Санкт-Петербург: МП Астерион, 2012. - 616 с.

Русское розенкрейцерство последней трети XVIII - первой половины XIX в., представлявшее собой эзотерическое сообщество, в основе которого лежали отчасти алхимические, отчасти масонские традиции, всегда привлекало к себе внимание как зарубежных, так и отечественных историков. Особенно интерес к этому явлению возрос в конце XX - начале XXI в. Как следствие, русскому розенкрейцерству сегодня посвящено множество научных, околонаучных и псевдонаучных работ.

Особое место в этом историографическом потоке занимает книга доктора исторических наук Ю. Е. Кондакова "Орден золотого и розового креста в России. Теоретический градус соломоновых наук", которая, по словам самого автора, является "первым комплексным исследованием, посвященным деятельности Ордена золотого и розового креста в России" и тематическим продолжением его предыдущих работ - "Либеральное и консервативное направления в религиозных движениях в России первой четверти XIX века" и "Розенкрейцеры, мартинисты и "внутренние христиане" в России конца XVIII - первой четверти

XIX века"². На этот раз Кондаков, "опираясь на опубликованные работы и архивные материалы", решил "осветить историю учреждения в России Ордена золотого и розового креста", "разобрать его административное и "ритуальное" устройство" и "проследить, как орденские структуры развивались в России на протяжении XVIII-XIX веков", а также "выявить состав Ордена и его отношения с масонскими ложами других систем, духовной и светской властью" (с. 15).

Книга состоит из введения, трех глав, заключения, а также приложения и представляет собой труд более чем солидного объема (616 с). В связи с этим в качестве общего замечания хотелось бы в первую очередь сказать о том, что эту работу можно было бы вполне освободить от некоторых необязательных, с нашей точки зрения, рассуждений и материалов, а также от встречающихся в ней досадных повторов. Так, перегруженными и трудно читаемыми показались главы об истории розенкрейцерства в России, в которых автор излишне много внимания уделяет цитированию хорошо известных, опубликованных источников, но при этом почти ничего не говорит об общественно-просветительской деятельности розенкрейцеров, без описания которой невозможно представить истинные масштабы их влияния на общественно-политическую и культурную жизнь российского общества и понять причины отрицательного отношения к ним государственной власти. Кроме того, в научном издании нелишними были бы именной и предметный указатели, а также библиография по теме исследования.

Первая глава книги посвящена "общим вопросам устройства и учения Ордена золотого и розового креста". Она начинается историографическим очерком, который, к сожалению, отличается неполнотой, крайней фрагментарностью и отсутствием логической последовательности в изложении материала. По непонятным причинам Кондаков упустил целый ряд важных научных работ, что, несомненно, обеднило его исследование. Например, он проигнорировал статьи Ю. М. Лотмана об А. М. Кутузове с публикацией его писем к И. П. Тургеневу³; Н. Д. Кочет-

2. Кондаков Ю. Е. Либеральное и консервативное направления в религиозных движениях в России первой четверти XIX века. СПб., 2005; Кондаков Ю. Е. Розенкрейцеры, мартинисты и "внутренние христиане" в России конца XVIII - первой четверти XIX века. СПб., 2011.

3. Лотман Ю. М. "Сочувственник" А. Н. Радищева А. М. Кутузов и его

ковой об идейно-литературных позициях масонов и Н. М. Карамзина, отношении Екатерины II к масонам⁴; В. А. Западова о правительственном преследовании Н. И. Новикова⁵; Ю. В. Стенника об отношении масонства к православию⁶; а также публикации архивных материалов, содержащие важные документы, в том числе и по рассматриваемым Кондаковым темам. При этом среди огромного числа исследователей русского масонства и розенкрейцерства, рассмотренных в историографической части монографии, только немногие (например, Ренко Д. Гефарт, В. С. Брачев и Ю. Л. Халтурин) получили положительную оценку. К большинству своих предшественников Кондаков предъявляет крайне суровые и не всегда справедливые претензии и нарочито выпячивает допущенные ими ошибки, недоразумения и неточности. Так, по его мнению, фундаментальный труд М. Н. Лонгинова - это всего лишь "прекрасное пособие для поверхностного знакомства с историей российского масонства"; В. Н. Тукалевский, предложивший оригинальную типологию направлений в русском розенкрейцерстве, оказывается, "не вносил ничего нового в изучаемый предмет, базируясь на работах предшественников"; а прекрасная в исследовательском плане работа Я. Л. Барскова - "поверхностна и тенденциозна".

В результате вместо хронологически и логически последовательного изложения связанных друг с другом историографических фактов, рассмотрения движения научной мысли с точки зрения смены концепций, взглядов, идей и выявления основных тенденций развития изучаемой проблемы Кондаков просто ограничился перечислением того, кто и сколько раз из отечественных и зарубежных исследователей допускал ошибки и неточности. Подоб-

письма к И. П. Тургеневу//Ученые записки Тартуского университета. 1963. Вып. 139- С. 293 - 294.

4. Кочеткова Н. Д. Идейно-литературные позиции масонов 80 - 90-х гг. XVIII в. и Н. М. Карамзин//XVIII в. Вып. 6. Русская литература XVIII в. Эпоха классицизма. М., Л., 1964. С. 176 - 196; Кочеткова Н. Д. Екатерина II и масоны//Международная конференция "Екатерина Великая: эпоха российской истории": Тезисы докладов. Санкт-Петербург, 26 - 29 августа 1996 г./Отв. редакторы Т. В. Артемьева, М. И. Микешин. СПб: СПбНЦ, 1996. С. 142 - 144-

5. Западов В. А. К истории правительственного преследования Н. И. Новикова // XVIII век. Сборник 11. Н. И. Новиков и общественно-литературное движение его времени. Л., 1976. С. 37 - 48.

6. Стенник Ю. В. Православие и масонство в России XVIII века (к постановке проблемы) // Русская литература. 1995. N 1. С. 76 - 92.

ный подход вполне позволяет поставить вопрос о научной корректности автора рецензируемой книги, по сути, претендующего не только на глобальность (или комплексность), но и на исключительность своего исследования.

В то же время новая работа Ю. Е. Кондакова базируется на обширной источниковой базе, состоящей из официальных розенкрейцерских документов, источников личного происхождения, масонской розенкрейцерской литературы и проч. Крайне интересны и познавательны многочисленные неопубликованные материалы, в поисках которых автор проработал огромное количество фондов в архивах Москвы и Санкт-Петербурга. Он, без всяких преувеличений, изучил очень много архивных документов, некоторые из которых впервые вводит в научный оборот. Исследователи будут, бесспорно, благодарны Кондакову за анализ и обширное цитирование одного из важнейших документов Ордена "Сильное увещевание"; за сообщение П. И. Шварца о конфликте Н. И. Новикова и И. А. Поздеева (с. 322 - 324); за публикацию "Теоретического градуса" с ценной и содержательной вводной статьей (с. 551-615), хотя, к сожалению, без комментариев.

Тем обиднее, что Кондаков по странному недосмотру игнорирует не только отдельные важные источники, в том числе опубликованные и введенные в научный оборот, но и целые архивные коллекции - например, Н. Н. Николева в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки. Подобный избирательный подход трудно назвать научным. Кроме того, без всяких на то оснований он относит к источникам по истории масонства и розенкрейцерства документы, которые к этой истории не имеют ни малейшего отношения - например, материалы архивного дела N 2483 в фонде N 1374 РГИА под названием "Исполнение указа о закрытии нескольких цеховых сообществ (клубов)" (с. 67). При этом правильное название этого дела - "Переписка с губернаторами об исполнении Высоч [айшего] повеления относительно закрытия мещанских цеховых собраний (клубов)".

Далее, в параграфе "История и учение Ордена золотого и розового креста" Кондаков по собственному признанию дал "далеко не полный обзор истории и учения Ордена золотого и розового креста", полагая, что этого будет достаточно "для восприятия основного материала книги" (с. 128). С этим, однако, невозможно согласить-

ся, так как вместо реконструкции учения розенкрейцеров, предложивших оригинальную алхимическую интерпретацию христианского вероучения, Кондаков дает читателю простую подборку цитат из так называемых "догматических произведений розенкрейцеров" ("Сильное увещевание", "Пастырское послание" и др.), из чтения которых складывается весьма поверхностное и, в конце концов, просто неверное представление о розенкрейцерском учении.

Зато параграфы "Розенкрейцерский устав" и "Управление Ордена золотого и розового креста" вносят несомненный и бесспорный вклад в изучение русского розенкрейцерства как "системы высших степеней". Автор подробно, с опорой на источники описывает розенкрейцерские работы в каждой степени посвящения и впервые в достаточно полной мере реконструирует "жесткую вертикальную" структуру управления Орденом.

Особое внимание в своей книге Кондаков уделяет истории Ордена золотого и розового креста в России в XVIII-XIX вв. При этом он демонстрирует невероятную смелость, пересматривая большинство традиционных точек зрения и создавая многочисленные, но порой просто фантастические исторические гипотезы, доказательная база которых, несмотря на использование внушительного количества опубликованных и архивных материалов, не выдерживает критики.

Так, чрезмерно смелым и необоснованным следует признать утверждение Кондакова о том, что "исследователи обычно не связывали основание ложи "Гармония"" с Вильгельмсбадским конвентом "по той причине, что эти события разделяли два года" (с. 217 - 218). Однако еще Н. П. Киселев указывал, что ложа "Гармония" "имела официальною целью - заручиться покровительством герцога Фердинанда и подготовить почву для признания России самостоятельною провинцией масонского ордена; неофициальною и важнейшей - искание "истинного масонства"".

Недостаточно аргументированными и, скорее всего, ошибочными представляются утверждения Кондакова, относящиеся к истории розенкрейцерства в России, а именно о том, что А. А. Ленивцев, покинувший в начале XIX века орден розенкрейцеров, продолжал "внедрять орденское учение в окружении Александра I" (с. 317) ^- ибо в это время он ориентировался на мистико-апокалиптическое учение общества Нового Израиля, ко-

торое представляло своеобразную смесь сведенборгианства, католицизма и оккультных наук, к которым были добавлены почитание Девы Марии как четвертой ипостаси Божией и Афанасьевский символ веры, а отдельные члены изучали и практиковали ренессансную алхимию, александрийскую теургию, герметизм, нумерологию и духовно-мистическую интерпретацию сновидений⁷; что в 1800 - 1801 гг. "конфликт в среде розенкрейцеров возник по поводу прав на открытие лож "теоретического градуса"" (с. 340) - ибо по данным источников, в том числе приводимых самим автором, на этом этапе конфликт касался, вероятнее всего, прав на управление иоанновскими ложами; что "письмо 20 января 1802 года заставляет предположить, что Н. И. Новиков вынужден был смириться с властью И. А. Поздеева" (с. 342), - ибо в данном письме идет речь не о назначении П. Г. Беляева главным надзирателем Теоретического градуса в Санкт-Петербурге, а о новом начальнике по службе А. Ф. Лабзина; что "масонские учреждения А. Ф. Лабзина (ложи Умирающего сфинкса, Вифлием, Теоретического градуса) были в "полной зависимости от Н. И. Новикова" (с. 401), - ибо в это время А. Ф. Лабзин действовал самостоятельно, о чем свидетельствует, например, его переписка с Д. П. Руничем.

Порой же стремление автора пересмотреть концепции предшественников и, в конце концов, поразить читателя оригинальными идеями играет с ним просто злую шутку. Так, излишне смелым, а главное, ничем не доказанным и неоправданным представляется нам утверждение Кондакова о том, что Н. Н. Трубецкой в начале 1790-х гг. передал И. А. Поздееву пост гауптдиректора (с. 321 - 322). Необходимых в данном случае документальных подтверждений автор не приводит, ограничиваясь предположительными реконструкциями на основе весьма тенденциозно подобранных фактов. Попытка же "однозначно доказать" свой тезис с помощью весьма остроумной, но совершенно ненаучной "атрибутики термина... "хозяин"" (именно так, по мнению Кондакова, розенкрейцеры - Н. И. Новиков, М. Ю. Виельгорский, С. С. Ланской - называли И. А. Поздеева) выглядит в лучшем случае странно.

Продолжая в том же духе, я мог бы указать еще на большое количество недостатков рецензируемой работы и дать

7. Harrison, J. F. C. (1979) The Second Coming. Popular Millenarianism 1780 - 1850, p. 70. London: Routledge & Kegan Paul.

ей еще больше отрицательных оценок. Однако, чтобы не показаться предвзятым, замечу, что в исторической части своей книги Кондаков дал аргументированное объяснение силануму 1784 г., который, по его мнению, был связан "с отказом розенкрейцеров соблюдать решения Вильгельмсбадского конвента" и работать по актам "исправленного шотландского обряда". Соответственно, делает вполне обоснованный вывод Кондаков, "на составление и введение новых актов и было отведено время силанума" (с. 241). Кроме того, Кондаков аргументированно доказал, что руководителем алхимических работ А. М. Кутузова был не барон Шредер, а один из старейших членов ордена Франциск Дю Боек (с. 260-262).

Завершая эту рецензию, хочу обратить внимание на то, что в целом по прочтении книги Ю. Е. Кондакова создается весьма устойчивое впечатление, что перед нами вовсе не "исчерпывающее исследование" русского розенкрейцерства, которое "подводит итог многолетнего изучения эзотерического масонства", и даже не научная монография, а в лучшем случае материалы для такого исследования, которое, надеюсь, в скором времени появится в нашей исторической науке.

Permanent link to this publication: