В судьбе книги А. Воронского "Гоголь", которой открылась новая серия издательства, есть нечто поистине гоголевское - роковое и фантастическое. В 1934 году, когда она была уже написана, Александр Константинович Воронский (1884 - 1937) с дочерью проходил мимо памятника Гоголю работы скульптора Н. А. Андреева (стоявшем тогда на своем изначальном месте - на Арбатской площади, где ныне находится памятник, созданный Н. В. Томским) и, глядя на сгорбленную, нахохлившуюся фигуру, полускрытую шинелью, сказал: "Кажется, мне удалось приоткрыть тайну Гоголя. Но в то же время остается чувство, что он не позволит сделать это". Недобрые предчувствия автора сбылись. Законченную и отпечатанную на машинке рукопись украли прямо в издательстве. Воронский сел писать книгу заново, благо оставались черновики. В новом варианте она ему понравилась даже больше прежней. Книга должна была выйти в свет в 1934 году, к 125-летнему гоголевскому юбилею, в серии "Жизнь замечательных людей". В выходных данных ее указано: "Сдано в набор 31 /VIII - 1934 г. Подписано к печати 2 /X - 1934 г. Тираж - 50000". По-видимому, пробную часть тиража успели отпечатать: в доме Воронского появился сигнальный экземпляр. Однако книга не дошла до читателей. 1 декабря 1934 года был убит С. М. Киров.

Воронский попал под подозрение, у него начались неприятности. Набор "Гоголя" был рассыпан. 1 февраля 1937 года писателя арестовали; о дальнейшей его судьбе почти ничего не известно. Сомнение вызывает даже дата смерти в энциклопедиях и справочниках. После реабилитации автора книга - по частям - стала возвращаться к читателям с середины 1960-х годов.

В основе концепции Воронского лежит достаточно традиционная схема "двух Гоголей", но развивает он ее вполне оригинально. По Воронскому, существовало два исконных врага друг другу в одном человеке, даже в подростке, в юноше: один - нежинский обыватель, готовый, где нужно, поклониться и польстить; другой - вдохновенный художник, творец и гражданин, осознавший ничтожное самодовольство существователей. И чем низменнее окружающая жизнь существователей и чем выше полеты и запросы духа, тем сильнее раздвоение между Гоголем, миргородским барчуком-крепостником, и Гоголем, познавшим цену тогдашней действительности. Следуя этой схеме, Воронский подробно говорит обо всех "неприятных" чертах личности Гоголя и "неприглядных" фактах его биографии. Гоголь-помещик женит слугу Якима на крепостной, чтобы у сестер в Петербурге была горничная (факт, многих приводивший в смущение); Гоголь-историк ищет протекции, получает место окольными путями, и так далее.

Наличие пропасти между духовным и "вещественным" у Гоголя порождает две противоречащие друг другу стороны его художественного мира - "милую чувственность" полнокровной жизни и "смертное очарование" нежити. И если в "Вечерах на хуторе близ Диканьки" победу одерживает первое, то в "Вии" - второе. Последнюю повесть Воронский считает автобиографической и переломной в творчестве Гоголя; ее анализ - одно из наиболее удачных мест в книге.

Созданная в жанре беллетризованной биографии, соединяющая легкость и изящество стиля с глубиной постижения художественного мира Гоголя, книга Воронского, вне всякого сомнения, имела бы успех у советского читателя. Разумеется, как с фактической, так и с концептуальной стороны сегодня она в некоторых отношениях устарела, но она передает дух литературоведения 1930-х годов, а главное, в ней отражена личность гениального русского писателя. Великое же ничем не может быть умалено.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Владимир Воропаев:

Comments: