С момента своего появления в Афганистане руководители талибов, касаясь вопросов будущего государственного устройства, предпочитали отделываться общими заявлениями о необходимости создания в стране "исламского государства", "справедливого исламского строя" и т.п. Они заявляли, что нет нужды в разработке нового законодательства, поскольку существуют вечные законы Аллаха, а все "земные законы преходящи". Если же понадобится, то государственное устройство страны "определят улемы" на основе указаний Пророка и законов шариата, а пока что жизнь общества будет регламентироваться указами лидера талибов муллы Омара и решениями правительства. При этом постоянно подчеркивалось, что новые власти займутся, прежде всего, "искоренением бюрократизма и волокиты", присущих прежним режимам.

Такими теоретическими положениями талибы руководствуются в своей практике государственного строительства?

ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БАЗА

Центральное положение талиб-ской пропаганды - тезис о неразделенное? политики и религии и вытекающей из этого ключевой роли духовенства в управлении государством. Так, в одной из многочисленных публикаций на эту тему, озаглавленной "Халифат и власть" (газета "Иттифаки ислам", 13.06.1988), нападкам подверглись некие "западные специалисты", которые, якобы, уподобляя ислам христианству и иудаизму, пытаются навязать мусульманам "порочную" мысль о необходимости секуляризации. "На самом деле, - утверждала газета, - ислам не просто религия, а образ жизни, определяющий все аспекты деятельности общества и индивида. Ислам - это образ управления государством и он же его форма". Там же подчеркивалось, что еще со времен "праведных халифов" мечеть выполняла не только религиозные, но и политические функции, выступая против всякого рода несправедливости и насилия. "Печально, - заключала газета, - что и сегодня находятся люди, пытающиеся свести ислам, являющийся путеводной звездой к лучшей жизни и лучшей формой правления, исключительно к исполнению религиозных обрядов и отношениям человека с Богом".

Что касается конкретной формы будущего государства, то религиозно-политическая верхушка движения "Талибан" в этом вопросе явно склоняется к халифату как форме государственного устройства, способной окончательно закрепить их единоличную власть. (Примечательно, что, придя к власти в Кабуле, талибы начали выпускать журнал под весьма красноречивым названием "Халифат".)

Пропагандируя идеальное теократическое государство ("мадинат-аль-тамма") в форме халифата, идеологи талибов утверждают, что нет никакой необходимости изобретать новые формы государственного устройства, а следует руководствоваться теми критериями, которые были заложены еще во времена Пророка Мухаммеда, и что единственной целью талибов является возвращение к "счастливому" времени правления "праведных халифов". Столичная газета "Анис" (17.07.1998) указывала на несколько обязательных принципов, из которых следует исходить при устройстве такого государства: глава

общины (государства) обязательно должен быть выборным; правительство должно формироваться главой государства на основе консультаций с народом, представленным через своих избранных представителей в "шуре" ("парламенте"); управление государством осуществляется только на основе законов шариата, которые обеспечивают права и свободы людей.

Заметим, что, судя по высказываниям талибских авторитетов, они выступают за то, чтобы будущий парламент ("шура"), если он и будет когда-нибудь сформирован, обладал бы только консультативными функциями, поскольку каждому мусульманину уже ниспосланы божественные указания, и его обязанность следовать только "вечным и неизменным законам Аллаха", а не пытаться их изменить.

От пропаганды создания халифата в Афганистане талибская пресса неизменно переходит к идее создания в рамках исламского мира единого государства в форме халифата. Так, кандагарская "Тулуйи афган" разъясняла, что поскольку в основе исламского государства лежит идеологическое, а не национально-географическое единство, то различия языка, цвета кожи, пола и т.п. могут являться факторами, ограничивающими рамки исламского государства. "Наша заветная мечта, - заявляла эта газета, - состоит в том, чтобы все мусульманские страны мира в конечном счете объединились в единый, неделимый исламский халифат" (30.10.1996).

В этой связи талибская пропаганда выражала сожаление, что некоторые мусульманские страны, поддавшись влиянию Запада, до сих пор не признали режим талибов, единственным желанием которого является воплощение в жизнь указаний Корана и положений шариата.

Еще до вступления в столицу Афганистана руководство талибов

стр. 27

предприняло ряд практических шагов по легитимизации своей власти, тем самым четко обозначив свои политические амбиции: создание военно-теократического режима.

3 апреля 1996 года в Кандагаре на собрании 1500 представителей афганского духовенства лидер талибов мулла Омар был провозглашен "повелителем правоверных" -"амир-аль-муминин" (титул халифа). На этом же собрании произошло фактическое низложение президента Б. Раббани, которого улемы признали "не способным управлять исламским народом Афганистана".

Начиная с этого времени, лидер талибов стал величаться в прессе титулом "Его Высокопревосходительство, повелитель правоверных, хаджи, муджахед..." Одновременно в газетах, выходящих на подконтрольной талибам территории, начали публиковаться сообщения о том, что по всей стране проходят собрания полевых командиров, улемов, старейшин племен и простых муд-жахедов, на которых они единодушно приветствуют избрание муллы Омара "повелителем правоверных" и приносят ему присягу на верность ("байат").

Реакция на избрание муллы Омара "повелителем правоверных", однако, была неоднозначной. Себгатулла Моджаддиди - известный религиозный авторитет (в то время - председатель так называемого "Координационного совета" антиталибских коалиционных сил) в интервью Би-Би- Си, напечатанном в газете "Вафа" (16.04.1996), в частности, заявил следующее: "Избрание кого-то "повелителем правоверных" в такое время выше моего понимания. Присвоение титула "амир-аль-муминин" было естественным во времена праведных халифов или позднее. Такой амир являлся повелителем всех мусульман мира, которые присягали ему на верность. Талибы могли объявить своего лидера кем угодно: амиром или президентом Афганистана, но никак не "повелителем правоверных". Сторонники талибов, со своей стороны, утверждали обратное. Так, мавлави Ихсанулла, один из участников кандагарской встречи, в интервью Би-Би-Си, помещенном в том же номере газеты, сказал, что присвоение этого титула лидеру талибов, по существу, равнозначно изданию фетвы о джихаде или фетвы о смещении с должности Б. Раббани. Видимо, в порыве верноподданнических чувств, Ихсанулла заявил, что "когда полторы тысячи выдающихся духовных лиц присягали на верность новому амиру, то у них из глаз текли слезы". Более того, руководящие деятели движения "Талибан" не раз высказывались в том духе, что талибы не против, если их лидера признает в качестве своего главы весь мусульманский мир.

Таким образом, получив из рук духовенства титул "амир-аль-муминин", лидер талибов стал верховным вождем мусульманской общины, по крайней мере на территории, подчиненной талибам, и сосредоточил в своих руках всю полноту политической, военной и даже частично религиозной власти. (Хотя формально религиозная жизнь общества регламентируется решениями "Совета улемов" и "Центрального Совета по изданию фетв", без участия "повелителя правоверных" не решается ни один важный вопрос, в том числе и религиозный. Считается, что мулла Омар берет на себя и функции первосвященника. Так, в январе 1997 года в связи с сильной засухой, поразившей западные районы страны, мулла Омар лично призвал население совершить всеобщий молебен и просить Всевышнего ниспослать дождь.)

Однако пока что свои властные функции он исполняет посредством издания не фетв, а указов ("фирман"), которые подписывает титулом "Слуга ислама, повелитель правоверных, мулла Мухаммад Омар Ахунд, муджахед..."

В конце сентября 1996 года, установив свою власть над афганской столицей, талибы официально объявили, что отныне Афганистан будет называться "Исламским эмиратом", и приступили к формированию собственных властных структур. Подобный шаг талибов был расценен в афганских эмигрантских кругах (прежде всего) как стремление окончательно ликвидировать прежний государственный строй Афганистана как президентской республики.

ВЛАСТНЫЕ СТРУКТУРЫ И ДУХОВЕНСТВО

Талибы сохранили высший руководящий орган движения "Талибан" - "Руководящую коллегию движения талибан", возглавляемый лично "повелителем правоверных", ставкой которого остался город Кандагар, однако упразднили бывшие руководящие советы: "Большую шуру" (40 человек) и "Малую щуру" (6 человек), создав вместо них правительство в Кабуле. (По утверждению газеты "Фронтиер пост", из 12 членов прежнего руководства движения "Талибан", в живых осталось только пять человек.)

Исполнительная власть в ее нынешнем виде представлена так называемым "Попечительским Советом исламского государства", который возглавляет мулла Мухаммад Раббани. Все члены кабинета, начиная от председателя правительства и до заместителей министров, считаются "исполняющими обязанности" ("сарпараст"). Заместителями премьер-министра М. Раббани являются мавлави Абдул Кадир и мулла Мухаммад Хасан Ахунд.

К началу 1998 года после ряда реорганизаций, проведенных по указу муллы Омара в марте 1997 года, практически все министерства возглавили лица духовного звания: министерство иностранных дел -мулла Мухаммад Гаус Ахунд-зада; министерство обороны - мулла Обайдулла Ахунд; министерство внутренних дел - мулла Хайрулла Хайрхах; министерство информации и культуры - мулла Амирхан Моттаки; министерство юстиции -мулла Нурэддин Тораби, он же глава Административной комиссии при правительстве; министерство общественных работ - мулла Ал-лахдад Ахунд и т.д. (Следует учитывать, что ротация высших чиновников происходит достаточно быстро, поэтому многие из названных лиц уже покинули свои посты и перешли на другую работу.)

Точно так же во главе всех ведущих департаментов были поставлены муллы и мавлави: например, Главное управление по радио, телевидению и кинематографии ("Афганфильм") возглавил мулла Мухаммад Исхак Низами; Главное управление по возрождению и развитию деревень - мулла Яр Мухаммад; Управление по изучению земель и картографии - мулла Мухаммад Хусейн Мостаад; Торговую палату - мавлави Абдуррахман Фарьяби; авиакомпанию "Ариана" - мавлави Мухаммад Юнус Келиваль, Центральный банк Афганистана "Дъ Афганестан банк" - мавлави Ихсанулла Ихсан.

Таким образом, приведенные примеры свидетельствуют о том, что все ключевые позиции в аппарате исполнительной власти оказались в руках военно-религиозной элиты движения "Талибан", что, в свою очередь, позволяет говорить о становлении основ теократического режима.

Для укрепления власти и реализации планов всеобщей исламизации общественной жизни руководство талибов нуждалось в сильных

стр. 28

религиозно-пропагандистских институтах и органах подавления. Талибы возродили "Совет улемов", который стал официально называться "Всеобщим Советом улемов и духовенства", которому было вменено в обязанность "разъяснение населению целей и задач правительства Исламского эмирата и наставление мусульман на путь истины".

При Верховном Суде ("Стыра махкама")(1) создан новый орган -"Центральный совет по изданию фетв" во главе с мавлави Hyp Myхаммадом "Сагебом" (он же заместитель председателя Верховного Суда). "Центральный Совет по изданию фетв", состоящий из авторитетных улемов и муфтиев, является высшей инстанцией, выносящей окончательное решение относительно соответствия (или несоответствия) шариату тех или иных указов и решений всех ветвей власти, в том числе и самого "повелителя правоверных". Вместе с тем, по признанию мавлави Hyp Myхаммада "Сагеба", основная задача этой организации - "укрепление исламского движения "Талибан", исламского государства" и пропаганда нового "божественного порядка".

О том, какими моральными нормами и принципами будет руководствоваться "Центральный совет по изданию фетв" в своих попытках навязать афганскому обществу новый "божественный порядок", можно, в частности, судить по высказываниям некоторых его высокопоставленных деятелей. Так, мавлави Абдулхай Зафарани, отвечая на вопросы газеты "Тулуйи афган" относительно женского образования и перспектив возобновления работы телевидения, заявил следующее: "Согласно исламу, обучение девочек в раннем возрасте разрешается. Однако по достижении ими брачного возраста (9 лет -Р.С.) учиться запрещается. Такие науки, как география, история, математика, в которых женщины не испытывают повседневной необходимости, им не нужны. Зато им нужны знания о соблюдении поста, о налоге в пользу общины, о паломничестве, о менструациях и деторождении". Касаясь вопроса о будущем телевидения в Афганистане, он сказал, что поскольку шариат запрещает любое воспроизведение изображения человека, будь то в виде фотографий или картинок на телевизионном экране, то телевидение следует полностью запретить.

Власти Исламского эмирата предприняли меры для развития религиозного образования: на территориях, где действуют законы талибов, открываются новые медресе, а на уже действующих вводятся специальные идеологические курсы для "подготовки улемов и мударисов для будущего Афганистана".

Однако особое внимание руководство Исламского эмирата уделило укреплению судебной власти и карательно-репрессивных органов. Судопроизводство всегда оставалось той сферой власти, где позиции афганского духовенства были традиционно сильны. Поэтому та-либам не понадобилась коренная реорганизация судебного дела - они его только приспособили к своим потребностям. И, как всякая диктатура, особенно усилили карательно-репрессивный аппарат, чтобы держать в страхе и подчинении народ. Весьма примечательно, что в систему вышеуказанных органов сами талибы включили значительное число министерств и ведомств. Так, по свидетельству газеты "Ит-тифаки ислам" (31.05.1998), правительство Исламского эмирата для пресечения "антишариатских и антигуманных" действий и распространения "справедливости, гуманизма, культуры и знания Корана "использует такие влиятельные органы, как министерство юстиции, Верховный суд, министерство ориентации и вакфов, министерство информации и культуры. Третейский суд. Генеральную прокуратуру. Особое место в системе карательных органов отводится двум организациям: "Ихтисаб" ("Надзор", первоначально "надзор за правилами торговли, поведением людей в общественных местах") и "Амр бе мааруф ва нахи аз мункар" (букв. - "Повеление одобряемого и запрещение осуждаемого").

При этом краеугольным принципом своей юриспруденции, наряду с такими видами наказаний, как "хадд" (букв. - "пресечение") и "тазир" (букв. - "удержание"), талибские богословы провозгласили "ки-сас" (букв. - "месть"). Шариатские суды Исламского эмирата рассматривают кисас как важное профилактическое средство в борьбе с преступностью. "Кисас играет важную предупредительную роль, - писала газета "Иттифаки ислам", -преступники боятся совершать преступления, так как знают, какое наказание они понесут. Кисас - единственное средство, надежно защищающее права и свободы людей". Поэтому обязательное применение "ходуде иллахи" ("предписанных Аллахом наказаний") в виде кисаса эта же газета назвала прямой обязанностью соответствующих государственных органов и правовой основой и инструментом построения "общества, свободного от угнетения и насилия".

Управление "Ихтисаб" уже существовало в истории Афганистана. По словам автора уже цитировавшейся статьи "Судебная система Афганистана в блистательную эпоху Ахмадшаха Баба", упоминание о существовании таких карательных органов, как "Ихтисаб" и "Амр бе мааруф ва нахи аз мункар" в Афганистане встречается еще в хронике "Мушахиру аш-Шарк", описывающей эпоху правления династии Абдали (Дурани). В 1928 году, после того как король Аманулла был вынужден пойти на уступки духовенству, в числе прочего он объявил об учреждении института мухтаси-бов ("надзирателей"), которые должны были осуществлять контроль за исламской моралью и нравственностью подданных и осуществлять наказания за их нарушения. Однако практически "Ихтисаб" вошел в силу в годы правления Надир-шаха (1929 - 1933) и исполнял функции "полиции нравов".

При талибах "Ихтисаб" приобрел совершенно иные функции. Он превратился в орган политического сыска. Вот, например, как определяла роль и функции "Их-тисаба" газета "Шариат". В большой статье, озаглавленной "Ихтисаб - правительственное учреждение в Кабуле", газета указывала на то, что в ходе войны была разрушена вся прежняя государственная система управления и преданы забвению традиции и исламские ценности, выражала сожаление, что долгое время был незаслуженно забыт такой важный для "благополучия" страны орган, как "Ихтисаб". Далее, газета утверждала, что при прежних режимах подбор и расстановка кадров на государственные посты всех уровней осуществлялись по принципу непотизма, партийной, клановой, племенной солидарности и личной преданности, без учета профессиональных и моральных качеств человека. Учитывая подобную ситуацию, власти Исламского эмирата Афганистан в целях избавления от саботажников, профессионально непригодных и аморальных чиновников, обещали покончить с системой протекционизма при отборе кандидатов на государственные посты и впредь руководствоваться исключительно такими критериями, как профессионализм, высокая мораль и религиозное благочестие. Газета подчеркивала,

стр. 29

что именно организация "Ихтисаб" призвана очистить государственный аппарат от профессионально непригодных и неприемлющих законы исламского государства работников, а на их места -принимать только "благочестивых и знающих" специалистов.

Весьма характерен для нынешних властей призыв к населению сотрудничать с органами "Ихтисаб", то есть заниматься доносительством. В цитируемой статье из газеты "Шариат" сотрудникам "Ихтисаб" предписывалось относиться к просителям "по-товарищески и с любовью", гарантировать им сохранение тайны обращения в органы правосудия и защиту от преследования тех, на кого они жалуются. О том, что "Ихтисаб" уже начал действовать, свидетельствует, в частности, тот факт, что в ноябре 1997 года с государственной службы были уволены сотни чиновников, в том числе 70 процентов преподавателей Кабульского университета, обвиненные в инакомыслии и приверженности "коммунистической" идеологии.

Но наиболее печальную известность среди населения приобрело министерство "Амр бе мааруф ва нахи аз мункар", по существу выполняющее функции исламской "полиции нравов", о деятельности которого можно судить, например, по сообщениям газет. Так, "Тулуйи афган" писала, что шариатский суд осудил ряд лиц, задержанных сотрудниками министерства: одни из них обвинялись в том, что вопреки указаниям шариата, они подстригли бороды; другие - в том, что во время, положенное для намаза, продолжали торговать; третьих арестовали за игру в карты. Другая газета - "Иттифаки ислам" извещала о случае, когда сотрудники министерства конфисковали музыкальные инструменты, а музыканты были ими "строго предупреждены!" Она же в другой раз сообщала о решении гератского управления "полиции нравов" запретить владельцам магазинов и лавок под страхом сурового наказания украшать стены "безнравственными" снимками и репродукциями.

Новым в системе религиозно-судебных органов стало создание по всей стране так называемых "троек" - трибуналов из трех человек, которые наделялись правом вынесения любого наказания, вплоть до смертного приговора. По информации газеты "Тулуйи Афган", согласно приговору "тройки", например, в уезде Сурхруд провинции Нанграхар за убийство односельчанина был публично казнен некий Ахмад-шах.

Самое пристальное внимание руководство талибов уделяет моральному состоянию своих вооруженных сил и особенно - усилению контроля над армией. Преступлениями, совершаемыми военнослужащими, занимаются главная военная прокуратура, возглавляемая муллой Мухаммадом Фаруком, а также специальные военные суды, которыми руководит мавлави Гулам Хайдар.

В конце 1997 года руководство талибов приступило к "генеральной чистке" армии. В ноябре 1997 года, согласно фирману лидера талибов муллы Омара была создана Чрезвычайная комиссия "Ды тас-фийе аль-саф" (букв. "очистка рядов") во главе с мавлави Абдурра-шидом. Необходимость создания этого - еще одного - карательного органа официально объяснялась тем, что "некоторые враги ислама хотят вбить клин между талибами и народом". В обязанности "Тасфийе аль-саф" вменялось следить за нравственным обликом военнослужащих. Так, они не должны отпускать волосы до плеч, курить, обязаны совершать пять раз в день молитву и не заниматься мародерством. Видимо, это последнее обстоятельство и послужило истинной причиной чисток, поскольку население не раз выражало возмущение бесчинствами военнослужащих.

Не случайно начальник военного отдела "Амр бе-мааруф ва нахи аз мункар" мавлави Абдулхай, посетивший позиции талибов к северу от Кабула, в своем выступлении перед бойцами внушал им, что сохранение государственного имущества ("байт-ул-маль") является священной обязанностью каждого из них, а его расхищение будет расцениваться как предательство, могущее привести к поражению святого дела талибов.

К ТОТАЛЬНОЙ ИСЛАМИЗАЦИИ

Параллельно с укреплением своих властных структур военно-религиозное руководство талибов приступило к исламизации всех сторон жизни общества и каждого индивида. При этом преследовались две главные задачи. Во-первых, различными мерами устрашения, зачастую жестокими, которые обосновывались требованиями ислама, деморализовать и подчинить население захваченных провинций, а в дальнейшем, используя политику "кнута и пряника", укрепить социальную базу режима. Во-вторых, добиться замены светских законов и конституции, регламентировавших жизнь афганского общества при прежних режимах, канонами шариата, с тем, чтобы большая часть населения стала жить исключительно по нормам и законам ислама. Иными словами, ислам, который требовался талибам как инструмент достижения политических целей, был возведен ими в ранг государственной политики Исламского эмирата.

Политика исламизации сопровождалась многочисленными нарушениями прав человека. Наиболее наглядно это проявлялось и проявляется в морально-этической и бытовой сфере. Этот аспект исламизации достаточно полно освещен в работах, посвященных практике талибов, в том числе и в работах российских афганистов(2), и поэтому нет необходимости более подробно останавливаться на известных фактах. Достаточно напомнить, что в ходе исламизации основные усилия репрессивно-карательного аппарата были направлены в первую очередь на то, чтобы поднять уровень "благочестия" населения, якобы изрядно пошатнувшегося за годы светской власти и гражданской войны, восстановить в полном объеме неукоснительное соблюдение населением исламских ритуалов, предписаний Корана, шариата (обязательные пятикратные молитвы в мечетях, соблюдение поста и т.п.); исключить женщин из общественной жизни, лишив их прав на образование и работу; внедрить аскетический образ жизни, полностью запретив населению привычные виды развлечений (музыка, танцы и песни, кино, телевидение и т.п.).

Чтобы добиться исполнения всех этих предписаний, талибы прибегали к наиболее убедительному, на их взгляд, методу перевоспитания: публичным казням и телесным наказаниям, предусмотренным мусульманским правом ("аль-фикх") еще со времен халифов.

Исламизации подвергается, хотя и в меньшей степени, и социально-экономическая сфера. Судя по публичным заявлениям руководства Исламского эмирата, власти намерены возродить те нормы ислама, которые еще со времен Пророка и правоверных халифов регламентировали все вопросы экономики, финансов, торговли и т.п. Так, наряду с декларациями о неприкосновенности частной собственности и приоритетном развитии частного сектора талибы объявили об отмене ростовщичества и банковского процента. Правда, вслед за этими заявлениями,

стр. 30

в марте 1997 года управляющий Центральным банком Исламского эмирата мавлави Ихсанулла Ихсан уточнил, что вопрос о взимании банковского процента окончательно будет решен после консультаций афганских улемов с их коллегами из религиозного центра Део-бан (Индия), а также религиозными авторитетами из Пакистана, Саудовской Аравии и Кувейта.

В качестве одной из "подлинно исламских" форм экономики, власти рекомендуют широко внедрять различные виды сельскохозяйственных и торговых товариществ-ширкетов, основанных на принципе "капитал + труд" и справедливом разделе доходов между владельцем капитала и работником. Например, в местной печати в числе подобных организаций, якобы известных со времен Пророка и правоверных халифов, назывались такие виды товариществ, как "мозараба" (в торговле), "мазара'э" (в сельском хозяйстве) и "мосагат" (в садоводстве).

Власти стремятся возродить в новых масштабах традиционные для мусульманского мира экономические рычаги нивелирования социального неравенства, например, зафиксированную в Коране систему добровольных пожертвований -"салака" ("милостыня"). В марте 1997 года газеты широко рекламировали указ "повелителя правоверных" о раздаче неимущему населению 250 миллионов афгани.

***

Обобщая сказанное, полагаем целесообразным подчеркнуть следующее. С самого начала появления талибов в Афганистане было сделано немало прогнозов относительно их целей и будущей политической судьбы. В частности, утверждалось, что талибы не представляют самостоятельной политической силы, а являются лишь военным авангардом, прокладывающим путь к трону бывшему королю Мухаммаду Захир-шаху. Для придания этой версии большей убедительности утверждалось, что руководители талибов никогда не заявляли о своих претензиях на власть. Более того, высказывались сомнения в профессиональных способностях талибов взять на себя управление страной. Однако никто не мог предположить, какие планы государственного устройства они вынашивают.

Для иллюстрации сказанного обратимся к статье в лондонской "Гардиан", перепечатанной выходящим в Москве эмигрантским бюллетенем "Гиндукуш" (N 149, 1996), которая, на наш взгляд, весьма показательна для тех оценок, которые до недавнего времени делались в отношении талибов. В статье под названием "Бесполезная власть молодых мулл над развалинами Кабула", написанной сразу после взятия талибами столицы в сентябре 1996 года, в частности, утверждалось, что молодые бойцы в белых чалмах, в основном выходцы из афганской деревни, возомнившие себя муллами и мавлави, вряд ли сумеют управлять такими большими городами, как Кабул, не говоря уже обо всей стране.

За прошедшие годы жизнь опровергла многие из этих прогнозов: талибы не стали орудием возврата бывшего монарха во власть; они сумели установить свое господство над большей частью территории Афганистана и создать на ней собственную, достаточно сильную администрацию.

В марте 1997 года кандагарская "Тулуйи афган", рупор лидера талибов муллы Омара, заявила, что движение "Талибан" превратилось в реальную религиозную и политическую силу, играющую определенную роль в сегодняшней и завтрашней судьбе Афганистана, которую уже не могут игнорировать ни враги, ни друзья талибов. Газета также утверждала, что со временем Исламское государство и его мощная армия станут играть более значительную роль в регионе и на международной арене.

Более того, председатель "Центрального Совета по изданию фетв" мавлави Hyp Мухаммад "Сагеб", выступая на совещании улемов в Кандагаре, заявил следующее: "Сегодня Аллах отвел талибам роль, которая породила надежды у всех мусульман мира, у них появился центр исламской надежды, который находится в сердце Азии и называется Афганистаном".

Если отвлечься от пропагандистского пафоса подобного рода заявлений, то следует признать, что в сегодняшнем Афганистане талибы действительно являются реальной военной и религиозно-политической силой. И они, несомненно, создают в центре Азии новый очаг исламского фундаментализма, что может повлечь за собой изменение геополитической ситуации в этом регионе мира.

Анализ вышеизложенного подводит нас к необходимости признания следующих положений.

- Военно-религиозное руководство движения "Талибан", представленное лицами духовного сословия, в результате вооруженной борьбы захватило политическую власть на большей части территории Афганистана. На наш взгляд, в Афганистане произошло то же, что и в соседнем Иране, где власть оказалась в руках шиитского духовенства. Только в отличие от Ирана, где в период исламской революции 1978-1979 годов произошло, по словам известного российского востоковеда Е.А. Дорошенко, "молниеносное внедрение духовенства в ряды активных борцов иранской революции и захват в ней политического лидерства", в афганской "исламской революции", как иногда называют свое победоносное шествие по стране сами талибы, военно- религиозное лидерство изначально оказалось в руках представителей духовного сословия, возглавлявших движение "Талибан".

- В течение четырех лет, прошедших со времени появления в Афганистане, талибам удалось создать на подконтрольных им землях мощный репрессивный аппарат, достаточно эффективную вертикаль исполнительной и судебной власти и, в конечном счете, установить свою религиозно-политическую диктатуру, которую, используя терминологию Е.А. Дорошенко, мы можем обоснованно охарактеризовать как "муллократию".

- Объявив Афганистан "Исламским эмиратом", а главу движения "Талибан" муллу Омара "повелителем правоверных", талибы на практике начали процесс создания исламского военно- теократического государства в форме эмирата, о чем свидетельствуют не только такие формальные признаки, как закрепление всей полноты исполнительной и судебной власти в руках лиц духовного звания, но и практическая деятельность талибов по насильственному насаждению на контролируемой ими части страны законов шариата и догм ислама.

1 По утверждению афганского исследователя Абдул Вахеда Нахзада Фарахи, в настоящее время вся территория Исламского эмирата подразделяется на две "юридические зоны", каждая из которых имеет собственного независимого Верховного судью; резиденция одного из них находится в Кандагаре, другого - в Кабуле. Последний считается также председателем Верховного Суда. (См.: Абдул Вахед Нахзад Фарахи. Судебная система Афганистана в блистательную эпоху Ахмад-шаха Баба. "Азад Афганестан", июль - сентябрь, 1999, N 2, с.87.)

2 См., например: А.А. Давыдов. "Режим талибов в Афганистане: жесткая исламиза-ция" в сб. "Афганистан: война и проблемы мира".М., 1998, с. 47-52.

Permanent link to this publication: