И. В. Нарский. Кадеты на Урале в революции 1905 -1907 гг. Свердловск. Изд-во Уральского университета. 1991. 148 с. (I); его же. "Революционеры справа": черносотенцы на Урале в 1905 -1976 гг. (Материалы к исследованию "русскости"). Екатеринбург. Изд-во "Cricket". 1994. 128 с. (II); его же. Русская провинциальная партийность: Политические объединения на Урале до 1917 г. (К вопросу о демократической традиции в России). Челябинск. Изд-во Челябинского университета. 1995. 366 с.

Рецензируемые монографии - итог многолетней работы кандидата исторических наук, доцента Челябинского университета И. В. Нарского по изучению политической истории Урала. Автор кропотливо исследовал большой комплекс источников, значительная часть которых впервые введена в научный оборот, и литературы. Помимо центральных, республиканских и областных архивов, автором привлечены документы из Политического архива внешнеполитической службы (Бонн) и Международного института социальной истории (Амстердам). Систематически проработано более чем 140 газет и журналов различных политических направлений. Информация по истории многопартийности на Урале, извлеченная из источников и обработанная по определенной методике, обобщена более чем в 20 таблицах. Материалы таблиц синхронизированы с общероссийскими данными. Страницы этих книг густо населены персонажами как общероссийской, так и провинциальной значимости. Вне поля зрения автора не остались и решения, принимаемые в тиши столичных кабинетов, и резолюции нелегальных партийных собраний, и реплики, зафиксированные агентами охранки.

В монографиях исследуется сочетание общероссийской и региональной проблематики. В ряде работ, посвященных роли партий на локальном уровне, социально-экономический фактор нередко выступает не более, как иллюстрация. В исследованиях же Нарского Урал рассматривается как "модель российской периферии" (III, с. 31) с такими характерными чертами, как острота аграрного и рабочего вопросов, высокий удельный вес национальных меньшинств, наличие казачества. Проводя сравнительный анализ социальной структуры Урала и других регионов страны, автор видит специфику изучаемого региона в замедленных темпах классовой дифференциации крестьянства, наличии достаточно прочной связи рабочих с землей, что было свойственно и ряду губерний Поволжья, интенсивности миграционных процессов, бытовой неустроенности жителей, низком удельном весе населения, состоящего в браке. Указанные обстоятельства с той или иной степенью интенсивности влияли на процесс формирования многопартийности, обусловливали ее специфику.

Изучая облик многопартийности Урала, автор продолжил исследования, берущие начало в работах В. В. Шелохаева, а также в книге "Политические партии России в 1905-1907 годах. Количественный анализ" ¹ . Это отразилось в материалах таблиц, характеризующих "географию" и хронологию партийного строительства, динамику численности ведущих политических образований -

стр. 162

РСДРП, эсеров, конституционно-демократической партии, Союза 17 октября, Союза русского народа. Прослежены пункты пересечений партийной деятельности, перипетии взаимодействия и противостояния различных партий. Нарским выявлено в четырех уральских губерниях 592 организации основных общероссийских партий. Выводы о наибольшей распространенности в губерниях партий лево- и праворадикальной ориентации, преобладании партийных структур в эпицентрах социальной напряженности (Пермская губерния) вносят существенные дополнения в представления о развитии политического процесса в России в начале XX века.

Заслуживает внимания обращение к сюжетам, связанным с политической культурой различных партий. Нарский вполне оправданно взял за основу анализа данной проблемы изучение их идеалов и настроений, политической стилистики (атрибутика и символика) и политического поведения. Автором сделаны важные наблюдения. Общий уровень политической культуры в регионе был весьма низким, что прежде всего выражалось во враждебности к либеральным ценностным ориентациям, в остроте межпартийной борьбы, неспособности найти общий язык, в явном предпочтении решать назревшие вопросы насильственными методами.

Давая оценку неизменных атрибутов черносотенных организаций - "знамена, пение гимна, крики "ура", концерты духовной музыки в перерывах или по окончании собраний, коллективное моление" (II, с. 69), автор подчеркивает, что в подобной политической практике отражались крестьянское мироощущение и стереотипы поведения людей со слабым осознанием собственной личности, которая растворяется в коллективе, в восприятии внешнего мира как враждебного, резкой дифференциацией отношений к "своим" и "чужим", специфическим отношением к государству (там же, с. 115). Наконец, указанные черты особенно бросались в глаза в реалиях социальных стрессов, присущих модернизационному процессу, когда тысячи жителей Урала (и не только они) весьма болезненно приспосабливались к изломам развития рыночных отношений, наслаивавшихся на реликты феодализма.

Рассматривая облик и деятельность революционных сил (РСДРП, ПСР), автор обратил внимание на низкий теоретический уровень как эсеров, так и социал- демократов Урала, что обусловило слабое их влияние до начала революции 1905-1907 годов. Подобная ситуация была свойствена не одному уральскому региону. Предельная радикализация требований, имевшая на Урале место задолго до первой российской революции, обусловила и преобладание левоэктремистских тенденций в местных организациях РСДРП и ПСР. Нарский уловил и то обстоятельство, что эсеры заметно уступали в организованности социал-демократам, которые действовали более слаженно.

Изучая проблему состояния многопартийности после первой российской революции, автор столкнулся с определенными трудностями. Дело в том, что тогда численность партийных организаций продолжала резко сокращаться, активность их пошла на убыль. Это затрудняет воссоздание панорамы деятельности партий в качественно новых условиях. Автор прослеживает поиски новых форм и методов воздействия на массы, которыми пытались воспользоваться эсеры и социал-демократы (профсоюзы и кооперативы, культурно-просветительные организации), и черносотенцы ("русская бытовая самопомощь", "культурничество"), и кадеты (общества народных университетов, Земский и Городской союзы, военно-промышленные комитеты). Проанализирована Нарским роль прессы в ситуации, когда оппозиционная ее часть стала объектом пристального внимания местных властей. Последнее обстоятельство еще более снижало эффективность влияния партийных структур на население региона. Только предвыборные кампании в Государственную думу оживляли межпартийные взаимоотношения в период третьеиюньской системы.

Проанализировав не только состав депутатских корпусов от Урала, но и партийный состав губернских избирательных собраний, Нарский пришел к выводу о наличии определенной связи между изменениями общественных настроений и поворотами в истории провинциальной партийности. "Интерес населения к политике оказался довольно неустойчивым и прошел пик своего развития уже в 1907 году. Умирание интереса местного общества к партийной деятельности вне зависимости от ее направленности означало сокрушительный удар по массовой социальной базе всех политических партий на региональном уровне" (III, с. 292). В итоге Нарский приходит к выводу: "Партийность в России начала XX в. оказалась чужеродным, наносным и кризисным явлением, не способствовавшим развитию демократической традиции в стране" (там же, с. 309).

Примечания

¹ ШЕЛОХАЕВ В. В. Кадеты - главная партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905-1907 гг. М. 1993; его же. Партия октябристов в период первой российской революции. М. 1987; его же. Идеология и политическая организация российской либеральной буржуазии. М. 1991; Политические партии России в 1905- 1907 гг. Количественный анализ. М. 1987.

Permanent link to this publication: