Дипломатические отношения России и Османской империи второй половины XVIII в. являются значимой частью внешней политики обеих держав и представляют собой один из важнейших и интереснейших сюжетов европейской политической истории.

Данная работа посвящена изучению специфики российско-османских дипломатических связей в контексте эволюции международных отношений со времени окончания Семилетней войны (1756-1763) до подписания Ясского мирного договора (1792).

Ключевые слова: Османская империя, российско-османские дипломатические отношения, Кючук-Кайнарджийский мирный договор, Ясский мирный договор.

Османская империя вступила во вторую половину XVIII в., будучи не обремененной войнами и вооруженными конфликтами. Этот наиболее продолжительный мирный период в истории Османской империи 1740-1768 гг. увенчал "эру султанского спокойствия". Свыше двух с половиной десятилетий империя занималась решением своих внутренних проблем, наблюдая со стороны за европейским соперничеством за влияние на австрийский престол (1747-1748), за ходом Семилетней войны (1756-1763) и за формированием военно-политического альянса Пруссии и России против Речи Посполитой.

В апреле 1764 г. был заключен русско-прусский договор, по которому Россия получила право вторгаться на польскую территорию, а в сентябре того же года, несмотря на сопротивление Франции, Австрии, Пруссии и Великобритании, на польский королевский престол был избран Станислав Понятовский, которого в Западной Европе и в Стамбуле однозначно воспринимали как ставленника и "протеже" российской императрицы Екатерины II [Aksan, 1995, р. 115].

Усиление российского влияния в Польше и вмешательство Петербурга в дела вассальных османскому падишаху Молдавского и Валашского княжеств всерьез обеспокоило не только султана Мустафу III, но и прусского короля Фридриха II и австрийскую императрицу Марию Терезию, отложивших на время спор о границе между Австрией и Пруссией. Однако ни одно европейское государство не желало быть втянутым в войну с набиравшей силу в Европе Россией, предпочитая видеть в роли воюющей с ней стороны Османскую империю. Враждовавшая с Великобританией Франция на тот период времени утратила влияние на европейские дела, поэтому Париж был не в состоянии активно помешать Петербургу. Франция была союзницей Швеции, Османской империи, а затем и Австрии, тогда как Великобритания занимала скорее "дружественнопрохладную", нежели нейтральную позицию по отношению к России. Париж и Лондон в 60-80-х гг. XVIII в. осуществляли политику протекционизма своей торговли в Леванте и в других частях Османской империи. Но главным и наиболее актуальным вопросом для всей Европы стал вопрос о дальнейшей судьбе Польши. Он составил один из острейших аспектов "Восточного европейского вопроса" [Aksan, 2007, р. 139].

Австрия и Пруссия стремились посредничать между Россией и Османской империей, а также приняли участие в первом разделе Польши 1772 г. [Aksan, 1995, р. 116].

Османские подданные давали своему правительству поэтические названия: "Величественный Османский порог" (Аситане-и алие-и османие), "Порог блаженства" (Аситане-и саадет), "Порог обиталища султана" (Аситане-и салтанат асиян), "Благородный порог" (Атебе-и сениё), "Величественный порог" (Атебе-и улья), "Величественный двор" (Дергах-и али), "Двор пристанища справедливости" (Дергах-и адалет пенах), "Высочайший двор" (Дергах-и муалла), "Опора величественного трона" (Пае-и шерир-и аля), "Порог счастья" (Судде-и саадет), "Блистательный порог центра блаженства" (Судде-и сение-и саадет медар) и т.д. [Bayerle, 1995, р. 11, 12, 13, 36, 124, 138]. Не менее красочно султанские подданные именовали свое государство: "Величественное государство" (Девлет-и алие), "Владения, охраняемые Всевышним" (Мемалик-и махрусе) и т.п. [Bayerle, 1995, р. 37, 107, 123], а также свою столицу: "Пристанище блаженства" (Дер-и Саадет), "Пристанище Султаната" Дер-и Салтанат), "Пристанище Халифата" (Дер-и Хиляфе) [Bayerle, 1995, р. 33, 34, 36].

Следует заметить, что до второй половины XVIII в. османские правители считали себя самыми могущественными монархами на земле и носили титулы "султан, который коронует королей" (тадж бахчи-и хусреван), "султан, которому покорны все в мире" (падишах-и алем-пенах), "султан, у которого просят помощи" (падишах-и джихан-мута'). Их также называли "преемниками пророка Мухаммада на Земле" (халифе-и ру'и земин) или "тенью Аллаха на Земле" (зыллю-ль-ллахи фи-ль-арз) [Yurdusev, 2004, р. 19].

Постепенное проникновение России на казацкие территории, поощрение заселения этих земель и укрепление запорожских кордонов во второй половине XVIII в. всерьез обеспокоили Османскую империю. Это произошло после того, как к 1764 г. северная граница (вдоль которой проживали запорожские казаки до упразднения Екатериной Запорожской Сечи и переселения части запорожцев на Северный Кавказ, где из них была сформирована Черноморская линия Кубанского войска) была преобразована в российскую провинцию - Малороссию, первым генерал-губернатором которой стал П.А. Румянцев.

Замыслы имперской политики Екатерины II были очевидны для османского правительства: в них легко просматривалось стремление присоединить к России Крым и выйти к Черному морю. Западноевропейские послы все чаще стали рекомендовать Порте готовиться к новой русско-турецкой войне, убеждая султана в том, что, занимая польские земли, Россия прокладывает себе путь в Османскую империю [Бухаров, 1878, с. 7].

После смерти польского короля Августа III российская императрица направила свои войска в Польшу, где в результате подконтрольных России выборов на польский престол взошел, как уже отмечалось, ставленник российского двора Станислав Понятовский. Его попытки предоставить некатолическому населению равные права с католиками привели к созданию в 1768 г. в Баре (Подолье) конфедерации польского национального сопротивления во главе с Яном Потоцким, которая стала пользоваться поддержкой Порты. Подстрекательство крымского хана Керим-Гирея и французского правительства, а также усиление "партии войны" внутри османской элиты лишали султана Мустафу III всякого маневра. После того как ультиматум падишаха к императрице с требованием незамедлительного вывода русских войск из Польши был проигнорирован, Порта объявила войну России.

В начале войны мало кто сомневался в предстоящей победе над "неверными", которым в одиночку предстояло воевать с Портой. Тем сокрушительнее оказалось поражение, до формального признания которого не дожил османский падишах Мустафа III, умерший в январе 1774 г. Примечательно, что садразам (великий, или верховный визирь. - М.Я.) Мохсен-заде Мехмед-паша (1765-1768) настоятельно отговаривал султана Мустафу III от войны с Россией, аргументируя свою позицию неготовностью импе-

рии к широкомасштабной военной кампании. Подобная точка зрения стоила великому визирю поста, на который падишах назначил нового садразама - силахдара ("главного оруженосца".- М.Я.) Махер Хамзу-пашу (7.08.1768-20.10.1768), человека некомпетентного, который больше прислушивался к мнению султанского двора, чем руководствовался своим умом [Aksan, 2007, р. 142]. Затем на пост великого визиря султан назначил еще одного придворного сановника - Яглики-заде Нисани Мехмед Эмин-пашу (20.10.1768-12.08.1769 гг.). После него садразамом стал Хаши Молдаванчи Али-иаша (12.08.1769-12.12.1769), которого сменил новый великий визирь Иваз-заде Халил-паша (13.12.1769-25.12.1770), успешно форсировавший Дунай в июле 1770 г. Тем не менее к концу 1770 г. недовольный ходом военных действий с Россией падишах вновь производит замену садразама на силахдара Мехмед-пашу (25.12.1770-11.12.1771). Однако к ноябрю 1771 г. султан отказался от "садразамовской чехарды" при своем дворе, вернув на пост великого визиря смещенного перед войной Мохсен-заде Мехмед-пашу (1771-1774). По иронии судьбы именно ему пришлось испытать всю горечь поражения в войне с русскими [Aksan, 2007, р. 150-155]. В предсмертной агонии падишах все еще бредил ею, собираясь лично отправиться в поход и восстановить честь османского оружия, посрамленную победами русских войск [Смирнов, 2005, с. 132].

В ходе переговоров о мирном договоре появилась унизительная для Турции статья о контрибуции, по которой Стамбул согласился выплачивать в течение трех лет огромную сумму в размере 7.5 млн акче (4.5 млн руб.) [Shaw, 1976, р. 250; Aksan, 2006, р. 103].

Преемник Мустафы султан Абдул-Хамид I (1774-1789), как и садразам Мохсен-заде Мехмед-паша и его заместитель нишанджи ("хранитель султанской печати". - М.Я.) Ахмед Ресми-эфенди, тоже убедились в бесполезности дальнейшей борьбы с Россией. Новый султан был настолько удручен позорными для Порты статьями договора с Россией, что держал его содержание в тайне от населения и от аккредитованных при его правительстве иностранных дипломатов. 10/21 июля 1774 г. в османской деревне Кючук-Кайнарджи (Болгария) садразам Мохсен-заде Мехмед-паша и генерал-фельдмаршал граф П.А. Румянцев скрепили своими подписями мирный трактат. Садразам не смог вынести позора и умер от переживаний в Адрианополе, так и не доехав до Константинополя [Бухаров, 1878, с. 22]. Шейх-улъ-ислам (верховный муфтий Стамбула. - М.Я.), одобривший своей фетвой подписанный с Россией мирный договор, был вынужден расстаться с занимаемым им постом [Перминов, 1992, с. 280]. Подписавший документ (вместе с уполномоченным князем Н.В. Репниным) уполномоченный Порты нишанджи Ахмед Ресми-эфенди, опасаясь гнева султана, повременил с возвращением в Стамбул.

По положениям Кючук-Кайнарджийского договора Россия получала в вечное владение часть побережья Азовского и Черного морей и с согласия крымских властей Большую и Малую Кабарду [Aksan, 2007, р. 158]. Петербург добился свободы для русской торговли не только сухим путем, но и с помощью торгового судоходства на Черном море, Проливах и по Дунаю. Русские купцы получали те же права и преимущества, которыми пользовались на османском Востоке французы и англичане. Петербург получил право иметь постоянного представителя в Константинополе - министра второго ранга, т.е. посланника, или полномочного министра, по отношению к которому Блистательная Порта обязалась "употребить все то внимание и уважение, которые наблюдаются к министрам отличнейших держав" [Юзефович, 2005, с. 49]. Это означало, что на всех официальных церемониях российский министр должен был следовать непосредственно за "цесарским" министром (австрийским дипломатом. - М.Я), если состоял в равном с ним дипломатическом ранге [Бухаров, 1878, с. 21]. Порта официально признала за русскими монархами императорский титул (темамен руссиелерин падишах), а также предоставила российским дипломатическим представителям в Константинополе право ходатайствовать перед Портой за вассальные христианские княжества - Молдавию и Валахию. Хотя по договору все южные "татарские народы" (крымские,

кубанские и др.) были признаны Петербургом независимыми от Османской империи, за султаном сохранялся титул духовного лидера, халифа, но "без малейшего ущерба для утверждения политической и гражданской вольности" татарского народа [Жигарев, 1896, с. 195-196]. Правда, вскоре после аннексии Крыма статья о халифате султана по отношению ко всем мусульманам, включая российских подданных, была отменена.

Одним из важных завоеваний, закрепленных в трактате, было признание за российским посланником в Константинополе права ходатайствовать перед Портой по делам молдавско-валашских княжеств - как политическим, так и духовным (ст. 16). Порта обязалась "не препятствовать, каким бы то способом ни было, исповеданию христианского закона совершенно свободного", в том числе "созиданию церквей новых и поправлению старых, как то прежде сего уже было" [Юзефович, 2005, с. 54]. Возвратив османскому правительству все острова Архипелага, Россия добилась от Порты обязательства, что "христианский закон не будет подвержен ни малейшему притеснению, так как и церкви оного, ниже будет препятствовано к перестраиванию или поправлению оных; люди же в них служащие равным образом не имеют быть оскорбляемы, ниже притесняемы" [Юзефович, 2005, с. 55]. Примечательно, что в первой половине XIX в. Петербург старался расширительно толковать эти положения и в отношении православных и других христиан.

Согласно 7-й статье, Османская империя обязалась принять под свое покровительство христианское вероисповедание и христианские храмы, разрешив "министрам (посланникам второго класса. - М.Я.) Российского Императорского двора делать по всем обстоятельствам в пользу как воздвигнутой в Константинополе упомянутой в 14-й статье церкви, так и служащим оной разные представления, и обещает принимать оные в уважение, яко чинимые доверенной особой соседственной и дружественной державы". По 14-й статье "Российскому Высочайшему двору", по примеру других держав, султан дозволял, "кроме домашней церкви в доме министра" возвести в дипломатическом квартале Пера столичного района Галата, на улице Бей-Оглу, "публичную грекороссийского исповедания церковь", охрана которой возлагалась на русскую миссию [Юзефович, 2005, с. 55].

Еще при выработке статей данного документа российская сторона, по предложению посланника третьего класса A.M. Обрескова, предложила внести в проект договора пункт о свободном и беспрепятственном посещении российскими подданными святых христианских мест в Османской империи.

Получив одобрение великого визиря, уполномоченные Порты - нишанджи Ресми Ахмед-эфенди и реис-эфенди Ибрахим Мюниб - согласились зафиксировать это положение в 8-й статье Кючук-Кайнарджийского трактата, в соответствии с которой повышался статус российских подданных, совершавших паломничество и просто путешествующих по территории Османского государства. Кроме того, Порта обязалась обеспечивать религиозную свободу русских подданных в пределах Османской империи, предоставив греко-российской церкви различные льготы, которыми уже пользовались другие христианские исповедания [Юзефович, 2005, с. 50-51].

Государственные деятели того времени и историки признавали важнейшие постановления Кючук-Кайнарджийского договора "верхом русского дипломатического искусства и турецкой глупости" [Татищев, 1887, с. 467], "поднявшим вскоре немалый переполох по всей Европе... разгромленная Турция лежала у ног русской монархии" [Гире, 1906, с. 1]. По мнению других историков и публицистов, этот договор явился единственным и самым унизительным документом для подписавших его османов [Aksan, 2006, р. 103]. Примечательна оценка договора одним из тех, кто его визировал, - османским послом и нишанджи Ахмедом Ресми-эфенди, который в своей работе "Хуласе ве Итибар" называет его "беспримерным, редким миром, какому не было подобного от начала возникновения Высокой Державы" [Смирнов, 2005, с. 131].

Такой "благополучный", по словам османского дипломата, выход Порты из тогдашнего критического положения, как заключение мира, Ахмед Ресми полушутя, нолусе-

рьезно приписывает тому, что "августейшее вступление на престол нового могущественного падишаха случилось в весеннее время и что, следовательно, его августейшее счастье было тогда в полной силе" [Смирнов, 2005, с. 131-132].

По Кючук-Кайнарджийскому трактату Россия стала претендовать на право отстаивать интересы своих подданных, прибывавших в Османскую империю и проживавших на ее территории православных христиан. По этому договору Порта дала обещание "твердо защищать христианский закон" (ст. 7), приняв на себя различные обязательства относительно улучшения положения христианского населения Молдавии, Валахии, Мингрелии, Грузии и островов Архипелага (ст. 16, 17 и 23).

Заключение Кючук-Кайнарджийского мирного договора поставило Россию в совершенно новое и даже исключительное положение относительно Порты, вследствие чего документ ознаменовал начало новой эпохи российско-османских отношений, когда Россия стала выступать с более сильных позиций. Европейские государства, всегда враждебно относившиеся к расширению прав России на Востоке, не рискнули решительно протестовать. Более того, прямо или косвенно некоторые из них были заинтересованы в успехах России на Востоке; другие но различным обстоятельствам были лишены возможности оказать помощь османам в критическую для них минуту. Франция опасалась европейской войны. Англия была отвлечена от русско-турецких дел волнениями в североамериканских колониях. Пруссия и Австрия, запугивая друг друга могуществом России, не имели единой позиции в восточной политике, поскольку берлинский кабинет был всецело занят польским вопросом, а венский двор в одиночку не решался воевать из-за османов с русскими, опасаясь союза Петербурга с Берлином, которым Фридрих II постоянно запугивал Вену [Жигарев, 1896, с. 202].

Подписание этого договора нанесло серьезный удар по военно-политическому престижу Османской империи и повлекло за собой первую потерю ее территории с преимущественно мусульманским населением (Крым). Следует отметить, что 1774 год явился лишь первым раундом нескончаемых российско-османских переговоров по формулированию договорных отношений. Эта переговорная "сага" не прекращалась ни в эпоху низам-и джедид и Танзимата (первая половина XIX в.), ни на последующих судьбоносных этапах истории российско-османских отношений второй половины XIX в.

До обмена ратификационными грамотами договаривающиеся стороны подписали 8/19 января 1775 г. в Константинополе договор, по которому определялись будущие отношения султанов к крымским ханам. Принимая власть, каждый новый хан обязывался заявлять о том османскому и русскому правительствам. В доказательство согласия султан должен был послать ему в дар соболью шубу, чалму и саблю [Жигарев, 1878, с. 22].

Подписанный договор не привел к окончательному устранению поводов к столкновению и не мог гарантировать мира. Наоборот, он открывал возможности для последующих вооруженных конфликтов и постоянных нарушений как с одной, так и с другой стороны. Признание в трактате полной независимости Крыма от Османской империи с сохранением религиозного статуса султана-халифа в отношении мусульманского татарского населения в Крыму не давало возможности султанскому двору примириться с мыслью об утрате прав на Крымский полуостров. Петербург всемерно старался укрепить свое влияние среди татарского населения, для чего принимал все меры, чтобы крымский ханский престол занимал ставленник России, а не Порты. Опираясь на преданное мусульманское духовенство, султан всячески пытался сохранить за собой права на Крым и возбудить среди мусульманского населения полуострова враждебное отношение к России. Желание Петербурга и Стамбула иметь в Крыму своего приверженца и упрочить там свое влияние привело к образованию на полуострове двух партий - прорусской и проосманской, боровшихся с переменным успехом за избрание "всем татарским обществом" "хана Чингизского поколения". После избрания хана его

послы направлялись в Стамбул, где получали "халифские" фирманы на ханство. При этом послы ставленника Стамбула получали аудиенцию у султана-халифа, а посланцам лояльного России хана Шахин-Гирея, например, реис-эфенди или реис-уль-куттаб ("обер-секретарь" Порты. - М.Я.) Абдуреззак-эфенди отказал в такой чести [Смирнов, 2005, с. 195-196].

В 1772 г. "русская партия" избрала крымским ханом Сахиб-Гирея, однако год спустя "турецкая партия" одержала верх и после свержения пророссийского хана избрала проосманского - Девлет-Гирея. Вскоре "русская партия" вновь победила и избрала в 1777 г. правителем Крыма Шахин-Гирея, который стал последним его ханом [Жигарев, 1878, с. 204]. В 1788 г. под давлением "партии войны" султан направил на поддержку претендента на ханский престол Девлет-гирея свои войска и флот. Русская армия отбила атаки османов, сохранив на ханском троне Шахин-Гирея.

Обострение российско-османских отношений чуть было не привело к новой войне. 10/21 марта 1779 г. в Константинополе при посредничестве французского посла Франсуа-Эммануэль Гуиньяра, графа Сан-При (1768-1784) и британского посла сэра Роберта Эйнсли (1775-1793) удалось заключить Айнали-Кавакскую объяснительную конвенцию для определения границ и дополнения к условиям Кючук-Кайнарджийского договора 1774 г. относительно религиозных отношений Крыма с Портой, мореплавания и частной собственности в Молдавии, Валахии и Море (Греция). При избрании на крымский престол хан был обязан испрашивать согласие султана, однако халиф не имел права вмешиваться в светские и политические дела Крымского ханства. Стамбул и Петербург договорились заключить между собой коммерческий договор на основе французских и британских капитуляций, видоизмененных применительно к российской торговле.

Однако этот мирный договор не мог установить прочных отношений между Россией и Османской империей. Порта стала искать себе союзников в Лондоне, а российское правительство - в Вене, поскольку соглашение с австрийским двором не только устраняло бы постоянное противодействие русской политике на Востоке со стороны Австрии, но и превратило бы эту главную соперницу России в турецких делах в военно-политическую союзницу. Сближение Петербурга с Веной было подкреплено заключением в 1781 г. секретного австро-российского договора, предполагавшего реорганизацию всего Балканского полуострова, а также установившейся между российской императрицей Екатериной II и австрийским императором Иосифом II перепиской касательно завоеваний османских областей. Это сближение получило в Западной Европе название Антанты 1781 г. [Bagis, 1984, р. 10].

Крым, формально признанный независимым от Стамбула, вскоре оказался охваченным волнениями, дав тем самым османам предлог занять Тамань. Подавление нескончаемых крымских смут обошлось России в 12 млн руб. Это послужило поводом для российского правительства пресечь всякую возможность османского вмешательства и летом 1782 г. отдать приказ русским войскам под командованием князя Г. А. Потемкина занять крымские области.

1/12 ноября 1782 г. драгоманы (переводчики.- М.Я.) российской и австрийской дипломатических миссий в Константинополе вручили Порте совместный меморандум, в котором предъявили три требования: беспрепятственное судоходство в Черном море, отказ от "тайного и явного вмешательства" Порты в дела крымских татар, неукоснительное соблюдение статей Кючук-Кайнарджийского договора в отношении Молдавского и Валашского княжеств [Bagis, 1984, р. 11].

Занятый русскими войсками Крым был присоединен к России манифестом от 8/19 апреля 1783 г., в котором объявлялось, что "Крымский полуостров, остров Тамань и вся Кубанская сторона приняты под Российскую державу" [Жигарев, 1896, с. 217]. Причем сделано это было князем Потемкиным в соответствии с данным им императрице обещанием практически без кровопролития [Бухаров, 1878, с. 31].

5/16 сентября 1782 г. между Османской империей и Россией был подписан таможенный тариф "о сборе пошлин с привозимых и вывозимых из Константинополя российскими купцами товаров" [АВПРИ, с. 90-120], а в июне 1783 г. российские и османские представители подписали в Стамбуле торговый трактат [Бухаров, 1878, с. 26-27], предоставлявший российским купцам в Османской империи даже большие привилегии, нежели те, которыми тогда обладали там французы и англичане, что дало повод Парижу и Лондону требовать от султана для своих негоциантов таких же льгот [Мартене, 1888, с. 85]. Аналогичный российско-османский таможенный тариф был подписан спустя семнадцать лет 11/22 августа 1799 г. [АВПРИ, с. 121-156]. Следует отметить, что эти торговые договоры заметно оживили русскую коммерцию на Черном море.

В 1783 г. произошло еще одно знаменательное событие, повлиявшее на российскоосманские отношения: грузинский царь Ираклий, признав по собственному желанию владычество России, подписал в Георгиевской крепости трактат, по которому его преемники обязывались при вступлении на престол испрашивать на то согласие Петербурга, а не Стамбула. Кахетия и Имеретия, признав над собой власть России, создали буфер между османами и русскими.

Султан и его правительство не могли примириться с потерей вассального Крымского ханства и всячески уклонялись от точного исполнения заключенных с Петербургом соглашений. Аналогичную линию проводила и российская сторона. Торговый договор 1783 г. не привел к нормализации российско-османских отношений. На заседании имперского совета 30 июля 1783 г. Порта отказалась признать аннексию Крыма Россией. В сложившейся тогда международной обстановке Стамбул мог рассчитывать лишь на посреднические усилия Лондона и Парижа, послы которых в тесной координации с российским посланником Я.И. Булгаковым настойчиво пытались убедить османское правительство в нецелесообразности новой войны с Россией. Об этом со всей определенностью заявил британский посол лорд Роберт Эйнсли (после консультаций с Булгаковым) на встрече в Скутари (предместье Стамбула) с реис-эфенди Хаджи Мустафой (1783-1784), дефтердаром ("главным казначеем". - М.Я.) Фейзи-эфенди (1782-1784) и драгоманом Михаилом Сутсо (1782-1783) [Bagis, 1984, р. 13].

На встрече с министрами Порты 10/21 ноября 1783 г. Булгаков недвусмысленно дал понять, что его британский и французский коллеги выступают в этом вопросе не как посредники между Стамбулом и Петербургом, а лишь как стороны, предлагающие свои добрые услуги, чтобы положить конец русско-османскому спору.

3/14 декабря 1783 г. Булгаков был вновь приглашен на встречу с османской "аристократией". Правительство представляли: капудан-паша (командующий османским флотом. - М.Я.) Гази Хасан, Хаджи Мустафа и авторитетный представитель корпуса ученых Ахмед Азми-эфенди. Капудан-паша заявил о готовности правительства избрать миролюбивую политику в отношении России, которая, по его словам, должна была учесть достоинство и безопасность Османской империи. Хасан-паша попытался настаивать на необходимости принятия Россией посредничества Франции и Англии. На это Булгаков заявил османским министрам, что, отдавая дань добрым и дружеским услугам французского и британского дворов, он не может согласиться с официальным посредничеством Великобритании и Франции, поскольку российский двор решительно выступает против любого иностранного посредничества [Bagis, 1984, р. 16].

Великий визирь Халил Хамид-паша и Гази Хасан, несмотря на оппозицию исламского духовенства, приняли европейскую точку зрения. Заседание консультативного совета в Порте 7/18 декабря 1783 г. с участием османской знати было посвящено обсуждению требований российской стороны и дружеского совета французского и британского послов признать российскую аннексию Крыма. Открыл заседание садразам Халил-паша, заверив присутствовавших, что никто не будет обвинен за высказанное на совете мнение. Однако это не помогло, поскольку знать продолжала хранить молча-

ние. Садразам и шейх-уль-ислам Мехмед Аталла-эфенди вновь обратились с просьбой высказываться. Османская знать стала уклончиво намекать на целесообразность посредничества Франции и Великобритании, на что садразам заявил, что российский посланник не выказывал особого энтузиазма по поводу добрых услуг Лондона и Парижа, не говоря уже о формальном их посредничестве.

Поначалу духовенство выступало против уступок русским. В ответ Гази Хасан откровенно заявил, что военная и финансовая обстановка в империи не позволяет оказать серьезное сопротивление России. Несмотря на затянувшиеся дебаты, заседание завершилось без четкого ответа для официальной передачи русскому посланнику. На следующий день Гази Хасан от имени султана пригласил посла Великобритании Эйнсли в летний дворец султана, чтобы спросить его, может ли султан верить русским относительно положений соглашения по Крыму. При этом капудан-паша добавил, что падишах, садразам и большинство османской знати, включая командующих военными корпусами и даже верхушку духовенства, высказались в пользу мирного разрешения вопроса. Эйнсли ответил Гази Хасану, что он не усматривает угрозы в том, чтобы принять требования России, заверив пашу, что они отвечают интересам Порты [Bagis, 1984, р. 17-18]. После некоторых колебаний Порта по Константинопольскому договору от 28 декабря 1783 г./8 января 1784 г., подписанному великим визирем и российским посланником Булгаковым, согласилась с аннексией Крыма Россией.

Вступив во владение Крымским полуостровом, Екатерина II приступила к укреплению российского господства на Черном море, повелев возвести близ селения Ахтиар (Херсонес) военный порт Севастополь с арсеналом и крепостью. В 1786 г. Г.А. Потемкин заложил на правом берегу Днестра новый город Екатеринослав. В целях поощрения торговли он объявил иностранным купцам о приглашении селиться в Крыму на выгодных для них условиях.

Для ознакомления с новыми приобретениями на южных рубежах своей империи, соприкоснувшейся с Османской, Екатерина II совершила в 1787 г. знаменитую поездку в Крым, где дислоцировалось огромное количество русских войск. Ее сопровождала свита петербургских сановников и иностранных послов. Во время путешествия состоялось свидание Екатерины с австрийским императором Иосифом II, который вместе с польским королем Станиславом Понятовским присоединился к царской свите. Поездка осуществлялась на манер театральной постановки: императрица повелела начертать на вратах новой военно-морской крепости надпись "Дорога в Константинополь". После путешествия уже мало кто в Европе усматривал в "греческом проекте" самонадеянное высокомерие российской императрицы, поскольку из Севастополя русская армия (быстрее любой европейской) могла в 24 часа по Черному морю быть доставлена к Босфору, откуда до Царьграда по суше ей нужно было сделать всего один марш-бросок. Этот демарш встревожил султанский двор и был расценен османским правительством как продолжение наступательной политики Петербурга против Стамбула.

Порта не смирилась с утратой Крыма и только выжидала удобного случая, когда изменится политический баланс сил в Европе, чтобы заручиться более активной поддержкой западноевропейских дворов. Османское правительство занялось переоснащением армии и флота, а также переподготовкой их личного состава. Реформы осуществлялись под контролем садразама Халила Хамид-паши, который не получал при этом поддержки султана Абдул-Хамида, а наплыв французских военных специалистов не вызывал одобрения в народе [Bagis, 1984, р. 25-26].

Султан и его правительство стали больше полагаться на дипломатию. Порта стала направлять дипломатических агентов к европейским дворам, чтобы прозондировать почву на предмет заключения возможных союзов против России. Собрав подробную информацию "на местах", в Стамбуле пришли к выводу, что османы могли

рассчитывать на политическую поддержку Великобритании, Швеции, Франции и Пруссии.

В 1787 г. английские и прусские дипломатические агенты стали активно подталкивать султана к началу военных действии против России на суше и на море, убеждая его даже в том, что Швеция намерена поддержать османов. Поверивший в их обещания великий визирь Коджа Юсуф-паша (1786-1789) вручил 15/26 июля 1787 г. российскому посланнику Булгакову ноту в форме ультиматума с набором неприемлемых для России требований, ограниченных двухнедельным сроком [Жигарев, 1878, с. 227]. Султан был убежден, что Екатерина II отвергнет все эти пункты, поскольку только доставка их в Петербург занимала две недели.

В этих обстоятельствах Булгаков решился на смелый демарш: от имени императрицы он заявил, что Россия никогда не исполнит требований, оскорбительных для ее достоинства. Именно такого ответа и ждали османы, заключившие его в Семибашенный замок. В августе 1787 г. последовало объявление Османской империей войны России за нарушение ею трактатов путем захвата земель, принадлежавших Порте.

Россия вступила в войну с Османской империей в коалиции с Австрией. Победы А.В. Суворова при Фокшанах, Рымнике, штурм Измаила, Мачинская битва убедили Порту в тщетности реванша. Французская революция изменила конфигурацию и расстановку сил европейских государств, сплотив все монархические правительства в Европе. Екатерина Великая стремилась воспользоваться революцией для успешного окончания войны с Портой и решения польского вопроса. Она ловко побуждала европейские державы к согласованным и консолидированным действиям против революционной Франции, чтобы перефокусировать их внимание с Востока на Запад и развязать, таким образом, себе руки в деле обеспечения российских интересов на юге. Сколачиваемая Великобританией антифранцузская коалиция не могла обойтись без участия России. По этой причине лондонский и берлинский кабинеты стали активно выступать за скорейшее прекращение русско-турецкой войны.

В сложившихся неблагоприятных для обеих держав обстоятельствах Стамбул предложил Петербургу мир. Реализация предварительных условий мира между Портой и Россией, подписанных в 11/22 августа 1791 г. в Галаце, приостановилась из-за болезни князя Г.А. Потемкина. После его внезапной кончины директор Азиатского департамента МИД граф А.А. Безбородко заключил 29 декабря 1791 г./9 января 1792 г. в Яссах "трактат вечного мира и дружбы", состоявший из 13 статей. По договору Россия приобретала Очаков, расширив свои границы до Днестра.

По Ясскому трактату Россия утверждала за собой обладание всем Черноморским побережьем от Днестра до Кубани и тем самым решала в свою пользу жизненно важный для нее "крымский вопрос", а также проблему свободы русского торгового судоходства в Черном море. Ясский договор подтверждал право России на заступничество за своих единоверцев в Османской империи.

Основанная по указу императрицы Екатерины в 1794 г. вице-адмиралом Иосифом (Хосе) де Рибасом на месте османской крепости Хаджибей портовая гавань вскоре превратилась в современный европейский город Одессу и центр русской торговли на юге, окончательно утвердив там преобладание российского флота [Орлов, 1885, с. XI-XVI].

Военные успехи России, подкрепленные победами на дипломатическом фронте, позволили окончательно изменить характер российско-османских отношений, в которых доминирующая роль стала принадлежать России.

Таким образом, во второй половине XVIII в. дипломатические контакты Петербурга со Стамбулом развивались на фоне постоянно меняющейся международной ситуации в Европе.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

[Таможенный тариф, заключенный 5/16 сентября 1782 г. между Османской империей и Россией], [Таможенный тариф, заключенный 11/22 августа 1799 г. между Османской империей и Россией] // АВПРИ (Архив внешней политики Российской империи). Ф. Сношения России с Турциcй. Оп. 89/8, 1782. Д. 604.

Бухаров Д. Россия и Турция от возникновения политических между ними отношений до Лондонского трактата 13/25 марта 1871 г. Исторический очерк. СПб., 1878.

Гире А.А. Россия и Ближний Восток. Материалы по истории наших сношений с Турцией. СПб., 1906.

Жигарсв С. Русская политика в Восточном вопросе (ее история в XVI-XIX веках, критическая оценка и будущие задачи). Историко-юридические очерки. Т. I, М., 1896.

Мартене Ф.Ф. Современное международное право. Т. II. СПб., 1888.

Орлов А. Исторический очерк Одессы с 1794 по 1803 год. Одесса, 1885.

Псрминов П. Посол III класса. М., 1992.

Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты. Т. 2. М., 2005.

Татищев С.С. Внешняя политика императора Николая Первого. Введение в историю внешних сношений России в эпоху Севастопольской войны. СПб., 1887.

Юзсфович Т. Договоры России с Востоком. Политические и торговые. М., 2005.

Aksan V. An Ottoman Statesman in War and Peace: Ahmed Resmi Efendi, 1700-1783. Leiden-New York-Koln, 1995.

Aksan V. War and Peace // The Cambridge History of Turkey. V. 3. (The Later Ottoman Empire 1603-1839). Faroqhi S. (cd.). Cambridge, 2006.

Aksan V. Ottoman Wars 1700-1870: An Empire Besieged. L., 2007.

Bagis Ali Ihsan. Britain and the Struggle for the Integrity of the Ottoman Empire. Istanbul, 1984.

Baycrle G. Pashai, Begs and Effendis: A Historical Dictionary of Titles and Terms in the Ottoman Empire. Istanbul, 1997.

Shaw S. History of the Ottoman Empire and Modern Turkey. V. 1. Cambridgc-London-New York-Mclburn, 1976.

Yurduscv A.N. (cd.). Ottoman Diplomacy: Conventional or Unconventional? Basingstoke, 2004.

Permanent link to this publication: