой и монгольским обществом в целом. Отмечается, что борьба за всеобщую грамотность имела две цели: строительство социализма (при котором каждый должен уметь читать и писать) и борьбу с влиянием монастырей как центров силы (где раньше было сосредоточено образование). Надо отметить, что не "социалисты заместили собой краткое правление барона Унгерн-фон-Штернберга" (с. 66), а МНП заместила абсолютную теократическую монархию: МНП в 1921 г. не была партией социалистов, барона звали фон Унгерн-Штернберг, а когда он был в Монголии, фактически и юридически власть там принадлежала Богдо-хану и его теократическому правительству.

Глава 4 "Перепись (надежды на) живых богов" (Counting (on) the living gods) озаглавлена как игра слов: надежды населения на перерожденных лам (хубилганов) или их перепись властями. Задачей автора здесь было не выстраивание хронологии и перечня мер властей, а исследование "предельных условий процессов управляемости". Обсуждается применимость к Монголии концепции "государства исключения" и выводимых из нее "технологий исключения" - действий власти, при которых определенные социальные группы (в данном случае духовенство) лишаются законодательной защиты. Применяя эти понятия к хутухтам и хубилганам, автор полагает, что их роль в 1920-х гг. была слишком велика для "исключения", в связи с чем они были включены в систему, а позже были из нее "исключены".

Глава 5 "Самдан, Особая комиссия и верховенство права". В ней обсуждаются процессы над Самданом и еще несколькими ламами. Их судили в начале 1930-х гг., затем отпускали, затем вновь арестовали в конце 1930-х гг. и расстреляли. Автор показывает, как действовали разные технологии "исключения". Процесс Самдана сопоставляется с известным процессом Эрэгдэндагвы.

В главе 6 "Восстания, война и последствия" обсуждаются восстания и заговоры начала 1930-х гг. как последствия "левого курса". Особое внимание уделено крупным восстаниям. Автор справедливо указывает, что крупнейшее в МНР восстание 1932 г. было гражданской войной (с. 6, 122), кратко описывает ее ход и последующий суд над повстанцами. На основе своих полевых исследований Каплонски отмечает, что жестокости правительственных войск при подавлении восстания 1932 г. не регистрировались, тогда как жестокости повстанцев использовались официальной пропагандой.

Глава 7 "Слежка и контроль. Религиозная администрация и представители правительства" посвящена системе правительственного контроля монастырей. Прежде всего речь идет о комиссиях разных уровней и разной подчиненности (МНРП и правительству), которые занимались контролем деятельности монастырей и проведением там курса партии. Глава содержит ряд интересных примеров из монгольских архивных данных.

Глава 8 "Рассказ о двух ламах: Гончигджанцане и Агванджамьяне" (Джамьяндиве) представляет два примера того, как использовалась "технология исключения". Обсуждая позиции

И. В. Сталина и П. Гэндэна по "ламскому вопросу", Каплонски предположил, что последний старался избежать прямой конфронтации с церковью, опасаясь, что в этом случае победа достанется слишком дорогой ценой.

Глава 9 "Ёнзон-хамбо и Центральная контрреволюционная группа" посвящена самому масштабному судебному процессу над ламами в МНР, ознаменовавшему переход к "технологии насилия". Обсуждаются биография, допросы и суд над ёнзон-хамбо Лувсанхаймчигом - бывшим учителем Богдо-гэгэна VIII, одним из самых влиятельных лам в МНР в 1930-е гг., приводятся отдельные показания других высших лам, которые были подсудимыми в этом процессе. Этому предшествует краткое описание предыдущего процесса - над ламами монастыря Егузэрхутухты.

Глава 10 "Закрытые и разрушенные монастыри. Последствия" посвящена репрессиям, закрытию монастырей и изъятию их имущества государством. Физическое насилие в период репрессий Каплонски обозначает как третью и последнюю "технологию исключения". Раньше оно применялось, но в меньших масштабах. Приведен ряд ценных архивных сведений о ликвидации монастырей, а также несколько интересных историй.

Заключение "Насилие и условное государство" содержит обобщения и философские выводы из представленного материала. Один из них состоит в том, что неизбежность насилия в отношении духовенства Монголии не была вызвана ни отсутствием другого выбора, чем давление Советов, ни "злыми действиями" буддистов, не оставлявшими альтернативы.

Автор предлагает другое - довольно туманное объяснение: "К массовым убийствам прибегли потому, что, при данном множестве факторов, в том числе внешнем давлении, в конце 1930-х гг. компромисс (accommodation) с буддистами уже не был тем выбором, каким он был десятилетием раньше; в любом случае, буддисты не проявляли реального желания к компромиссу, и другие формы насилия не работали. Если социалисты должны были достигнуть своей цели нового общества, свободного от того, что они - как очень немногие монголы, включая лам - рассматривали как деспотический старый путь, так или иначе надо было ответить на дамский вопрос <...> Социалисты не перешли к физическому насилию в первую очередь. Лишь после того, как все остальное не удалось, они перешли к массовым убийствам, и тогда это была конкретная форма насилия, обернутая в претворение законности. Даже в конце дамского вопроса была попытка нормализовать и обуздать исключение" (с. 229-230).

Учитывая философский подход автора, используем "бритву Оккама": не следует умножать число сущностей без необходимости. То есть при прочих равных наилучшее объяснение - самое простое. Применительно к МНР это значит, что без внешней поддержки она была бы неминуемо захвачена Китаем. Чтобы избежать этого, у МНРП не было альтернатив опоре на помощь СССР. Цена этого в 1920-х - 1930-х гг. безропотное следование указаниям ВКП(б) и Коминтерна. Буддийской религии в сталинской системе не было места. Поэтому требовался не компромисс с церковью, а меры для ее ослабления, пока МНРП еще слишком слаба, чтобы се ликвидировать. Когда власть МНРП достаточно окрепла, а церковь достаточно ослабла, власти МНР по указаниям и при непосредственном участии большевиков уничтожили церковь. Насилие было неизбежно не потому, что буддисты отвергали компромиссы. Церковь большевики считали врагом, и "компромисс" с ним мог быть лишь по известному тезису М. Горького: если враг не сдается, его уничтожают. Что и было сделано в МНР.

Столь детальное обсуждение тех выводов, с которыми трудно согласиться, не умаляет достоинств книги. Ряд важных источников Каплонски впервые вводит в научный оборот, ряд уникальных материалов весьма полезен и интересен. Книга написана не как детальная история отношений власти и церкви в МНР 1920-х 1930-х гг., а как классификация и философско-социологическое осмысление "технологий" борьбы власти с буддийской церковью в МНР. В этом новизна и несомненная ценность рецензируемой книги.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

АВПРФ - Архив внешней политики Российской Федерации. Москва.

Кузьмин С. Л., Оюунчимэг Ж. Социализмын эсрэг 1932 оны Монгол дахь бослого. Улаанбаатар: Монхийн Усэг, 2014.

РГАСПИ - Российский архив социально-политической истории. Москва.

РГВА - Российский государственный военный архив. Москва.

Permanent link to this publication: