Германский империализм развязал войну 1914 - 1918 гг., чтобы установить своё мировое господство. Он вступил в войну с давно разработанной программой завоевания Европы - будущего плацдарма для завоевания всего мира. Германское мировое господство могло быть добыто лишь в результате победоносной войны с Россией, Францией и Англией. При этом без победы над Россией была недостижима общая победа над Антантой.

Как только началась война 1914 г., юнкерство и финансовый капитал в конфиденциальных записках правительству, через пангерманскую прессу, а шовинистические союзы и объединения, мощные хозяйственные монополистические организации, учёные и профессора в меморандумах и петициях потребовали аннексии половины Европы и значительной части вселенной и создания "Великой Германии". Более умеренная, часть германской буржуазии выдвинула в 1915 г. старую идею Фридриха Листа о создании германской "Срединной Европы". Автор книги "Срединная Европа" депутат рейхстага Фридрих Науман писал: "Как Бисмарк создал Германскую империю во время войны 1870 г., а не после войны, так и нашим нынешним руководящим деятелям следует заложить основы новой формации в военное время, пока льётся кровь и бушуют народы, потом это будет слишком поздно". ¹

"Срединную Европу" в тесном смысле слова, - писал Науман, - составляет срединно - европейская площадь, простирающаяся от Северного и Балтийского морей до Альп, Адриатического моря и южной полосы придунайской долины"² . "Срединная Европа", по плану Наумана, должна была включать в себя обширную территорию Европы и Азии в 13 млн. кв. км с населением свыше 200 млн. человек.

Поражение германских войск в сентябре 1914 г. на Марне, вторжение русских армий в Восточную Пруссию, разгром русскими войсками австро-венгерской армии и занятие ими в августе - сентябре Восточной Галиции к Буковины разрушили германские планы молниеносного завоевания мирового господства. Война стала не молниеносной, а затяжной.

Применив план Шлиффена в обратном порядке, Германия и Австро- Венгрия обрушили сначала все свои силы в 1915 г. на Россию; они ставили перед собой несбыточную цель - уничтожить русскую армию. Хотя Германия и захватила большую территорию, однако ей не удалось уничтожить русскую армию План Шлиффена, вывернутый наизнанку, провалился.

В 1916 г, германское и австро-венгерское командование не осмелилось продолжать наступление против России. Истощив свои силы на восточном фронте, германские армии начали наступление на западном, а австро-венгерские армии - на итальянском фронте. Русские армии вновь пришли на помощь союзникам, и немцы потерпели поражение под Верденом, а, австро- венгерские армии - в Трентино.

Мощный удар русских армий под командованием Брусилова в июне 1916 г. едва не уничтожил Австро-Венгрию. Удары кавказской армии до Турции окончательно подорвали её силы. Четверной союз вынужден был уже в 1916 г. перейти на всех фронтах к обороне. В конце этого года превосходство сил оказалось на стороне Антанты, которая готовилась нанести вследующем году смертельный удар своим противникам. Надежда немцев на победоносное окончание войны была окончательна развеяна. Гинденбург и Людендорф, сменившие в июле Фалькенгейна на посту главнокомандующего, вынуждены были это признать в октябре того же года, заявив, что силами одной сухопутной армии Германия не может выиграть войну. Это признание, однако, не побудило их отказаться от захватнических целей или хотя бы ограничить их размеры. Наоборот, оба генерала потребовали, и сломив сопротивление Бетман Гольвега, добились объявления 1 февраля 1917 г. беспощадной подводной войны против судоходства воюющих и нейтральных стран. "Англия хочет уморить голодом Германию, - сказал ещё в ноябре 1914 г. Тирпиц, - но Германия уморит Англию подводной войной". Таким образом, немцы решили совершенно блокировать Англию и поставить ее через шесть месяцев на колени, а затем навязать всем своим противни-

* Автореферат части подготовленной к печати монографии "Разгром Германии и ее союзников в 1918 году".

¹ Науман Ф. "Срединная Европа", Стр. 1. Птрг. 1918.

² Там же, стр. 3.

кам "победный мир". Но вместо этого Германия приобрела ещё одного могущественного противника - Соединённые Штаты Америки.

К середине лета 1917 г. выяснилось, что беспощадная подводная война не оправдала надежд, которые на неё возлагали Гинденбург и Людендорф. Германия оказалась не в состоянии помещать перевозке миллионной американской армии в Европу. Страх - перед поражением и неотвратимо надвигавшимся революционным кризисом настолько овладел буржуазными партиями рейхстага, что вчерашние аннексионисты - национал - либералы, католический центр и прогрессисты - приняли 19 июля 1917 г. совместно с социал- демократической партией на пленуме рейхстага резолюцию, которая требовала заключения мира "по соглашению". Страх перед расплатой после неизбежного поражения проник и в императорскую семью. Германский кронпринц Вильгельм представил своему отцу Вильгельму II записку, в которой указывал: "После того как надежда на победу в подводной войне оказалась напрасной немудрено, что психика народа в высшей степени подавлена". Кронпринц предлагал попытаться заключить с Россией мир на основе восстановления старых границ, после чего, по его мнению, и Англия должна будет призадуматься, продолжать ли ей войну. Чтобы избежать поражения и сохранить престол за династией, писал кронпринц, "необходимо заключить мир на основе взаимных уступок".

Великая Октябрьская социалистическая революция вскоре изменила военную и международную обстановку. Германия могла окончить войну без потерь, но и без завоеваний, на основе выставленных русской революцией условий: мир без аннексий и контрибуций и признание права за всеми народами на самоопределение.

Но руководящие круги германского империализма вопреки очевидности решили, что революция в России позволит им реализовать все их захватнические планы и навязать всему миру "немецкий мир". Вскоре, однако, голоса пацифистски настроенной буржуазии и интеллигенции в странах Антанты, требовавшей мира с Германией "по соглашению", должны были замолкнуть: брестлитовский и бухарестский мирные договоры - отторжение от России Прибалтики, Литвы, Белоруссии, Польши, Украины и Финляндии, - разбойничий поход в Крым, на Дон, проникновение в Закавказье и расчленение Румынии показали всему миру подлинные грабительские, захватнические планы германского империализма.

Шейдеман показал в 1926 г. в исследовательской комиссии рейхстага: "Брестлитовский мир похоронил тогда всё, что ещё, может быть, удалось бы спасти. Полагаю, что это была последняя капля, переполнившая чашу. Брестлитовский мир озлобил все нейтральные народы против нас. Я вспоминаю о переговорах, которые мы вели с нашими товарищами в нейтральных странах, какое отвращение этот договор там вызвал" ¹ .

Один из палачей Украины в 1918 г., генерал Гренер, вынужден был также впоследствии признать, "что победа, о которой мечтал германский народ, была фантомом, погоня за которым должна была увеличить трудности нашего положения". Германские руководящие круги рассматривали "оккупацию территории как доказательство того, что "великие победы" уже достигнуты". В Германии "не в состоянии были даже сообразить, что начиная с 1917 г. нам надо было молчать о военных целях агрессивного характера, пока не завоёвана окончательная победа; более того: нам нужно было во всеуслышание подчёркивать оборонительный характер нашей политики и нашей войны"² .

Германские же империалисты и слышать не хотели о мире на основе границ 1914 года. "Мысль, что война может принять неблагоприятный исход, - писал полковник Швертфегер, - немногим приходила на ум, иначе было бы принято во внимание, что именно такие безбрежные военные стремления должны были ещё больше укрепить волю наших врагов к победе. Мы сами в своей политической близорукости создали уже тогда основы Версальского договора"³ .

Гинденбург и Людендорф всё ещё упорно не хотели считаться с возможностью поражения. "Военное положение на суше, - писал Людендорф, - сделалось для нас в конце 1917 - начале 1918 гг., благодаря отпадению России, более благоприятным, чем можно было ожидать. Мы могли думать, как в 1914 и 1915 гг., закончить войну, предприняв наступление на суше. Соотношение сил было столь выгодное, какого ещё никогда не было"⁴ . Это было количественное соотношение сил и поэтому обманчивое. Солдаты австро-венгерской армии пухли от голода и были небоеспособны; армия оборонялась лишь потому, что имела дело с разбитой осенью 1917 г. и ещё не оправившейся итальянской армией. Турция была истощена до крайности и неспособна к наступательным действиям. Четверной союз, замечает Людендорф в своей книге (и совершенно правильно замечает), не распадался исключительно потому, что его поддерживала надежда на победу германского оружия⁵ . Лишь германская армия ещё сохраняла боеспособность, но и она уже не обладала былыми качествами. Она с трудом переносила изнурительную позиционную войну.

¹ Die Ursachen des deutschen Zusammenbruches im Jahre 1918. Reihe 4. Bd. 7, Teil I, S. 300.

² Ibidem, S. 196 - 197.

³ Ibidem, S. 199.

⁴ Ludendorff E. "Meine Kriegserin nerungen 1914 - 1918", S. 430. Berlin. 1922.

⁵ Ibidem, S. 432.

Крайнее экономическое истощение Германии уже во второй половине 1917 г. очень мешало ведению войны. Большинство народа устало, рабочие массы были недовольны затягиванием войны ради завоевательных целей. Это недовольство выразилось в политической стачке в январе 1918 г. Производительность труда сильно упала, недоставало важных видов сырья, транспорт был расстроен, не хватало людских пополнений для покрытия потерь на фронте; не хватало также фуража; был штатный некомплект лошадей в армии, и не хватало, конечно, конского пополнения.

Изучение и анализ всех известных документов и показаний участников событий приводят к бесспорному заключению, что решение германского командования наступать в 1918 г. и вырвать как можно скорее победу из рук Антанты было следствием не избытка сил, не военного и экономического превосходства, а следствием сознания слабости и невозможности при постоянной убыли собственных ресурсов состязаться длительное время с противником, боевые ресурсы которого постоянно возрастали. Это была игра ва-банк, попытка перехитрить историю, придти к финишу на несколько секунд раньше, чем соперники соберутся с силами и переплавят весь свой военный потенциал в действующую боевую мощь.

"Германия, - писал Людендорф в своей книге "Ведение войны и политика", - вынуждена была в 1918 г. наступать... Наступление соответствовало военному и политическому положению и желанию армии, которая боялась изматывающих и изнуряющих оборонительных сражений и не была в состоянии их переносить, как переносила их, например, в 1915 году. Причины этого коренились в ослаблении военной стойкости"¹ .

Германия ощущала недостаток во всём. Политическая мудрость требовала отказаться от захватнических военных целей, но так как Германия не хотела пойти по этому пути, нужно было наступать. "Четверному союзу, - писал Людендорф, - не хватало продовольствия... Чисто выжидательная тактика ведения войны была поэтому по продовольственным соображениям совершенно исключена".

Бывший начальник штаба группы армий баварского кронпринца Рупрехта генерал фон Куль писал, что ввиду абсолютной невозможности обеспечить на длительный срок пополнение армии людским и конским составом, "единственно правильный вывод, который можно было сделать, состоял в том, чтобы, собрав все силы и средства, стремиться к окончанию войны при помощи большого наступления на западном фронте"² .

*

В середине февраля 1918 г. Германия имела на западном фронте 174 из 248 дивизий и 16 бригад, что равнялось, по оценке штабов Антанты, 1232 тыс. штыков, 8800 полевых и 5500 тяжёлых орудий. Союзные армии состояли из 97 французских, 57 британских, 10 бельгийских, 2 португальских и 1 американской пехотных дивизий в составе 1480 тыс. штыков при 8900 полевых и 6800 тяжёлых орудий. 174 пехотным дивизиям немцев, количество штыков которых значительно преуменьшено, противостояло 167 пехотных дивизий союзников. На восточном фронте находилось в то время более 60 немецких дивизий. На итальянском, македонском, палестинском и месопотамском фронтах количественное превосходство в людях и технике было на стороне союзников. Но на западном, решающем фронте оно в течение последних пяти недель перед немецким наступлением - от середины февраля до 21 марта - постоянно изменялось в пользу Германии.

В середине марта 1918 г. немцы на западном фронте уже имели 192 пехотные дивизии и 3 бригады. На 21 марта на этом фронте находилось 3 438 228 солдат, 136 618 офицеров и 710 827 лошадей. К этому же числу - 21 марта - в России и Румынии было 1 млн. 5 тыс. немецких солдат и 40 095 офицеров при 282 тыс. лошадей. В процессе решающих боёв количество германских дивизий на западном фронте возросло со 192 до 204. На бывшем восточном фронте оставались (в июле - сентябре) 38 дивизий, 13 бригад и "северный корпус" в Финляндии. Союзные армии насчитывали на 21 марта 171 пехотную дивизию. Однако превосходство на 21 или даже на 31 дивизию не могло сыграть решающей роли.

Эксперт исследовательской комиссии рейхстага генерал фон Куль в книге "Зарождение, проведение и крушение наступления в 1918 году" писал: "В начале 1918 года для верховного командования важно было как можно скорее договориться с Советской Россией и перебросить своевременно все силы, без которых можно было обойтись на Востоке, на западный фронт для наступления, предполагавшегося 21 марта... Если бы нам удалюсь добиться на Востоке полного окончания войны и твердого и ясного положения, это полностью соответствовало бы интересам ведения войны. Если бы мы имели свободный тыл со стороны России и могли сосредоточить все силы на западном фронте, то перспективы нашего наступления были бы намного благоприятнее"³ Но навязав Советской России грабительский брестлитовский мир, Германия вынуждена была держать десятки дивизий на Востоке и не могла сосредоточить все свои боевые силы на западном фронте. Всенародная партизанская война, разгоревшаяся на Украине и в Белоруссии с первых дней немецкой оккупации, заставляла немцев держать на восточном фронте значительные вооружённые силы.

¹ Ludendorff E. "Kriegsf?hrung und Politik", S. 206 - 209. Berlin. 1922.

² Die Ursachen. Reihe 4. Bd. 3, S. 75 - 76-

3 Фон Куль Г. и Дельбрюк Г. "Крушение германских наступательных операций а 1918 году", стр. 52 - 53. М. 1935.

Немецкие официальные данные показывают, что и после "победного" брестлитовского мира Германия вынуждена была держать на восточном фронте около 25% своих войск. Это ускоряло её разгром на западном фронте. Генерал фон Куль считал, так же как и Людендорф, что верховное командование вынуждено было держать миллионную армию на Востоке. Он писал, что "против угрозы большевизма безусловно надо было создать защитительный барьер, который должен был находиться на достаточно большом расстоянии от нашей границы". Отодвигать под предлогом борьбы с большевизмом границы, всё дальше на восток, за Кавказский хребет и до Волги, - это соответствовало политическим, социальным и экономическим интересам германского империализма; это и делала Германия, одновременно предпринимая наступление на западном фронте. Но при таком положении вещей не могло быть настоящего мира с Советской Россией. И после официальной ликвидации восточного фронта этот фронт всё же на деле оставался. "При том положении вещей, какое существовало в марте 1918 г. после заключения мира, на мирные отношения с Россией можно было рассчитывать лишь в том случае, если бы нам удалось удержать её в определённых рамках при помощи военной силы и если бы мы могли защитить свой восточный фронт. Фактически мир был только перемирием"¹ .

По расчётам германского военного министерства на 1918 г., армия требовала ежемесячно 160 тыс. человек для пополнения потерь; из этого количества 60 тыс. составляли ежемесячно выздоравливающие. Если исходить из этого минимального расчёта, то пополнения должны были иссякнуть в июле. Правда, вопрос о пополнениях был также весьма острым во Франции и очень серьёзным в Англии, но зато Америка ещё не пустила в ход свои миллионные армии. В марте 1918 г. во Франции находилось 329 тыс. американских солдат, и из них лишь одна дивизия - на фронте: остальные заканчивали своё обучение. В конце июня количество американских солдат во Франции достигло уже 897 тыс., а с июля Германия уже не могла регулярно пополнять убыль выбывающих из строя солдат. Ежемесячный дефицит равнялся примерно 100 тыс. человек. Людендорф и Гинденбург решили использовать кризисные для противников Германии месяцы - март - июль - и своё незначительное численное превосходство в живой силе для окончательной победы над Англией, Францией и США.

*

Так, вопреки неблагоприятно сложившейся для немцев международной обстановке, вопреки тяжёлому экономическому положению Германии и её союзников - обстоятельствам, хорошо известным Людендорфу и Гинденбургу, они все же считали, что им удастся "вырвать" победу до наступления краха.

Верховное командование, вдохновляемое финансовым капиталом и юнкерством, спешно подготовляло "сокрушительный удар" по Антанте, наивно воображая, что оно "победило" Россию. Оно знало и помнило лишь одно: что ему надо торопиться и уничтожить английскую и французскую армии до прибытия американских войск в Европу. Наступление было назначено на 21 марта.

21 марта, на рассвете, Людендорф начал наступление в Пикардии против английской армии на участке фронта между Аррасом и Ляфером, шириной в 75 километров. У немцев было 62 дивизии против 31 дивизии англичан. Стратегическая цель "великой битвы за Францию." - так немцы назвали это наступление - состояла в следующем: прорыв английского фронта, превращение окопной войны в маневренную, оттеснение английской армии к морю и её уничтожение. После выполнения этой задачи германская армия собиралась наброситься на французскую армию и уничтожить также и её.

Первоначальные успехи германской армии превзошли все ожидания обоих генералов. Англичане поспешно отступали перед превосходящими их силами немцев. Уже 23 марта Людендорф считал, что он выиграл сражение, и счёл возможным поставить перед наступавшими войсками дополнительную оперативную задачу-отделение французов от англичан и разгром одновременно и тех и других.

В бой были введены ещё 28 пехотных дивизий. Сражение шло так успешно, что уже 25 марта кайзер приказал вывесить флаги и палить из пушек в ознаменование одержанной победы. В тот же день Гинденбург получил "железный крест с золотыми лучами", а Людендорф - орден "большого железного креста".

Английская армия оказалась в критическом положении. 5-я армия была разгромлена. Генерал Петэн отказался оказать достаточную помощь англичанам и приказал своим войскам отступить для прикрытия дороги на Париж. Образовалась брешь между английской и французской армиями, в которую, однако, немцы не смогли бросить достаточных сил для её расширения.

Перед лицом величайшей опасности английское и французское правительства договорились о назначении генерала Фоша главнокомандующим союзными армиями. Это было мудрое решение. Через несколько дней положение на англо-французском фронте было восстановлено. 4 апреля немцы вынуждены были приостановить наступление, не достигнув Амьена.

Результаты наступления были таковы: германские армии в некоторых местах продвинулись вперёд до 60 км, образовав глубокую дугу в англо-французской линии фронта; взяли 90 тыс. пленных и большие трофеи. Но несмотря на это немцы не могли прорвать вражеский фронт и разъединить англо-французские армии. Потери немцев были огромны.

¹ Die Ursachen. Reiche 4. Bd. 3, S. 39.

Немецкий историк майор Фолькман так оценивает результаты этого сражения: "Невзирая на внешний успех и замечательные дела армии, великая оперативная цель, которую ставило перед собой верховное командование, всё же не была достигнута. Около 90 дивизий - среди них наиболее боеспособные - истекли кровью в тяжёлых боях. Несмотря на эту колоссальную ставку не удалось ни разбить английскую армию, ни разъединить англичан с французами"¹ .

Такой крупный военный специалист, как Дельбрюк, считал даже, что Германия проиграла войну в военном отношения уже в конце марта, когда выяснилось, что тактический успех наступления не был достаточен для его превращения в стратегическую операцию² .

9 апреля Людендорф начал новое наступление во Фландрии, между каналом Ля Бассэ и рекой Лис, с общим направлением на Мервиль- Хазебрук. На участке фронта в 40 км шириной немцы бросили в бой 36 дивизий, имея в первые дни решающее превосходство в живой силе и технике над англичанами. Задача этого наступления была такова: отбросить английскую армию к морю и ликвидировать её. Затем предполагалось ликвидировать бельгийскую армию. Задача, как мы видим, была значительно ограничена по сравнению с задачей 23 марта. Участок фронта и количество дивизий были также значительно уменьшены: не хватало сил.

Немцы были уверены, что победа уже в их руках. В начале наступления 9 апреля кайзер отправил Людендорфу поздравительную телеграмму, в которой писал: "На востоке дело завершено, остаётся только закончить борьбу на западе. Теперь вы здесь занесли молот для нового удара, последствия которого, даст бог, приведут нас к нашим великим целям мира".

Немцы опять достигли значительного тактического успеха: 11 апреля пал Армантьер, но уже 13 апреля продвижение вперёд было задержано. 14 апреля кайзер и Гинденбург приказали баварскому кронпринцу Рупрехту взять важное в стратегическом отношении плоскогорье Кассель. Кронпринц Рупрехт сопроводил эту телеграмму следующим замечанием: "Могут ли способствовать эти приказы наступлению, если войска не в состоянии больше наступать... Наступление, по всем признакам, натолкнулось на непреодолимое препятствие. Сомнительно, удастся ли ещё взять плоскогорье. Если это не удастся, то положение на длительное время останется нестерпимым"³ . Через десять дней, когда немцам всё же удалось взять 24 апреля важные высоты Кеммель, уныние сменилось чрезмерными восторгами.

Но, как это всё время случалось с немцами в войне 1914 - 1918 гг., после самых обнадёживающих и раздутых фантазией успехов выступила отрезвляющая действительность. Немцы предполагали, что после взятия Кеммеля они будут иметь дело с одними только англичанами, которых уже считали разбитыми. "Если помощь французов не придёт, - мечтал. Гинденбург, - то, пожалуй, Англию ждёт конец во Фландрии". Но... произошла очередная "неприятность": "...помощь французов все же прибыла в самый трудный для Англии момент. 1 мая мы перешли во Фландрии к обороне"⁴ .

Немцы не осуществили в сражении во Фландрии ни одной из поставленных перед собой задач. Они пожертвовали 140 тыс. солдат, вбили новый клин в английское расположение глубиной в 15 км в направлении на Хазебрук, но не смогли даже захватить Фламандские горы. Полковник Швертфегер так оценивает результаты этого сражения: "И второе наступление не дало ожидавшегося стратегического успеха. Была создана у Армантьера новая, неудобная для обороны дуга, и противник мог взять новую позицию под фланговый огонь. Свежих сил и новых средств не было в достаточном количестве для нового наступления. Несмотря на тактический успех наше общее положение ухудшилось"⁵ .

В это время германский народ и даже лидеры юнкерско- капиталистических партий ничего не знали о действительных результатах двух весенних наступлений. Лживые сводки и руководимая начальником разведки полковником Николаи печать кричали об одержанных победах.

В двух весенних наступлениях немцы обескровили 126 своих дивизий (потеряли 339 тыс. человек), но не добились уничтожения английской армии. Однако германское командование не отказалось от этой своей идеи. 27 мая оно начало диверсионное наступление на Шмен-де-Дам, чтобы отвлечь французские резервы подальше от английского участка фронта, а затем броситься на англичан. На фронте в 55 км между Реймсом и Анизи-ле-Шато немцы имели 30 дивизий, а французы - в несколько раз меньше. На участке фронта, намеченном для прорыва, против 12 немецких дивизий находилось всего 3 французские дивизии. Плато Шмен-де-Дам было взято сравнительно легко. В тот же день немцы форсировали реку Эн и достигли реки Бель. Суассон пал. 30 мая немцы достигли реки Марны и форсировали её между Шато-Тьери и Дорманом. Но 5 июня Гинденбург вынужден был приостановить наступление. Реймс не был взят, что ставило в опасное положение далеко продвинувшуюся вперёд германскую армию. Желая ввести общественное мнение в заблуждение и поддержать победные настроения в народе,

¹ Volkmann Е. "Der grosse Krieg 1914 - 1918", S. 170. Berlin. 1922.

² Die Ursachen. Reihe 4. Bd 6, S. 73.

³ Kronprinz Rupprecht von Bayern. Bd. 2, S. 382, Miinchen. 1929.

⁴ General-Feldmarschall von Hindeourg "Aus meirem Leben".

⁵ Die Ursachen. Reihe 4. Bd. 2, S. 188.

верховное командование заявило 6 июня: "Резервная армия Антанты, на которую враги возлагали столь гордые надежды, больше не существует".¹

Факты очень скоро разоблачили эту ложь. 9 июня начался второй этап наступления Людендорфа на фронте шириной в 34 км, между Нуайоном и Мондидье, по обеим сторонам реки Уазы с направлением на Компьен - Виллер - Коттре. Немцы бросили в бой 13 новых дивизий, продвинулись местами на 12 - 15 км в глубину, но 11 июня были остановлены французами. Заняв Шмен-де-Дам, они продвинулись вперёд на 60 км, захватили, по их словами, 85 тыс. пленных и тысячу пушек, но и на этот раз решающего удара союзным армиям не нанесли. "И здесь, - пишет Гинденбург, - неожиданные успехи породили новые надежды и новые цели. Причины того, что они не были целиком достигнуты, заключаются в постепенном истощении предназначенных для этого наступления сил"² .

Результаты наступления у Реймса и Суассона были в оперативном отношении плачевными. Французы загородили немцам путь на Париж, а тем временем англичане смогли пополнить потери своей армии и сделать её снова боеспособной. Исход этой битвы оказал различное влияние на верховное командование и на солдат. Эрих Фолькман пишет по этому поводу: "Благоприятный оперативный результат битвы ожидал надежды германского верховного командования и укрепил его решимость продолжать наступление. На фронтовика он, конечно, оказал другое действие... Он ждал, что наступление принесёт окончательное решение. Этого не случилось и в третий раз (во время третьего наступления. - Ф. Н.) несмотря на всю самоотверженность фронтовика, несмотря на все блестящие внешние успехи. Постоянно требовались всё новые усилия, новые жертвы, а конец войны всё не приближался. Разочарование росло"³ .

Едва закончилось наступление на Шмен-де-Дам и на реке Маас, как австро-венгерская армия начала наступление в Италии с целью отвлечь англо-французские дивизии на этот фронт. Перешедшие 15 июня в наступление австро-венгерские дивизии не смогли сколько- нибудь продвинуться вперёд на главном направлении по обеим сторонам реки Бренты. Зато на реке Пнаве они имели в начале наступления успех. Пнава была форсирована в нескольких местах, было взято важное в стратегическом отношении плоскогорье Монтелло и захвачено, по словам австро-венгерской военной сводки, до 21 нюня около 40 тыс. пленных. Но 22 июня австро- венгры вынуждены были оставить Монтелло и очистить правый берег Пнавы. Наступление окончилось полной неудачей, и австро- венгры потеряли, по их собственным признаниям 100 тыс. человек. Это было последнее наступление австро-венгерской армии, целых два года агонизировавшей после того, как русская армия нанесла ей в 1914 и 1916 гг. смертельные удары.

*

Хотя немцы располагали относительным превосходством в живой силе, им не удалось добиться в течение трёхмесячных наступлений крупного оперативного успеха. Людские резервы уже иссякали. К концу июля превосходство сил, не только численное, но и техническое, начало переходить к армиям Антанты.

Однако, считая вопреки здравому смыслу войну выигранной, германские империалисты принялись за устройство "немецкой Европы". Были спешно заготовлены короли, герцоги и князья для Литвы, Польши, Прибалтики. На Украине был посажен гетман Скоропадский. Хотя Баку ещё не был взят, новые "хозяева" уже распределяли между собой его нефтяные богатства. Был составлен план, согласно которому Советской России должна была отпускаться часть азербайджанской нефти, украинской и кубанской пшеницы, донбасского угля и криворожской руды за соответствующую компенсацию другими видами сырья. Немы уже в мае прибрали к рукам Австро-Венгрию и низвели её до положения провинции немецкой "Срединной Европы". В разгорячённом воображении германских захватчиков рисовалась такая картина: Россия с её колоссальными богатствами является колонией Германии которая эту колонию "оплодотворяет" своими капиталами, людьми, техникой и культурой. "Владея" русскими пространствами, Германия получает через Персидский залив выход к Индийскому океану, а через Владивосток - к Тихому океану. Отсюда она будет угрожать английским позициям. Отныне у Германии будет выход к двум океанам.

Все буржуазные партии при "критике" социал-демократической фракции с энтузиазмом одобрили в мае и в первой половине июля в главной комиссии рейхстага "немецкий порядок" на Востоке. Германские руководящие круги потеряли окончательно чувство реальности. Когда фон Кюльман заявил 24 июня в рейхстаге, что нельзя будет, добиться мира на Западе без содействия дипломатия, то он был немедленно выброшен из министерства, а на его место был назначен адмирал фон Гинце. На совещаниях верховного командования с рейхсканцлером 1 - 3 июля были определены условия "немецкого мира" на Западе, которые германский империализм уже считал возможным навязать Антанте и США. Накануне последнего германского наступления фон Гинце спросил Людендорфа, уверен ли он в том, что в этом наступлении одержит решительную победу. "На это я отвечаю определённым да" ⁴ , - последовал ответ генерала.

¹ "Berliner Lokal-Anzeiger", 7 Juni 1918, Nr. 286.

² General-Feldmarschall von Hindenburg. Op. cit.

³ Volkmann E. Op. cit, S. 175.

⁴ "Amtliche Urkunden zur Vorgeschichte des Waffenstillstandes 1918", Nr. 2, S 7. Berlin. 1926.

15 июля Людендорф начал свое последнее наступление в Шампани и на Марне. Эту мощную операцию проводили 47 пехотных дивизий. Французы ожидали наступления на этих участках и хорошо к нему подготовились. Немецкие военные сводки уже раструбили по всему миру об одержанной победе, о том, что в первый день наступления захвачено 14 тыс. пленных и 50 орудий. Людендорф считал сражение уже выигранным и 16 июля ночью отправился во Фландрию, чтобы лично руководить новым и окончательным наступлением против англичан. Французы, однако, оказали такое сопротивление, что немцы уже 16 июля вынуждены были перейти в Шампани к обороне, а вскоре и начать поспешное отступление на Марне.

"Налицо была опасность, - пишет Гинденбург, - что войска будут напрасно истекать кровью или же, в лучшем случае, понесут такие потери, что едва ли будут затем в состоянии целиком использовать достигнутые успехи. Цель - Шалон - таким образом отодвинулась в неопределённую даль. Исходя из этих соображений, я дал своё согласие перейти в этом месте к обороне"¹.

18 июля совершалось нечто "невероятное", с точки зрения германских иллюзионистов: давно "уничтоженная" Людендорфом резервная армия генерала Фоша, поддержанная 350 танками, перешла в контрнаступление у Виллер-Коттре на Суассон, Операция была хорошо подготовлена и сказалась чрезвычайно удачной: к началу августа французы отвоевали большую часть захваченной немцами в мае территории.

Чтобы предотвратить катастрофу, немецкое командование вынуждено было перебросить в район Суассона и Реймса большую часть из 50 дивизий, предназначенных для наступления воФландрии, которое так и не состоялось. Последняя попытка вырвать победу стоила Германии 160 тыс. солдат (из них 40 тыс. пленными), больше тысячи орудий, 6 тыс. пулемётов и громадного количества военных материалов.

Военно-политический смысл контрнаступления 18 июля состоял, однако, не в этом, а в другом. К этому времени французы и англичане полностью возместили понесённые их армиями в марте - июне людские потери и восстановили их боеспособность. Отныне они были готовы не только к обороне, но и к мощному, длительному наступлению. Американские войска начали появляться всё в большем количестве на передовой линии фронта и показали свои прекрасные боевые качества.

18 июля Германия проиграла войну в военном отношении. Не 8 августа, а именно 18 июля можно считать чёрным днем в истории Германии. Истощив все свои людские резервы, германская армия, обескровленная и морально подавленная, не была уже больше способна к наступлению. Ближайшие недели ещё до 8 августа, т. е. до начала наступления Фоша, показали, чтоГермания уже не была способна к длительной обороне. "Мы проиграли войну, - пишет фон Куль, - в момент неудачи июльского наступления. После этого речь могла идти лишь о том, чтобы сохранить боеспособность армии, чтобы во время переговоров иметь в руках боевой инструмент"² .

Гинденбург и Людендорф всё ещё не признавали, что война проиграна, и, видимо, не сознавали этого. Желая обмануть народные массы, они переименовали поражение в победу. Отступление на Марне военная сводка преподнесла в таком виде: "Задача войск, дравшихся на левом берегу Марны целиком выполнена; дальнейшее сохранение захваченных там линий бесполезно, и германское руководство теперь перевело войска для выполнения новой военной задачи на северный берег реки"³ .

Оба генерала заявили корреспондентам газет в первые дни августа, что хотя план наступления 15 июля "на сей раз не удался", большой беды в том нет, так как уступлена не своя, а вражеская территория, Германская армия борется за уничтожение живой силы врага" а эта цель, сказал Людендорф, уже достигнута. Германское командование держит по-прежнему инициативу в своих руках. "Но оперировать, - прибавил Людендорф, - значит передвигаться". Германская армия "передвигается", т. е. отступает под натиском Фоша, чтобы драться на выбранном ею месте. Дело обстояло, по словам Людендорфа, так прекрасно, что после уничтожения живой силы врага оставалось сделать немногое: уничтожить волю врага к войне и его боевой дух, "Я по-прежнему полон уверенности в хорошем исходе, и мы никому не позволим отнять у нас господство", - сказал Людендорф. Гинденбург прибавил к сказавшему Людендорфом: "Мы все стосковались по миру, но э то должен быть почётный мир, и он будет таковым"; если немцы будут и впредь вести себя, как прежде, то "мы этого добьёмся с испытанной старопрусской и немецкой мощью"⁴ .

История поражения Германии в первой мировой войне показывает, что современные гитлеровские стратеги с их "эластичной обороной" оказались вполне достойными учениками Людендорфа: они, как и он, ни чего не извлекли из уроков истории.

Не признавая реальных фактов, германское верховное командование все ещё готовилась к "наступлению". На вопрос майора Нимана, находившегося при кайзере для связи со ставкой в начале августа, не следует ли ему подготовить императора к тому, что командование собирается сократить фронт, так как очертание фронта, по его мнению, малопригодно для обороны, Людендорф возразил: "Оборона? Я надеюсь,

¹ General-Feldmarschall von Hindenburg. Op. cit, S. 345.

² Die Ursachen, Reihe 4. Bd. 7, -Tefl h S 210.

³ Ibidem, S. 180.

⁴ "Kolnische Zeitung". Ersfe Morgensausgabe, 3 August 1918, Nr. 712.

что мы сможем продолжать наступление на Амьен, как только войска мало-мальски отдохнут"¹ . Генерал Фош не дал германским армиям этого отдыха: 8 августа союзные армии неожиданно для немцев начали давно подготовленное крупное наступление в районе Амьена. Наступающие войска поддерживали многочисленные танки, а густой туман затруднял борьбу с ними. Удар предназначался главным образом для 2-й германской армии. В первый день наступления были почти уничтожены 16 германских дивизий: союзные войска захватили 24 тыс. человек и 400 орудий. Германская армия потеряла былую стойкость и была подавлена превосходящими силами противника. "Несчастье стряслось потому, - пишет фон Бозе, - что уровень физических и моральных сил солдат был уже таков, что им оказалось не под силу отразить большую атаку, это несчастье приняло грандиозные размеры вследствие того, что 8 августа принесло 2-й армии такую массу трудностей, какие вряд ли когда-либо вставали перед обороной. Германскому командованию пришлось убедиться в горькой истине, что так ясно обнаружившееся во 2-й армии падение боевого духа было не единичным явлением: оно имелось в таких же размерах во всей армии"² .

Наступление 15 июля в Шампани показало, что германская армия неспособна больше наступать. 18 июля показало, что она неспособна уже успешно обороняться, а 8 августа раскрыло всему миру, что Германия побеждена на Западе и Востоке.

Как только это стало ясно, союзники Германии, которых удерживали при ней не только вера в её победу, но и смертельный страх перед Германией, теперь отпали от них, как падают с дерева гнилые яблоки. Как только в Австро-Венгрии почувствовали, что им нечего бояться Германии, центробежные национальные силы разнесли многонациональную монархию в клочья. В конце сентября капитулировала Болгария, а в конце октября - Турция.

Насколько германские империалисты не хотели понять, что они войну проиграли, видно из того факта, что ещё 14 августа на коронном совете, на котором обсуждался вопрос о необходимости начать переговоры с противником, Гинденбург заявил, что переговоры должны вестись на основе аннексии железорудных бассейнов Лонгви и Брие. 12 сентября вице-канцлер Пайер заявил в своей речи, что все захваты на Востоке останутся незыблемыми, что брестлитовский и бухарестский договоры останутся в силе независимо от того, "нравятся ли она или нет нашим врагам"³ . А ровно через месяц Германия сдалась на милость победителя.

Следует обратить внимание ещё на следующие факты: когда Гинденбург и Людендорф убедились 29 сентября, что армия сопротивляться больше не может, что дальнейшая борьба может привести к пленению армии или перенесению войны на германскую территорию, они тотчас же решили просить у Вильсона перемирия. Но так как они уже знали, что Вильсон не станет разговаривать ни с ними, ни с правительством Гертлинга, то 30 сентября прогнали старого канцлера. Как известно, в новое, "парламентское" правительство принца Макса Баденского были включены также и социал-демократы.

Вопреки измышлениям фашистских фальсификаторов истории, не до поражения Германии, а уже после того, как германское правительство приняло все условия капитуляции; а именно 2 ноября, восстали матросы в Киле. Революционное движение охватило широчайшие массы лишь 4 - 5 ноября, и революция в Берлине вспыхнула 9 ноября. Кайзер бежал в ночь с 9 на 10 ноября из ставки в Голландию.

Все эти события происходили после, а не до разгрома германской армии; после того как война была проиграна и Гинденбург и Людендорф признали, что дальнейшая борьба бесцельна; после того как были приняты условия капитуляции и союзники дали согласие на присылку уполномоченных германского верховного командования для подписания формального перемирия.

По перемирию, подписанному 11 ноября, на рассвете, в Компьенском лесу, Германия обязалась: 1) очистить все захваченные ею территории и вернуть Эльзас-Лотарингию Франции, 2) возместить все убытки за причинённые разрушения и грабежи германской армии и администрации в оккупированных областях, 3) выдать весь военный и торговый флот, всю боевую авиацию; передать союзным армиям 5 тыс. орудий, 25 тыс. пулемётов, 500 паровозов, 150 тыс. железнодорожных вагонов " т. д.

*

Руководящие политические и военные круги Германии жили иллюзиями о близкой победе, заставляя довольно широкие слои германского народа верить, что близок час установления "немецкого мира" в Европе.

Сообразно с этими иллюзиями они строили свою авантюристическую внешнюю политику, пропустив все сроки, когда Германия могла добиться сносного для неё мира, на основе сохранения границ 1914 года.

Навязав Советской России захватнический и грабительский мирный договор, германский империализм считал себя "победителем", но очень скоро обнаружилось, что это была такая же иллюзия, как и все предыдущие, так как награбленное на Востоке ещё надо было закрепить за собой победой на Западе. Когда на западном фронте необходимы были каждый солдат, каждая лошадь и каждое орудие, германскому командованию приходилось держать около 25%

¹ Hermann von Kuhl "Der Weltkrieg 1914 - 4918", S. 400. Berlin. 1929..

² Бозе Т., фон "Катастрофа 8 августа 1918 года", стр. 266. М. Воениздат. 1937.

³ "Kolnische Zeitung". Erste und zweite Morgensausgabe, 13 September 1918. Nr. 853 und 854.

своих вооружённых сил на "ликвидированном" восточном фронте. Брестлитовский мир не избавил Германию от войны на два фронта. Он ускорил разгром Германии летом и осенью 1918 года.

Германию и её союзников в 1918 г. разгромили на поле брани, и они вынуждены были сдаться на милость победителя. Львиная доля заслуги и затраченных усилий в разгроме Германии в первой мировой войне принадлежит русскому народу и его вооружённым силам, которые на протяжении 51 месяца войны ни на один день не прекращали борьбы, постоянно истощали, изматывали вражеские силы и обескровливали их: в Польше и в Галиции, в Букувине и на Карпатах, на просторах России и Украины, от Луцка до Курска и от Ростова до Баку. Германские вооружённые силы были перемолоты, обескровлены, а затем разбиты, и они капитулировали на чужой территории.

Не германская революция ослабила сопротивление германской армии и всадила ей "нож в спину", когда Германия якобы уже "победила", как это утверждают немецкие фашисты: лишь пять недель спустя после капитуляции началась революция в Германии. Когда германская делегация пробиралась через фронт в Компьен, чтобы подписать капитуляцию, то перед её глазами открылась картина развала и разгрома той самой армии, которая считала себя победительницей мира.

"Во время поездки на фронт, - рассказывал председатель делегации Эрцбергер на заседании учредительного собрания 25 июля 1919 г., - я был глубоко потрясён виденным. Я прибыл на последнюю станцию, отделявшую нас от врага, к одному заслуженному генералу, который, естественно, очень мало знал о том, что происходило внутри страны. Я осведомился о положения на фронте, и он сказал: "У меня две дивизия, в одной 437 человек, в другой 349 человек. Я снова и снова обращаюсь с просьбой о помощи, а мои несчастные люди выбиваются из сил и не получают замены, так как в Германии некем их заменить".

На вопрос Эрцбергера, как сможет эта горстка людей удерживать фронт, который раньше обороняли 20 тыс. солдат, генерал ответил: "Его невозможно будет удержать, если противник начнёт серьёзное наступление. Это сейчас удаётся потому, что в одной яме, в одном гнезде, вот здесь сидит человек с пулемётом, там сидит полковник с пулемётом, а там ещё один майор с пулемётом. Но если начнётся большой натиск, то, конечно, фронт будет здесь опрокинут и прорван"² .

Когда в Германии иссякли источники пополнения солдат, были исчерпаны все экономические, продовольственные и морально- политические ресурсы и не оказалось больше доверчивых людей, способных поддаться победным иллюзиям, то германскому империализму оставалось только капитулировать.

*

Вторая мировая война неразрывно связана с первой. То, чего германский империализм не смог сделать в 1914 - 1918 гг., он пытался сделать во вторую мировую войну. Через четверть века после капитуляции гогенцоллернской Германии ни у кого не появляется сомнения в том, что исход второй мировой войны будет ознаменован безоговорочной капитуляцией и гибелью гитлеровской Германии.

Германские фашисты не менее чем их предшественники первой мировой войны плодовиты сейчас по части изобретения иллюзий. После капитуляции Франции они обещали "завоевать" Англию. Когда это не удалось, они обещали "завоевать" Атлантику. Потерпев и здесь неудачу, они бросились в новую авантюру: они вероломно напали в 1941 г. на СССР. За это гитлеровская Германия поплатится жизнью.

Трудно точно определить, когда в современной войне наступят для немцев их "август и сентябрь 1918 г.", но что они не за горами, это теперь, после побед, одержанных Красной Армией на фронте и советским народом в тылу, а также после успешных действий союзников, стало для всех ясно.

¹ "Verhandlungen der Verfassungsgebenden Deutschen Nationalversammlung". Stenographische Berichte. Bd. 328, S. 1940. Berlin. 1920.

² Ibidem.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Ф. Нотович:

Comments: